Царь Федор. Таймлайн

Кампания 1735 года оказалась последней в эту войну. Вследствие полного господства русского флота на море, весной 1735 года отбившего у англичан Гибралтар и запершего вход в Средиземное море английским кораблям, и отсутствия совместных границ между Россией и ее противниками никаких особенных боевых действий в Европе не предвиделось, и основные силы русской армии были сосредоточены на Кавказе. За зиму Закавказская армия не просто пополнилась личным составом и артиллерией, а превратилась в настоящего монстра. На Кавказ дополнительно было переброшено почти 60 тыс. регулярной пехоты и почти столько же регулярной и вассальной конницы. Так что когда к Сухум-Кале подступила иранская армия, зимовавшая в Грузии (и изрядно там порезвившаяся), она была буквально размазана подавляюще превосходящим ее противником. Достаточно сказать, что она попала в окружение двух частей русской армии, каждая из которых превосходила ее численностью. Не говоря уж о боевой выучке, оснащении и престо подавляющем превосходстве в артиллерии.

К середине мая русские вернули себе Чылдыр и Ахалцихе, к середине июля захватили Ереван и Тбилиси, в очередной раз наголову разгромив спешно собранные войска персов, основу которых впервые за долгие десятилетия составило ополчение кызылбашских племен (ну не было больше у Надир-хана других войск), после чего русская армия разделилась на три корпуса численностью 20 тыс., 65 тыс. и 45 тыс. человек, которые двинулись в наступление но расходящимся направлениям. В результате в конце сентября первый корпус, за счет присоединения отрядов мгновенно восставших грузинских и армянских княжеств выросший до 35 тыс. человек, взял под свой полный контроль Гаджу, Карабах и Ширван. Остатки дагестанского экспедиционного корпуса персов через некоторое время престо исчезли — частью разбежались, частью были вырезаны вчера еще вроде как союзными горцами, мгновенно уловившими, откуда дует даже не ветер, а настоящий ураган.

Второй, также округлившийся до 70 тыс. человек, очистил от иранских войск и администрации Ван, Нахичеван, Урмию, Азербайджан и Гилян, уже даже не громя, а этак лениво отмахиваясь от иранских отрядов, отчаянно бросаемых ему навстречу Надир-ханом. А третий захватил Эрзурум и Трабзон, продвинувшись по побережью Черного моря аж до Синопа. На западе Османской империи русские взяли Зангулдак и Анталью и вплотную подошли к Анкаре. А также осуществили десантную операцию в Палестину, вернув под христианскую руку град Господень — Иерусалим.

Для османов это оказалось последней каплей. Ну вместе с прекращением финансирования от французов и англичан. Так что под Рождество 1735 года между турками и русскими было подписано перемирие, по которому граница русских владений в Азии закреплялась по принципу — кто чем владеет в данный момент. Ну почти… Русские пошли навстречу османам, отодвинув границу на полсотни верст от стен Анкары, еще с прошлой войны являющейся новой султанской столицей, но взамен выторговали себе полосу побережья Черного моря, которая позволила установить прямую сухопутную связь между занятыми русскими Зонгулдаком и Синопом. Черное море окончательно превратилось в Русское озеро.

1736 год ознаменовался дипломатическими битвами. Военные же действия продолжились только в Иране. Впрочем, уже к июлю, потеряв еще и Мазендаран и обнаружив русские осадные пушки у глинобитных стен Тегерана, не способных противопоставить им что-либо, и не получив от французов и англичан ничего — ни денег, ни оружия, ни войск, Надир-хан также пошел на заключение перемирия.

Попытка французов и англичан втянуть русских, так сказать, в пакетное заключение мира со всеми сторонами Османской коалиции, провалилась. Русские резонно заметили, что между ними, венецианцами и Королевством обеих Сицилий мир уже заключен. Да с остальными итальянскими княжествами тоже. Ну еще бы, те настолько боялись выкатывания русскими каких-нибудь контрибуций или территориальных претензий, что едва русские заикнулись о том, что при немедленном заключении мира ничего подобного не будет, как итальянцы тут же подписали мирный договор. Так что, заявили русские, ни о каком единстве коалиции и совместных выдвинутых условиях они говорить не намерены. А ежели османы или персы не стремятся к миру, то русские, пожалуй, склонятся к денонсации договоров о перемирии… И те и другие мгновенно согласились подписать мир на русских условиях. После чего русские, потерев руки, развернулись к англичанам и французам.

Договоры с Францией и Англией были достаточно милостивыми. Никаких аннексий и контрибуций. Одно маленькое «но»: права подданных Российской империи на беспошлинную торговлю во всех английских и французских портах как обеих метрополий, так и их колоний. И все. Но от этого «всего» и французы и особенно англичане клацнули зубами. Их-то купцам таких прав на территории Российского государства предоставить никто и не подумал. Но делать было нечего. Франция просто не выжила бы без возобновления левантийской торговли, а возобновить таковую возможно было только лишь после заключения с русскими мира. Дела англичан были чуть лучше. Но только лишь если сравнивать их с французами. Потому что если англичане должны были к исходу 1736 года, прибегнув к чрезвычайным займам и наделав долгов, в основном восстановить флот (французам вследствие гигантского долга, который к концу правления Людовика ХIV достиг умопомрачительной суммы почти в два миллиарда ливров и с того времени еще и увеличился, это не светило), то русские свой флот нарастили. По численности кораблей русский флот превышал английский уже на сорок процентов. И с учетом приличного состояния русских финансов, почти десятикратного превосходства населения и более чем трехкратного уровня промышленного производства воевать с Россией в одиночку Британия не могла. Союзников же, готовых ввязаться в столь безумную эпопею, на горизонте не наблюдалось.

Дальнейшее правление Федора III, пришедшееся на 1736–1771 годы, прошло практически без войн. Во всяком случае, с внешними врагами. И относительно спокойно. До конца его правления налоги в государстве не повышались и вследствие экономического роста и повышения уровня доходов населения снова оказались самыми низкими среди всех европейских стран. Что, во-первых, вызвало бурный рост экономики и во-вторых, привело к образованию новой волны переселенцев в Россию из европейских стран, В основном из немецких протестантских княжеств и южных, православных и славянских владений Священной Римской империи, а также из Дании, Швеции и Голландии. Но и из Франции, Италии, Испании и даже Шотландии и Ирландии тоже. Все переселенцы, как. это делалось при Федоре Великом (пиетет царя к своему великому прадеду сохранился до его последних дней), расселялись в максимальном отдалении друг от друга. Даже евреев удалось заставить не селиться кучно. Вследствие увеличения числа населения к 1770 году до почти ста семидесяти миллионов человек, более двадцати миллионов из которых жили в заморских колониях, бюджет России оставался просто в блестящем состоянии. И это несмотря на то что суммарная численность вооруженных сил России к 1770 году достигла миллиона человек. В регулярной армии состояло шестьсот пятьдесят тысяч штыков, флот располагал двумястами пятьюдесятью тысячами матросов и офицеров, в том числе из гарнизонов береговых крепостей, казачьи же и вассальные подразделения суммарно давали еще около ста тысяч человек. Потери контингентов вассальных народов в двух последних войнах были наиболее значительными. Впрочем, снижение численности населения в этих местностях вследствие этих потерь с лихвой компенсировалось русскими переселенцами.

Основные же военные расходы во время царствования царя Федора были направлены на окружение России кольцом мощных крепостей. Этим он как бы показывал остальному миру, что никуда более расширяться Россия не планирует. Все крепости, заложенные еще его прадедом, были реконструированы, а всего, в основном на западных и новых южных границах страны, было построено и коренным образом перестроено более пятисот крепостей. Еще девяносто таковых были построены и перестроены в зоне ответственности флота в портах и важных проливах, причем две трети из этого числа в Заморье и на Западном побережье Американского континента.

Несмотря на первоначальное желание царя восстановить все по воле и закону его великого прадеда, практически никакой массовой отмены изменений, произошедших при отце Федора III Борисе II, не случилось. И дворянские титулы, и порядок их наследования и наследования прав на поместье, и система комплектования армии, и многое другое осталось таким, каким их сделал граф Салуццо. Реставрация порядков времен Федора Великого не пользовалась в среде дворянства заметной популярностью, и ее попытка могла вызвать слишком негативную реакцию широких дворянских масс. Так что решили все оставить как есть, но наполнить введенные порядки новым, а вернее, прежним содержанием. Дворянство — служилое сословие и должно служить, ну и так далее… Однако кое-что все-таки удалось вернуть.

Так, раздача больших земельных имений практически прекратилась, что с учетом конфискации большинства наиболее крупных земельных дач времен Бориса II, вследствие того что их собственники были признаны государственными преступниками, вновь заметно сократило число крупных землевладельцев в стране. В распоряжение государя, то есть казны, вернулось почти миллион десятин земли, что отрицательно сказалось на распространении наиболее потогонной фольварковой системы. Зато начали набирать силу процессы укрупнения крестьянских хозяйств, основанные на запущенном еще в прошлое царствование механизме купли-продажи земли… ну или, вернее, прав распоряжения ею. Поскольку владельцем земли по все тому же закону Федора Великого все равно оставался русский государь. Несмотря на все усилия графа Салуццо, ему не удалось убедить Бориса II отменить это положение закона. Однако, как- выяснилось, оно ничуть не мешает развитию экономики. А вот расширение прав распоряжения землей на крестьян, а также на посадских и торговое сословие, очень даже ей способствует.

