Помоги проекту - поделись книгой:
Рассказ «Нерожденный» о Славике и Ладе вполне хорошо иллюстрирует такую возможность.
И еще дальше можно повести эту странную фантазию. Что даже родившийся потом в этой семье ребенок может испытывать влияние сил прежних абортов или выкидышей. В самом простом случае, быть солидарными с ними, то есть испытывать большую склонность «уйти» – из семьи и из жизни.
Здесь мне вспоминается одна сказка, придуманная на одном из моих семинаров года три назад:
В этой сказке очень заметно стремление к свету – и к электрическому наяву, и к солнечному во сне. Подсолнух – это по определению тот, кто тянется к солнцу. К электрическому свету не пускают родители, а к солнечному – те зубья комбайна. Комбайн, срезающий ростки собратьев… Это может быть довольно ярким образом гинекологического инструмента, производящего аборт, не правда ли? Тогда весь образный ряд оказывается на месте. И логика этого самоубийства под конец может быть логикой «я пойду с вами, мои родные». Героиня не хочет жить за счет убитых братиков- сестричек, которые тянулись к свету, да не дотянулись. Поэтому она не хочет есть халву. Она как будто хочет вырваться на свет вместе с ними
– и зажигает понятный в этом смысле костер – третий источник света в
этой сказке, который по такой логике оказывается единственным для нее доступным.
Я могу рассказать еще одну иллюстрацию. Однажды на моей другой группе женщина рассказала свой сон, который приснился ей накануне. В этом сне, тяжелом и тревожном, ее отец лежал на операционном столе, а хирургом был почему-то ребенок, и вот у нее на глазах этот неумелый хирург отца зарезал. Я спросил, сколько лет было этому ребенку во сне. Она сказала, что совсем маленький, года три. Я спросил, что она думает по поводу этого сна, и она начала мне рассказывать какие-то теории про кризис трехлетнего возраста (профессиональный психолог.), из которых ни я, ни она ничего не поняли. Тогда я попросил сделать спектакль, и там все увидел сам, а она поняла, когда я ее спросил, что же случилось, когда ей было три года. Ее мама сделала аборт и ушла от ее отца. Остальные мамины дети были уже от другого мужчины. Понятная ли это цепочка: аборт, то есть решение не рожать от этого мужчины, ее отца, и разрывание связи с ним, и ее тоска по нерожденному братику или сестре, которые были бы ей полностью родными. Ее отец был «зарезан» вместе с плодом этого аборта, его исключили из системы, то есть их обоих исключили из системы. А на спектакле она легла рядом с этим ребенком и отлично себя почувствовала. Рядом с зарезанным на операционном столе отцом и зарытым плодом аборта – она легла и почувствовала себя
Из этого примера уже немного видно, что абортированные дети имеют влияние не только на своих родителей. Их рожденные братья и сестры (особенно следующие за ними по старшинству) нередко испытывают на себе очень значимые влияния тех же «теней». В качестве не таких уж редких примеров я приведу два письма, которые получил во время работы над этой книгой. Позже (например, в рассказе «Приземление» из главы про Первенца) вы увидите еще примеры этого «магического» влияния нерожденных детей на жизнь их братьев и сестер – например, на их выбор друзей и партнеров.
«Привет, дорогой!
Я вот почитала твои статьи про Общую ответственность и всякие родовые заморочки, и натолкнуло меня это на всякие мысли. Ну, про мужиков, как всегда :)
У меня, так уж повелось, в жизни все как-то циклично. Особенно мужчины. Они у меня чередуются очень определенным образом (не помню, может рассказывала тебе как-то).
Мой первый – первая любовь, был такой невысокий, коренастый, уверенный в себе парень. Старше меня на 4 года (мне было 15), правильный такой, общительный, мечта любой мамы. Мы с ним расстались в основном из-за меня – я еще была не готова для серьёзных отношений, чувствовала, что он меня душит, хотелось свободы, тусоваться, погулять еще.
После него был парень совершенно несерьезный, замкнутый, депрессирующий, творческий интеллектуал. Мы с ним встречались 2 года, но у меня не было совершенно ощущения, что мы вместе – никто никого не напрягал. Ну и расстались как-то легко и гладко (с моей стороны во всяком случае). Параллельно и после были всякие связи, но все не серьезно и не долго.
