Помоги проекту - поделись книгой:
Первое известие о греческих купцах встречается под 1084 годом: Давыд Игоревич, младший внук Ярослава, один из князей, наиболее буйствовавших в это время, захватил в Олешье (ныне Алешки, город Екатеринославской губернии) гречников, т. е. купцов, торговавших с Грецией, и отнял у них много товара.
Под 1167 г. встречается известие еще любопытнее: Киевская летопись говорит, что половцы, услышав о несогласиях князей русских между собой, начали «пакостити» гречникам. Значит, что князья, в мирное время, не допускали половцев причинять вреда купцам. И в этом году, впрочем, великий князь киевский Ростислав, внук Мономаха, послал рать для «возведения» гречников, т. е. для сопровождения их вверх по Днепру.
Но самое важное место о греческих купцах находится под следующим, 1168 годом: тогда Ростислав снарядил целую многочисленную экспедицию для охраны греческих купцов из Владимира, Луцка, Бужска, Дорогобужа, Овруча, Городна, Галича и др.
Одиннадцать князей со всей Руси, даже отдаленная галицкая помощь, оказались нужными для охраны купцов из Греции. Больших ополчений не бывало и для наступательной войны с половцами. Не ясно ли из этого следует, что обозы были огромные, и что польза от торговли простиралась на всю Русь, которая принимала в ней деятельное участие, так что князья, из самых отдаленных стран, считали своей обязанностью, для собственных своих выгод, ей покровительствовать. Заметим еще выражение в пользу нашего заключения о многочисленности купцов и товаров: князья стояли долгое время, пока «не взошли гречник и залозник»; следовательно, долгое время восходили купцы; следовательно, их было очень много. Далее: не может быть, чтобы это случилось только в одном году; следовательно, торговое сообщение было обыкновенное, как оно было «обыкновенно» в норманнском периоде, и только в летопись оно попало под этим годом, по особенному случаю, равно как и следующее под 1170 г., когда великий князь Мстислав Изяславич созвал также князей почти со всей Южной Руси и «возбудил» их против половцев именно потому, что последние «изотымали» у Руси пути: Греческий (т. е. Днепр), Соляный (т. е. тот, по которому русские промышленники ездили за солью в Крым, по свидетельству Рубруквиса) и Залозный.
«Река (Мстислав Изяславич) тако: „братье! пожальтеси о Русской земли и о своей отцине и дедине, оже несуть хрестьяны на всяко лето у веже свои, а с нами роту взимаюче, всегда переступаюче; а уже у нас и Гречьский путь изотимають, и Соляный, и Залозный, а лепо ны было, братье, възряче на Божию помочь… поискати отец своих и дед своих пути и своей чести. И угодна бысть речь его преже Богу, и всее братье, и мужем их. И рекоша ему братья вся: Бог ти, брате, помози в том, оже ти Бог вложил таку мысль в сердце, а нам дай Бог за крестьяны и за Русскую землю головы свое сложити, и к мучеником причтеном быти“» и пр.
Вот и второе ополчение, столь же многочисленное, как и Ростиславово, через короткое время после того.
Поход был очень успешен, и князья вернулись с добычей и славой. Но вследствие этого похода они сочли за необходимое принять новые сильные меры для охраны гречников в следующем году. Опять собрались они из Киева, Вышгорода, Луцка, Дорогобужа, Овруча, Турова и пошли в Канев.
«…И потом по мале посла Мьстислав по братью свою, и съвкупишася вся братья у него Киеве: Ярослав из Лучьска, Володимир Андреевич из Дорогобужа, Рюрик из Вручего, Давыд из Вышегорода, а Гюргевич Иван из Турова. И нача молвити Мьстислав братьи своей: се, братье, Половцем есме много зла створили, веже их поимали есмы, дети их поимали есмы, и стада, и скот, а тем всяко пакостити Гречнику нашему и Залознику; а быхом въшли противу Гречнику. И люба бысть речь всее братье, и рекоша ему братья: тако буди, то есть нам на честь и всее Рускей земли — и шедше сташа у Канева».