Поправки в земельное уложение, предоставляющие такое право, были внесены в 1755 году. Одновременно в этом уложении был окончательно закреплен отказ от практики массового испомещения дворянства, которая стала сворачиваться еще во времена графа Салуццо. Поскольку теперь дворянские поместья уже законодательно объявлялись пожизненным наследуемым дворянским владением, а не платой за службу, а все военнослужащие получали солидное денежное содержание. Впрочем, кое-какие привилегии у дворян как в отношении уже имеющихся в их распоряжении земельных поместий, так и в некоторых других все равно остались. Так, все дворяне сохраняли полное освобождение от земельного налога на свои родовые поместья, размер которых, однако, не должен был превышать двадцати четей. За остальное платили в полном объеме. А срок обязательной дворянской службы был сокращен до семи лет. Все остальное — только по желанию. В царевых же вотчинах, разбросанных по множеству климатических зон, на базе бывших фольварков по примеру времен Федора Великого были образованы большие многопрофильные хозяйства, в которых развернулась большая селекционная работа и работа по развитию агротехнологий и механизации сельскохозяйственного производства.

Ставшие модными во времена правления Бориса II чулки и панталоны, а также кружева, манжеты и иные излишества в одежде снова, и на этот раз окончательно, ушли в прошлое. Военная форма, в тот же период начавшая очень сильно походить на французскую, введенные для солдат парики и треуголки вместо касок тоже были преданы забвению. Однако русская армия не стала выглядеть менее нарядно — утраты в фасоне и покрое были компенсированы сохранением и даже приумножением в военной форме богатства расцветок.

Мода на французский. язык также ушла в прошлое, и русское дворянство снова стало изъясняться на родном языке. Впрочем, традиция времен Федора Великого, состоящая в том, что настоящий русский дворянин, примером которого являлся выпускник царевой школы, должен владеть не менее чем пятью иностранными языками, снова воцарилась в обществе. Даже слово специальное появилось-«царевчий». Причем обозначало оно не столько даже дворянина, сколько человека с определенным уровнем образования и развития и придерживающегося строгих моральных установок, как то: честность, верность слову, служение стране и государю и непременное противодействие несправедливости. Так что с образованностью и моральной мотивацией русского дворянства все обстояло благополучно…

И наоборот, русский язык стал очень модным в Европе. В Германии, Италии, Швеции, Дании и даже Франции и Великобритании не только аристократия, а вообще практически весь образованный слой населения почти поголовно владели русским. Ну да еще бы… при том иммиграционном потоке, который устремился в Россию, владение языком было залогом успеха в обустройстве на новом мес-те. А поток был большим. Причем в Россию ехали все — и бедные, и зажиточные, и богачи. Как было подсчитано впоследствии, за годы правления Федора III в Россию переехало около трети торговых и банковских семей Европы, контролирующих почти половину всего финансового оборота континента. И неудивительно — таких возможностей для бизнеса в те времена не предоставляло ни одно государство Европы. Достаточно сказать, что объем внутреннего рынка России к этому моменту уже превышал объем внутреннего рынка всей Европы. Кроме того, купцы русского подданства имели возможность оперировать на рынках Англии, Франции (принужденных к этому по условиям мирного договора), а также большинства прибалтийских стран и части итальянских княжеств беспошлинно, купцы же большинства этих стран такой возможности на рынках России не имели. Так что перед очень многими торговыми и банковскими домами Европы во весь рост встал выбор — либо разоряться, либо менять подданство. И многие поменяли…

Продолжала активно развиваться культура. В городах строились оперные и драматические театры, организовывались: картинные галереи, музеи и публичные библиотеки. Хотя от финансовых безумств времен Бориса II, когда на одну постановку в московской Царевой опере способны были ухнуть стоимость целой эскадры линейных кораблей, не осталось и следа. Более того, государство взяло на содержание всего лишь десять театров по всей стране. Остальные должны были жить сами по себе. Впрочем, от этого никто особенно не страдал. В России уже было столько богатых людей, что поиск спонсоров не слишком обременял владельцев театров.

Развивался и массовый спорт. Кроме уже известных всему миру игр, введенных Федором Великим в подготовку армии и вследствие этого получивших массовое распространение, которые назывались пинач, кидач, таскач и скакач, а также традиционного русского кулачного боя один на один и стенка на стенку, появились и новые, по большей части занесенные из-за рубежа — английский крикет, французская игра в мяч и так далее. Окончательно оформились правила русской «подлой схватки», ставшей в России аналогом дворянской дуэли. Традиционные дуэли на холодном оружии и пистолетах запретил еще Федор Великий, заявив: «Неча дворянам друг дружку оружьем убивати. Дворянин сам оружье немалое, вот пущай впусте и дерутся. Но не до смерти. Кому русского дворянина убивати — и без того найдется. Врагов у Руси немало…~

В 1737 году Яков Праведник при полном непротивлении греков и даже некотором восторге части греческого населения занял престол Константинопольского патриарха взамен скончавшегося святейшего Сергия. Поскольку в пределах границ Московского государства сосредоточились церкви, возглавляемые уже шестью православными патриархами, а также их престолы, под руководством патриарха Якова был создан особый орган управления всей православной церковью — Великий Синод. Пользуясь могуществом русской державы, святейший Яков, позднее канонизированный в качестве святого и захороненный в Святой Софии Константинопольской, сумел привлечь в него руководителей всех автокефальных православных церквей мира. В том числе из стран, господствующей религией в которых было мусульманство. Возражать внешне кроткой просьбе бывшего «русского Ришелье», как его прозвали во Франции, никто из мусульманских правителей не осмелился. Ибо в противном случае одним не очень добрым утром из окон дворца можно было обнаружить не привычный вид, а грозные силуэты русских линейных кораблей с открытыми пушечными портами…

Кроме того, с 1739 года на территории России было запрещено строить церкви и иные культовые сооружения для отправления любых иных, кроме православных, служб и обрядов. Это вкупе с распространением на всей территории страны специального налога на мусульман, равного подобному же налогу, который взимался с христиан в Османской империи, вызвало заметный отток населения с вновь присоединенных территорий Закавказья. Однако уже через двадцать лет, когда самые непримиримые уехали, а экономическая выгода проживания в русском государстве стала очевидной, отток прекратился, даже сменившись некоторым притоком. Старые-то мечети никто не разрушал, так что при наличии вокруг них мусульманского населения мест для молитв и совершения иных обрядов хватало. Впрочем, приезжающих из мусульманских государств было немного, ибо на территории Османской империи и Ирана муллы вели тотальную пропаганду против русских гяуров, запугивая население страшными мучениями, коим подвергаются правоверные на территории государства неверных. Этот запрет просуществовал аж до 1864 года, будучи отменен только при принятии Александром Законотворцем первой русской конституции, провозглашавшей абсолютное равенство подданных императора перед законом вне зависимости от национальности, пола и вероисповедания.

Во всех вновь присоединенных землях спешно учреждались, а вернее, восстанавливались православные епархии. Ну так это объявлялось. Ведь когда-то эти земли входили в состав великой Византийской империи ромеев. Впрочем, было и отличие — все вновь восстановленные епархии и монастыри не возвращались в состав Константинопольской патриархии, а включались в состав Московского патриархата. К окончанию служения Якова Святого Московская православная церковь по числу приходов и прихожан превосходила все родственные православные церкви вместе взятые раза в три-четыре. Особых трений это не вызвало. Во-первых, сводная статистика была в распоряжении только лишь Вселенского и Московского патриархов, а про Московский патриархат и так было известно, что он самый сильный и многочисленный, так что о масштабах явления никто особенно не подозревал. И во-вторых, греки были вполне удовлетворены формальным главенством своего патриарха, а остальные патриархи — достаточно немалым приростом собственной паствы. Включение оформляемых ими земель в состав России привело к значительному снижению смертности и росту населения как вследствие прекращения гонений и повышения уровня жизни, так и вследствие доступа к наиболее передовой в мире русской системе медицинского обеспечения. Причем все строящиеся либо восстанавливаемые на вновь присоединенных или бывших православных землях монастыри, как правило, принадлежали к «особливому списку». И вообще, таковых в составе Московского патриархата уже было едва ли не треть. Впрочем, уровень образования и богословской подготовки насельников остальных монастырей благодаря активному обмену монахами с монастырями «особливого списка» также был довольно высок.

Общее число монастырей в старых европейских губерниях страны, в Сибири и на Дальнем Востоке практически перестало расти, а численность насельников в этих монастырях даже начала сокращаться. Одной из основных причин было то, что во времена графа Салуццо государство резко сократило поддержку монастырей и даже провело частичную секуляризацию церковных земель. И хотя при Федоре III эта поддержка была восстановлена, но не везде, и далеко не в полном объеме. Наиболее активно государство вкладывалось в развитие церкви только на вновь присоединенных землях. В старых же губерниях, как считал царь, церковь должна была зарабатывать своим авторитетом. Причем подобная позиция государя имела полную поддержку Вселенского патриарха Якова, огласившего в своем «Послании к несущим Слово», что церковь держится любовью прихожан и их радением. А ежели она не способна вовлечь своих прихожан в духовную жизнь, стать для них необходимой, важной и насущной, то есть такой, какую они будут поддерживать и без любого принуждения да государева радения — то такая церковь и не нужна никому.

Вообще, авторитет патриарха и Великого Синода за время служения Якова Святого поднялся на небывалую высоту. В стране установилось едва ли не подобие двоевластия, когда царь правил в Москве, а патриарх — в Константинополе. Впрочем, именно подобие. Вселенский патриарх Яков до самой своей кончины в 1754 году оставался не только верным другом своего воспитанника, но и его верным слугой.

Кстати, именно в это время произошло окончательное оформление структуры мировой православной церкви. Главой всех право-славных мира и Великого Синода снова утвердился Вселенский патриарх, чей престол располагался в Царьграде. Самым же влиятельным, несмотря на формально последнее старшинство, стал Московский патриарх, который, однако, всегда полностью поддерживал Царьградского. Ну еще бы, по негласному, но неукоснительно соблюдаемому правилу во Вселенские патриархи теперь мог быть интронизирован только тот, кто хотя бы некоторое время служил в лоне церкви Московского патриархата, либо просто выходец из нее.

При Якове Святом был нанесен сильнейший удар по папству благодаря серии публикаций, начатой трактатом Лоренца де ла Валла «О даре Константина». На этом даре в основной своей части и основывался примат власти пап. Константин Великий при крещении его папой Сильвестром и вместе с тем при исцелении от слепоты, которою он был поражен перед этим, будто бы подарил папе знаки императорского достоинства, Латеранский дворец, город Рим, Италию и все западные страны. Свою же резиденцию первый христианский император Рима перенес в восточные страны как раз на основании того, что главе империи не подобает жительствовать там, где пребывает глава религии. Наконец он предоставил римскому папе главенство как над четырьмя кафедрами — Александрийской, Антиохийской, Иерусалимской и Константинопольской, так и над всеми христианскими церквами во всей вселенной.

В своем же сочинении Валла в строгом соответствии с правилами логики доказал недостоверность «Константинова дара», во-первых, самого факта дарения и во-вторых, документа — источника, на котором факт основан. Он указал на молчание об этом факте всех историков, на отсутствие нумизматических подтверждений, на психологическую невозможность такого отказа, на его юридическую незаконность, наконец, на то, что папа в соответствии со Священным Писанием с его идеалом нестяжательства был обязан отказаться от этого дара, даже если бы он был сделан. Ну и разобрал сам документ с точки зрения филологии, истории, географии и так далее, указывая на его нелепости, на неправильный, «варварский» латинский язык документа и т. д.

Валла написал свой трактат еще в 1440 году, а впервые он был опубликован в 1517 году Ульрихом фон Гуттеном, но широко не публиковался. А в католических странах он вообще был практически вне закона. Яков же Святой повелел опубликовать этот трактат на испанском, итальянском, польском, немецком, венгерском и французском языках огромным тиражом в три миллиона экземпляров и просто раскладывать на скамьях, парапетах, ступенях лестниц припортовых и иных городов, в которых появлялись распространители. И содержание документа, и, главное, метод его распространения произвели настоящий шок во всем христианском мире. Последующие публикации, раскрывавшие подробности жизни пап эпохи Возрождения, с примерами прелюбодеяния, убийств политических противников и массы других неприглядных фактов, вызвали настоящий ажиотаж, позволив распространителям следующих выпусков еще и неплохо заработать. Сведения были добыты как царской секретной службой, так и монахами из монастырей «особливого списка», еще с середины ХVII века входившими в состав всех русских зарубежных миссий и все прошедшее время скромно копавшимися во всех доступных архивах различных итальянских, и не только, монастырей и приходов.

Эти публикации прекрасно наложились на поднимающуюся в Европе антиклерикальную волну, энергично поддерживаемую просветителями и вызвавшую к жизни публикацию в Европе массы антипапистских памфлетов и серьезных, а также любительских исследований о роли и месте в истории Европы католичества вообще и религии в частности. Впрочем, Россию эти антирелигиозные метания затронули мало. Здесь авторитет церкви был высок — благодаря Якову Святому и упорным слухам о том, что именно монахи монастырей «особливого списка» оказались причастны к отстранению от власти графа Салуццо, почитавшегося в народе за «самого Сатанаила» либо нового «колдуна-Самозванца», коего латиняне попытались очередной раз навязать православным. Да и память об откровениях Федора Великого в народе пока еще не изгладилась, так что все нападки на религию в Европе в России приветствовали, но не считали относящимися к православной церкви. Дескать, у латинян и остальных вера-то подлая, лживая, а как все это раскрылось, так и досталось им поделом.

К тому же Русская церковь не запятнала себя процессами над учеными и сожжением несогласных на кострах. Наоборот, Федором Великим были заложены традиции сотрудничества церкви и науки, неукоснительно соблюдаемые обеими сторонами. Вследствие чего и приехавшие из Европы ученые, даже воинствующие антиклерикалы, в России быстро успокаивались.

Иезуиты, после заключения мира неустанно трудившиеся над проектами по ослаблению России и очернению православия, оказались принуждены бросить ну или как минимум изрядно сократить силы, направляемые на сей неблагодарный труд, и обратить свои основные усилия на спасение остатков католичества.

Пристойное состояние финансов позволило Федору III вернуться к практике поощрения заселения лежащих впусте земель. И хотя закончившееся в 1750 году освобождение от налогов новых переселенцев в колонии не было продлено, царь обратил внимание на заселение южных степей своего государства. В 1745 году вышел царский указ о таком же двадцатилетнем освобождении от налогов и денежной субсидии любой крестьянской семье, решившей переселиться в башкирские, казахские, киргизские или ногайские степи. Субсидию можно было получить либо деньгами, либо натурой — сельхозорудиями, семенами, солью и скотом, либо частью так, частью этак. На такую же субсидию могли рассчитывать и кочевники, решившие перейти к оседлому образу жизни. Но для них это означало резкое изменение всего привычного уклада. Поэтому следующие несколько десятилетий степняки периодически устраивали восстания, в 1758 году даже вылившиеся в Степную войну, которая потребовала привлечения почти 50 тыс. регулярных войск. А окончательно волнения прекратились только к началу ХIХ века, когда число кочевых башкир, казахов, киргизов, ногайцев и иных народов упало до крайне незначительной доли по отношению к оседлым представителям этих народов. Которые к тому же в подавляющем большинстве исповедовали православие. Как следствие — к концу правления Федора III южные границы земель, активно осваиваемых русскими поселенцами, сдвинулись до Тянь-Шаня и Алтая.

Кстати, благодаря этому проекту в южные степи переселилось большое число валахов, болгар, молдаван, грузин, армян, азербайджанцев и даже греков. А также, вот ведь удивительно, турок и курдов с вошедших в состав русского государства по итогам последней войны азиатских территорий. Последних не остановило даже отсутствие мечетей и запрет на их строительство, так как эти окраины страны жили пока намного беднее ее старых губерний, и предложенные льготы и вспомоществования в их глазах выглядели куда как привлекательнее, чем в глазах крестьян из центральных областей. Из почти десяти миллионов человек, воспользовавшихся программой переселения, переселенцев с окраин было едва ли не четыре с половиной миллиона — почти половина! В то время как доля населения этих земель в общем населении страны не превышала одной тридцатой. А если считать только население континентальной России — то одной двадцать шестой.

Кроме того, произошло окончательное оформление казачьих земель. В 1759–1765 годах были ликвидированы Приднестровское, Запорожское, Донское, Терское и Яицкое казачьи войска, зато вновь образованы — Юго-Каспийское и Притибетское. Хивинское, Кокандское и Бухарское ханства оказались практически в окружении земель, заселенных русскими. В последующие сто лет это привело к ползучей ассимиляции населения этих земель. В России оформились четыре казачьих войска — Дальневосточное, в которое вошли казачьи земли Присуигарья и остров Эдзо, Эгейское, объединившее в себе казаков Придарданельского войска и войск с островов Эгейского моря, и два вновь образованных. Всем казакам России было объявлено, что уж эти земли, кои они ныне занимают, передаются им теперь «на веки вечныя».

Был серьезно укреплен научный и образовательный потенциал страны. К 1750 году в стране имелось уже шестнадцать высших учебных заведений. Кроме Федоровских университетов и академий, а также таковых, открытых за время правления отца действующего монарха — Бориса II, были открыты Афинская академия, сразу же получившая почетное наименование Платоновской, Бухарестский университет, Царево-Борисов университет и Крымская академия, разместившаяся на территории дворцового комплекса графа Салуццо. Общее число студентов в стране перевалило за двести тысяч человек. В это же время в России прошла. и школьная реформа, в результате которой появилась сеть четырехклассных начальных школ, доступных всему населению страны, и пятилетних гимнасиев, представляющих собой школы второй ступени, в которых можно было продолжить обучение. Кроме того, в ранг школ второй ступени были переведены и ремесленные училища, в том числе и дьячьи школы, также ставшие именоваться ремесленными.

Преподавание во всех школах и высших учебных заведениях было организовано на русском языке, так что уже через шестьдесят лет практически все население страны вне зависимости от национальности и вероисповедания владело русским языком совершенно свободно и не испытывало никаких проблем с получением качественного высшего образования. Число царевых школ увеличилось до пятидесяти. И это было последнее расширение сети этих престижнейших учебных заведений в их истории. Кстати, именно тогда среди выпускников царевых школ появилась традиция носить на безымянном пальце стальное кольцо с отличительным знаком школы и годом выпуска. Совершенно понятно, что отличительным знаком старейшей из них — Белкинской стала белка, а ее выпускников стали именовать «векши», по аналогии с древнерусским названием этого зверька. Выпускники же высших коммерческих училищ в подражание выпускникам царевых школ тоже начали носить кольца, но не стальные, а серебряные, подчеркивая свою принадлежность к торгово-финансовому сословию. А выпускницы царицыных школ, число коих также возросло до пятидесяти, — медные. Кстати, многие европейцы удивлялись, почему на пальцах блестящих русских красавиц, принадлежащих к самым знатным и богатым русским фамилиям, среди золотых перстней с бриллиантами и изумрудами, великолепно сочетающихся с роскошными гарнитурами с этими же камнями, почти всегда поблескивает скромное медное колечко.

Царь Федор восстановил во всех царевых школах телесные наказания, произнеся известную фразу: «Не поротый — не дворянин». Так что впоследствии, когда телесные наказания детей в учебных заведениях уже были отменены на всей территории страны, эти школы еще долго яростно отстаивали свое право на них.

За время правления Федора III сильное развитие получила и транспортная инфраструктура страны. В 1755 году на кафедре химии Даниилградской академии были разработаны технологии производства цемента, и к 1762 году все царевы дороги, строительство которых было начато еще Федором Великим и с разной степенью интенсивности продолжалось все прошедшие годы, получили мосты через реки, которые они пересекали, вне зависимости от их ширины и полноводности. К 1767 году было полностью закончено объединение всех рек, озер и морей на территории страны в единую транспортную систему, что способствовало широкому распространению паровых речных судов. Это вкупе с наличием разветвленной сети царевых и построенных по их образу и подобию губернских дорог поначалу привело к пренебрежению постройкой железных дорог, которые после запуска первой общественной железной дороги в Саутгемптоне в 1758 году активно строились в Англии, а затем и по всей Европе. В России же они еще почти двадцать лет строились только в виде грузовых путей для доставки руды и угля на заводы и фабрики либо внутризаводской и внутрипортовой сети. Все же деньги, выделяемые казной на развитие транспортной инфраструктуры страны, уходили на строительство каналов, портов и обычных дорог. Так, например, в 1750–1769 годах были построены три царевы дороги, соединившие с Москвой столицы всех вновь присоединенных земель, а также кругочерноморская царева дорога, имевшая разрыв только в районе Босфора, через который грузы и людей переправляли паромами.

И вообще, в эти годы Россия всей Европе представлялась этакой «землей обетованной». Впрочем, не только Европе, но и самим русским тоже. Маркиз де Тремон, изрядно попутешествовавший по России в 1761–1765 годах, свидетельствовал: «Русские непоколебимо уверены, что их вера, традиции и вообще образ жизни являются наиболее предпочтительными в мире. Поэтому, куда бы ни занесла судьба русского человека, он первым делом строит себе дом, затем ставит рядом церковь, баню и школу. После чего начинает обустраивать-вокруг себя Россию. Ибо только в ней он чувствует себя покойно и комфортно»

В Европе между тем продолжали греметь войны, однако их интенсивность была не очень высока. Заметно меньшая налоговая нагрузка и общность веры постоянно привлекали к России взгляды православных земель Священной Римской империи, заставляя императоров удерживать своих православных подданных в составе империи различными уступками и льготами. Что отнюдь не шло на пользу бюджету. Односторонняя беспошлинная торговля русских купцов, довольно сильно ударившая по доходам Англии и Франции, также не позволяла им выделять на содержание армии и флота сколь-нибудь значительные средства. Так что войны были короткими, велись небольшими армиями, а все государства Европы испытывали постоянный дефицит средств на военные расходы. А некоторые и на все насущные нужды. Вследствие этого Франция, например, пришла к 17б9 году в столь жалкое состояние, что доведенные до полной нищеты народные массы начали восстание, переросшее в революцию, позже получившую наименование Великой французской. Она совершалась под лозунгами свободы, равенства и братства, а также под призывами «сбросить гнет проклятых потомков скифов и татар». Англичане, чьи помыслы с 1736 года также были направлены на то, чтобы сбросить иго русских торговых компаний, тут же сделали стойку. И протянули французам руку помощи. Царь Федор III находился в трауре по своему умершему старшему сыну и пребывал в состоянии осознания бренности земного существования, поэтому в ответ на ультиматум «революционного народа Франции» только махнул рукой, пусть их…

Так что к моменту похорон Федора III от международных результатов последней войны остался только пшик.

Вступившему на престол внуку Федора III — Ивану VI (как-то так получилось, что с 1598 года вследствие разных причин русский престол занимали цари, носившие имена Федор, Борис и Иван; были наследники, носившие и иные имена, однако они отчего-то умирали до того, как получали корону) в этот момент только исполнилось 19 лет. И первое, что он предпринял буквально через год после восшествия на престол, было путешествие по миру. Сначала по своей державе, а затем по обеим Америкам, Африке и, на закуску, по Европе. Путешествие заняло пять лет, и по возвращении домой юный царь под впечатлением бесед с великими учеными и просветителями Европы объявил, что основным направлением своих усилий видит установление всемирного равенства и братства. А также воссияние свободы во всем мире. Вследствие этого было развязано несколько совершенно ненужных и даже вредных для страны войн с Голландией, Португалией и Северо-Американскими Соединенными Штатами. Последние образовались после воссоздания Англией в 1770 году монополии своих торговых компаний в торговле с американскими колониями, что мгновенно вызвало резкий рост в колониях цен на все английские товары и, наоборот, падение оных на товары американских колоний в Англии. В 1775 году в этих колониях вспыхнуло восстание, и после шестилетней войны они отделились от Англии. Причем изначально жители. бывших американских колоний Англии были настроены к России прямо-таки восторженно: шанс на успех восстания они получили благодаря категорическому отказу русского царя предоставить внаем англичанам для подавления восстания лучшую в мире русскую пехоту. Все эти страны практиковали рабство. На своей территории либо в колониях. И всем им было предложено немедленно и в полной мере от него отказаться. А — когда этого не произошло — заговорили пушки.

В Лабушкиной же земле, где также вовсю практиковалось рабство, это вызвало массовый отток белых русских хозяев, бросавших свои обрабатываемые черными рабами поля и уходивших подальше на север и запад, где они могли бы хозяйствовать по-прежнему.

Все это мгновенно вызвало бешеный всплеск популярности русского царя среди ничтожной доли наиболее радикальной и экзальтированной европейской молодежи и… сильный рост антирусских настроений остального населения Европы. Ибо запреты и требования русского царя резко ухудшили и без того напряженную экономическую ситуацию. Но это отнюдь не остудило желания молодого монарха правильным образом преобразовать все человечество. Следующие тридцать лет правления этого царя, который, по образному выражению известного французского памфлетиста Биеноля, вмешивался едва ли не в каждую «свару двух кухарок на заднем дворе», довели всех до белого каления. Причем не только в России, на государственных финансах которой метания экзальтированного и закусившего удила правителя сказались самым пагубным образом, но и за пределами национальных границ. Так что впервые за много-много лет усилия бриттов по организации антирусской коалиции и заключению Антирусского договора начали выглядеть небезнадежными.

Впрочем, частная инициатива продолжала двигать страну вперед. Так, за двадцать пять лет, с 1779 по 1804 год, страна покрылась сетью железных дорог. Темпы строительства били таковы, что в пиковые годы строилось по 1500 верст железных дорог. Ну да рабочих рук хватало. К началу ХIХ века в стране жило уже более двухсот со-рока миллионов человек. Из них более двухсот десяти на континенте. Бурно росли промышленность и сельское хозяйство, развивались наука и техника. В медицине были открыты вакцины от тифа, чумы и сибирской язвы, спасшие огромное число жизней буквально через пять — восемь лет. Начались опыты по практическому приме-нению электричества. В Москве проложили две первые ветки метро. Выплавка чугуна, добыча угля и соли в России практически равнялись аналогичным показателям во всей остальной Европе, а по производству стали Россия даже превосходила все европейское производство. Ну да и то сказать, численность промышленных рабочих в России к концу правления Ивана VI сравнялась со всем населением Великобритании. А суммарный годовой выпуск почти трех десятков университетов и академий составлял восемьдесят три тысячи человек.

Именно в царствование царя Ивана VI Россия впервые получила и полноценный парламент. Нет, Земский собор из сословных представителей существовал и действовал с момента воцарения Годуновых, вот только собирался он не регулярно, а от случая к случаю, по царевой воле. И от одного собора до другого могло пройти и год, и два, и пять лет, а при царе Федоре III он как-то не собирался аж двенадцать лет подряд. Теперь же было установлено, что Земский собор должен собираться не реже раза в год и работать не менее одного, но не более трех месяцев. Впрочем, указанная процедура продержалась недолго. Едва только парламент попытался выступить против нескольких совсем уж одиозных решений царя, как был разогнан, и до самого конца царствования Ивана VI то собирался, то его разгоняли, что породило множество анекдотов.

Смерть царя Ивана VI в 1802 году также одной из версий имеет заговор. Так называемый Заговор векшей — потому что Государственный совет, вставший за троном малолетнего царя Федора IV, сплошь состоял из бывших выпускников Белкинской школы, носящих на пальцах стальные кольца с изображением белки.

Но было уже поздно. Антирусскую истерию в Европе и Азии, искусно раскрученную англичанами, уже было не остановить. Правда, ей поддались не все. Скажем, Данию и Швецию, давно включенные в русскую торгово-промышленную систему и чувствовавшие себя там довольно комфортно, а также Испанию, Португалию и италийские княжества (им и прошлой войны хватило по горло) смогли склонить лишь к «доброжелательному нейтралитету». Эти страны соглашались «не предпринимать. никаких действий, направленных против государств Антирусского договора и предоставлять свою территорию для прохода войск, а порты для стоянок и снабжения кораблей». Впрочем, эти действия также можно было рассматривать как враждебные России. Однако новому русскому правительству хватило ума понять, что в этот период основной задачей русской дипломатии является всемерное сокращение числа неприятельских солдат, кои могут вступить в войну с Россией. Всем этим странам по дипломатическим каналам было заявлено, что Россия с некоторыми оговорками готова не рассматривать подобные действия как враждебные, если ни один солдат этих стран не войдет в армии Антирусского договора. С союзниками же дело было совсем швах. Единственным реальным союзником России являлся Северный Циньский Китай…

За последующие четыре года, до начала мировой войны, Государственный совет сумел только слегка поправить пошатнувшиеся государственные финансы да привести в некоторый порядок в очередной раз пришедшие в упадок армию и флот. Впрочем, вследствие постоянных войн предыдущего царствования офицерский и сержантский состав армии и флота имел солидный боевой опыт, а русский Генеральный штаб вообще обладал уникальным опытом оперирования на огромнейших театрах боевых действий, охватывающих несколько континентов. Так что первый удар русские выдержали вполне достойно.

Основные сражения кампании 1806 года произошли в русском Закавказье и на территориях азиатского берега. Азиатская армия, опирающаяся на протянувшуюся от Зонгулдака до Антальи цепь крепостей, выстроенных еще во времена Федора III, главной задачей которой было прикрытие Царьграда, была серьезно усилена и в основном выдержала удар. Особую роль при этом сыграли казаки Придарданельского войска, за прошедшие годы совершенно освоившиеся на новом месте и знавшие окрестные леса, поля и горы как свои пять пальцев. А вот Закавказская армия, принужденная обороняться одновременно и от турецкой, и от иранской армий, вооруженных, кстати, русским оружием, но подготовленных английскими и французскими офицерами, не сумела удержать позиции и покатилась назад, оставляя территорию русского Закавказья. Справедливости ради следует заметить, что крепости в ее зоне ответственности были намного слабее, так как достраивались уже после смерти царя Федора III и при куда более скудном финансировании. Поддержать же Закавказскую армию войсками не было никакой возможности, так как русские лихорадочно укрепляли армии в Европе, поскольку ожидали скорого нападения и там. Огрызаясь, она отступала, а на оставляемые ею земли хлынули толпы распаленных муллами иранских и турецких солдат, которые даже мусульман, оставшихся жить на территории гяуров, считали предателями, достойными самой суровой казни.

Война в Европе началась весной 1807 года наступлением армии Священной Римской империи. Австрийцы, до которых дошло, что, если ничего не предпринимать, православное население империи просто переселится к русским, атаковали на широком фронте, от Греции до Польши. Но, продвинувшись на несколько десятков верст от границы, практически все их армии наткнулись на мощные крепости, построенные во времена Федора III и за последние несколько лет приведенные в сколь возможный порядок, где и завязли. Французы и англичане вступили в войну летом 1807 года. Причем англичане, вероятно сделав выводы из прошлой попытки, не стали «демонстрировать флаг» в районах, в которых не имели насущных собственных интересов, а сразу же начали с атаки в том месте, с которого и собирались начать изгнание русских из пределов того, что они считали неотъемлемой частью своей империи. То есть с Индии.

Русская колония в Индии к тому моменту насчитывала более двух миллионов человек, большинство из которых проживало в районе Бомбея. Англичане собрали сильный флотский кулак, основу которого составляли стодвадцатипушечные линкоры с паровым винтовым приводом, и ударили по Бомбею. Поскольку Индия считалась местом всеобщего сотрудничества европейских наций и оперировавшие на ее территории и русские, и англичане, и португальцы, и голландцы придерживались в отношениях между собой неких джентльменских правил, укреплению Бомбея было уделено гораздо меньше внимания, чем другим русским владениям за морями. Но англичане в очередной раз подтвердили давнюю истину: когда правила начинают мешать настоящему джентльмену — джентльмен меняет правила. Захватив Бомбей, англичане поставили русским подданным ультиматум — в недельный срок покинуть Индию. Естественно, два миллиона человек сделать это в столь короткий срок не смогли. По истечении недели англичане начали хватать русских подданных, не выполнивших распоряжение оккупационных властей, и, конфисковав их имущество, собирать в расположенных в джунглях лагерях для перемещенных лиц. Русские двинули к Бомбею мощный флот, но англичане заявили, что в случае эскалации боевых действий система снабжения помещенных в лагеря лиц может прийти в полное расстройство, что вызовет среди них массовую гибель от голода и болезней, и предложили прислать корабли для эвакуации данных лиц, а пока заплатить за обеспечение этих лиц продуктами питания и медицинской помощью в размере двух рублей за день пребывания. За полгода, пока длилась эвакуация, русские заплатили англичанам двести миллионов рублей, две трети годового бюджета своей огромной страны, но вывезли всех. Однако после этого русские моряки перестали обращать внимание на белый флаг, который выбрасывали на мачтах английские корабли. И не сдавались англичанам сами, предпочитая даже в безнадежных ситуациях стрелять до момента, пока жерла орудий не захлестнет последняя волна, а в случае абордажа — взрываться вместе с врагом, Вследствие чего с осени 1807 года англичане полностью отказались от попыток абордажа русских судов.

В том же 1807 году французы захватили Палестину, которая была объявлена русскими открытой для всех христиан территорией и в которой практически не было войск. Но их попытки захватить Крит и Кипр потерпели сокрушительное поражение. Большая часть французской армии воевала в Европе, вместе с английским экспедиционным корпусом атакуя русские пределы в Польше и Норвегии, а также пытаясь высаживать десанты в русской Прибалтике, а тех 50 тыс. человек, что они смогли выделить для Средиземноморья, казакам Крита и Кипра хватило на один зуб. За восемьдесят лет переселившиеся на острова Эгейского моря казаки настолько перемешались с местными жителями, что уже все население поголовно считало себя казаками. И разговаривало на жуткой смеси русского и греческого с примесью итальянского, арабского и еще черт знает каких языков, которая здесь именовалась казачьей мовой. Пятидесятитысячный французский корпус просто исчез. Растворился. А батраков на виноградных и оливковых плантациях Крита и Кипра с той поры принято называть «марсельцами».

Японцы, изрядно простимулированные англичанами, в 1808 году попытались заняться Эдзо. Во времена переселения туда казаков этот остров был слабозаселенным и практически пустынным, что вкупе с сильно холодным по меркам японцев климатом делало его в их глазах почти непригодным для жизни. Айны, составлявшие большинство населения острова и ранее практиковавшие лишь охоту, рыболовство и собирательство при крайне незначительном развитии земледелия и почти полном отсутствии животноводства, под влиянием казаков за прошедшее время перешли на культурное земледелие, животноводство и птицеводство. Кроме того, на острове работало и несколько мануфактур, принадлежащих как казакам, так и переселенцам. Так что нынче Эдзо виделся японцам лакомым кусочком.

Однако ничего не вышло. Объединенное войско казаков и ополченцев превышало по численности японский экспедиционный корпус и было куда более насыщено огнестрельным оружием и артиллерией. Японские самурайские части были куда лучше подготовлены в плане индивидуальной схватки, но против ружей и пушек им это не помогло. После четырех месяцев активных боевых действий японцев с немалыми потерями вышвырнули с острова; Впрочем, память о себе они оставили крепкую. И еще довольно долго после этого японские торговцы благодарили богов, если им удавалось проскочить мимо Эдзо не замеченными айнами, поскольку на тех японский флаг действовал как красная тряпка на быка. После всего, что натворили японцы в айнских деревнях в оккупированной части Эдзо, любой замеченный корабль айны брали на абордаж, не считаясь с потерями. А команды вырезали напрочь…

Получив по сусалам на Эдзо, японцы развернулись в сторону Кореи, которую все давно считали практически частью владений России, хотя она продолжала сохранять все атрибуты независимого государства. Однако и там им довольно быстро обломилось. Армия Северного Циньского Китая, границы которого за годы почти непрерывных войн, начавшихся с маньчжурского завоевания, сдвинулись на юг до реки Янцзы, достаточно успешно справлялась с отражением атак вошедшего в Антирусский договор Южного Миньского Китая. Поэтому из всех сосредоточенных на Дальнем Востоке русских сил непосредственно в боях не было задействовано ни одной собственно русской дивизии, и русские перебросили на помощь Корее двадцатитысячную группировку. Этого оказалось достаточно, чтобы японцы и из Кореи полетели вверх тормашками. На этом участие Японии в войне практически закончилось.

Попытки же крайне малочисленной, неорганизованной и разнокалиберно вооруженной армии Северо-Американских Штатов про-рваться через Скалистые горы в пределы Русской Америки оказались настолько жалкими, что были отбиты с легкостью. Даже во время войны за собственную независимость американские фермеры не особо горели желанием драться, а уж сейчас, во имя непонятных интересов политиканов из Вашингтона — и подавно. К тому же американская армия с очень большой натяжкой могла считаться регулярной, поскольку в основном состояла из полубандитских-полудобровольческих формирований, в большинстве своем, как в европейском Средневековье, содержавшихся на деньги командиров. Так что уровень обученности и боевой слаженности подобных формирований можно себе представить… Кроме того, стандартным противником регулярной армии САСШ являлись крайне малочисленные и чрезвычайно скудно вооруженные индейские племенные ополчения. Русские же полки были, с одной стороны, оснащены и обучены по-европейски, что означало, например, подавляющее превосходство в артиллерии и регулярность и бесперебойность снабжения боеприпасами. С другой стороны — в большинстве своем состояли из таких же жителей фронтира, но обитающих на Западном побережье континента, и партизанская тактика, которую американцы вполне успешно применяли против англичан во время Войны за независимость, им была прекрасно знакома.

Единственным результатом столкновения русской и американской армий стал вполне предсказуемый разгром сборных американских отрядов, только по недоразумению именуемых армией. Умывшись кровью, американцы в существенной своей части просто разошлись по домам, которым никто и не угрожал, а оставшиеся занялись привычным истреблением индейцев, громогласно заявляя, что те, дескать, союзники русских и даже их вассалы. Но это мало кого обмануло, и начиная с 1809 года британцы постоянно упрекали американцев в том, что те вообще никак не участвуют в войне. Но те отбояривались кивками на канадцев…

Война в Канаде продлилась недолго. Попытки двух регулярных английских и шести набранных в Канаде туземных полков выдвинуться к Западному побережью наткнулись на пару выстроенных русскими в горах довольно серьезных крепостей, где канадские войска и завязли ввиду полного отсутствия осадной артиллерии. И поскольку оба регулярных, а также четыре туземных полка англичане уже в 1808 году были вынуждены отозвать в Европу, а ни одной осадной пушки канадцы так до конца войны и не увидели, вся война вылилась во вполне мирное стояние друг против друга; После 1808 года против русских остались лишь выходцы из этой отдаленной английской колонии, и уже к 1810 году противостояние войск ничем не напоминало войну. Ворота обеих крепостей в дневное время оставались открытыми, стрельцы и канадские солдаты свободно ходили друг к другу в гости, офицеры устраивали в честь друг друга обеды и давали балы. А до конца войны несколько десятков русских дворянских и канадских офицерских семейств даже породнились.

Кроме того, чтобы совсем уж не разложить войска, русский и канадский командующие приняли решение задействовать солдат на постройке дорог, которые после окончания войны должны были бы существенно облегчить связь русских и канадцев. Русские обязались предоставить военных инженеров, а канадцы — большую часть рабочей силы. Выполняя свою часть уговора, канадцы внаглую развели англичан. Будто бы отреагировав на их упреки и пообещав решительно взяться за русских, они вытребовали из Лондона субсидии на наем еще пяти полков, посулив за свой счет нанять еще пять, и уж тогда как навалиться… Лондон деньги прислал, и полки действительно были наняты. Но вот вооружены они были не ружьями и пушками, а кирками и лопатами. А победные реляции о продвижении канадских войск по русской территории, коими канадцы долгие годы водили англичан за нос, были не такой уже неправдой. Ведь канадские солдаты действительно пребывали в тех пунктах, о которых канадское командование докладывало в Лондон. Вот только не воюя с русскими, а строя вместе с ними…

Первая из дорог, связавшая русский Бобровск (Ванкувер) и канадское местечко Калгари, была торжественно, при большом стечении народа, в присутствии командующих обеих армий открыта в 1818 году. Постройка же второй из-за прекращения финансирования канадской армии Лондоном по причине окончания общих боевых действий затянулась еще на десять лет. Но в конце концов достроили и ее. Кстати, впоследствии именно благодаря этим дорогам канадцы оказались едва ли не единственными иностранцами, сумевшими отхватить себе кусочек русского «золотого пирога». С одной стороны, дороги изрядно облегчили канадцам доступ на север Русской Америки, границы которой в северной части континента пролегли от водораздела Конюшенного хребта до Гудзонова залива приблизительно по шестидесятой параллели. (Русские, обладавшие опытом освоения Приполярья на своей территории, продолжали активно продвигаться на севере и на Американском континенте.) А с другой стороны — за несколько лет совместного труда на строительстве дорог между русскими и канадцами, ранее почти не контактировавшими друг с другом, возникло некое родство, подкрепляемое тем, что, опять-таки вследствие этого дорожного проекта, довольно много канадцев прилично говорили по-русски. Так что местные русские власти частенько смотрели сквозь пальцы на то, что, вопреки указу царя, на Юконе золото моют подданные другого государя. Впрочем, довольно существенная, если не большая часть канадцев, прибывших на Юкон за золотом, после окончания «золотой лихорадки» осела в тех или иных русских пределах.

1809–1810 годы охарактеризовались позиционными сражениями в Европе, почти полным отсутствием таковых в Азии и Америке и широкомасштабными морскими битвами. Русские пошли на потерю множества своих портов и торговых баз в Малайзии, Индонезии и Индокитае, а также на почти полный отказ от защиты североамериканского побережья, но зато там, где защищались, — они защищались серьезно. Англичанам удалось захватить семнадцать русских анклавов, защищаемых только лишь береговыми батареями, и осуществить бомбардировку, причем варварскую, еще почти трех десятков, но экспедиции к шестнадцати. другим пунктам окончились потерей посланных эскадр, Что в сумме составило едва ли не половину численности всего английского флота, оперировавшего в Индийском и Тихом океанах. Русские дрались остервенело. Смело шли на равные размены. Ну да в этом регионе их ремонтные и судостроительные мощности превышали все таковые, имеющиеся в распоряжении стран Антирусского договора, раза в два, а то и в два с половиной. К тому же в этом регионе только русские обладали производственными мощностями по изготовлению паровых машин, вооружения и выплавке стали.

Три крупных морских сражения у Американского рога, у острова Долак и у Цейлона привели к тому, что к 1811 году ни у одной из сторон в этом регионе не оказалось значимых военно-морских сил. Впрочем, русские, опираясь на свои старые порты в Заморье и Лабушкиной земле, а также на несколько тайно заложенных ими пунктов базирования на Мадагаскаре и задействовав все свои производственные мощности, вскоре вполне успешно развернули крейсерство против английского судоходства. А наименее пострадавшая за первый период войны военная эскадра, базирующаяся на сильно укрепленный Лабушкин порт, всю войну вполне успешно справлялась со сколь-нибудь значимыми английскими подкреплениями, отправляемыми в Индию. Сказывалась близость мощной ремонтной базы и базы снабжения, что-позволило не только быстро восстанавливать корабли, в сколь бы ужасном состоянии они ни добирались до порта, но и за время войны ввести в строй еще три линкора и пять фрегатов. Правда, старых, еще довоенных деревянно-паровых проектов. Английские же корабли, даже и сумевшие выйти из сражения с меньшими повреждениями, чем русские, но не имеющие поблизости баз, либо просто тонули вследствие частых в этом районе Мирового океана бурь и штормов либо были принуждены, добравшись до Капстада, разоружаться и интернировать команды.

К 1811 году стало ясно, что разгромить Россию не удастся. Все страны начали испытывать финансовые затруднения. Две трети состава всех флотов воюющих стран покоились на дне морском. Сорок же процентов оставшейся трети составляли русские крейсера, совершенно парализовавшие английское мореплавание. Захваченные англичанами в 1808 году Флориш и Шетленды практически сразу после того, как те были вынуждены перебросить базирующиеся на них корабли и большую часть оккупационных войск на другие театры военных действий, оказались в руках мгновенно восставших местных жителей. Так что Шетленды англичане за время войны брали три раза. Но в конце концов просто плюнули…

На юге подготовленные английскими и французскими инструкторами кадровые армии Турции и Ирана были выбиты, а значительная часть современного оружия, находившегося на их вооружении и в свое время закупленного, вот ведь поворот, в основном у России (впрочем, так же обстояло дело и с существенной частью вооружений армии Священной Римской империи, а кроме того, с армиями европейских нейтралов, например, Дании, Швеции, Италии, Испании), была уничтожена или просто вышла из строя. А военное производство в Европе едва обеспечивало потребности европейских армий. В 1811 году русская Закавказская армия, пополненная регулярными частями русских Азиатской, Польской, Валашской, Болгарской, Греческой и Северной армий, начала наступление на юг. Русские сознательно ослабили армии в Европе, на всех европейских фронтах перейдя к жесткой обороне, вследствие чего в кампанию этого года армии Антирусского договора существенно продвинулись в Восточной Пруссии и Польше, а также в Норвегии, решив выбить из войны наиболее многочисленных и наиболее фанатично настроенных противников. К концу года турки и иранцы полностью прекратили сопротивление, и к исходу лета 1812 года Закавказская армия, даже и ослабленная переброской почти половины своего состава обратно на европейский театр военных действий; вышла на линию Дамаск — Басра — Шираз — Йезд — Мешхед. И это продвижение предварялось массовым исходом мусульманского населения. Потому что муллы уже почти восемьдесят лет пугали правоверных зверствами русских гяуров, а также потому, что эти страшилки сегодня имели под собой почву. Ибо существенную часть личного состава Закавказской армии составляли добровольные дружины грузин, армян и крещеных азербайджанцев, потерявших родных в резне шестого года.

Общие потери, в том числе от голода и эпидемий, разразившихся вследствие массового бегства мирного населения и продолжавшихся еще десять лет после выхода Турции и Ирана из войны, превысили двенадцать миллионов человек. Однако в жертвы мировой войны «независимые демократические» историки записали только три миллиона… Впрочем, возможно, в чем-то они были правы. Потому что бежавшие от русской армии люди продолжали оставаться во временных лагерях, а не возвращались в покинутые ими дома как раз вследствие усилий мулл, всемерно поощряемых турецким и иранским правительствами.

Еще миллионов десять турки и иранцы потеряли из-за переселения беженцев в невоюющие мусульманские государства Африки, а также в Индию, Малайзию, Индонезию и… САСШ. Поскольку основной поток переселенцев из Европы весь XVIII век был направлен не за океан, а в Россию, к 1810 году в САСШ проживало всего около семи миллионов человек. Так что переселенцы сначала были приняты вполне благосклонно. Но столь массовая волна переселения мусульман привела к тому, что к 1845 году в САСШ разразилась гражданская война на религиозной почве, и это стоило стране потери почти половины населения, часть которого просто погибла, а большая часть бежала, причем в основном в пределы русской Америки.

С учетом всех прямых и косвенных потерь в результате этой войны население Ирана сократилось не менее чем наполовину, а то и на две трети. А Османской империи — минимум на треть. Но, несмотря на меньшие относительные потери, к окончанию войны об Османской империи можно было говорить в прошедшем времени. Ибо на большинстве формально оставшихся под рукой турецкого султана территорий его власть теперь была чисто номинальной. Алжир, Тунис, Египет и ранее не особо подчинялись султану, а после таких территориальных и людских потерь в метрополии они и вовсе предпочли проводить самостоятельную внутреннюю и внешнюю политику, оставив султану только внешние почести и довольно скудное финансирование. Тем более что мусульманские святыни теперь оказались во вновь образованном княжестве Саудов, в котором, кстати, осело и большинство беженцев из тех, что не сдернули за границы. Что, впрочем, поначалу принесло Саудам сильную головную боль, слегка снятую только лишь через четверть века, когда Сауды провернули выгодную, как им представлялось, сделку по продаже ставшим близкими соседями богатеньким гяурам-русским части свалившихся па них столь обширных территорий.

Несмотря на всю бессмысленность продолжения этой войны, ставшую очевидной для всех уже на пятом году мировой бойни, она продлилась долгих двенадцать лет. Причем, как считают некоторые историки, во многом вследствие того, что главный организатор и вдохновитель этой войны — Британия успела получить- в самом начале войны от русских за спасение их подданных в Индии огромную сумму, позволившую ей продержаться столь долго. А предоставление Франции крупных финансовых субсидий на продолжение войны организовали иезуиты, горящие желанием отомстить русским за их, как они считали, подлый удар по авторитету Престола святого Петра в середине прошлого века, приведший к тому, что Немецкая, Португальская, Венгерская и Польская церкви, а также несколько объединившихся архиепископств в Священной Римской империи объявили о своей автокефалии от Рима. Заодно иезуиты стремились оградить свое почти монопольное влияние в Южной Америке от уже начавшегося туда проникновения православия.

Если бы Англия и Франция не нашли способов пополнить свою казну, все закончилось бы раньше. Европа уже совершенно отвыкла от войн такой длительности… И закончилась эта война не чьей-то капитуляцией, а вследствие полного истощения сторон. Территории Польши, Восточной Пруссии, Чехии, значительной части германских княжеств, Швеции, Дании, Норвегии, Венгрии, Сербии, Албании и северной части Греции к ее окончанию практически превратились в лунный пейзаж. Значительная часть их населения бежала от войны, причем, как правило, в Россию. И после возвращения в 1819–1822 годах, когда стал заметен разительный контраст между русскими Польшей, Грецией и Восточной Пруссией, которые восстанавливала вся империя, и брошенными и забытыми всеми остальными землями, Чехия и Сербия, апеллируя к славянскому братству, попросились в состав русского государства. А еще через два-три года с подобными просьбами выступили Норвегия, с которой Дания, занятая собственным восстановлением, только тянула всевозможные средства, и Венгрия. Все они получили такую возможность. Впрочем, Норвегию у датчан, которые не принимали участия в войне, а на последнем ее этапе даже выступили с твердым требованием убрать со своей территории все иностранные войска, русские просто выкупили. Как и совершенно ненужную им, однако просто навязанную датчанами в придачу Гренландию. К тому моменту золота у русских было уже в достатке.

Последней крупной операцией мировой войны была проведенная русской Дальневосточной армией Шанхайская десантная операция. Весной 1818 года миньцы, двумя годами ранее сумевшие выйти к Хуанхэ в районе Кайфына, успешно форсировали Хуанхэ и развернули наступление на Пекин. И циньский двор срочно запросил помощи у союзников. Русский наместник выделил в помощь защитникам Пекина казаков, а основные имеющиеся в его распоряжении силы посадил на транспортные корабли и высадил десант в районе небольшого заштатного городка Шанхай. Сделав его своей тыловой базой, русский экспедиционный корпус развернул стремительное наступление, в течение месяца продвинувшись до Сучжоу на западе, Ханьчжоу на юге и Нанкина на севере. Поскольку Нанкин считался у миньцев второй, так сказать, родовой столицей (официальной был Гуаньчжоу), те принялись срочно перебрасывать войска с северного форта, что позволило циньцам не только отбросить их войска от Пекина, но и мощным ударом выбить миньцев за Янцзы. Но выбить русских из Нанкина у миньцев не получилось, и после нескольких кровопролитных попыток они сочли за лучшее в 1820 году подписать с русскими соглашение о передаче удерживаемых ими земель в аренду сроком на 99 лет. Хотя потеря этого чрезвычайно богатого региона и нанесла серьезный удар по бюджету миньцев, они опасались, что продолжение боевых действий приведет к тому, что русские перебросят на помощь циньцам свои войска из Европы, высвободившиеся после окончания войны, и тогда на Южном Китае можно было бы смело ставить крест.

В 1919 году это соглашение было перезаключено с правительством уже нового, объединенного Китая. Причем даже сам факт объединения Китая многие исследователи склонны ставить в зависимость от нежелания правительства Южного Китая продлить аренду русскими данных территорий. Ну еще бы. Доходы с этих провинций составляли едва ли не пятую часть всего бюджета Южного Китая, и их выпадение сильно отравилось на состоянии южнокитайской казны, так что они отчаянно жаждали вернуть себе эти земли. По предположениям этих исследователей, именно вследствие сего нежелания Северный Китай получил в 1911 году обширные субсидии от русских, позволившие ему перевооружить армию и в последовавшей восьмилетней войне полностью сокрушить Южный Китай. После чего спокойно подписал с русскими договор о продлении срока аренды этих богатейших провинций еще на 99 лет. Что ж, за помощь положено платить, а ошибки политиков всегда имеют самую высокую цену.

В 1819–1825 годах от находящейся на наследием издыхании Великобритании, в блестящем флоте которой к окончанию войны оставалось на плаву всего около полутора десятков боевых кораблей (впрочем, в русском флоте положение было ненамного лучше, а большинство флотов остальных государств представляли собой от одного до дюжины вооруженных гражданских пароходов, пригодных только для прибрежного плавания), отделились Индия и Ирландия, из которых англичане всю войну качали и качали ресурсы. А Канада, удержать которую в составе империи англичане смогли только полным забвением канадских «шалостей» во время войны и предоставлением самой широчайшей автономии, в 1831 году совершила просто вызывающий шаг, заключив с врагом метрополии Россией договор о дружбе и взаимопомощи.

Восстановление России после мировой войны шло куда более быстрыми темпами, чем в остальных странах. Во многом вследствие того, что русские ощущали себя победителями, несмотря на то что война вроде как завершилась сама по себе — не определив, кто выиграл, кто проиграл. В конце концов, планы, которые ставили перед собой члены Антирусского договора, не были исполнены. Более того, территория страны в результате этой войны резко увеличилась. Изрядно обезлюдевшие территории Турции и Ирана, оказавшиеся в составе русского государства, снова были предложены к заселению по уже опробованному принципу освобождения от налогов и предоставления субсидий. Деньги на это появились благодаря тому, что сначала в Сибири, а затем на Аляске и на севере Американского рога были обнаружены крупные запасы золота. Впрочем, в первую очередь эти находки вызвали резкий рост населения именно тех территорий, на которых и было обнаружено золото.

Но и на вновь присоединенные территории переселилось около пятнадцати миллионов человек, причем русских было не более трети. Еще треть переселившихся были из Чехии, Сербии, Венгрии и Норвегии — положенные, как русским подданным, субсидии им показались просто манной небесной. А остальные приехали из других стран разоренной и обессиленной Европы. Для этих людей сам факт принятия русского подданства, которое на этих землях предоставлялось практически сразу же, а во всех других местах только через пять лет (сразу после войны русские ввели такое ограничение) и по ходатайству церковных общин, а также полное освобождение от налогов, которые в Европе, наоборот, стали совершенно неподъемными, уже был могучим стимулом.

К ставшим в результате войны русскими внутренними водоемами Черному и Каспийскому морям теперь стало возможно отнести и Персидский залив. В 1835 году русские выкупили у Саудов и иранцев еще по двести верст побережья Персидского залива в районе Басры, кроме того, что уже было захвачено, а также когда-то бывший во владении португальцев полуостров Мусандам и прилегающие к нему территории. На полуострове была заложена крупная военная база. И если насчет побережья пришлось поторговаться, то полуостров Мусандам Сауды продали с огромной радостью. Даже увязали контракт на его покупку с продажей своей части побережья и не позволили отказаться ни от одного квадратного километра бывших португальских владений. Да еще и прирезали землицы. В конце концов русские уступили. И эмир Сауд в своем верблюжьем шатре прыгал по подушкам от радости. Получить за сто тысяч квадратных километров бесплодных и почти безлюдных песков миллион рублей золотом — воистину, Аллах благоволит правоверным!

Эту бесполезную трату денег заметили и в российском обществе, и она, естественно, вызвала негативную реакцию. Необходимость военной базы в этом месте никем не оспаривалась, но для нее хватило бы и ста квадратных километров. Зачем купили сто тысяч? Ну и что, что Сауды меньше не продавали. Убедили бы! Оправдания, что запас, мол, карман не тянет, а золота и так много — как бы ненароком не повторить судьбу средневековой Испании, категорично именовались детским лепетом. И так продолжалось до тех пор, пока в бесплодных песках не были обнаружены гигантские запасы нефти.

Впрочем, в то время землю покупали активно. Так, кроме Норвегии и побережья Персидского залива у египтян, которые вроде как стали чуть ли не метрополией рассыпающейся державы османов, был приобретен граничивший с Палестиной, вновь ставшей русской после тихой эвакуации французского оккупационного отряда, к концу войны насчитывавшего всего сто тридцать солдат, Синайский полуостров. Причем южная граница приобретения была заранее и очень точно нанесена на карту русскими розмыслами и гидрографа-ми, предварительно три с лишним года поработавшими в этом районе. Через пять лет после приобретения, в 1837 году, в версте-другой от границы началась прокладка давно задуманного Суэцкого канала. Правда, и там русские были не против приобрести всего лишь одну, максимум две тысячи квадратных- километров, но египтяне уперлись так же, как и Сауды.

Так что золото через крупнейшие инфраструктурные. проекты в этот период русские утилизировали очень активно. Например, именно в 30-х — 40-х все царевы дороги стали мощеными. Причем на этот раз работы проводились не пленными или холопами, а наемными рабочими, среди которых опять же существенную часть составляли иностранцы, приехавшие на заработки. Впрочем, многие из них после окончания работ остались в России. И вообще, иммиграция из Европы в период сразу после мировой войны была очень. активной.

В 1832 году после смерти императора Священной Римской империи Эммануила Августа I совет курфюрстов империи неожиданно обратился к Федору IV, как главе имперских ленов — Восточной Пруссии, Чехии и Венгрии, с просьбой возложить на себя корону императоров Священной Римской империи германской нации. О причинах этого решения историки гадают до сих пор. Возможно, это была попытка хоть как-то присоединиться к русскому «золотому пирогу>. Возможно, часть голосовавших князей надеялись таким образом защитить свои владения, на которые стали алчно поглядывать несколько быстрее оправившиеся соседи. Возможно, это решение показалось некоторым другим властителям шансом сбить накал социальных потрясений, которыми оказалась охвачена заметная часть Европы, как это частенько бывает после неудачной войны. Как бы там ни было — предложение было сделано.

Федор IV размышлял над предложением почти год, но принял его. Так Россия официально стала имперской метрополией, вновь соединив в себе, как правопреемнице, некогда разделенные и византийскую восточную и римскую западную имперские традиции.

Кое-какие надежды тех, кто предложил кандидатуру русского царя на трон императора, действительно воплотились в жизнь. На немецкие княжества действительно пролилась часть того золотого дождя, в котором уже давно купалась Россия. Тем более что он еще больше возрос, потому что в 1835 году были открыты новые залежи золота в Австралии и Лабушкиной земле. Как раз в тех местах, в которые во время правления Ивана VI бежали русские землевладельцы, практиковавшие рабство. И они опять были вынуждены двинуться далее. Впрочем, рабство в чистых формах к тому моменту практиковало уже менее одного процента этих людей. Просто они хотели жить в соответствии со своими старыми патриархальными обычаями, а при том столпотворении, какое началось в этих краях после открытия золота, а затем, до кучи, еще и алмазов, это было весьма затруднительно. Вследствие этого исхода уже через двадцать лет русские поселения появились и на противоположном Лабушкин-порту побережье Африки. Так что до произошедшей в 1870 году демаркации границ африканских владений русские успели расселиться на существенной части территории юга Африки…

Но спустя всего лишь пятнадцать лет в Европе все началось по новой. Зачинщиком стала Бавария. А когда император Священной Римской империи Федор IV попытался приструнить распетушившегося подданного, Бавария демонстративно вышла из состава Священной Римской империи.

Впрочем, никаких санкций со стороны императора не последовало. Русским было памятно, к чему привело настырное вмешательство в дела других народов батюшки ныне царствующего русского монарха. За последующие тридцать лет из состава Священной Римской империи вышло почти две трети ее ленов. Часть из них позже образовала Северо-Рейнский союз, впоследствии превратившийся в новое государство — Германию. Остальные, например те же Австрия; Саксония, Померания, Бранденбург и некоторые другие, по примеру Восточной Пруссии, Сербии, Норвегии и Венгрии были постепенно преобразованы в обычные губернии Российской империи. Так Священная Римская империя навсегда исчезла с карты мира, а корона императора оказалась навечно закреплена за русскими государями.

В 1850 году в Олимпии известный русский финансист, а также меценат и общественный деятель граф Олег Папаконстантину торжественно открыл первые новые Олимпийские игры. В своей речи он призвал все европейские страны и страны мира вообще, навсегда отказаться от использования военной силы в межгосударственных спорах и оставить соперничество только для спортивных арен. В следующим году экипаж дирижабля «Русский альбатрос» под командованием капитана русского воздушного флота Герасима Перебутько совершил первый в истории кругосветный воздушный перелет. А спустя еще год русский общественный деятель и журналист — Акулина Дорис-доттир стала первой женщиной, достигнувшей Северного полюса.

В конце правления Федора IV в России началась очередная промышленная революция. Во второй половине ХIХ века паровые двигатели постепенно уступали место другим типам двигателей. Повсеместно распространилось электричество. А в 1852 году в воздух поднялся первый в истории человечества самолет.

Император Федор IV отошел в мир иной в 1853 году в возрасте шестидесяти лет, а корону империи принял его двадцатидвухлетний сын Александр I. Европу к тому моменту уже несколько десятилетий сотрясали громы социальных революций. Умами наиболее подверженной новому молодежи завладели идеи республики и демократии. Александр также не избежал этого влияния и сразу же по восшествии на престол объявил о решении утвердить в стране конституцию. Для чего им был создан специальный орган — Конституционное собрание. Срок его работы был определен в пять лет, после чего оно должно было представить императору на утверждение проект конституции. Однако по мере взросления молодого императора многие его иллюзии стали развеиваться. Поэтому первый, наиболее радикальный проект утвержден не был. И работа Конституционного собрания была продлена на два года. Второй проект постигла та же судьба. А затем и третий. И только четвертый проект, оказавшийся на фоне большинства принятых к тому моменту европейских конституций наиболее консервативным, был утвержден высочайшим указом 6 октября 1864 года. А затем после всенародного обсуждения принят Земским собором 10 января 1865 года.

Впрочем, как показала практика, консерватизм оказался на пользу. Свободолюбивая Франция успела к середине ХХ века пережить три революции, четыре переворота и две реставрации. Так что в то время, когда в Российской империи праздновалось столетие первой и единственной русской конституции, Франция жила уже по пятой. А Германия по третьей. В русскую же за это время было внесено только семь изменений.

Новая конституция довольно серьезно реформировала жизнь страны. Так, появился трехпалатный рейхстаг (поскольку русский государь носил теперь титул императора, решено было использовать немецкое название этого органа). Главной палатой рейхстага являлся Земский собор, за которым было оставлено право принимать изменения конституции, границ империи, а также накладывать запрет на любое решение других палат и даже решения самого государя. Земский собор избирался в количестве тысячи гласных и собирался на месяц раз в пять лет, а при необходимости и чаще. Из состава Земского собора прямым тайным рейтинговым голосованием избиралась средняя, постоянно действующая палата рейхстага — Государственная дума в количестве трехсот человек. К ее ведению были отнесены принятие бюджета, налоговое и уголовное законодательство, правила судопроизводства, утверждение членов кабинета министров и так далее. Третья палата рейхстага — Сенат, избиралась прямым голосованием от губерний. В его компетенцию входило утверждение членов Высшего суда, Генерального прокурора и объявление войны, изменение границ территорий внутри империи и некоторые другие функции, затрагивающие всю страну, Кроме того, за государем закреплялось право своей волей назначить в Сенат и Государственную думу по три члена.

Отныне бюджет страны переходил в полное ведение Думы, но в конституции было оговорено, что десять процентов от доходов и сборов в стране идут в личное ведение государя и распределяются по его личному разумению. Впоследствии на эти деньги были развернуты программа строительства атомных электростанций, космическая программа, программа по борьбе с раком (закончившаяся со-зданием реальных лекарств), программа мирного термояда и многие другие. А первой программой, профинансированной из этой части бюджета, оказалась программа по созданию в стране сети аэродромов и развитию пассажирского авиасообщения.

Далее страну уже никто не тревожил. Да и сама она тоже не шибко тревожилась. Нет, кризисы были, и социальные потрясения случались, но переболела всем этим страна как-то относительно спокойно. Как насморком. Несколько лет покашляла, да и выздоровела. Может быть, вследствие того что русские заметили некую закономерность— едва в стране начинаются смуты и брожения умов либо настроения, как откуда ни возьмись они тут же заполучают какую-нибудь войну. Ну ни разу не обошлось… К тому же, как выяснилось, даже те цари, чью деятельность в российском обществе ранее оценивали негативно, все равно принесли пользу стране. Величественные дворцы, театры и иные здания, возведенные при Борисе II и в то время создавшие огромные проблемы для бюджета, теперь стали знаменитейшими туристическими объектами. А Иван VI, чье правление во многом поспособствовало англичанам в развязывании мировой войны, в ХХ веке неожиданно стал мощным источником морального авторитета русского престола в мире. Как первый из мировых лидеров, не только провозгласивший примат свободы, равенства и прав человека, но и всеми доступными силами боровшийся за утверждение всех этих положений в общественной и государственной жизни.

К началу ХХ века в стране проживало уже более девятисот миллионов человек, более трети всего населения Земли. Однако затем прирост населения страны значительно сократился, и к концу века численность населения империи едва перевалила за полтора миллиарда. Так что в отличие от начала ХХ века к его окончанию в Российской империи проживала не треть, а всего лишь четверть населения Земли. В целом, рост населения к началу ХХI века замедлился до 0,4 процента в год, из которых 0,1 процент составил естественный прирост, а 0,3 — иммиграция. Впрочем, пределы империи к тому моменту можно было трактовать уже достаточно вольно. Во многих граничащих с ней странах, формально не входящих в империю, например в Швеции, Дании, Швейцарии, Германии, Канаде, а также Китае Корее, Иране, Египте, Индии, Японии и государствах центральной Африки, русский рубль имел практически параллельное хождение с национальной валютой, экономика была полностью включена в общеимперскую, система образования была заточена под продолжение образования в русских университетах и академиях, а русский язык либо вообще законодательно являлся вторым государственным, либо использовался столь широко, что его знали практически все. Так что уровень жизни в них был вполне сравним с имперским. Вследствие чего к началу ХХI века численность тех, кого можно было бы причислить к «золотому миллиарду», в мире составляла более трех с половиной миллиардов человек. Поэтому мировое богатство оказалось распределено куда более равномерно.