Осенний безвременник

— Да.

— Послушайте, фройлайн Заниц, вам не. кажется, что вы напрасно отнимаете у меня время? Женатый человек, обманывавший свою жену, во время отпуска одну ночь не провёл имеете с вами, и вы тут же бежите в полицию…

— Во-первых, он уже не женат. Во-вторых, сегодня днём у меня был Готенбах, лопающийся от злости на Олафа. И в-третьих, Олаф хотел проверить, всё ли в порядке на даче. Он собирается её продать. Нам не по силам содержать её. Когда я туда приехала в поисках Олафа, там всё выглядело как-то странно, и Нанни вела себя как сумасшедшая. Тут что-то не так. И когда вы…

— Кто такой Готенбах?

— Шурин Олафа. Он снова хотел обсудить с Люком вопросы, касающиеся наследства,

— А кто эта Нанни?

— Пудель Олафа. Я привязала собаку внизу перед входом на участок.

— Что вам показалось странным на даче?

— Между берегом и навесом для лодки Олаф оборудовал уголок отдыха. Сзади кусты, перед скамейкой цветы. И как раз клумба, где сейчас цветёт осенний безвременник, вся растоптана. На цветы кто-то набросал опавшей листвы. Я вам должна сказать, это похоже на Готенбаха.

— Откуда вы знаете Андреаса Билеке?

— Кого? — спросила девушка раздражённо.

— Он заговорил с вами в коридоре.

— А… Я его знаю только как Анди. Олаф два-три раза приводил его к нам домой. Они познакомились в трактире на углу. Больше я ничего о нём не знаю.

— Минуточку.

— Шульц пошёл в соседнюю, комнату, где подросткам, которых обыскивали в коридоре, возвращали их удостоверения, перебросился несколькими словами с Андреасом Билеке и постучался в следующую дверь. Затем пошептался со старшим вахмистром, высунувшим на стук голову.

— … Поэтому я предполагаю, что разорение на земельном участке Люка — Дело рук твоих «подопечных», — закончил он свои рассуждения, кивнув на двух молодых людей, которые сидели у письменного стола старшего вахмистра и насторожённо смотрели в сторону двери.

— Маловероятно, — прошептал в ответ старший вахмистр, — Они орудовали на противоположном берегу Эльбы. Впрочем, могли побывать и на том берегу, только мы об этом ещё ничего не знаем. Поезжайте туда и по-Смотрите на месте. Обследуйте также соседние участки.

По дороге к садовым участкам вахмистр Шульц констатировал, что Нанни чрезвычайно нервная собака. Она либо пугливо жалась к фройлайн Заниц, либо рвалась с цепи и жалобно скулила, когда её одёргивали.

Глядя на земельный участок Люка со стороны, Шульц не заметил ничего особенного. Лишь приблизившись к навесу для лодок, он увидел то, что поразило девушку. Осенний безвременник! Цветы валялись на земле поломанные и растоптанные. Почти треть клумбы была завалена опавшей листвой деревьев, а вокруг листву кто-то сгрёб.

— Это вы поработали здесь граблями? — спросил Шульц.

— Я не занимаюсь садовыми работами.

— Возможно, это дело рук вашего друга.

— Но он же не станет сгребать листву на цветы!

— Может быть, это случилось в темноте, по неосторожности, — Шульц обошёл вокруг клумбы, раздвинул кусты орешника. — И здесь всё перекопано.

— Может быть, тоже по неосторожности? — спросила девушка насмешливо. — Он хотел перекопать грядку после сбора моркови, а для уборки листвы наметил бы себе другое место и не стал бы сгребать её на осенний безвременник. Он собирался продать участок, уважаемый, а не уродовать его! Да успокойся же ты наконец, Нанни! — Девушка шлёпнула собаку по спине. — Ты сведёшь меня с ума!

— Спустите-ка её с поводка, — потребовал Шульц.

Девушка удивлённо взглянула на вахмистра, но выполнила его требование.

Собака бросилась к клумбе, обнюхала её, разгребла набросанную листву и начала скрести лапами землю. Её визг и завывания были похожи на громкий плач.

— Возьмите собаку на поводок.

Фройлайн Заниц с большим трудом оттащила Нанни от клумбы.

— Что это? — спросила она. — Вы можете сказать, что с ней случилось?