Под Каневым обыкновенно князья стерегли землю Русскую от нападений половцев, например, в 1192 году: «Князь Святослав со сватом своим с Рюриком совокупившеся с братьею, и стояше у Канева все лето стерегучи земли Русские».
Эти известия наших летописей разительно поясняются и подтверждаются известиями арабских писателей, например, Ибн Хордадбехом, который у нас был мало известен, обнародованный после книги Френа; он жил во второй половине IX века. Вот его слова: «Что касается до Русских купцов, принадлежащих к Славянам, то они из отдаленнейших стран Славянских привозят бобровые меха, меха черных лисиц и мечи к берегу Румского моря, то есть Черного, где оно касается Византийского государства, и к морю около Константинополя. Там дают они десятую часть Византийскому Императору».
Вот они, наши гречники!
«Иногда они на кораблях ходят по реке Славян (то есть Волге) и проезжают по заливу Хазарской столицы (Итиля), где платят десятую часть тамошнему Царю. Оттуда отправляются они в Каспийское море и выходят на берег, где им угодно. Иногда они возят свой товар на верблюдах до Багдада». В Булгаре, как и в Итиле, русские купцы имели целые слободы и складочные амбары, живя там подолгу.
О вывозе мехов русскими в другие страны повторяют писатели Х века: неизвестный сочинитель Книги стран, Массуди, Истахри; в ХI в. Мукаддези, в ХII Идризи, и другие. Согласно с этими древними известиями, позднейший писатель Ибн аль-Атир (ум. в 1233 г.) говорит, что после поражения русских и половцев монголами в 1224 году, «соединились многие из важнейших купцов Русских и богачей (в Корсуне), нагрузили, что имели ценного, и отправились морем в земли мусульманские на нескольких судах; но когда они приближались к пристани, к которой шли (вероятно, Синопу), одно судно разбилось, а люди спаслись… остальные суда уцелели. Об этом и рассказывали бывшие на них люди».
У Ибн аль-Атира есть темное известие о русских купцах в Таврисе.
Первые западные путешественники к татарам свидетельствуют то же:
Плано-Карпини (1246) встречает русских в Орне или нынешнем Азове.
По словам Рубруквиса (1233) русские торговцы приезжали в Судак или Сурож в крытых телегах, запряженных волами, меняли меха на шелковые и бумажные ткани и пряные коренья. В Крым за солью приезжали со всех концов России (это нынешние чумаки). За воз соли давались две бумажные ткани, стоившие половину константинопольского червонца.
Киевляне торговали также с половцами.
Еще митрополит Иоанн (1080–1089) в своем церковном правиле доказывает всякому гостю или купцу, сколь грешно торговать крещеными рабами в земле язычников половцев, даже ездить туда, и для выгод сребролюбия оскверняться нечистыми яствами.
От половцев, как прежде печенегов, получали лошадей, овец, рогатый скот.
Под 1184 г. находим мы известие в Киевской летописи, что русские князья, в походе своем против половцев, встретили гостей или купцов, шедших из земли Половецкой, которые доставили им сведения о местах, где тогда кочевали половцы, а именно по реке Хоролу.
О торговле солью из Галича есть известие у Нестора в житии Св. Феодосия: «Егда же Святополк с Давыдом Игоревичем рать зачаста за Василькову слепоту… не пустиша купцев ко Киеву от Галича и Перемышля, и не бысть соли во всей Российской земли».
Когда, по словам Патерика, Прохор, чудотворец Печерский, раздавал пепел вместо соли, «вздвижеся зависть от продающих соль, и створися им неполучение хотения своего: мневшеся в ты дни всего мира богатство приобрести в соли; и сеже бысть им тщина велия, иже прежде драго ценяще, по две головажни на куну, ныне же и по 10 не брегоме».
В 1164 г. «пойде вода из Днестра велика в болонье, и взиде оли до Выковаго болота, и потони человек более 300, - иже бяху пошли с солью из Удеча».
Из наших городов видим мы киевских купцов только во Владимире Залесском, как свидетельствует Суздальская летопись под 1173 г., и то совершенно случайно.
Как киевские купцы ездили по другим городам, так новгородские и прочие приезжали в Киев.
Наконец, кроме домашних купцов, жили в Киеве и иноземные, латинские или немецкие, что всего яснее видно из следующего места в летописи:
В 1174 г. Ярослав луцкий, подозревая киевлян в измене, будто они навели на него Святослава Всеволодовича черниговского, «попродал (обложил контрибуцией) весь Киев, игуменов и попов, чернцов и черниц, Латину, и гостей, и затворы, и всех киевлян». Под затворами нельзя разуметь ничего, кроме магазинов, амбаров. (Затворами назывались иногда монастыри, но здесь местом, которое занимает это слово — между Латинами, гостями и киевлянами, уже после духовенства, исключается последнее значение).
Еще лучшее свидетельство о пребывании иностранных купцов в Киеве сохранилось в Новгородской летописи, что весьма замечательно, указывая именно на торговое сообщение (известие принесено было, вероятно, в Новгород из Киева новгородскими купцами), а именно под 1203 годом: половцы, взяв Киев, дали жизнь иноземцам всякого языка, затворившимся в церквях, разделив товары с ними пополам. («1203, января 1 дня, Рюрик с Ольговици и с погаными Половци… взяша град Кыев на щит… а что гости иноземьця всякаго языка, затворишася в цьрквах, и въдаша им живот, а товар с ними разделиша наполы»).
Свидетельства наших летописей подтверждаются словами современника Нестора, польского летописца Мартина Галла, который так выражается (в предисловии) о своем отечестве: «Польша делалась известною преимущественно только потому, что через нее проезжали иностранные купцы в Русь».
Из немецких грамот мы узнаем, что Регенсбург в XII веке, случалось, имел в Киеве свои торговые дома, и что через Енс (?) и Вену отправлялись регенсбургские торговцы в Киев за покупкой меховых товаров. Они (Ruzаrii — купцы, торговавшие с Русью, как наши гречники торговали с Грецией?) платили подать при отъезде и по возвращении в отечество.
В начале X столетия русские купцы приходили со своими телегами через Богемию на берега Дуная, продавать баварцам лошадей и невольников.
В 1027 году поляки с русскими доходили до Сицилии.
Жиды имели особую улицу в Киеве и отличались, видно, богатством, потому что при смерти Святополка в 1113 г. киевляне бросились грабить жидов.
1124 г. «Погоре гора… и Жидове».
Жидовские ворота упоминаются под 1151 годом.
Переходим к Новгороду.
Новгород и его область, сырая, болотистая, бесплодная, не изобиловала никакими естественными продуктами, напротив, она чувствовала недостаток в главнейших потребностях. Но новгородцы были посредниками всей русской торговли с Севером и Германией. Они сами ездили за море:
1130 г. «Идуце из замория с Гот (из-за моря с острова Готланда), потопи лодей семь, и сами истопоша и товар, а друзии вылезоша, но нази, и в доми придоша здорови».
В 1134 году новгородские купцы были посажены под стражу в Дании.
В 1142 году шведский король, на 60 шнеках, напал на новгородцев, возвращавшихся в трех ладьях из-за моря, но не успел ничего, потеряв даже полтораста человек в сражении и три шнека. (Ладьи новгородские, видно, были очень велики, если они могли бороться с 60 шнеками, и, побив 150 человек, отойти безопасно).
В 1188 году у новгородцев была серьезная ссора с варягами, т. е. со скандинавами, которые заточили их купцов на острове Готланде. Новгородцы, по праву мщения, поступили, кажется, так же с их купцами у себя и в Торжке, и хотя отпустили их на другой год, но не позволили своим купцам ехать за море, ни отправили послов.
Иностранные купцы приезжали в Новгород, жили там постоянно, имели свой двор и церковь. В Ярославовом уставе о мостовых упоминается о целом участке, заселенном немцами.
Св. Антоний Римлянин (1106 г.) нашел в Новгороде «человека Греческия земли гостьбу деюща… иже умеяше Греческим, Римским и Русским языком».
1128 г. матери отдавали иностранным гостям в крепость детей во время голода. «Отец и мати чадо свое всажаше в лодью даром гостем».
1152 г. сгорела Варяжская церковь.
1156 г. «Поставиша заморьстии (купцы) церковь святыя Пятнице на търговищи».
1201 г. «Варягы пустиша без мира за море… на осень придоша Варязи горою (вот, следовательно, и сухопутное сообщение) на мир, и даша им мир, на всей воли своей».
1207 г. «Съвьршиша цьрковь святыя Пятниця заморьскии (купцы)».
1217 г. «В Варязьской божници изгоре товар весь Варязьскый без числа».
1230 г. «Купляхом по гривне хлеб и по болшю, а ржи 4 часть кади… по гривне серебра, и даяху отци и матери дети свое одьрень, из хлеба, гостем».
1231 г. «Прибегоша Немьци из заморя с житом и с мукою».
Наши свидетельства о торговле новгородской с Севером подтверждаются иностранными. Исландские саги наполнены ими. Адам Бременский свидетельствует, что датчане в его время приезжали в Новгород в 4 недели, а от устья Одера совершали туда путь обыкновенно в 43 дня. Город Волин XI века называет он величайшим из городов европейских и знаменитейшим сборным местом для варваров и греков окрестных, то есть наших гречников.
В 1157 году Свенд, король датский, при осаде Шлезвига захватил русские купеческие корабли, и товары, на них взятые, роздал своим ратникам вместо жалованья.
В 1158 г. бременские купцы явились в устье Двины и начали с тех пор постоянно торговать с ливами и русскими.
1161–1180 из заключения древнейшей Новогородской Скры видно, что с Русью торговали, между прочими городами, Сест, Дортмунд и Любек.
В грамоте епископа кельнского Рейнольда (1165 г. августа 31) есть известие, что жители городка Медебаха в Вестфалии торговали с Русью.
В 1187 г. император Фридрих грамотой, данной городу Любеку, освободил от пошлин руссов, готов, норманнов и других восточных обитателей, приходивших для торговли.
Торговые сношения Новгорода с немецкими землями были так значительны, обширны и постоянны, что очень рано оказалось нужным постановлять правила и обязываться в их исполнении. Около 1199 года заключен новгородцами торговый договор с немцами следующего содержания, со ссылкой на старый мир:
Я, князь Ярослав Владимирович, рассудив с посадником Мирошкою, с тысяцким Яковом и со всеми новгородцами, подтвердим старый договор с послом Арбудом, со всеми немцами и готами, со всем латинским языком.
Посылаю посла своего Григу со следующими условиями:
1. Ходить новгородскому послу и всякому новгородцу в мирное время в Немецкую землю и на Готский берег, — также и немцам, готам, ходить в Новгород, — без всяких притеснений и обид.
2. Если случится суд (раздор) новгородскому князю в Новгороде или немецкому в немцах, то гостю идти домой без притеснения; в случае раздора, с новым князем имеет быть подтвержден тот же мир.
Статьи 3-11, см. ниже в разделе о торговле.
12. Если случится тяжба у новгородца в немцах или у немчина в Новгороде, то задержки не делать (тяжущимся) придти, на другое лето. В случае неудовлетворения, по объявлении князю и людям взять свое у гостя (?), если тябжа случится в Новгороде.
13. Если тяжба случится в ином месте, в других русских городах, то там и спрашивать своего решения; в Новгороде искать нечего. Тяжба в городах, немчин и новгородцы свободны.
14. Если кто, пришед в своей (?) немецкой ладье домой (?), не пойдет опять в ней сам, то поручает кормнику.
15. Немчина не сажать в тюрьме в Новгороде, ни новгородца в немцах, но взыскивать свое с виноватого (?).
По основании Риги в 1201 г., и по окончательном водворении немцев в устье Западной Двины, торговые сношения распространились еще более: в летописи Ливонской встречается о них много сведений.
1204. Датский король Вальдемар подтвердил грамоту Фридриха I.
1210. Рыцарь Арнольд ездил в Полоцк и упросил полоцкого князя позволить латинским купцам торговлю по-прежнему.
В 1212 г. рижский епископ заключил торговый договор с полоцким князем при посредстве Владимира псковского, и вместе оборонительный против литовцев.
1213. Гроссмейстер Волквин провожал купцов вниз по Двине.
В 1228 году заключен обширный торговый договор смоленского князя Мстислава Давыдовича с Ригой и Готским берегом (см. ниже).
Касвини, писатель XIV века, нашедший в Майнце много восточных монет, удивляется, что здесь, на отдаленном западе, встречаются в огромном количестве пряные коренья, свойственные лишь крайнему Востоку, — перец, имбирь, гвоздика, нард, кост, галанга, которые вывозятся из Индии. Эти произведения привозились на Запад через Россию еще в XI веке.
Переходим к внутренней торговле Новгорода.
Новгородцы после древних, вероятных, своих поселений в Бежецке, Волоке Ламском, Торжке, Ростове, Муроме, Белозерске, селились с торговыми целями по рекам Ваге, Северной Двине, Пинеге, Мезени, Печере, даже до Оби.
Под 1096 г. помещен в Новгородской летописи рассказ о самом дальнем северо-востоке: «Четыре года тому назад вот что я слышал от Юряты Роговича Новогородца, говорит вводный свидетель: я посылал отрока своего в Печеру, к людям, дающим дань Новугороду. Из Печеры отрок мой ходил в Югру. Югра — народ немой, сидит на границе с Самоядью, в полуночных странах. Они рассказывали моему отроку о случившемся за три пред тем года: за лукою моря есть горы, путь к ним непроходим — пропастями, снегом и лесом, высота им яко до небесе, и в горах тех клич велик и говор, и секут гору хотяще высечися, и в горе той просечено оконце мало. Оттуда говорят они, но нельзя понять что; они показывают на железо, давая знаки рукою, прося железа. За нож или секиру, кто даст им, они платят мехами. Мудрено доходить до тех мест, а есть еще и дальше на север поселения».
Под 1114 годом есть еще воспоминание, переданное летописцу ладожанами, «что мужи старые ходили за Югру и за Самоядь», рассказывая многое удивительное о тамошних странах.
В 1193 г. новгородцы ходили войной на югру, которая, желая спасти свой город от осады, прислала сказать им, «яко копим сребро и соболи, и ина узорочья, а не губите своих смерд и своей дани».
Новгородцы получали оттуда меха, морских птиц, моржовое сало, клыки и доставляли преимущественно железные изделия. Новгородские купцы ездили в Киевское княжество. Это мы видим из того, что в 1161 году великий князь киевский Ростислав, рассердясь на новгородцев, велел перехватить их купцов, что были в Киеве, и посадить в погреб, где их в одну ночь умерло 14 человек, а остальные разосланы были после по городам.
Новгородцы торговали с Черниговом, что видно из предложения князя Михаила черниговского принимать к себе их купцов.
1225. «Кн. Михаил рече Новгородьчем: не хочу у вас княжити, иду Цьрнигову, гость ко мне пускайте, а яко земля ваша, тако земля моя».
В Суздальском княжестве бывало их множество, и беспрестанно встречаются в летописях известия, что князья, по неудовольствиям с Новым городом, захватывают их купцов и не пускают к ним хлеба — самое действенное средство против Новгорода:
1141. (в Суздальской летописи) «Новгородци не стерпяче без князя седети, и ни жито к ним не идяше ни отколеже, — и емлюще метахуть и в погреб».
1148. «Ходи архиепископ Нифонт… и прият и с любовию Гюрги… и Новотържце все выпроси, и гость весь цел».
О количестве новгородских купцов лучше всего мы можем судить по известию о том, сколько князь Ярослав, который был после великим князем владимирским — поссорясь с ними, захватил в Торжке в 1213 г. мужей новгородских и купцов — более двух тысяч. Каково количество, большую часть которого составляли, без сомнения, купцы! «Ярослав… гость Новъгородьскый всь прия (в Торжке)… Посла князь Мьстислав (сказать ему): мужь мои и гость пусти… Князь же Ярослав того не улюбил… а Новгородце съзва на поле за Тържьк… вьси мужи и гостьбици, изъимав я вся, посла исковав по своим городом, а товары их раздая и коне; а бяше всех Новгородьць боле 2000».
О пребывании новгородских купцов в Переяславле (Залесском) находим известие в истории того же Ярослава; он перехватил там новгородских купцов в 1216 г.: «Ярослав (разбитый Мстиславом), въбег в Переяславль и изыма Новогородцы и Смолняны, иже бяху зашли гостьбою в землю его, повеле в погребы вметати их, что есть Новогородцев, а иных в гридницу, и ту ся изодхоша, а иных повеле затворити в тесне избе, и издуши их полтораста, а Смолнян 13 муж затвориша кроме, те же быша все живы».
«Мстислав поиде к Переяславлю… пояли что живых Новгородьць, и что было с Ярославом в пълку».
Из грамоты новгородского князя Всеволода Мстиславича (1136) мы узнаем об одной важной отрасли новгородской торговли, а именно о воске. «Даю Св. Великому Иоанну от своего велико имения на строение церкви во веки вес вощаный».
Соорудив каменную церковь во имя Св. Иоанна Предтечи на Петрятине дворище, что на Опоках, и предназначив ей быть соборною, княжескою, он хотел обеспечить содержание как самой церкви, так и ее причта на будущее время. С этой целью он, применительно к уставу Св. Владимира, предоставлявшему духовному ведомству наблюдение за торговыми мерами и весами, дал означенной церкви право держать в притворе весы, взвешивать на них воск, и, вероятно, некоторые другие товары, и за то брать с торговцев весчие пошлины. Мера пошлин была назначена различная: одна с гостей низовских, другая с полоцких и смоленских, и еще иная с новоторжцев и новгородцев. Для производства торга отведено было вокруг церкви Св. Иоанна Предтечи определенное пространство земли, где места отдаваемы были на откуп и плата за них шла в церковь Св. Иоанна. Наконец, за право торговать здесь, или, точнее, включиться в постоянное «купечество Ивановское», желавшие должны были вносить известную сумму, 30 гривен серебра, из которой часть отделялась в казну той же церкви.
Вот древнейшие следы русского обычая действовать сообща, общинами, артелями.[3]
(Монастырские общины и братчины представляют соответственное явление).
Чтобы смотреть за правильностью весов, собирать разные подати в пользу церкви, хранить и употреблять их соответственно назначению, князь поставил ей трех старост от житых людей, одного тысяцкого от черных и двух старост от купцов и повелел «ни во что Ивановское» не вмешиваться ни посаднику, ни боярам новгородским, ни самому владыке. Из доходов церкви положено было ежегодное жалованье: священникам, закону, сторожам. Из тех же доходов ежегодно отпускаема была значительная сумма для храмового праздника Св. Иоанна Предтечи на свечи и другие издержки.
«А в Торжку, князь продолжает, даю пуд вощаный, половина Св. Спасу, а половина Св. Великому Иоанну на Петрятино дворище». Отсюда можно заключить, что и в других местах, кроме Новгорода, были церкви, например, в Торжке — Спасская, которые пользовались жалованьем княжеским. Так и Андрей Боголюбский предоставил Владимирскому собору десятой торг.
Иногородние купцы в Новгороде назывались гостями.
По Всеволодовой грамоте мы видим низовских, смоленских, полоцких, новоторжских гостей, также тверских, бежецких, деревских с Помостья (т. е. с живших по реке Мсте).
Новгородские купцы принадлежали к числу почетнейших граждан, ходили послами и участвовали в войнах, условиях с князьями.
1137. «Имаше (на приятелях кн. Всеволода Мстиславича из бояр) с полуторы тысяцы гривен, и даша купцем крутитися на войну».
1166. «Приде Ростислав из Кыева и позва Новгородьце на поряд: огнищане, гридь, купьце вячьшее».
Поделиться книгой: