Коричневый дракон

— Совершенно уверена. Товарищ лейтенант, по мне похоже, что я больная и немощная? — Анна Ивановна подошла к Прохорову почти впритык.

Он нее веяло силой и здоровьем.

— Прошу прощения за доставленные неудобства, — откозырял участковый.

Степанида в шоковом состоянии смотрела на мать. Она не могла понять, что произошло? Куда подевалась больная и дышащая на ладан старуха?

— Гражданка Упырева, пройдемте со мной в отделение, — сквозь зубы прошипел милиционер. — Вам вменяется дача ложных показаний и ложный вызов.

— Мама, — простонала Степанида, протягивая руки к Анне Ивановне.

— Я тебе не мать, — холодно отрезала та. — Убирайся и братцу своему передай, что я больше не желаю вас видеть.

Участковому совершенно не хотелось становиться свидетелем семейной сцены, он подхватил Степаниду под локоть и вывел из квартиры. Я очумевшим взглядом смотрела на соседку.

— Анна Ивановна, но…

— Я так решила, Найяр, так решила… Они только и ждали моей смерти, специально изводили, создавали стрессовые ситуации, зная, что у меня больное сердце. Хотели сделать из меня растение, больную и тупую старуху.

— Зачем? — искренне удивилась я.

— Квартира, деньги… Они сперва бы мою комнату захапали, а потом бы сфабриковали против тебя дело. Как сейчас, например. У них фантазия богатая. Могли и наркотики тебе в комнату подкинуть, а потом милицию вызвать. Да мало ли вариантов? Могли бы и просто отравить крысиным ядом…

Мне стало не по себе.

— Бог им судья, — взгляд Анны Ивановны стал немного печальным. — Бог им судья…

«Ты не поверишь, но она абсолютно здорова, возраст ее организма сейчас соответствует где-то двадцати пяти — двадцати семи годам. Еще бы и внешний облик поменять, так вообще супердевушка получится!» — радостно сообщил Феликс.

«Просканировал, что ли?»

«А как же, первым делом», — согласился Меч.

— Как вы себя чувствуете, Анна Ивановна? — поинтересовалась я.

— Не поверишь, но я готова горы свернуть, тысячи километров пробежать, — демонстрации ради она легко, одной рукой сдвинула платяной шкаф.

— Не кисло, — моему удивлению не было границ.

— Есть что-то хочется, — соседка положила руку на живот. — Пойдем, перекусим?

— С удовольствием!

«А заодно и поговорим, — Феликсу не терпелось узнать, что чувствует Анна Ивановна. — Вдруг Хранитель Врат уже готов к своей миссии?»

«Хотелось бы на это надеяться».

Глава 3

Глядя на мокрое от слез лицо Софьи, Кира и ее названные братья растерянно переглядывались. Ребята не могли понять, из-за чего такой переполох. А присутствие в доме отца Лазурия с Валдеком и вовсе сбивало их с толку. Нет, конечно, ребята безумно рады видеть старых знакомых, но что происходит? Когда на улице к ним подлетели парни в черных костюмах и жестким тоном потребовали пройти следом, появилось легкое недоумение. А теперь вообще ничего не понятно…

— Как вы могли, как вы могли… — всхлипывала Софья, качая головой.

— Где Вашек? — строго спросил Заххар.

— Нам кто-нибудь попытается объяснить, что тут у вас происходит? — не выдержал Охотник.

— И они еще делают вид, будто ничего не произошло, — Софья достала платок и вытерла слезы.

— Мамочка, милая, — нервы у Киры сдали, она не могла смотреть, как плачет приемная мать. — Да что случилось?

— Вас задержали на окраине города, при этом вы оказали сопротивление, — вздохнув, ответил Заххар. — Куда-то торопились?

— Да, торопились, — ровным голосом сказал Барс, — домой торопились. А тут эти парни навалились, чуть ли не руки давай крутить. Откуда нам было знать, кто это, они не представились. Вот потому и драпанули.

— А на окраине Коптара что забыли? — премьер-министр сменил гнев на милость.

— Там госпиталь для военных, — Охотнику не хотелось раскрывать правду, но иного выхода он не видел. — Мы ходим туда через день и устраиваем благотворительные концерты для раненых. С нами еще несколько ребят и девчонок: кто поет, кто стихи декламирует, танцуем, сценки показываем. Нас самих на фронт все равно не возьмут, это и так понятно, а убегать на войну — глупо и по-детски. Помимо концертов еще моем полы, санитаркам помогаем. Одним словом — делаем все, что в наших силах. Сегодня ребят мало пришло, а работы оказалось много, пришлось задержаться дольше обычного. Простите, мы не знали, что вы нас ищете.

Слова Охотника заставили премьер-министра покраснеть. Софья ойкнула и закрыла лицо руками. Отец Лазурий и Валдек шумно выдохнули и переглянулись.

— А вы что подумали? — переводя взгляд с приемных родителей на гостей, спросил Охотник.

— Но нам-то почему не рассказали об этом раньше? — голос у Софьи дрожал.

В ответ ребята только плечами пожали.

— Вы бы решили, что мы хвастаемся, цену себе набиваем. Вот, мол, смотрите, какие мы благородные, — после паузы сказала Кира.

Софья подошла к приемной дочери, обняла за плечи и, прижав к себе, прошептала:

— Какие вы еще маленькие…

В последнее время поведение жены премьер-министра заметно изменилось. Если бы Найяр увидела Софью сейчас, то очень удивилась, обнаружив столь кардинальные перемены в ее поведении. Твердая, уверенная в себе женщина уступила место ранимой и сентиментальной домохозяйке. Заххара такие перемены мало радовали. Он не привык видеть жену плачущей, а теперь чуть что — в слезы.

— Мне как-то нехорошо, — приложив ладонь к губам, сказала Софья. — Прощу меня извинить, но я вынуждена вас покинуть.

Проводив жену расстроенным взглядом, премьер-министр нахмурился. Эти непонятные признаки дурноты также стали частым явлением. Из-за начавшейся войны он мало уделяет супруге внимания, а с ней явно что-то происходит.

«Завтра же заставлю ее пройти обследование», — решил премьер-министр.

— Значит, о Вашеке вы ничего не знаете? — поинтересовался у ребят отец Лазурий.

— Нет, — хором ответили те.

— А что с ним? — спросил Кот.

Валдек развел руками:

— Сбежал.

— Вот дурной, — вырвалось у Охотника.

— Это на него похоже, — согласилась Кира. — Ему всегда неймется, вечно ищет приключения на свою голову.

— Все ясно, — Охотник скрестил на груди руки, — Вашек дал деру, и вы с матерью решили, что мы с ним заодно?

— Но вы отсутствовали более трех часов, — чуть ли не извиняясь, сказал Заххар.

— Это не повод подозревать нас в глупости…

Ребята понимали, что родители, пусть даже и приемные, переживают за них, потому что любят. Но доля обиды из-за недоверия все же возникла.

— Ладно, дети, давайте забудем об этом инциденте, — предложил Заххар. — Идите к себе, а нам с отцом Лазурием и Валдеком нужно поговорить.

Ворча что-то себе под нос, ребята вышли из кабинета премьер-министра. Заскочив на кухню и взяв по паре бутербродов, они направились в комнату Киры.

— Мы правильно поступили, что остались дома, а не сбежали неделю назад, как планировали, — шмыгнул носом Кот. — Софья бы с ума сошла.

— А я вам сразу сказала, что затея безумна. Какой от нас толк на фронте? Мы тут больше пользы принесем.

Кира с ногами уселась на кровать и стала с аппетитом уминать бутерброд с вкусно пахнущей колбасой.

— А Вашек дурак, раз не понимает всей ситуации, — сказал Охотник. — Сам толком ничего не умеет, а туда же — воевать. И себя погубит, и других подставит.

— Много он о других думает, — фыркнула Кира. — Ему что на отца, что на деда — наплевать. У него одно только геройство на уме, а реальной опасности не видит.

— Прославиться хочет, — хихикнул Кот.

— Была бы жива Найяр, всего этого не произошло бы, — вздохнул Барс.

Упоминание о Коричневой Леди заставило ребят замолчать. Им сильно не хватало веселой и задорной подруги. Многое они бы отдали за ее возвращение, но Найяр погибла, и ничего изменить нельзя.

Тем временем в кабинете премьер-министра шел серьезный разговор о положении дел и о войне, развязанной магистром Рифальдом.

— Мы несем серьезные потери не только в живой силе и технике, нашим войскам приходится отступать, сдавая врагу территорию, — хмурился Заххар. — Если так дело пойдет дальше, то враг вскоре дойдет до столицы…

— Они настолько сильны? — спросил Валдек.

— Да, особенно маги-инквизиторы. У меня складывается впечатление, что эти ребята никогда не спят и не отдыхают. Их магия бесконечна и на несколько порядков сильнее нашей. Они громят войска Тармана с такой легкостью, словно развлекаются.

— Вы не пытались установить причину этого?

Отцу Лазурию не понравилось услышанное. Будучи одним из немногих, кто владел почти Предельной магией, он догадывался, что именно использует Рифальд для получения подобного результата.

— Я сам не маг и мне сложно судить, — развел руками Заххар. — А наши маги не могут определить происхождение Силы противника.

— Немудрено, — кивнул отец Лазурий, — на всем Арлиле едва ли сыщутся маги, которые способны распознать источник этой Силы. И если я прав, то шансы на победу у вас невелики.

— Вот как… Поясните, уважаемый отец Лазурий.

— Рифальд использует магию Мертвых. Все его боевые маги — мертвецы.

— Зомби? — вырвалось у премьер-министра.

— Нет, тут иное. Даже зомби надо периодически кормить живой плотью, тратя на это время. А Рифальд, как я понял, не собирается терять даже секунды. К тому же магия Мертвых получается совсем иным способом, нежели зомбирование. Тут используется добровольный уход из жизни потенциального Мертвого мага. Обряд жестокий и довольно болезненный для умирающего. Почему маги-инквизиторы пошли на это — вот в чем вопрос.

— Вы знаете этот обряд, отец Лазурий?

— Да, но никогда в жизни не предложу его ни одному магу. Брать такой грех на душу я не собираюсь.

— Уж не подумали ли вы, что я попрошу об этом? — нахмурился Заххар.

— Ну что вы, ни в коем случае!

— А что это за обряд? — поинтересовался Валдек. — И откуда ты его знаешь?

— Откуда? — Лазурий пожал плечами. — Знаю и все. Происходит он в четыре этапа. Сначала согласившихся добровольцев неделю поят кровью невинных, чтобы в них накопилась энергия смерти. Затем их раздевают догола и сажают в холодный подвал без света, еды и питья, где они в одиночестве проводят еще несколько дней. При этом несчастным запрещено использовать магию. Их разум начинает терять контроль над происходящим. Третьим этапом идут ритуальные пытки, причем добровольцы не скованы цепями, не связаны по рукам и ногам. Так же им запрещено издавать малейшие звуки. Закричавшего убивают тут же. Считается, что такой маг не выдержал испытание и бесполезен. Мало кому удается пройти через это. Того, кто все-таки выдержал неделю боли, готовят к четвертому этапу: медленной смерти. С него сдирают кожу, выкалывают глаза и зашивают рот. В таком состоянии мага оставляют умирать. После этого тело умершего кладут в специальный гроб, над которым произносится заклинание магии Мертвых. По углам гроба кладут землю, взятую с кладбища. И чем старше могилы на том кладбище, тем лучше для заклятья. Кладбищенская землица Силу огромную имеет, особенно для обряда магии Мертвых. И не тело несчастного служит новому Хозяину, а слияние его Силы и Силы смерти. В конечном итоге Рифальд получает колоссальный, нескончаемый источник энергии, который использует по своему усмотрению.

— Но тела могут разложиться? — поморщился премьер-министр.

— Нет, заклинание не позволяет этому произойти. Только Стихии Огня и Земли могут справиться с таким источником.

— Значит, у нас одна надежда — император Шамри и его мастера Стихий, — задумчиво произнес Заххар.

— Да, но в первую очередь необходимо отыскать, где магистр Рифальд держит гробы с телами мертвых магов, — подытожил отец Лазурий.

«Предоставь это дело мне, — вмешался Грэм. — Теперь я знаю, что именно надо искать».

«Чем быстрее ты их отыщешь, тем лучше».

— Не думал, что магистр увлекается некромантией, — Заххар поморщился. — С ума он, что ли, сошел на старости лет?

— Магия Мертвых действительно похожа на некромантию, и в какой-то мере ею и является, но не совсем, — взгляд старика стал отрешенным, словно он смотрел куда-то в глубь себя. — Хотя в основе все-таки лежит принцип взаимодействия противоположностей.

— Как это? — Заххар удивленно приподнял бровь.

— Попытаюсь объяснить: когда тебе жарко, то ты стараешься найти прохладу, от холода спасаешься теплом. Так?

Премьер-министр и Валдек кивнули.

— Жизнь берет силу в Смерти, а Смерть — в Жизни. Простой обыватель назовет это некромантией, но я вижу то незначительное различие, которое и отделяет Магию Мертвых от какой-либо другой магии. Ко всему прочему маг, прежде чем совершить ритуальное убийство, должен получить добровольное согласие. Это позволяет избежать образования инферно. Добровольное согласие на смерть оберегает мага-исполнителя от отката, от обратной реакции на использование магии Мертвых.

— Простите, отец Лазурий, но по мне что некромантия, что магия Мертвых — все едино, — премьер-министр явно не хотел вдаваться в подробности. — Главное для нас — не как это все назвать, а как справиться с этим. Армия Рифальда наступает, уничтожая все на своем пути, не щадя стариков и детей. Мы вынуждены отступать…

— Теперь я еще больше боюсь за внука, — губы старика дрожали. — Если этот дурачок попадет в лапы Рифальда, то я даже представить боюсь, чем это может закончиться для мальчишки.

— Вы же сказали, что обряд добровольный, — вырвалось у Заххара.