— Ну почему собаки вообще скребут лапами? — ответил вахмистр недовольно. Ему хотелось подумать, собраться с мыслями, чтобы не допустить ошибки, а болтливость девушки мешала.

— Сама я не имею никакого представления о собаках. Нанни принадлежала Олафу. А сейчас я взяла её с собой, чтобы она дома не наделала мне на ковёр. Думаете, она что-нибудь учуяла?

— Конечно.

— Может, кто-то закопал здесь дохлую кошку или кролика? Олаф засёк этого типа, они подрались и в драке потоптали цветы. Может быть, Олаф погнался за ним. Или… — Она села на скамейку. — Да, просто страшно подумать.

— Я пойду позвоню, — сказал вахмистр. — Оставайтесь здесь и держите собаку на поводке. А лучше всего подождите меня наверху, в комнате. Я скоро..

Тишина, окружившая его, как только он покинул участок Люка, приятно разлилась по всему телу. Наконец-то можно привести в порядок мысли. Факт, что участок Люка производит странное впечатление. Именно цветущие сейчас безвременники завалены опавшей листвой, а под ней, совершенно очевидно, что-то погребено. Но достаточно ли этого, чтобы беспокоить начальство или вызывать уголовную полицию? Сегодня,’в субботу? Не попадёт ли он в смешное положение, если они из-под листвы извлекут, например, дохлую кошку? Может быть, вернуться? А что сказать девушке? Пусть идёт домой и Ждёт своего приятеля? А он исчез именно со вчерашнего вечера, когда пришёл на этот участок, такой странный теперь. Конечно, парень мог застрять где-нибудь ещё… Запутанная история.

Вахмистр в нерешительности постоял перед телефонной будкой. Затем вошёл в неё и медленно набрал номер телефона из своей записной книжки.

— Добрый день, фрау Симош. Это вахмистр Шульц. Нельзя ли поговорить с Карлом? Алло! Карл! Это Райнхард. Мне надо с тобой посоветоваться…

Он кратко сообщил факты и высказал свои сомнения.

— Опавшая листва, — закончил Шульц, — лежит в самом неподходящем месте, её сгребли туда. Это выглядит бессмысленно и всё же может ничего не значит.

— Доложи несмотря ни на что, — посоветовал Карл. — вызови криминалиста и кого-нибудь из группы «Жизнь и здоровье»[1].

— А вдруг обнаружится, что там нет ничего, кроме дохлой кошки, а господин Люк развлекается с какой-нибудь другой подружкой?

— Тогда порадуемся, что Ничего плохого не случилось.

— Хорошо. Спасибо.

Шульц тут же позвонил в криминальную полицию. Положив трубку, он испытал облегчение от того, что покончил с этим несколько странным донесением.

… Девушка столкнулась с ним и не узнала его. Увидев ужас, в её глазах, он понял, что произошло, обхватил её за плечи и громко крикнул: «Мануэла!»

— Олаф, — пролепетала она. — Это Олаф. Олаф!

Вновь и вновь она повторяла одни и те же слова. Шульц отвёл её в ближайший дом и попросил:

— Позаботьтесь, пожалуйста, о фройлайн Заниц. Дайте ей успокоительную таблетку. У вас есть что-нибудь такое в доме?

Хозяин кивнул.

— Она в шоке. Положите её на кушетку. Укройте потеплее, пожалуйста. Я пришлю сюда врача.

Мануэла Заниц покорно вошла в дом, всё ещё тихо бормоча: «Это Олаф, Олаф».

Вахмистр Шульц вернулся к телефону и снова набрал номер Симоша.

— Это снова я, Карл, голос у него дрожал. — Теперь уже делаю официальное заявление…

Старший лейтенант Карл Симош: возглавлял комиссию по расследованию убийств.

3

Симош прислонился к садовой калитке, спиной к участку Люка. Он смотрел на дорогу, тонущую в темноте, хотя едва перевалило за 17 часов. Приблизительно двадцать часов назад этой дорогой прошёл убийца, если он, конечно, не проник на участок со стороны реки.

Прохладный сырой воздух окутал сады. Не шевелился ни один куст. То тут, то там падали на землю жёлтые листья. В свете прожекторов, установленных в саду, Симошу были видны полянка и внизу за ней берег реки, где склонялись до самой воды своими слабыми, тонкими ветвями плакучие ивы. В садах под старыми деревьями прятались навесы для лодок и бунгало. Местность в это время года казалась безлюдной. Пожалуй, трудно будет установить, кто, кроме Олафа Люка, побывал здесь вчера вечером.

Симош услышал шаги и обернулся. В луче фонаря он увидел приближавшегося к нему высокого мужчину атлетического телосложения. Старший лейтенант обернулся и посмотрел в сад. Под световыми рефлекторами у трупа Люка на коленях стоял судебный медик в белом халате. Криминалисты обследовали почву, что-то измеряли, записывали, фотографировали.

— Боже мой, что здесь произошло? — спросил приблизившийся тем временем человек.

Симош посмотрел на него и определил, что рост у мужчины почти два метра.

— Почему это вас интересует?

— Ну послушайте! Вы же здесь стоите и наблюдаете.

— Я обязан это делать. Комиссия по расследованию убийств. Старший лейтенант Симош.

На какое-то мгновение Симошу показалось, что мужчина готов бежать отсюда, и он преградил ему дорогу.

— Вы же хотели знать, что произошло. Кто вы?

Мужчина глубоко вздохнул.

— Я шурин господина Люка, владельца этого земельного участка,

— Ваше удостоверение, пожалуйста, господин Готенбах,

— Откуда вам известна моя фамилии?

Опять Симошу показалось, будто этот человек хочет сбежать, Он молча записал его данные. Возвращая документы, спросил;

— Вы живёте в Плауэне. Зачем приехали в Дрезден?

— Я переводчик и сопровождаю группу иностранцев. Пользуясь этой возможностью, хотел поговорить со своим шурином.

— Здесь, за городом, в конце октября, в тёмном сарае?

— У него уютная комнатка над гаражом. Его подружка сказала мне, что я найду его здесь.

«Это первая ложь, — подумал Симош. — Сколько их ещё последует, и всё ли мне удастся распознать, так же легко, как эту?»

— Ради всего святого, что за дела у моего шурина с комиссией по расследованию убийств?

— Ваш шурин мёртв. — Симош взглянул на Готенбаха. — Он убит и зарыт в землю, как собака.

С минуту лицо Готенбаха выражало замешательство, затем по нему будто бы разлилось глубокое спокойствие.

— Как собака, — повторил он рассеянно. — Да он и был собакой.

— Вы его ненавидели?

Готенбах не ответил. Он молча смотрел на труп, который врач разрешил

фотографировать.

— Господин Готенбах, почему вы его ненавидели?

— Это длинная история.

— Ночь тоже длинная. Где вы остановились?

— В отеле «Нева».

— Вы нам понадобитесь. Или я сам приду к вам, или пришлю повестку. Вы не хотели бы поговорить с приятельницей господина Люка?

— Видеть её не могу!

Старший лейтенант отошёл в сторону, пропуская Готенбаха, и тот быстро скрылся в темноте.

Пока Симош разговаривал, ему бросилось в глаза слабо светящееся окно в соседнем доме; Время от времени на фоне окна появлялась голова пожилой женщины. Симош определил, что сад Люка из этого окна просматривается хорошо. Он хотел было двинуться к соседнему дому, но тут его поманил рукой лейтенант Ольбрихт.

— Мы нашли хорошо сохранившийся след, ведущий мимо навеса для лодок на соседний участок. Отпечатки женской обуви тридцать девятого размера.

— Кому принадлежит соседний участок?

Худощавый тёмноволосый лейтенант Ольбрихт скорчил лукавую мину:

— Об этом я смогу рассказать вам наверняка уже завтра.

Симош кивнул на окно, на фоне которого опять появилась женская голова:

— В ближайшие полчаса меня можно будет найти там.

— Мне тоже не помешала бы чашечка кофе, — зябко поёжился Ольбрихт, скрестив на груди руки.

Старший лейтенант отвернулся, чтобы скрыть усмешку, и направился к соседнему дому. Прошло немало времени, прежде чем женщина открыла ему дверь. Её девая нога была забинтована, она передвигалась с помощью падки, Цвет лица здоровый, как у человека, много времени находящегося на свежем воздухе. На вид ей было лет шестьдесят.