Рассказы

— Ну ладно, можете идти. До свидания.

Когда за любовником Ренаты закрылась дверь, он поднял телефонную трубку и сказал:

— Уже идет. Следите за ним.

Мужчина вышел из здания и с ужасом огляделся вокруг. Он был потрясен тем, что узнал. Дома, облака — все расплывалось у него перед глазами. Рената мертва! А он в мыслях упрекал ее за то, что она забыла о нем…

Было 5 сентября, среда. Время приближалось к вечеру. Убийце оставалось находиться на свободе лишь двадцать четыре часа. Между тем он планировал еще два убийства. Одно, намеченное на понедельник 3 сентября, сорвалось. Второе намечено на субботу 8 сентября. Может быть, удастся совершить оба в один день? Шли гонки со смертью, о которых никто не подозревал.

6 сентября сразу после обеда Йозеф Старек попросил о встрече со следователем, который допрашивал его, и начал прямо от дверей:

— Вчера я побоялся, что вы подумаете, будто я помогал Ренате уйти за границу. Вот и не сказал всего, опасаясь навлечь беду на себя или ее родственников. Но после тех фотографий и сережек… я поверил, что она мертва… Тогда, в марте, когда ее так долго не было, я позвонил в «Шкоду». У нас там был общий знакомый, и он сказал, что Баллей уже за границей — старик, Рената и ее племянница.

Ренатина племянница! В последние дни выяснилось, что Баллей собирались взять с собой за Запад и племянницу — двенадцатилетнюю Д., теперь это подтвердил и Старек. Сотрудники службы безопасности оцепенели от страха за жизнь девочки. Есть ли еще надежда, что она жива? Не скрывают ли сосновые леса к северу от Пльзеня еще одну могилу? Не поступит ли в любой момент сообщение, что обнаружен еще один труп?

— Позднее я узнал, — продолжал Старек, — что у Ренаты есть тетя, пани К. Живет в квартале Слованы. Я навестил ее в апреле. Сказал, что был близко знаком с Ренатой, мы собирались пожениться, поэтому я хотел бы знать, где она сейчас. Тетя мне ответила, что Рената за границей, ей там очень хорошо. Так якобы сообщает в письме девочка, племянница Ренаты. Она пишет, что у Ренаты скоро появится фотоателье во Франкфурте-на-Майне.

— Вы видели это письмо?

— Нет. Но подождите, еще не все. Сообщив все это, тетушка добавила, что она только что написала ответ, который перешлет Ренате через какого-то дядюшку из Сенеца. Я сразу же понял, что смогу установить контакт с Ренатой через того человека из Сенеца. Поэтому стал выспрашивать подробности о нем. Пани К. сообщила, что это пожилой человек, живет в Сенеце, справа от главной дороги, где-то около леса. Рядом с его домиком есть громкоговоритель.

Следователь позвонил по телефону и приказал срочно подготовить машину. Нет, лучше две. Новые сведения наконец должны были привести к убийце.

Старек продолжал:

— В Сенеце я был, но домика не нашел, есть только садик и громкоговоритель. Я снова вернулся к пани К. и сказал ей об этом. При первой возможности она отправилась туда со мной. Так что я говорил с ним, с тем дядюшкой. Он им вовсе не родственник, просто они его так называют.

— Имя узнали?

— Нет.

— Как он выглядел?

— Пожилой человек, сильно за пятьдесят. Голос глубокий. Голова почти белая. Узкое лицо. Как мне показалось, моему посещению не обрадовался. Сказал, что у Ренаты все хорошо, она собирается приобрести магазин. Племянница Д. ждет неподалеку от границы, в Баварии, когда Рената устроит свои дела и заберет ее. Вот и все. Я-то, дурак, думал, что Рената забыла меня. А она в это время… Всю ночь она стояла у меня перед глазами…

Следователь посмотрел на часы — три — и встал.

— Жаль, потеряли день. Но все равно вам спасибо. Поедете с нами.

В уголовном розыске все поднялись по тревоге. Автомобиль помчался в сторону квартала Слованы. К счастью, тетя К. оказалась дома. Она с тревогой смотрела на сотрудников уголовного розыска. Однако пыталась все отрицать. Руководитель оперативной группы с досадой прервал ее:

— Оставьте это. Мы все знаем. О семье Баллеев, о Сенеце и о вас.

— Но я ничего не знаю! Они вроде бы за границей.

У старшего лейтенанта не было времени. Он положил перед женщиной фотографии обоих мертвых.

— Вот они. Это был пан Баллей. А это — Рената. Оба убиты.

— Это не они!

— Они. Доказано.

Женщина несколько раз судорожно глотнула и закрыла глаза. Руки у нее начали трястись. Вдруг она резко схватилась за сердце. Потом вдруг выкрикнула почти с торжеством:

— Все не так! Ведь еще в понедельник…

— Что в понедельник?

— Они живы. Племянница… — Секунду поколебавшись, она махнула рукой. — В этот понедельник я снова получила письмо от девочки. Уже не первый раз. Из деревни Гроссконреут в Баварии.

— Покажите нам его.

Женщина подошла к буфету и достала конверт.

— Это ее почерк, господа, я знаю. Они обе жили тут у меня, прежде чем уйти. Это точно ее почерк…

Руководитель группы прочел письмо, повертел его в руках и грустно улыбнулся. На конверте не было ни марки, ни печати почтового отделения. Его могли и в самом деле вручить в этот понедельник, даже если бы оно было написано месяц назад. Но может, девочка еще жива? Теперь это самый важный вопрос.

— Как к вам попало это письмо?

Женщина тяжело дышала и молчала, не отрывая глаз от фотографий.

— Они были вашими родственниками. Двоих из них мы нашли, вы их видите на снимках. Девочка, возможно, еще жива. Хотя бы сейчас говорите, да побыстрее. Как вы получили это письмо? Кто его вам вручил?

— Дядюшка, — прошептала она еле слышно. И мужчины в комнате облегченно вздохнули. — Один дядюшка из Сенеца.

— Расскажите, что вы о нем знаете.

— В начале марта Рената сообщила мне, что собирается перейти границу и что её переведет через горы один человек… Она называла его дядюшкой из Сенеца, Я тогда этого человека не знала. Об отце Ренаты мне ничего не известно, но сама она ушла примерно за неделю до Пасхи, С тех пор я ее не видела. Через неделю по желанию Ренаты я отвезла в Сенец маленькую Д., с тем чтобы потом ее тоже переправили за границу. Встретилась с дядюшкой. Его дом стоит у леса, рядом на столбе установлен громкоговоритель. Потом дядюшка несколько раз привозил мне письма от девочки, племянницы Ренаты. Они точно были от нее, я знаю ее почерк. Он говорил, что Бал-леи находятся во Франкфурте-на-Майне и что им там хорошо.

— В этот понедельник он тоже приезжал?

— Да. Почти сразу после того, как был кто-то из вас.

— Расскажите подробнее о его посещении.

— Он дал мне письмо от девочки и сказал, что привез ее из Баварии назад, так как она по мне соскучилась и хотела бы еще раз повидаться, прежде чем поедет к Ренате во Франкфурт. Договорились, что я приеду к ним в Сенец к семи часам вечера в Тот же день, то есть позавчера, в понедельник. Я сказала ему, что тут были представители вашей службы и спрашивали о Баллеях.

— А он что?

— После этого не очень настаивал, чтобы я приехала. А сначала почти заставлял.

— И вы ездили туда?

— Нет. Была плохая погода, я побоялась идти через лес.

— Могли бы съездить вчера днем. Или сегодня. Погода хорошая, а девочка соскучилась по вас. Вы были в Сенеце?

Тетушка снова взглянула на фотографии, и в глазах ее заблестели слезы.

— Мне стало страшно. Говорят, там кого-то убили.

— Вашу Ренату, как видите. А за девочку вы не побоялись и не боитесь?

— Когда в понедельник приходили от вас, я испугалась.

— Нас? Или дядюшки?

— Всех.

— Этот испуг, видимо, сохранил вам жизнь. Если это вообще был испуг. Возможно, вы начали что-то подозревать. Ну, это на вашей совести. Теперь оденьтесь и поедем к дядюшке. Не бойтесь, мы будем с вами. Вы только покажете нам, где он живет. Как его зовут?

— Не знаю.

— Название улицы, номер дома?

— Тоже не знаю. Рената хорошо описала мне дорогу к самому дому.

— Ну, а где он работает, и спрашивать нечего, да? Раз уж вы ничего не знаете.

— Он на пенсии. Собирает лечебные травы и продает, а также делает из них мази. Говорят, он в этом разбирается. У него каморка на втором этаже, чаще всего он там и сидит.

— Так, а теперь быстро, пани. Если маленькая Д. мертва, это будет на вашей совести.

День близился к концу, а каждый час дневного света был на вес золота.

Три машины выехали из Пльзеня и, немного отъехав от города, свернули на узкую дорогу, ведущую в Сенец. В машинах было тихо, как всегда, когда ехали на задержание. Собственно, за кем они едут? Неизвестно даже имя предполагаемого преступника, есть только описание его внешности и голоса, знают также приблизительное расположение его дома. Да еще вопрос: сам ли «дядюшка» — убийца Эммануэля и Ренаты Баллей? Или он только звено в цепочке, ведущей к убийце? Может быть, его дом был для них только кратковременной остановкой на пути к смерти? Очень тревожила судьба племянницы Ренаты. Не стала ли она третьей жертвой? Если еще нет, то где ее прячут и зачем? Ясно, что в понедельник кто-то должен был умереть. Предлог, под которым пани К. пригласили в Сенец, был до смешного наивным: кто же станет переправлять из Баварии назад в Чехословакию двенадцатилетнюю девочку только для того, чтобы она еще раз повидалась с любимой пльзеньской тетушкой? Так кто же должен был умереть? Пани К.? Девочка Д.? Обе? Большинство сидящих сейчас в автомобилях сотрудников уголовного розыска мысленно уже вычеркнули девочку из числа живых…

Подъехали к краю деревни. Широко разбросанные частные домики и небольшие виллы утопали в зелени. Некоторые строения спрятались в лесу и выглядели весьма идиллически. Недалеко отсюда, в редком сосновом лесу, справа от дороги, дети нашли труп Ренаты.

За перекрестком остановились. Дальше пошли пешком небольшими группами, чтобы не спугнуть человека, которого следовало арестовать. Солнце садилось за лес, тени стали длиннее. Надо было спешить.

Взволнованная пани К. показала на группу строений:

— Это там… Около его дома есть громкоговоритель.

Остальное не её дело. Не первый раз шли на задержание. Все было оговорено заранее, каждый знал свою задачу наизусть. Лейтенанта, который входит в дом, подстраховывают двое сотрудников. Остальные окружают дом на случай, если «дядюшка» попытается задать стрекача. «Узкое лицо, белые волосы, глубокий голос», — повторял лейтенант, быстро шагая между низкими домиками и небольшими виллами. Сюда шла Рената Баллей за смертью.

Дом с громкоговорителем. Входная дверь не заперта. Лейтенант открыл ее и вошел. Перед ним стоял пожилой седовласый мужчина с корзиной летних яблок в руках.

— А, пан Найман! — воскликнул мужчина удивленно. — Откуда вы взялись? Сколько лет! Мамочка, пан Найман пришел! Иди сюда скорее!

Лейтенант, одетый, естественно, в штатское, секунду стоял как огорошенный. «Это не тот голос, — сказал он себе. — И лицо вовсе не узкое». Но тут уже появилась хозяйка и стала приглашать лейтенанта на чашку кофе. «Должно быть, я так похож на какого-то Наймана, — подумал он, — что они спутали меня с ним. Это не тот дом. Пани К. ошиблась».

— Я тут ненадолго, — сказал он поспешно. — У меня срочное дело в национальном комитете. Побегу, чтобы застать там кого-нибудь, пока не кончился рабочий день. Потом я зайду. Непременно.

Выбежав из домика, лейтенант вытер вспотевшее лицо. Ясно, что пани К. послала их куда-то в другое место. Пан Найман! Если бы не убийство, можно было бы посмеяться. Он отрицательно покачал головой, подавая знак другим сотрудникам, и пошел дальше. Еще один громкоговоритель… еще… «Где-то здесь, прямо у леса, — бормочет женщина рядом с ним, и глаза ее полны ужаса. Не сердитесь, я и в самом деле плохо помню». Вдруг она остановилась и трясущимся пальцем указала очередной громкоговоритель.

— Вернитесь к машине, — приказал лейтенант. — Шофер позаботится о вас.

Он вытащил сигарету и закурил. Вот эта небольшая вилла— «дядюшкина», он должен быть там.

Прямо к лейтенанту между клумбами тихими, осторожными шагами шла старая женщина. Ему пришла в голову мысль. Он оперся о забор и спросил: >

— Будьте добры, пани. Здесь где-то живет человек, разбирающийся в лечебных травах. Мне нужно что-нибудь Для желчного пузыря. Меня послали к нему, но я забыл имя этого человека.

— Это пан Пилчик. Он живет здесь, рядом, — и она показала дом.

Лейтенант поблагодарил, отбросил сигарету и пошел. Перед самым домом он замедлил шаги, кивнул как бы своим мыслям, а на самом деле подал знак тем, кто наблюдал за ним, отметил, что трое перекрыли возможный отход в лес, нащупал в кармане пиджака пистолет и шагнул в прихожую довольно хорошей виллы. Быстро прошел в кухню. «Сплошная зелень», — мелькнуло в голове. Зеленые стены, зеленый потолок, даже оконные рамы окрашены в противный зеленый цвет. В кухне сидела пожилая женщина.

— Добрый день, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — А где хозяин?

— Там, наверху, — женщина показала на темную лестницу. — Только осторожно, там плохо видно.

Лейтенант бесшумно и легко поднялся по лестнице. Пахло какими-то травами и кореньями. Открыв зеленую дверь, он увидел сидящего за столом у окна мужчину.

— По какому делу? — спросил тот.

Да, белые волосы и глубокий голос, который невозможно забыть.

— Вы пан Пилчик?

Мужчина поднялся из-за стола. Лейтенант увидел на столе какие-то баночки, около стола на расстоянии вытянутой руки — полочку с радиоприемником. Пилчик направился к вошедшему и снова спросил, что ему угодно.

Лейтенант умышленно молчал. Наконец произнес:

— Я прибыл из Гроссконреута.

Мужчина бросил быстрый взгляд на радиоприемник, и лейтенант это заметил. Сунув руку в карман с пистолетом, он продолжал;

— Вам привет от Ренаты Баллей и ее отца. Оба очень ждут встречи с вами. Ваше имя?

— Губерт. Но к чему вам оно? Чего вы вообще хотите? Говорите какие-то глупости. Я ничего не пойму.

У этого человека были стальные нервы. Разговаривая, он попятился к столу.

— Назад! — крикнул лейтенант. — В середину комнаты. Губерт Пилчик, вы арестованы.

Послышались шаги по лестнице. Вошли двое сотрудников.

— Связать, — приказал лейтенант. — Один пусть посторожит жену, пока не подойдут остальные.

Лейтенант приблизился к столу и внимательно осмотрелся. Тихонько свистнув от удивления, он вытащил из-за приемника заряженный пистолет и два баллончика со слезоточивым газом.

— Удивительные лечебные травы! Они были приготовлены для нас, да? Для желчного пузыря? Или для желудка? Я знаю, иногда достаточно одной дозы — и человеку навсегда хорошо, ничего уже не болит.

Он схватил Пилчика за грудки и заговорил изменившимся тихим голосом, полным отвращения и ненависти: