Похитители мудрости

* * *

Капитан Стрекалов выложил на стол своего начальника стопку фотоснимков и заключение эксперта с видом человека, который не только привык к постоянному успеху в розыске преступников, но даже немного устал от него. И то, что его в последнее время обходят наградами и званиями, не задевало Стрекалова. Он был выше этих мелочей! Главное — результативность оперативной группы, которой он руководит. Подполковник Ларин, без слов понявший состояние своего подчиненного, слегка улыбнулся и дружелюбно предложил:

— Садись, рассказывай. Вижу, что с удачей пришел.

— Удача еще только вдали маячить начала, — с излишней скромностью заметил капитан, садясь за столик для посетителей. — И то потому, что вы людьми помогли, — благоразумно решил капитан поделиться первым успехом. — Здесь, — указал Стрекалов на стопку фотографий, — отпечатки пальцев, обнаруженные нами на дверцах книжных шкафов в квартире Шарфиной. Я их условно пометил первым номером. А на других снимках — отпечатки пальцев друзей Сбитнева. Правда, мы еще не знаем, где чьи…

— Сбитнев… Это которого на даче убили? — перебил Ларин капитана.

— Да, — недовольно поморщился Стрекалов. — Отпечатки его друзей Александра Гротова и Юрия Санеева сняты со стакана и бутылки из-под водки, которую с ними распил один из моих оперативников. Они полностью совпадают с теми, которые оставлены на шкафах. А под третьим номером — снимки отпечатков на раме картины, которую унесли из квартиры Шарфиной и потом бросили на даче Сбитнева.

— А где твой сотрудник сумел их подцепить? — заинтересовался Ларин.

— С утра в гараже у Гротова застал, — ответил капитан. — Они там почему-то и ночевали, хотя у обоих квартиры есть. По-моему, они кого-то боятся сильно. Может, нас, а может, тех, кто их главаря ухлопал.

— Или тех и других сразу, — обронил подполковник.

— Возможно, — согласился собеседник. — Судимостей за ними нет, опыта еще мало, наследили везде, а теперь думают отсидеться в гараже.

— Они где-нибудь работают?

— Нет, — качнул головой капитан. — Учатся в каком-то институте заочно. Вообще-то я на них легко вышел, — сел Стрекалов поудобнее. — У Сбитнева не так уж много и друзей было. Может, слишком осторожен был, или характер такой — трудно с людьми сходился.

— У него был еще и другой круг знакомых, — напомнил подполковник, — рангом повыше, чем Гротов и Санеев. Хотя бы тот гость, которого убили вместе с ним.

— Юткевич, — подсказал Стрекалов. — Скупщик антиквариата. Но в квартире у него мы ничего ценного не обнаружили. Наверное, перепродавал все. Тогда где деньги? — удивленно спросил сам себя капитан. — Ладно, потом найдем… А в этом случае он, наверное, служил промежуточным звеном между Сбитневым и теми, кто заказывал книги. Непонятно только, зачем они убили Сбитнева и Юткевича?

— Чего тут непонятного? — достал Ларин сигарету из пачки, лежащей на столе. — Или в цене не сошлись, или решили сразу двух зайцев убить: и денег не платить, и след прервать. Закуривай, — придвинул подполковник сигареты своему собеседнику. — А ты не нащупал еще, с кем Юткевич в последнее время сотрудничал?

— Нет, Валентин Владимирович, — признался капитан. — Не потому, что времени мало было, — заторопился он с объяснениями. — Я его вообще до этого не знал. Ни по одному делу он не проходил, никогда не задерживался. Пока его связи и знакомства нащупаешь…

— Я вижу, ты решил им надолго заняться, — недовольно обронил Ларин. — А время не терпит: тот, кто забрал эти книги и убил Сбитнева и Юткевича, может в любой момент уехать за границу. Если уже не уехал! — раздраженно добавил подполковник. — А мы тут будем с тобой этими отпечатками любоваться.

Стрекалов молча дымил сигаретой, понимая, что вступать в спор со своим начальником и что-то ему доказывать сейчас бесполезно.

— Что ты замолк? — продолжал накаляться Ларин. — Где ты думаешь искать этих библиофилов? Или ты даже не знаешь, с чего начинать?

— Почему не знаю? — обиделся Стрекалов. — Проеду к майору Кирикову, у него в отделе картотека богатая, может там удастся что-нибудь нащупать насчет связей Юткевича. А так… Вообще я заметил одну странную вещь, Валентин Владимирович, — начал капитан делиться своими наблюдениями, — что ни вор, обязательно холостяк. В крайнем случае какая-нибудь женщина рядом крутится… Ни жена, ни любовница. А большая часть из них живет в одиночку. Как звери! Вот и этот, Юткевич.

— Нашел чему удивляться, — снисходительно отозвался Ларин. — Такие вещи тебе давно пора знать, это всем оперативникам известно. У них даже и закон есть: настоящий вор не должен иметь семьи. Она ему только мешать будет: вместо того, чтобы о деле думать, он начнет о семье заботиться. Ладно, давай не отвлекаться, — погасил Ларин сигарету в пепельнице. — Сейчас надо решить, брать этих помощников Сбитнева или пусть пока еще погуляют? Твои люди не упустят их? А то они могут с отчаяния натворить что-нибудь напоследок да и двинуть куда подальше. Ищи их потом!

— Не должны упустить, — заверил Стрекалов хозяина кабинета. — Я к ним двух человек приставил… Одного — с машиной. Только я не пойму: зачем им гулять? То, что они Шарфину ограбили, и доказывать не надо, — кивнул капитан в сторону кипы снимков. — И Камышин нам говорил, что одного из грабителей Сашкой зовут. Ему об этом сама Шарфина рассказывала. На раме картины тоже отпечатки их пальцев. Значит, они и соседку Шарфиной убили. Чего же еще ждать? — с недоумением спросил Стрекалов. — Брать, и все!

— Брать? — с сомнением повторил Ларин. — Но это еще не все, как ты говоришь. Второй раз в квартиру они могли сами и не ходить, а кого-нибудь послать. А тот и соседку уложил, и картину им вынес. Может такое быть?

— Вполне, — согласился капитан. — Мы всех сообщников Сбитнева не знаем. Первый раз он мог у них возле дома на подхвате стоять.

— Во-о-от! И потом, кроме нас, о Гротове и Санееве наверняка еще кто-то знает. Хотя бы тот же Сизарь или люди, которые убрали Сбитнева и Юткевича. И, если мы сейчас задержим их, об этом сразу узнают многие. Кстати, за Сизарем твои люди наблюдают?

— А как же! Тоже два человека. Вчера он зачем-то к Студенту ездил, — доложил Стрекалов. — Наверное, дань отвозил, — предположил он. — Его киоск стоит на территории, которую контролирует Студент. Я и за ним на всякий случай наблюдение установил.

— Вот это еще мне болячка! — нахмурился Ларин. — Как татарский хан: установил для каждого оброк, а те несут его добровольно! — удивленно сказал подполковник. — А спроси любого торговца, он сделает круглые глаза и начнет божиться, что его никто не обижает. Вот и попробуй, ухвати этого Студента на «горячем». Так что, смотри сам, Григорий Петрович… Если решишь задержать Гротова и Санеева, я возражать не буду. Ты это дело ведешь, тебе и отвечать за него в первую очередь.

— А если бы вы это дело лично вели, как бы поступили? — задал провокационный вопрос капитан.

— Дал бы им еще день-два погулять, — не раздумывая, ответил Ларин, глядя прямо в узкие темные глаза капитана. — Не больше! Может, они за это время еще на кого-нибудь нас выведут. Убийство соседки Шарфиной они так просто все равно на себя не возьмут. Это доказать надо. А у нас ни улик, ни свидетелей.

— Хорошо: два дня можно и подождать, — неохотно согласился Стрекалов. — Хотя я и не особенно этому рад, — честно признался он. — В изоляторе их приятнее было бы видеть. И на душе спокойнее.

— Я же сказал, на твое усмотрение, — напомнил Ларин. — Так, дальше… Тебе выделили в помощь восемь человек, — переключился он на другую тему. — А ты в докладе упомянул только о четырех. Остальные чем заняты?

— Двое по очереди дежурят возле квартиры профессора Головина, — начал перечислять капитан.

— А его ты в чем подозреваешь? — удивленно посмотрел Ларин на собеседника.

— Ни в чем… Он близкий знакомый Шарфиной.

— Ну и что? — откинулся на спинку стула Валентин Владимирович. — Ему кто-то угрожает?

— Камышину тоже никто не угрожал, — помрачнел капитан. — Просто те люди, у которых находятся книги Шарфиной, постараются убрать всех ее знакомых, которые могут помочь нам в следствии. Так я думаю. Но если вы против, я могу снять оттуда наблюдение, — с нотками задетого самолюбия предложил капитан.

— Ты в бутылку не лезь! — спокойно посоветовал Ларин. — Мы с тобой не мальчики. Видал: наблюдение он снимет! Ладно, рассказывай дальше.

— Еще по одному человеку закрепил за матерью Нины Злотовой и ее теткой, — закончил отчитываться Стрекалов.

— Они тоже близкие знакомые Шарфиной? — язвительно поинтересовался подполковник.

— Они близкие родственницы Нины Злотовой, — сдерживая себя, сказал капитан, — а та была домработницей у Зои Федоровны. И мы с вами пока что полностью не уверены в невиновности этой домработницы. Так что, лучше подстраховаться…

— Так им проще прямо с нее и начать, — заметил Ларин.

— Не проще! — бестактно прервал своего начальника Стрекалов. — Нины Злотовой в городе нет!

— А где же она?

— Далеко, — неопределенно ответил капитан. — Я ее вчера ночью отвез в деревню к своей матери. Пусть пока поживет там, заодно старушке по хозяйству поможет. А ее родным сообщил, что задержал ее на несколько дней, для ее же блага. Ничего, проглотили, — довольно усмехнулся он.

— Накурили мы с тобой, — встал Ларин из-за стола.

Подойдя к окну, распахнул его и с удовольствием вдохнул полной грудью свежий воздух, напоенный ароматом цветущих в сквере лип.

— Сколько мы с тобой вместе работаем, Григорий Петрович? — не оборачиваясь спросил Ларин.

— Восемь лет, Валентин Владимирович, — тоже встал со стула Стрекалов. — Я к вам после училища лейтенантом пришел, а вам тогда только майорское звание присвоили. А что?

— Намекаешь, что и тебе пора погоны обновить? — усмехнулся Ларин, продолжая смотреть в открытое окно. — Я к тому спросил, что у нас с тобой за восемь лет это самое запутанное дело. И, если откровенно, — повернулся Ларин к собеседнику, — сомнения у меня: удастся ли нам до конца во всем разобраться?

— Должны, — неуверенно ответил Стрекалов. — Куда же нам деваться? — попытался он окончание разговора обратить в шутку.

— Должны, — с горечью повторил подполковник. — Иначе нам придется другую работу искать. У этой ведьмы такие покровители… Ладно… — вернулся Ларин к столу. — Забирай снимки и иди занимайся своими делами.

— Я ненадолго к Кирикову хочу проехать, — сообщил капитан, складывая фотографии в аккуратную стопку.

* * *

Капитан Стрекалов, прежде чем ехать в следственно-аналитический отдел, позвонил в прокуратуру.

— У тебя никаких вопросов к другу нет? — спросил он у Друяна, взявшего трубку. — А то я сейчас к нему еду, могу небольшой крюк дать и за тобой заехать.

— Срочного — ничего, — ответил Сергей Викторович. — А вообще нужно по одному вопросу проконсультироваться.

— Тогда жди, скоро приеду, — пообещал Григорий Петрович.

Следователя Друяна капитан увидел еще издали прохаживающимся по тротуару возле прокуратуры. Одетый в костюм кофейного цвета, кремовую рубашку и коричневые туфли, Друян был похож на человека, собравшегося на деловое свидание.

— Если бы не твой хохолок, — пошутил капитан, косясь на «телячий зализ» в прическе Друяна, — я бы тебя не узнал. И с преувеличенной озабоченностью спросил: — Тебя куда вначале подвезти: к Генеральному прокурору или в Конституционный суд?

— Немного позже, подождут, — не обиделся Друян на шутку. Усевшись поудобнее рядом с капитаном, пристроил на коленях папку с «молнией» и продолжил шутливую игру: — Все равно без нас заседание коллегии не начнется.

— Молодец! — похвалил Стрекалов бодро-уверенное настроение следователя. — А все же, что случилось? — спросил он, отметив про себя, что у его коллеги по расследованию новый, дорогой галстук. — Дивиденды в каком-нибудь банке получил?

— Не угадал, — усмехнулся Сергей Викторович. — Хотя и предлагали. Но я отказался. Не веришь? — заметил он ироничную улыбку капитана. — А я, между прочим, не шучу.

И Друян, не торопясь, рассказал Стрекалову о своей встрече с неизвестным финансистом и его предложении помочь следствию в розыске лиц, похитивших библиотеку у Шарфиной. А в конце рассказа, в подтверждение правдивости своих слов, достал из нагрудного кармашка пиджака визитную карточку и передал ее Григорию Петровичу.

— Банк «Русское богатство». Кряжин Алексей Федорович, вице-президент, — прочел капитан данные, отпечатанные на дорогом, глянцевом картоне.

— От машины ты все-таки напрасно отказался, — заметил Стрекалов, возвращая визитку следователю. — Хотя ошибку не поздно исправить: там телефоны указаны. Позвони, извинись, скажи, что передумал, — посоветовал он Друяну.

— Ничего себе, напрасно! — скептически отозвался Сергей Викторович. — Представляешь, какой переполох бы поднялся, если бы я на «мерседесе» на работу приехал? Да еще с личным шофером! На меня бы сразу целую следственную бригаду с цепи спустили, — предсказал Друян возможное развитие событий. — Не успевал бы отвечать: у кого купил? Где взял деньги? На какие шиши шофера оплачиваешь?

— Ну и что? — спокойно отозвался Стрекалов. — Ты же юрист и должен знать: обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Это тебе должны были бы доказать, что ты приобрел машину незаконно.

— Говорили об этом преподаватели в институте, — согласился с этим Друян. — А в жизни, — безнадежно махнул он рукой, — не всегда так получается. Я вот в свежем костюме сегодня появился, и то ты удивился, — привел он довод в подтверждение своей правоты. — А машина с личным шофером… До конца жизни бы оправдывался!

— Вообше-то, да, — сказал капитан, заворачивая к подъезду управления, где служил Кириков.

* * *

— Сейчас поищем в картотеке, — обнадежил гостей Кириков, выслушав следователя прокуратуры и капитана Стрекалова. — Только, по-моему, пора уже к этому делу по-другому подойти. Данных у вас сейчас хватает, и проигрывать каждый раз все это в голове не стоит. Но сначала давайте окно откроем, — предложил он, щелкая шпингалетами. — Ко мне скоро должен Артамонов зайти, а мы тут наверняка накурим.

— Он каждый раз тебе докладывает, если собирается зайти? — с преувеличенной серьезностью спросил Друян. — Или ты для него определенные часы установил?

— Определенные, — улыбнулся Денис Николаевич, распахивая окно. — Только не я, а он установил. Каждое утро между десятью и одиннадцатью часами. Это у него называется обход рабочих мест. Так… — сел майор на свое привычное место. — Давайте вначале набросаем схему, а потом будем рыться в картотеке. Берите бумагу, я тоже этим займусь, — положил Кириков перед собою чистый лист. — Чтобы вы не подумали, что вас ерундой заставили заниматься. В центре рисуем кружок, — сказал он своим собеседникам, сидевшим друг против друга за приставным столиком. — Это у нас условно будет Шарфина. Вокруг нее рисуем еще четыре кружка, — продолжил Кириков. — Это ее близкие знакомые: домработница Злотова, профессор Головин, художник Камышин и… — вопросительно посмотрел майор на Друяна.

— Банкир Кряжин, — подсказал следователь.

— Пометьте их. Больше нам пока никто не известен, — с сожалением сказал Денис Николаевич.

— Приятно детство вспомнить, — невинным тоном обронил капитан Стрекалов, делая в кружочках надписи. — Только нам в детсадике цветные карандаши давали, а сейчас… — повертел он в пальцах шариковую ручку.

— Не только приятно, но иногда полезно, — с некоторой обидой заметил Денис Николаевич, заканчивая рисовать на своем листке кружочки. — Сейчас вы в этом убедитесь. Так, поехали дальше… Теперь расположим по еще большему кругу всех, кто нам вообще известен по этому делу. Гротов, Санеев… — начал перечислять майор.

— Убитых рисовать? — простодушно спросил Стрекалов. И тут же пояснил: — Сбитнева, Юткевича.

— Всех! — подтвердил майор. — Их уже нет, но знакомые-то остались.

Дальнейшие графические упражнения оперативников прервал приход подполковника Артамонова. Мягко прошагав по ковровой дорожке к столу, Павел Семенович поздоровался с сидящими, мельком заглянул в лежащие перед ним листки бумаги и, ничего там толком не поняв, спросил майора:

— По какому вопросу семинар?

— Устанавливаем всех лиц, знакомых с Шарфиной, заодно хотим определить, кто с кем из них связан, — ответил Денис Николаевич. — А схема для наглядности: чтобы н€ рыться каждый раз в памяти. Посмотрел, и все сразу ясно.

— Интересно-о, — протянул подполковник и, взяв листок со стола Кирикова, некоторое время изучающе рассматривал его.

— Вы уже всех вписали, — задал он общий вопрос, — или я вам помешал?

— Сизаря еще нет и Студента, — дорисовал на своей схеме два кружка капитан Стрекалов.

— О Сизаре я тоже забыл, — виновато качнул головой Кириков, — а Студент — это кто?

— Начинающий рэкетир, — нахмурился капитан. — Собирает дань на двух рынках с владельцев киосков. Зовет себя санитаром, — невольно усмехнулся он. — Я, говорит, как волк. Только тот в лесу порядок наводит, а я на рынке. Чтобы плесень по углам не заводилась. Фамилия — Шалимов. Зовут Илья Иванович. Учился в институте, потом бросил. Или выгнали, — выдал Григорий Петрович короткую справку. — Сколотил группу и занялся вымогательством. Только вот никак не удается его за руку ухватить, — мимоходом пожаловался он. — А вчера к нему зачем-то Сизарь в гости приезжал, — дополнил он свой рассказ.

— Тут у вас, друзья, знаете чего не хватает? — задумчиво спросил подполковник, кладя листок со схемой на место.

— Ума и интуиции, — шутливо предположил Денис Николаевич. — Этот недостаток мы сами ощущаем.

— Насчет ума не скажу, а вот интуиции — да, — сел Павел Семенович на небольшой диван, стоявший у стены. — Вы забыли об изречении: «Шерше ля фам!» У вас тут с десяток мужиков фигурируют, и все на монахов похожи. Что они не женаты, это дело ихнее, — махнул подполковник рукой. — А вот что они все импотенты — не верю! Кто-то из них должен быть связан с женщиной. Дальше… Сколько Злотовой лет? — спросил Артамонов у капитана.

— Двадцать четыре, по-моему, — неуверенно ответил Стрекалов. — Так она говорила. Да, точно: двадцать четыре.

— В этом возрасте женщины обычно уже детей имеют, — заметил Артамонов таким тоном, словно обвиняя присутствующих в том, что Злотова еще до сих пор не стала матерью. — И я никогда не поверю, что она сейчас увлекается только сказками. К тому же без пяти минут дипломированный философ. Не совсем же она дура и должна понимать, что жизнь дается один раз. Хоть этому-то ее на философском факультете, наверное, научили, — закончил свою тираду подполковник.

— Иными словами, вы полагаете, что у нее есть близкий мужчина, — утвердительно сказал Друян.

— Уверен в этом, — кивнул Артамонов. — Просто вы ее об этом не спрашивали. А сама она не считает нужным говорить. Или не хочет. И с Шарфиной не все ясно, — продолжил свои рассуждения Павел Семенович. — Почему это она вдруг решила подарить квартиру Камышину? И из морга прямо к нему пошла, хотя влиятельных знакомых в городе полно.

— Ну, тут все понятно, — вступился Стрекалов за Зою Федоровну. — Общие интересы, увлеченность одной идеей, к тому же он пострадал за эту увлеченность, а она, наоборот, получила известность и признание. Может быть, чувствовала какую-то вину в душе за это.