Потом я встретила свою Вторую любовь. По типу он был очень похож на того первого: коренастый, уверенный в себе, настроенный на серьезные отношения, правильный во всех отношениях. Очень общительный и позитивный. Также старше меня на 4 года. Также расстались из-за меня – по разным причинам.
Потом долго был – ну, ты знаешь кто. Очевидно, что замкнутый и запутанный в себе. И все время наших отношений мне чего-то не хватало, постоянно было ощущение что Это не то и не так.
А потом вот появился тот самый парень, с которым ты видел меня в последний раз. Мы и сейчас вместе. Скажи, да: коренастый, уверенный, позитивный и общительный. Ну и т.д. Ну и конечно, старше меня на 4 года.
Я эти совпадения уже давно заметила, но как-то объяснить их сложно. А после того как твою статью прочла – задумалась еще больше. Так вот, сегодня наконец-то с мамой удалось поговорить.
Оказалось что до меня у нее было несколько выкидышей (я это и так знала). Но как выяснилось – первый выкидыш у нее был когда они решили родить второго ребенка – это когда мой старший брат пошел в школу. И выкидыш произошел на 6 месяце – и это был мальчик. И произошло это в 1974 году – а я родилась через 4 года!!!!
Вот такая вот колбасня. Я как узнала это – загрузилась неподецки. Блин, неужели это и правда так работает??? Что ты на это скажешь как врач? :)))»
«... В общем, смотри. Я несколько лет подряд, когда уже была замужем, влюблялась, причем страшно, так, прямо, с достоевским надрывом, в мальчиков стабильно одного и того же возраста. Я уже даже смеялась, что для меня есть роковой год рождения, «мой любимый цвет, мой любимый размер». 1985-1986, если что (сама я родилась в 1981, то есть все эти мальчики меня младше на 4 года или на 5).
Когда это уже стало какой-то повторяющейся историей, я, естественно, пыталась понять, почему. Самое простое объяснение было – что эти мальчики в том возрасте, в который я хочу обратно; им 17-18, это тот возраст, в котором я встретила своего мужа – и в котором закончилась моя развеселая блядская юность. А теперь у меня сын подрос, муж надоел, и мне хочется именно в тот возраст, в поворотную точку – не догоню, так погреюсь.
Вроде всё ясно. Но потом стало странно: на самом деле я цеплялась, похоже, не за возраст, а за год рождения. То есть те самые мальчики уже подросли и несколько пообтрепались, им уже тоже не 17 лет, а новенькие 17-летние мальчики мне не нравятся совершенно! Странный я какой-то Гумберт Гумберт, ей-Богу.
На дальнейший путь расследования меня навело то, что первым в этой галерее мальчиков-зайчиков был младший брат моего мужа (нет, у меня с ним ничего не было, у меня почти ни с кем в этой галерее ничего не было – я во всех этих мальчиков была влюблена трагически. Это тоже какой-то обязательный элемент этого дурацкого паттерна). Он жил одно время с нами, мне с ним было так весело, мы носили одежду друг друга и еще говорили, что можем выдавать себя за брата и сестру – потому что у нас одна фамилия (что закономерно, раз я взяла фамилию мужа) и отчество тоже одинаковое (что уже не закономерно, а вот просто так совпало).
Сильно позже я стала думать, почему меня так перло, что это как бы мой брат.
Ну, естественно, в том самом году, в котором родились мои трагические мальчики, моя мама потеряла ребенка.
У нее случился выкидыш на довольно большом сроке, причем страшно очень – началось кровотечение, ее привезли в больницу и забыли про нее, она пошла позвать кого-нибудь, упала в обморок, очнулась через несколько часов в луже крови с мертвым мальчиком между ног. То есть когда у женщины выкидыш, ей, насколько я знаю, обычно не дают особой возможности полюбоваться на результат, а моей маме как раз посчастливилось мертвого мальчика внимательно рассмотреть.
Я тогда маленькая была и ничего не знала, конечно. Но узнала я эту историю все же довольно рано – мама не раз всё это мне рассказывала, когда я подросла немножко.
И, когда я уже стала вроде совсем взрослая, история в маминых устах обросла новыми причинно-следственными связями. А именно. Ведь мальчик не просто так родился мертвый, а не живой? А вот скорее всего мама потеряла эту беременность (очень желанную, и очень хотели, конечно, мальчика), потому что за несколько лет перед тем у нее был аборт, и вот после аборта всё у нее там как-то разладилось в этой сфере.
Вот, вводим новую переменную: аборт. Аборт у мамы был ровно один, когда мне было чуть меньше года (я, соответственно, первенец, хоть девочки первенцами и не бывают©)). Из-за чего же мама сделала аборт? А вот, оказывается, я была таким трудным ребенком, так много болела и так много орала, первый год моей жизни был для мамы годом сплошных бессонных ночей. И мама говорит: я была так измучена и истерзана, что, когда обнаружила, что беременна – у меня даже мысли не было другой, кроме бегом на аборт. Она и побежала, даже папу не спросила – благо папа был в командировке.
Так вот кто виноват в аборте: я, потому что со мной было так трудно и мое младенчество было сплошным адом!
Ура. Значит, из-за меня (нежеланного ребенка, естественно) мама сделала аборт, а из-за последствий аборта не смогла выносить 4 года спустя уже того ребенка, которого очень хотела.
Короче, я убила своего брата!
Как же мне было здорово, когда я всё это докрутила, и поняла, и все паззлы сошлись! С меня тогда как будто сняли несколько дохлых шкур, под которыми я не могла дышать. Это было лето, как сейчас помню. На волне этого восхитительного инсайта у меня тогда вся жизнь стала какой-то совсем другой.
Даже с Н., последним из моих трагических мальчиков, который тогда находился в центре моей головы, впервые тогда стало вырисовываться что-то человекообразное.
. Н. и правда оказался моим последним мальчиком из той серии – следующих не было.»
Есть такая сказка, которую я впервые услышал от Хеллингера: родители имеют полное право на детей, полнейшее, включая право распоряжаться их жизнью и смертью, и дети это право бессознательно считают естественным, признают. Любая мышь может сделать себе выкидыш или съесть всех или часть новорожденных детей, если считает, по своему мышиному разумению, что их существование сейчас не адекватно – например, потому что вокруг слишком много мышей, или слишком мало еды и так далее. И как говорил Бродский про свою кошку: «Она не знает, кто в Америке президент, и чем я хуже?» (На самом деле, мы хуже мышки умеем этим управлять, потому что у мышек есть довольно хорошо изученный механизм рассасывания завязавшегося плода – без всяких выкидышей; а активируется он, чтоб вам уже все было таки понятно, сильным запахом новых самцов – не того, от кого данный плод). В общем, со вторжением медицины нам стало не сильно хуже, чем мышкам, технически, но психологически осталось труднее, много труднее. Аборт стоит очень дорого. Эти дети с нами навсегда.
2. Дети вырастают
Первенец: «Рождение героя»
«Когда родился Лешенька, мне казалось, что вокруг роятся фейерверки. казалось, что все люди счастливы, что все на улице улыбаются поэтому, что всем хорошо. Короче, мне казалось, что весь мир счастлив – потому, что у меня родился ребенок!»
Это рассказывала мне одна мама. да и не одна.
Или вот: в пещеру приходят три старых, уважаемых и богатых человека и приносят новорожденному нищему мальчику прекрасные дары. Та же тема: на небе восходит звезда, предсказан конец царства, ангел с небеси приносит благую весть о рождении неслыханного Нового Человека.
Это всё атрибутика рождения героя, то есть того, кто принесет в этот мир что-то новое и желанное. Рождается ребенок – особенно если это первенец, то есть кто-то по-настоящему новый – и мир (или полномочный его представитель семья) приветствует его салютом (это снизу вверх, чтобы подальше видно) и возлагает большие надежды (это уже сверху вниз, на маленькие плечики). Первенец забирает себе мамины зубы и волосы – пусть! Он плачет по ночам, не давая спать папе – ерунда! В этом сюжете все готовы напрячься и отдать ему множество ценностей, потому что: а) любят; и б) рассчитывают на большую отдачу.
