Шаг влево, шаг вправо

Конечно, вчера Полозов выражал надежду, что общение со мной подействует на Сергея Федоровича благотворно, но я даже не предполагала, что это случится так быстро. Мне показалось, что клиент что-то недоговаривает. Следует выяснить, что именно.

– Сергей Федорович, знаете, а я как раз к вам в клинику собиралась, – слукавила я. – В течение получаса буду у вас.

– Ну, если вы приедете так быстро, еще застанете меня, – заверил меня Степанов и отключился.

Я развернулась, поехала в обратную сторону и минут через двадцать была на месте. Заглянув в палату, я увидела, что пациент там не один. Около его койки, спиной ко входу, стоял невысокий мужчина в белом халате. Оставив дверь приоткрытой, я прислушалась к их разговору.

– Сергей Федорович, поймите, рано вам еще домой, – говорил доктор.

– Я здесь не останусь! – упрямствовал Степанов. – Подготовьте мои документы на выписку.

– Не понимаю, что на вас нашло? Ладно бы вы из муниципальной клиники домой рвались…

– Вот как раз оттуда я бы и не рвался!

– Так, – протянул доктор. – Сергей Федорович, если вас финансовый вопрос волнует, то совершенно напрасно. Ваше пребывание в нашей клинике оплачено на две недели вперед.

– Ну, уж две-то недели здесь валяться я точно не собираюсь.

– Во-первых, вы здесь не валяетесь, а лечитесь. А во-вторых, ваше лечение не закончено. – Доктор выдержал паузу, подыскивая третий по счету аргумент в пользу пребывания больного в клинике, но так и не нашел его. Зато у него возник вопрос: – Сергей Федорович, может, у вас есть претензии к кому-нибудь из нашего персонала?

– Нет.

– Точно?

– Точно, Юрий Васильевич, точнее не бывает!

– Сергей Федорович, вероятно, у вас возникли какие-то срочные дела в городе. Но неужели они не могут подождать? Поймите, здоровье – это самая главная ценность, – продолжил свои уговоры доктор.

– Самая главная ценность – это чистая совесть, – философски изрек Степанов. – Выписывайте меня, выписывайте! Иначе я сбегу.

– Вы как ребенок, ей-богу! Я должен кое с кем поговорить. – Юрий Васильевич стремительно вышел из палаты.

Я еле успела отскочить в сторону. Проводив доктора взглядом, я приоткрыла дверь и спросила:

– Можно?

– Заходите. – Степанов стоял, наклонившись к открытой тумбочке, вынимал оттуда свои вещи и складывал их в дорожную сумку.

– Домой собираетесь? А я случайно подслушала, что доктор не хочет вас выписывать.

– Конечно, не хочет! Я ему деньги приношу, причем немаленькие, – пенсионер поставил сумку на пол и сел на кровать, – недосуг мне здесь валяться, когда такое происходит.

– А что происходит? – поинтересовалась я. – Я чего-то не знаю?

Мне не меньше, чем лечащему врачу Степанова, хотелось знать, в чем причина такого демарша.

– Я стал помехой для родных детей! Вчера Арина попросила Юрия Васильевича, чтобы он как можно дольше меня здесь продержал, и деньги за мое лечение авансом внесла. А позже, как я вам уже сказал, она собирается отправить меня в санаторий. А оттуда и до дома престарелых недалеко, – в голосе Степанова отчетливо слышалась горечь. – Нет, я не позволю им реализовать эти планы! Да и не хочу я, чтобы Арина оплачивала мое лечение. В конце концов, я могу и в городскую больницу лечь. Между нами говоря, мне здесь просто не по статусу находиться.

– Ну и с чего вы это взяли?

– Да разве это не так? Я простой пенсионер, а в соседних палатах чиновники и бизнесмены лежат, а то и бандиты! Одного я перед самой пенсией на зону за мошенничество отправил. Он уже освободился и успел сколотить состояние. Ходит здесь королем, на меня посматривает и ухмыляется…

– Сергей Федорович, в муниципальной клинике у вас еще больше шансов своих бывших подследственных встретить, – заметила я.

Клиент не нашел возражений. Проанализировав ситуацию, я поняла, что ничего особенного со вчерашнего дня не произошло. Просто в старике заговорило самолюбие. Ему не понравилось, что дочь оплатила его лечение в частной клинике и, возможно, сделала это на деньги, вырученные от продажи заполученных музейных ценностей.

– Я все обдумал, мое решение окончательное и обжалованию не подлежит! – безапелляционно заявил Степанов. – Если что, я и дома могу полечиться. Только вот я уже и не знаю, где мой дом. Прописан-то я все еще в Тарасове, в Алтайском переулке. Туда бы я и хотел вернуться, только Костя явно мне не обрадуется… Он ведь там себя уже единственным хозяином чувствует!

– В Калиновку вы возвращаться тоже не хотите? – уточнила я.

– Не хочу, – подтвердил Степанов. – Не хочу ничем быть обязанным Арине, раз уж она за полного дурака меня держит! Думает, я не понимаю, откуда она деньги взяла…

– Так, я что-то запуталась! Ни с сыном, ни с дочерью вы жить не хотите. Куда же вы поедете после выписки?

– К приятелю. Он сейчас на даче живет, квартира его свободна. Я уже с ним по телефону обо всем договорился. Он скоро за мной приедет. Вот такие дела.

Мне не понравилось настроение Степанова. Еще вчера он рассуждал вполне логично, а сегодня его захлестнули эмоции. Можно подумать, за тот короткий период времени, что мы не виделись, к нему попали новые доказательства виновности его детей. Как Сергей Федорович мог раздобыть их, лежа на больничной койке? Вероятно, он просто накрутил себя. Старику показалось, что дети хотят оттянуть его возвращение домой на как можно более поздний срок. Хотя, почему – показалось? Они действительно этого хотят! Только что ими движет? Желание, чтобы отец хорошенько поправил здоровье, или им просто надо на время сплавить его подальше?

– Татьяна Александровна, по телефону вы сказали, что хотели о чем-то со мной поговорить, – напомнил клиент.

– Да, хотела. Сергей Федорович, вы не знаете, как сложилась судьба людей, проходивших по антикварному делу? – спросила я, но услышать его ответ не успела, потому что в палату вошли двое врачей – Звонарев и Полозов.

– Так, девушка, – обратился ко мне Юрий Васильевич, – нам тут серьезный разговор предстоит. Оставьте нас, пожалуйста.

Полозов кивнул мне, я вышла из палаты и села в холле перед телевизором. Подслушивать смысла не было, я и так знала, что доктора попытаются уговорить Степанова остаться в клинике. Главврач пробыл в палате недолго, уже через пару минут он вышел и позвал меня в свой кабинет.

– Татьяна Александровна, вы можете мне объяснить, что происходит? – строго осведомился он. – Надеюсь, это не вы надоумили Сергея Федоровича прервать лечение?

– Нет, это решение он принял самостоятельно. Я удивлена не меньше вас.

– Я совершил ошибку, пригласив вас сюда, – посетовал главврач. – Надо было повременить с этим до полного выздоровления Степанова! Татьяна Александровна, поймите, рано еще ему выписываться. Давление-то скачет! Это очень опасно!

– Понимаю, – кивнула я.

– А раз понимаете, уговорите его остаться! – не попросил, а скорее потребовал Полозов.

– Я уже пробовала, но Сергей Федорович настроен очень решительно.

– Ну что ж, тогда мне придется позвонить Арине Сергеевне. Она тоже женщина решительная, насколько я понял, возможно, она втолкует отцу, что надо довести лечение до конца. – И Полозов потянулся к телефону.

– Погодите, не спешите, – попросила я. – У меня возникла одна идея…

– Слушаю вас. – Главврач убрал руку с трубки.

– Александр Николаевич, вы на дому больных обслуживаете?

– Конечно.

– А если пациент проживает за чертой Тарасова, например, в Калиновке?

– В Калиновке так в Калиновке. Вы думаете, Степанов согласится продолжить лечение на дому? Я так понял, что он хочет разорвать с нами контракт, только никак не возьму в толк, почему?

– Считайте, что это просто стариковский каприз. В этой клинике он точно не останется, а вот лечиться дома – под вашим наблюдением, – думаю, согласится. Во всяком случае, я попробую его уговорить, – пообещала я.

– Ну что ж, попробуйте. Даю вам еще один шанс, но если у вас ничего не получится, мне придется позвонить Арине Сергеевне.

Я вернулась в палату. Лечащий врач Степанова все еще был там и на мое появление отреагировал самым негативным образом:

– Это снова вы? Разве вы не видите, что у нас плановый осмотр? Выйдите, пожалуйста!

Похоже, Звонарев тоже уверовал, что именно я уговорила Сергея Федоровича отказаться от услуг клиники.

– Юрий Васильевич, – обратилась я к нему, – вас Александр Николаевич просил срочно зайти.

Кивнув мне, доктор повернулся к своему пациенту и назидательно проговорил:

– И все-таки, Сергей Федорович, еще раз подумайте над моими словами! Со здоровьем не шутят, тем более в вашем возрасте.

Степанов демонстративно отвернулся к стене. Доктор бросил на меня недружелюбный взгляд и вышел из палаты.

– Ну, вы однозначно решили, что здесь не останетесь? – уточнила я.

– Точно так, – подтвердил пенсионер.

– А вы уверены, что поступите правильно, поселившись у приятеля?

– А что мне остается?

– Мне кажется, после такого шага ваши отношения с детьми окончательно испортятся. А ведь пока что нет стопроцентной уверенности, что именно они вскрыли тайник. Мое расследование может затянуться. Другое дело, если бы вы вернулись в Калиновку… – И я поделилась со Степановым своими дальнейшими планами.

– Вы правы. Так мы гораздо быстрее все узнаем. Раз того требуют обстоятельства, я согласен вернуться в Калиновку и продолжить лечение на дому, тем более что оно уже оплачено. – Степанов вынул из кармана мобильник, позвонил своему приятелю и дал отбой, не вдаваясь ни в какие объяснения.

Я отправилась к Полозову, чтобы утрясти кое-какие вопросы.

* * *

Примерно через час из ворот частной клиники выехала карета «Скорой помощи», в которой находился Степанов. Я поехала на своем «Ситроене» следом за ней. Через час с небольшим микроавтобус с красным крестом и логотипом «Сантэ» на борту остановился у дома номер тридцать семь по Волжской улице. Я объехала его и припарковалась за углом, чтобы не светиться перед камерами видеонаблюдения. Вышла из машины, взяла с заднего сиденья фирменный халатик и чемоданчик с аптечкой, любезно выданные мне Полозовым для конспирации, и захлопнула дверцу машины. Больной уже стоял у ворот и разговаривал с медбратом, державшим в руках его сумку.

– Ну что ж, можете звонить, – сказала я, поправляя халатик.

Степанов нажал на кнопку видеодомофона. Из переговорного устройства послышался женский голос:

– Сергей Федорович, это вы?

– Да, Антонина, это я.

– Но как? Вы же в больнице, – с недоумением сказала домработница, вовсе не спеша впустить хозяина в дом.

– Как видите, я здесь. Да откройте же, наконец! – прикрикнул на нее хозяин.

– Сейчас. – Щелкнул замок, и дверь открылась.

Мы вошли в небольшой ухоженный палисадник и направились по гаревой дорожке, усыпанной листьями, опавшими с раскидистой груши, к коттеджу. На пороге показалась женщина лет тридцати пяти.

– Почему Арина Сергеевна не сказала мне, что вас сегодня выписывают? – спросила домработница, когда мы приблизились к ней.

– Потому что она сама об этом еще ничего не знает, – ответил ей Степанов. Прислуга продолжала неловко топтаться на пороге. – Антонина, что происходит? Вы нам, наконец, дадите войти? Это персонал из клиники. Разве вы не видите?

– Понимаете, я не знала… Если бы меня предупредили… – промямлила домработница, посторонившись. Ее странное поведение объяснилось в полной мере, когда мы, сняв верхнюю одежду и переобувшись, вошли в гостиную. Там повсюду – на диване, в креслах, даже на полу – валялись женские вещи. Похоже, Тоня, уверенная, что ее никто не потревожит, решила примерить хозяйские наряды. Надо сказать, что обе женщины были примерно одного роста и комплекции.

– Что здесь происходит? – строго спросил Степанов.

– Понимаете, Арина Сергеевна попросила кое-какие вещи в химчистку отнести, вот я их тут и сортирую, – пояснила домработница, и ее щеки запылали ярким румянцем.

– Где Саша? Он еще не вернулся из школы?

– Нет. У Санечки сегодня теннис, а после секции он собирался к вам в больницу сходить. Вот он удивится, увидев, что вас там нет!

– Антонина, приберитесь здесь и ступайте в химчистку, – Степанов повернулся к ней спиной, но через секунду оглянулся и добавил: – Арине Сергеевне не звоните! Я сам с ней свяжусь.

– Хорошо, – ответила домработница и начала собирать разбросанные платья, юбки и блузки.

Мы с Гошей, так звали медбрата, повели нашего пациента в спальню. Вообще-то он вполне мог передвигаться самостоятельно, но для пущей важности мы разыграли перед домработницей небольшой спектакль.

– Это моя библиотека, – похвалился Сергей Федорович, когда мы вошли в комнату, заставленную от пола до потолка книжными стеллажами. – Да хватит вам держать меня под руки! Я же не инвалид! Моя спальня на втором этаже. Прошу!

Мы поднялись в мансарду. Надо сказать, Степанов довольно шустро взобрался наверх по достаточно крутой винтовой лестнице, у него даже дыхание не участилось. Тем не менее Гоша сказал:

– Сергей Федорович, давайте измерим вам давление.

– Это еще зачем? Мне сегодня его уже раз пять мерили.

Гоша повернулся ко мне, взглядом ища поддержки. Мне пришлось выступить в роли третейского судьи:

– Сергей Федорович, не возражайте! Это его работа. Гоша должен удостовериться, что вы нормально перенесли дорогу.

– Ладно, надо так надо. – Степанов сел на кровать и закатал рукав.

Медбрат взял прибор для измерения давления и занялся делом. Я подошла к окну и пригляделась к окружавшему дом пейзажу.

Гоша покачал головой и спросил:

– Сергей Федорович, утром какое у вас давление было?

– Такое же.

– Я укольчик вам сделаю…