Осенний безвременник

— Ну, вот и вы. Вода для кофе уже вскипела. Мне трудно ходить по лестнице, иначе вам не пришлось бы самому идти сюда.

Женщина заварила кофе и принесла кофейник к столу, на котором уже стояли сахар и сливки. Однако вместо того, чтобы сесть за стол, она заковыляла к окну и посмотрела на участок Люка.

— Значит, она его угробила.

Симош подошёл к ней:

— Кто его угробил?

— Я не знаю её имени.

Внизу выключили свет, освещавший труп. Симош подумал: «Эта женщина, возможно, наблюдала, как мы выкапывали труп, однако она абсолютна спокойна. Её нервам можно только позавидовать».

— Фрау Бахман, вы ничего не заметили вчера вечером на участке Люка?

— Об этом я расскажу вам за столом, чтобы вы могли выпить свой кофе. — Она села напротив Симоша. — Во всей округе я единственная, кто живёт здесь, за городом, до глубокой осени. Меня выгоняют отсюда лишь крепкие зимние морозы. Вчера после обеда я уснула на кушетке. Когда проснулась, часы показывали пять минут восьмого. Мне не верилось, что я проспала так долго, поэтому я подошла к окну, — посмотреть, действительно ли уже так поздно. На улице было темно, но я всё же смогла разглядеть, что в саду господина Люка у навеса для лодок стоит женщина. Я крикнула в окно: «Добрый день, фрау Лкж!» Женщина испуганно обернулась и какое-то мгновение смотрела в мою сторону. Затем она побежала через сад по направлению к соседнему участку, перелезла через изгородь и исчезла. Только тогда я вспомнила, что ведь фрау доктор давно уже умерла.

— Она была похожа на жену Люка?

— Собственно говоря, нет. Только фигурой.

— Вы смогли бы её узнать?

— Да. Я уверена, что однажды уже видела её раньше. Года четыре тому назад она приходила к господину Рандольфу.

— Кто это?

— Человек, на участок которого она убежала. Я называю его белым негром, потому что у него толстые губы и светлые курчавые волосы.

— Вы его хорошо, знаете?

— Нет. Он редко появляется. Летом он с утра садится в свою лодку и до позднего вечера проводит время на воде. Я почти ничего о нём не знаю.

— А что за человек был господин Люк?

Она пожала плечами:

— По отношению ко мне он всегда был приветлив и предупредителен, помогал мне окапывать посадки, приносил наверх уголь для печки. В последнее время я избегала его, потому что я не высокого мнения о молодой особе, с которой он теперь живёт. Она такая примитивная по сравнению с фрау доктор. Фрау доктор я боготворила. В ней было что-то аристократическое, только не подумайте — высокомерное. Высокомерия в ней не было. Она умела каждому сказать доброе слово и каждого внимательно выслушать. Но потом она стала всё больше и больше уходить в себя, а затем случилось это несчастье.

Последние слова она произнесла с таким выражением, что Симош насторожился:

— Какое несчастье?

— Я толком и не знаю. Господин Люк не хотел об этом говорить. Он сказал лишь, что произошёл несчастный случай.

Фрау Бахман замолчала, но в глазах её стояло недоверие к словам Люка. Симош встал и подошёл к окну.

— Вчера вечером, когда вы заметили женщину, свет в гараже или в комнате над ним горел?

— Нет, было темно;

— А господина Люка вы не видели?

Фрау Бахман отрицательно покачала головой.

— Вчера я была в библиотеке незадолго до закрытия. Я, знаете ли, большая любительница почитать. И дома до полуночи просидела над книгой. Перед тем, как лечь спать, открыла окно. Обратила внимание на великолепное звёздное небо. К сожалению, ничего больше не бросилось мне в глаза.

— И всё же вы нам помогли, — сказал старший лейтенант! — И большое спасибо за хороший кофе.

Тем временем труп увезли, врач и криминалисты уехали. Вахмистр Шульц вёл фройлайн Заниц по Садовой улице. Она едва воспринимала ок-ружающе.

— Я отвезу вас домой, — сказал Шульц. Он посадил её в полицейскую машину, захлопнул дверцу и повернулся к Симошу: — Готов сам себе дать оплеуху.

— Я тоже готов дать тебе оплеуху. Ты не имел права оставлять её одну или должен был по крайней мере запретить ей что-либо предпринимать.

— Собака скребла лапами землю как бешеная, и её взяло любопытство: что там? Да, мне не следовало оставлять её одну.

— Есть ещё какие-нибудь новости?

Шульц кивнул:

— Было непросто добиться от неё чего-либо в таком состоянии. Человек, которому Люк собирался продать участок, — директор завода «Подземные. работы» Юстус Шиффель. Способствовал сделке некий Дирк Кройцман, электрик на том же предприятии и приятель Люка.

Старший лейтенант записал фамилии и улыбнулся вахмистру:

— Ничего, парень, мы ещё сделаем из тебя большого специалиста.

— У Ольбрихта тоже кое-что есть для вас, — добавил вахмистр, садясь в машину.

Лейтенант Ольбрихт сидел в маленькой комнатке над гаражом. Перед ним на столе стояла железная банка.

— Отгадайте-ка, что в ней?

— Если судись по выражению вашего лица, то тухлые яйца.

Ольбрихт осторожно приподнял крышку.

— Шеф, деньги не пахнут.

Из банки посыпались купюры. Сотни, полусотни, двадцатки. Симош насчитал семь тысяч марок.

— Каково? — ухмыльнулся Ольбрихт. — Вот так-то.

— Отпечатки пальцев? — спросил старший лейтенант.

— Только Люка.

Оба уставились на деньги. Почему Люк прятал здесь семь тысяч марок? Может, эти деньги приобретены нечестным путём? Нет ли у кого-нибудь морального права претендовать на них?

— Люк мог втайне от своей приятельницы занять значительную сумму, — предположил Ольбрихт.

— Или её принесла женщина, оставившая здесь следы.

Симош сообщил, что ему удалось узнать в соседнем доме, и подытожил:

— Итак, мы по крайней мере знаем, что владельце соседнего участка зовут Рандольф. Вам нужно расспросить его и найти ту женщину, которая, возможно, была его любовницей.

— Сначала я поговорю с фройлайн Заниц, — решительно возразил лейтенант. — Ведь здесь из неё невозможно было вытянуть ни слова.

— Фройлайн Заниц, — задумчиво повторил Симош. — Мануэла, не правда ли?

Ольбрихт кивнул.

— Это имя мне знакомо. — Симош полистал свою записную книжку. — Нашёл! — В порыве радости он схватил Ольбрихта за руку. — Ограбление почты! В начале сентября. Было совершено нападение на почтового служащего, и тот умер от нанесённых ему ран.

— Точно. Этим делом занимается капитан Ристер.

— В то время я присутствовал на допросах почтовых служащих. Среди них была Мануэла Заниц.

— Бумаг становится всё больше и больше, дело — всё запутаннее. Недавно новый след привёл к Олафу Люку. И вот являетесь вы и говорите, что его убили.

Капитан Ристер сидел, сложив руки на толстом скоросшивателе.

— Новый след? Вы сказали — новый след ведёт к Олафу Люку? — спросил Симош.

— Вот именно. В начале расследования многое говорило за то, что он и есть разыскиваемый нами человек. И подружка его работает на почте. Впрочем, вы сами допрашивали девушку…

— Да, — перебил Симош, — но при этом ничего важного узнать не удалось.

— В то время пришлось опросить и допросить уйму людей: почтовых служащих, членов их семей, клиентов почты, проживающих в доме, где расположена почта, и по соседству. Однако, как это часто бывает, ничего существенного установить не удалось. Мы проверяли одно показание за другим и снова остановились на приятельнице Люка.

Ристер полистал в скоросшивателе, нашёл то, что искал, и начал вслух зачитывать выдержки из протокола допроса:

— «Фройлайн Заниц. Мы очень хорошо ладим, Олаф и я. Отчитываться за то, что кто-то из нас поздно пришёл домой, — такого у нас не водится. Лишь когда я работаю сверхурочно, он бывает недоволен. И то ругает не меня, а почту.

Старший лейтенант С. Вы рассказываете ему о своей работе? Например, какая у вас отчётность, как производите расчёты, какой необходимостью вызваны сверхурочные?

Фройлайн Заниц. Никогда. Мы не отравляем себе вечера подобными разговорами. Олаф не имеет ни малейшего представления о работе почты. Это можно понять и из его глупых шуточек».

Капитан Ристер положил протокол обратно в скоросшиватель.

— Ничего существенного, как видите. Ни один допрос не дал никакой зацепочки. Мы обратили внимание на «глупые шуточки» и в результате утомительной кропотливой работы узнали следующее. Люк никогда не задавал своей подружке прямых вопросов о её работе, однако время от времени он ловко расспрашивал её незаметно. Правда, до неё это до сих пор не дошло. Он притворялся обеспокоенным, когда она, усталая, возвращалась с работы домой, подшучивал над «великомучениками почты», ругал сверхурочные. Каждый раз она попадалась на его удочку и рассказывала то одну подробность, то другую.

Симош кивнул. Наверно, так оно и было. Люк собирал сведения по частям, и в один прекрасный день они составили для него полную картину.

— А что же вас сбило с его следа? — спросил он.

— Алиби.

— Интересно.

Ристер кивнул, вновь полистал дело.

— Он был у своего приятеля Дирка Кройцмана.

— Ну, это уж слишком! — Симош нервно потёр себе запястья.

— Почему? — капитан Ристер поднял на него глаза.

— Значит, дело выглядит так. На почтового служащего нападают и ранят его. Подозрение падает на Люка, сожительница которого работает на почте. Однако приятель Кройцман подтверждает его алиби. Спустя несколько недель Люка убивают на его загородном участке и там же закапывают. На даче он спрятал семь тысяч марок. Его сожительница заявляет в полицию об исчезновении Люка, а потом находит его труп в саду. Между тем этот садовый участок Люк хотел продать, и посредником между ним и заинтересованным в покупке лицом опять выступает его друг Дирк Кройцман.

— Чёрт возьми! — воскликнул Ристер. — Три Человека задействованы в двух убийствах, происходящих почти одно за другим. И подозреваемый в первом деле становится жертвой во втором.

— Как же вы вновь заподозрили Олафа Люка? — спросил Симош.

— Вначале мы вынуждены были признать его алиби, но не успокоились на этом и стали наводить справки о его прошлом, его образе жизни. Он один из самых популярных парикмахеров в мужском салоне «Фигаро», умелый, предупредительный, внимательный. Долгое время он оставался холостым, просаживал деньги на рестораны и девиц. Потом женился на враче и забыл о материальных затруднениях. Однако уже через год после женитьбы оставил жену и перебрался к фройлайн Заниц. Жена его покончила жизнь самоубийством.

Самоубийство. Симош вновь мысленно увидел брата этой женщины, стоявшего перед ним в свете уличного фонаря. Не опечаленного смертью шурина, только удивлённого ею. Ненависть к шурину он высказал открыто. Теперь надо выяснить, на что способен этот человек в своей ненависти.

— Вы меня ещё слушаете? — спросил капитан. — О чём же вы думаете?

— О третьем покойнике, жене Люка. Её брат, пожалуй, мог бы иметь отношение к убийству Люка, но уж никак не к истории с почтой.

— Мы учитывали и то, что со смертью фрау Люк существование её супруга перестало быть таким беззаботным, как прежде. Теперь приходилось самому вести хозяйство. Но он всё так же швырял деньги направо и налево. Наследству жены в один прекрасный день должен был прийти конец. Люк мог давным-давно запланировать ограбление почты, причём его подружка даже не имела бы об этом понятия. А господин Кройцман в соответствии с его планами дал бы ему ложное алиби. Мол, дружеская встреча.

— Может, они оба в тот вечер посетили почтамт? — предположил Симош.

— Мы тоже об этом подумали. Кроме того, теперь мне приходит в голову следующее: Олаф Люк подозревается в ограблении почты. Его подруга — служащая почты и, следовательно, ориентируется в делах своего учреждения. Друг Люка гарантирует ему алиби, очевидно, ложное. Затем Люка убивают. Насколько хорошо знакомы между собой фройлайн Заниц и господин Кройцман? И были ли они действительно друзьями Люка?

4

Перед входной дверью Симош показал своё удостоверение:

— Криминальная полиция. Старший лейтенант Симош. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.

Кройцман распахнул дверь.

— Сожалею, что помешал вам, у вас ремонт. — Симош огляделся в пустой комнате.

— Всё равно я, уже кончил на сегодня.

— Перестраиваете старую квартиру. — Старший лейтенант сочувственно улыбнулся. — Я тоже так начинал, причём совсем не умея это делать. А вам, как электрику, все карты в руки.

Кройцман убрал со стула остатки обоев, вытер рукавом сиденье:

— Пожалуйста.