«Как стукнуло ему три дня, он из колыбели пошел гулять». «В год он уже дальше всех в деревне дубинку кидал». «В три равного ему по уму во всем царстве не было». Это все из разных сказок, а сюжет-то один: этот первенец полон необыкновенной силой, не как у нас с вами. Он корчует рукой деревья, обводит вокруг пальца царей, душит младенческими пухлыми ручками ядовитых змей, уводит у Аполлона стадо священных коров, побивает в еврейском религиозном споре старых рабби и так далее до бесконечности. Это первенец, в нем – огонь первой любви родителей, самой сильной, самой жаркой. Это – «козырная карта», которой семья хочет выиграть место под солнцем.
Это прекрасный сюжет, который перепели бесконечное количество сказок. В основном количестве этих сказок герой триумфально рождается и, когда вырастает, побивает всех и вся. Так оно, судя по всему, и должно быть, это идеальная модель.
Именно по этой модели мельник из «Кота в сапогах» оставляет свою мельницу старшему сыну, оставив среднему осла (процентов пять по стоимости?), а младшему кота (то есть нищету).
Этот сюжет прост и ясен: ему, герою-первенцу, 1) много дают; и от него 2) много хотят. Он (или она) будет нянчить младших и делиться с ними. А также постигать науки или игру на скрипке, пока более простые ребята вольно гоняют за окном в футбол. А также побеждать в споре царей и поэтому чувствовать себя белой вороной, к которому даже девки даже подойти боятся. А также наследовать отцовское дело (если в стране стабильная экономическая ситуация), или еще похлеще (если экономика трещит или отстает) – быть эмиссаром семьи в незнакомые миры (заграницу, другой социальный класс, тридевятое царство). Совершать двенадцать геракловых подвигов, без которых его миссия неполна и никакой покой ему не светит. и так далее.
(Как-то в аудитории, где было человек 60 психотерапевтов и педагогов, я попросил поднять руку старших братьев и сестер. Рук получилось где-то 50 (включая мою). От наглядности своей доли мы все слегка обалдели.)
Эта функция «эмиссарности» может быть так важна, что пресловутому «герою-первенцу» может быть даже разрешено Родом не иметь детей. Что наверняка связывает нас с предыдущим сюжетом.
Чтобы понять древне-мифологическую основу этого, нужно представлять себе, что «небо» выше «земли», а потому «небесные дела» имеют приоритет над «земными». Брахман (священник) по кастовой системе Индии выше кшатрия (военно-административной аристократии) и тем более вайтри (торговца). Или вот: по закону Израиля, всякий первенец принадлежит Храму (включая первенцев животных и даже растений, и именно их приносили в жертвы Божеству). Что это значит? – это значит, что всякий первенец призван служить небу, он не принадлежит своему дому.
(Евреи в мифологическом и семейном смысле вообще очень «правильный» народ, всем советую изучать. Многие законы, которые в иных культурах эзотеричны, то есть понятны мало кому, у евреев открыто передаются из поколения в поколение неизменным веками образом. Например. Все то, что я пишу про «героев-первенцев», актуально для практически всех культур, которые я знаю. Но обряд «выкуп первенца» входит в нормальную, ежедневную культуру именно евреев. Вот в чем он заключается: отец первенца в каком-то (обычно малом, но разрешено в любом) возрасте ребенка приносит его к представителю Храма (в еврейской традиции такую роль играет человек из рода Коэнов) и
(Честно говоря, когда я услышал об этом обряде, то мне, воспитанному в Советском, как ни крути, Союзе, казалось, что центральный смысловой персонаж этого обряда – серебряная монета, переходящая Храму, то есть способ взимать налоги на церковь. Ан нет! – монета эта оказалась специальной, и она выдается отцу перед обрядом тем же Коэном. У евреев, как я много раз наблюдал, мифологические смыслы на первом месте, а деньги не раньше второго.)
Тут мы затронули продолжение этого сюжета про Героя-Первенца: ему будет трудно в обычной людской среде, его силы рассчитаны на сверх-задачи, и он может быть поэтому не адекватен в самых простых человеческих раскладах. Он может приписывать себе право вершить человеческие судьбы, и стать преступником, убийцей, директивным психотерапевтом. Это может стать его проклятием и бедой: ему постоянно может казаться, что окружающие его люди слабы, порочны и глупы, и ожидают от него решительных действий по исправлению мироздания. Сюжет очень сильный, эмоции не шуточные. Род посвятил его в «исправители» и вряд ли кто-нибудь в мире может снять это благословение-проклятие, кроме исконного Рода. Авторитетов у такого персонажа, увы, скорее всего, не будет. Даже если он станет (если умный) их алкать, ему трудно будет их найти и еще труднее принять, признать, подчиниться.
Ладно. Рассказываю историю
Трое друзей сидели в одном уютном кафе-ресторане так поздно, что уже скорее было рано. Двое из них, Миша и Оля, были давней парой; третий, Давид, играл таким образом роль «друга семьи». Старшего друга, по возрасту и деньгам. На каковых правах тогда под утро он и распекал Мишу:
«Ну ты подумай, какого хрена? Что за дурацкая позиция, типа тебе все можно? Кого ты из себя строишь?» – и так далее.
Накануне Миша, конечно, знатно вляпался в историю. Он работал в большой корпорации, где компьютеры были соединены в локальную сеть, и была там какая-то «беседка» для внутреннего общения сотрудников. Не официальная. Якобы вполне приватная. Ему на работе, надо полагать, было скучно. И он за десять минут сделал себе совсем не скучно: опубликовал в этой беседке свой дневник за прошлый год. Типа, да здравствует честность! А были в том дневнике: описания корпоративной вечеринки, где очень смешно и пьяно начинался роман их «директрисы» и начальника отдела безопасности; легкие карикатуры на начальство в виде частушек; размышления, с кем бы из сотрудниц Миша переспал или нет. и дальше уже ерунда, суммарно «на годик не очень строгого режима», как обозначил это Давид. На работе начался большой скандал, и около самого Миши, и вокруг. Уже два дня все бурлило.
«То, что тебя выгонят с этой работы – это точно, но это, в общем- то, ерунда. А вот то, что ты повел себя как мудила, – это реально плохо».
«Давид, там не было ни слова лжи».
«Какая к хренам разница? Ты людей подставил».
И так далее. Разговор шел к рассвету, тема не менялась. Оля смотрела в сторону, за окно, там плавали лики уходящей ночи.
«Ты считаешь, что тебе все можно».
«Да, я считаю, что некоторые вещи мне доступны. Например, говорить правду. »
И так далее. Я бы не стал описывать этот, в общем-то, довольно обычный разговор, если бы он не вылился в такую сцену.
Оля повернулась и высказала Мише, что он не просто мудак, а полный мерзавец. И что лучше бы она вышла замуж за Давида.
Это временно нокаутировало обоих мужчин.
Через час (уже начался рассвет) Миша признал, что какие-то ошибки в его схеме, вероятно, присутствуют, иначе почему бы она вызывала столько злости у уважаемых людей.
На этом они обрадовались и вернулись к дружеским позициям. При этом Давид расплатился за несколько чашек кофе и сладости, они вышли из кафе и медленно поплыли по городу.
А город этот был Иерусалимом, и еще через полчаса, незаметно для самих себя, они оказались под стеной Старого города. И не сговариваясь, уже почти молча, через Сионские ворота они пошли к Стене Плача.
Никто из них не был религиозным, но все были евреями. Каждый из них оказался у Стены сам, но вышли они оттуда в удивительно едином порыве. И уже через полчаса, стоя опять под стеной Старого города и глядя на долину Кедрон под ногами, они пришли к общему выводу, что Мише надо провести обряд выкупа первенца. Благо – тут же позвонили авторитету – он чистопородный еврей и никогда обряда не совершал. Авторитет обрадовался и сказал, что поможет во всем, вот только надо быть уверенным, что Миша и правда первенец. «В каком смысле?» – не понял Миша. «А надо удостовериться у родителей, что не было абортов или выкидышей. Потому что если были, то первенцами считаются они». Оп-па. За тридцать лет такая мысль в голове у Миши не гуляла. Но – сказано – сделано: он набрал телефон своей мамы. Было уже вполне утро, но мама спала. Звонок ее разбудил. «Мама, – сказал Миша, – прости меня, но мне это сейчас важно. Я у тебя первый ребенок? В смысле – не было до меня абортов?» «Был, – сказала мама. – Один. А что?» «Я тебе потом расскажу. Уже ничего». «Мишенька, ты меня прости, если я тебе в чем- нибудь помешала», – сказала замечательная мама, и после «Пока!» Миша повесил трубку. Он был какой-то совершенно обалделый и заторможенный, как сейчас вижу.
Давид опять позвонил авторитету. «Ну и все, значит, – пропел в трубку тот, – тогда обряд не нужен. Тогда, ребята, у вас все в порядке».
«Черт возьми, – сказал Давид, – и действительно, тогда у нас все в порядке. Миша, друг, ты можешь расслабиться. Ты такой же как мы. Мы такой же как ты. На днях тебя будут увольнять с работы, но это того стоило».
«Если ты правда понял», – прибавила Оля.
А Миша стоял и думал уже совсем о другом. Нет, в смысле, он понял, что можно поменьше выпендриваться и быть попроще и поближе к людям (он говорил с ударением в конце: «к людЯм»). И так оно, кстати, дальше и вышло, урок сработал (а то какая бы это была история!) Но он мгновенно посчитал в своей голове цифры, и выходило по этим цифрам (с мамой поговорить еще раз у него хватило смелости только через несколько месяцев, и она все эти цифры тогда подтвердила), что возраст Давида – это возраст того первого абортированного ребенка, а возраст Оли (о чем он тоже близко раньше не задумывался!) – это возраст его младшей сестры, которая родилась мертвой. Скажите, разве плохо мгновенно оказаться в своей семье и увидеть, что твои близкие друзья – это отражения, отпечатки, вошедшие в твою жизнь повторы братиков и сестричек, которых якобы никогда не было? А теперь они стоят возле тебя, курят по десятой сигарете и говорят: «Ну что, пошли, чего ты замер? Пошли, обмоем твое утраченное первородство! Надо найти где-то чечевичную похлебку! Точно, пошли искать чечевицу!» И Солнце встает над Иерусалимом, и ты на своем месте.
И душа твоя успокаивается.
«Да ладно, Давид, не надо чечевицы. Кофе хватило. Ты же платил? Ну вот».
Младший ребенок: не от мира сего.
«В одной семье жили-были папа с мамой и семеро сыновей. А дочки у них не было, и они горевали по этому поводу. Однажды мама купила прекрасный цветок – то есть она купила только растение в горшке, луковицу с парой листиков, но бабушка на рынке пообещала ей, что оттуда вырастет прекрасный цветок. И действительно через какое-то время это растение выпустило большущий белый бутон, который изнутри светился прекрасным таинственным светом. На третий день бутон раскрылся, и в чашечке цветка сидела маленькая девочка. Она стала любимой дочкой папе с мамой и младшей сестрой для семерых братьев.»
Это начало сказки, придуманной на моей группе одной симпатичной женщиной. Если в предыдущем сюжете «Первенца» было важно, что это мальчик, и девочка на этом месте редко оказывается (потому что все-таки – культурально – не «герой»), то в роли Младшего Ребенка уже почти все равно, кто это по полу.
(Хочется напомнить еще раз. Архетипическая роль «Младший Ребенок» не обязательно в каждой семье занимается младшим по возрасту ребенком. Жизнь полна индивидуальных черт (за что и любима). Есть люди, а есть роли. Люди склонны эти роли разыгрывать и принимать серьезно. Но мы, верящие в изначальную чистоту человеческой души, можем изучать безличные роли отдельно.)
Младший Ребенок легко занимает в семье место Самого Любимого. Хотя это слово «любимый» вообще лучше не употреблять в серьезных текстах, уж больно эмоционально насыщено, а потому тысячекратно переврано. Скажем так: его балуют, то есть дают очень много внимания. Авраам занимался Исааком (а не старшим Исмаилом), Исаак благословил Иакова (а не старшего Эсава), Иаков сходил с ума от Биньямина (младшенького из двенадцати).
А теперь давайте подумаем – так, по-взрослому, по-марксистски – почему и зачем это делается. Самая простая причина, лежащая на поверхности семейных отношений – это то, что Младший Ребенок взращивается не для «внешнего», как старший, а для «внутреннего» употребления. То есть он предназначен остаться в семье. И, если все идет хорошо, заботиться о родителях в старости.
Какими качествами должен обладать такой человек? Черты его могут самыми разными (хотя скорее он будет более мягким, подчиняющимся, капризным, симпатичным, чем наоборот), но есть одна важная: он должен быть не очень адекватен для внешнего мира. «Не от мира сего» – или, наверное, точнее «не для мира сего», если под «миром» понимать широкий социум. Например, не очень умным. Или со слабой силой воли. Или настолько взаимопротиворечивым, что плохо способным сделать какое-то дело от начала до конца. Это все не очень хорошо в общем смысле, но смысл в данном случае (как практически всегда) частный. Воспитание всегда функционально. И если функция – оставить ребенка «при себе», в семье, то неразумно воспитывать его адекватным для мира – а то он может в мир сбежать. Избыточное чувство вины, как-то легко ложащееся на таких детей, работает по тому же вектору: ослабляет их «внешнюю» адекватность и увеличивает «внутреннюю» зависимость.
По душевным качествам, по любвеобильности, симпатичности, талантливости (обычно не реализованной) это очень часто чудесные люди. Не знаю, как вы, а я знаю много примеров.
«Первенец» очень часто проводит жизнь в борьбе, сражается, и в терминах внутрисемейных отношений можно сказать, что он сражается за любовь. «Посмотрите, какой я хороший, умный, сильный, любите меня!» Младший Ребенок ни за что не сражается: оно у него есть.
(Тут мы касаемся важной темы для сказкотерапии: это два основных типа сказочных героев: «старший» сын и «младший». Тот Иван-дурак, младшенький лентяй и разгильдяй, о котором столько героических сказок – это наш Младший Ребенок. Он приезжает к победе на той самой печи, на которой вырос, подобно Емеле. Серый волк или Конек- горбунок делают за Ивана-царевича все дела, вплоть до первой брачной ночи с Марьюшкой (есть и такие сюжеты в народе). Всякая печка и яблонька по пути помогают ему, а он им за то улыбается, услуживает и мил-песенки поет.
У героев типа Геракла все складывается по-другому: гарь, война, и даже в случае победы все недовольны, и половина богов (читай: семьи) считает, что его нужно наказать. «А яблоки бессмертия верните, пожалуйста, на место».)
Женитьба Младшего Ребенка – дело противоречивое. Если он серьезно играет роль Младшего Ребенка, то лучше бы он не женился. А если женится, то есть появляется серьезный шанс, что он «уйдет в мир» (хотя бы своей отдельной семьи), то родители могут серьезно поучаствовать в расторжении такого брака. По самым веским и объективным причинам, конечно же. Хороший для всех вариант, который часто реализуется, заключается в том, что он (она) заключает брак с кем-то уж совсем неадекватным, а потому необходимость взаимной опеки Младшенького и Родителей только усиливается; и еще одним прекрасным вариантом является рождение детей в семью бабушки и дедушки. «Плохой» супруг или супруга исчезают, а внук или внучка остается в семье, которая от этого становится только крепче.
(Когда я употребляю слова «хороший» и «прекрасный», я не только иронизирую, я действительно имею это в виду. Важно в таких раскладах, чтобы они происходили по взаимному согласию – в идеале, сознательно проговоренному. Люди имеют право замыкать свои семьи, жить со своими детьми или родителями и так далее, лишь бы здесь не было сильного подавления одними людьми других. Плохо, если мать приказывает дочери в таком раскладе сделать аборт, а та подчиняется против своей воли. Почему плохо? Потому что дочь обязательно отомстит, и круговерть зла и обид будет еще долго вращаться в этой семье. Свобода воли придумана не только ради людского тщеславия и эгоцентризма, но и для адекватного распределения ответственности.)
«Мы здесь все в Америке – дети младших детей, у которых не было земли, и поэтому они двинулись на другой континент», – сказала мне одна женщина-риэлтор в Техасе. Из той волны, которая пошла из Европы на юго-восток под знаменами крестоносцев, младших детей тоже было много – настолько много, что был, кажется, отдельный их орден, Братство Черноголовых. (Я надеюсь, вас не коробит идея о том, что братство Христово состояло из людей, которым не досталось земли по законам наследования, и которым поэтому хотелось своей землицы, и почему бы не отобрать ее у неверных?) По логике этого сюжета из младших детей выросло так много революционеров и авантюристов. Когда они выходят «из семьи наружу», то ведут себя не как «старшие», которые склонны распространять дело своего Рода, но «едут на своей козе» (она же Емелина печка), против установившихся законов. Тоже возможно: пятеро погибнут, один выиграет.
Итак, сказка про Младшего Ребенка имеет следующие основные варианты:
Поделиться книгой: