Исповедь травы

- Мне сказали, что он ушел с тобой, - отвечаю я, цепляясь за последнюю ускользающую надежду. - Около четырех часов назад он через зеркало говорил со мной из той самой Башни. ГДЕ ОН?

Повисает молчание, подобное смертному приговору.

- ....! - в отличие от меня и Пэгги, для выражения своих эмоций Линхи обошелся одним-единственным словом из пяти букв. При желании я могу отнести его на счет Многой либо на свой собственный. И снова молчание, и страх в глазах Марселла, Джарвиса и Авигеи...

- Так, - наконец выговаривает Линхи. - Это и называется влипли. Вляпались по самые уши. Говорил же я ему, идиоту...

Раздвинув сочувствующих, он в три прыжка оказывается рядом со мной и успевает подхватить.

- Спокойно, девонька, положение крайне скверное, но еще не безнадежное. Слушай, у тебя случайно не завалялось какой-нибудь вещи этой стервы, которая заманила тебя туда? Совсем хорошо, если бы она была металлической - какая-нибудь булавка, шпилька, что там еще бывает в дамском обиходе...

- У меня остался шнурок от ее накидки, - вспоминаю я. - Я им сумку подвязала, когда сматывалась...

- Не бог весть что, но тащи.

Я пулей кидаюсь в спальню и через пять минут возвращаюсь со шнурком.

- Смотри, тут кончики оправлены в металл, чтобы не лохматились. Это как, пойдет?

Он берет в руки один из наконечников - и вдруг, блеснув улыбкой, быстро чмокает меня в щеку.

- Прости. Признаюсь, я тебя недооценил. Ты здорово облегчаешь мою задачу - это же не просто металл, а медь! И мало того, что медь, так еще и долго ею носимая - видишь, уже прозелень появилась? Именно то, что надо!

Забрав у меня злополучный шнурок, он исчезает где-то в глубине второго этажа. Я сажусь на ступеньку лестницы. Босым ногам холодно на полированном мраморе, но мне сейчас все равно. Все скользит мимо меня, и я не слышу, что там говорят мне, пытаясь утешить, Авигея и Джарвис.

Эмоций нет - только всепоглощающая тоска. Слез тоже нет, то ли передышка, то ли ночью все выплакала.

Флетчер, любимый...

Линхи снова выходит на лестницу, похожий уже не на романдского рыцаря, а на наемника из спецподразделения: куртка и штаны цвета хаки, высокие ботинки, волосы стянуты узлом на затылке, а из-за плеча виднеется рукоять меча в чехле. На поясе тоже вроде висит что-то, чем убивают. Шнурок Многой намотан на его запястье, в глазах суровая решимость.

- Элендис, слушай и запоминай: я сделаю, что смогу, но одним из условий моей успешной работы является отсутствие беспокойства за тебя. Я еще в Романде имел возможность убедиться, что, в отличие от своего менестреля, головой ты думаешь и не зная броду, в воду не сунешься, но все-таки, пока я не вернусь, сиди здесь и никуда не вылезай.

- Здесь - это в Эсхаре?

- Здесь - это конкретно во дворце княгини Маргариты. Твоя свобода ограничена пределами парка. Это приказ. Марселл, Джарвис, - он оборачивается к принцам, - вы мне головой ответите за эту женщину! А матушке своей скажите, пусть следит за ее безопасностью в магическом плане. Теперь ни за что ручаться нельзя.

Отсалютовав мне, он сбегает вниз по лестнице, внизу останавливается и снова оборачивается ко мне, чего-то ожидая. Я медленно встаю и, не спуская с него взгляда, поднимаю руки в благословляющем жесте - иди и сделай это. Он склоняет голову, принимая мое благословение... и нет его, лишь снизу доносится скрежет тяжелой парадной двери. Через минуту во мне вздрагивает что-то неуловимое, как всегда, когда близ меня происходит размыкание пространства идущим сквозь миры...

- Пойдем, оденешься, - трогает меня за плечо Авигея. Ноги совсем холодные, так и простудиться недолго.

Интродукция: Линхи

"...Господи, откуда же вас столько... на мою голову? Как вы вообще умудряетесь выжить?

Я-то думал, она вроде Ярри, других я до того не видал сильная, спокойная, надежная. С такой в любой схватке спина к спине рубиться - одно удовольствие. А тут девчонка с горящими глазами, совершенно беспомощная на вид... Даже удивительно, что это ОНА в Романде столько дел наделала. Ведьма, одно слово! Шинно ее тогда видал, тоже говорит - ведьма, да и только...

А потом она стала танцевать, и была сразу ночью, розой, огнем и серебром, и я понял, в чем ее сила, и в мыслях своих назвал ее Королевой, и был горд стать щитом между нею и стрелой, нацеленной в ее грудь, и осознал, в чем мой долг... И только одного я никак не пойму - неужели она не видит, насколько сильнее... своего менестреля?!"

Туман, сероватый и вязкий, висел над болотом, как драная шаль. Но шаль дает тепло, а эта пелена, искажающая звуки и делающая бесполезным зрение, обволакивала липкой сыростью, пронизывающей до самых косточек. Одежда не хранила тепло тела, тело своим теплом не в состоянии было высушить тяжелую влажную одежду.

Туманное Ожерелье. Одно из загадочных мест мироздания. То ли по прихоти Тени наползает подобная мерзость на островок еще живой Сути, грозя поглотить его, либо (так тоже бывает) надежно изолируя от внешнего мира и любых случайных гостей. То ли это просто некий странный проход между Сутями, наподобие Силовых Орнаментов или леса, где время стоит...

Линхи, ругнувшись про себя, еще раз взглянул на часы. Часы стояли - уже трое суток, которые он блуждает в этом гнусном болоте. Вот и гадай, стоит ли тут время или часы погубила всепроникающая сырость... За эти три дня он дважды проваливался по шею, и выбраться удавалось лишь с помощью отчаянных молитв стихии Земли, перемежаемых поминанием такой-то матери. Ох, чтоб вы все так жили! Земля в этом месте имеет хоть какую-то силу, а вот огонь, верный друг, не подводивший ни разу... Чему тут гореть, я вас спрашиваю? Все отсырело и прогнило, наверное, еще до падения первого Города, который был везде.

Здесь царила вода и ее порок - ложь. Ничему нельзя было довериться - ни кочке, ускользающей из-под ног и растекающейся жидкой грязью, ни шорохам и звукам, доносящимся совсем не с той стороны и превращающим далекое в близкое, ни собственным глазам, видящим лишь иллюзии, которые порочная вода соткала на пару со столь же порочным воздухом.

Вот так и вся ваша магия, чтоб ее! Здешние хляби служат неплохим ее символом - Земля и Вода в неразрывном единстве, презирающие и суровую простоту клинка, и пламенную силу звучащего слова...

Утром четвертого дня Линхи все-таки нашел то, что искал узенькую тропинку, точнее, цепочку камней, протянувшуюся через болото туда, к этой чертовой Башне. Единственный проход через Туманное Ожерелье. Среди клубящихся видений лишь он один был неколебимой реальностью, размыто чернея в белесом мареве.

Ступив на него, Рысенок тут же снова обрел редко изменявшее ему чувство направления. В той стороне, где туман гуще - проклятая Башня, и идти до нее ровно в три раза дольше, чем до внешней границы с твердью. Но та, на кого он охотится там. Он в который раз размотал шнурок с запястья, зажал в ладонях медные наконечники. Что скажешь, частица ее бытия?

Правильно, я того же мнения. Время уже упущено, лишние сутки ничего не решат. Значит, отринем ненужный героизм и откажемся от идеи взять зверя в его берлоге. Башня не ее постоянное жилище, скоро она пойдет назад, и лучше схватиться с ней ближе к нормальному миру, а не там, где я буду лишь глюком среди глюков, а ей ведомо все.

Как и следовало ожидать, ближе к внешнему краю Ожерелья мир начал обретать устойчивость. Недалеко от его границы Линхи удалось найти идеальное место для засады - все еще прикрытое туманом и в то же время достаточно твердое. Он поудобнее устроился на поросших жесткой травой кочках и стал терпеливо ждать.

По самой сущности своей Линхи был хорошим охотником - в выслеживании добычи он знал толк и как благородный дворянин Романда, и как лесной зверь. Нельзя сказать, чтобы это была его первая охота на двуногую дичь - вспомнить того же Верховного Экзорциста, - но до сих пор ему еще не доводилось гнаться за женщиной, да к тому же сквозь миры...

Покинув Эсхару, он первым делом направился к кузнице под Шаманскими Камнями в Сути Ос-Такне. Несколько лет назад он учился кое-чему полезному у тамошнего кузнеца Манара, который, кажется, знал о металле абсолютно все. За долгие годы кузница его стала настоящим местом силы для стихии Огня, а Линхи сейчас очень нуждался в силе - свою он изрядно подрастратил, пытаясь взломать блок в Силовом Орнаменте.

Он пришел очень удачно - в Ос-Такне, как и в Эсхаре, светало, кузница была пуста. Даже если Манар и ковал этой ночью что-нибудь священное, то уже закончил работу. В любом случае Линхи очень торопился, а помощь ему не требовалась. Не теряя времени, он развел в горне небольшой, чисто символический огонь и, призвав силу Рави Алого, сунул в пламя медные кончики шнура. Подождал, пока раскалятся - и в первый раз бестрепетно взял их в ладони.

Золото - для королей, серебро - для ведьм. Для поисков мудреца потребен свинец, воина отыщешь через сталь его оружия, женщину же проще всего найти, используя медь с ее одежды.

Медь, проводником любви именуемая, ибо богине желаний посвящена, ответь мне, твоему господину, что причастен Огню: где сейчас та, что носила тебя на поясе?

Знание пришло почти мгновенно, и задержавшись лишь для того, чтобы загасить огонь, он бросился сквозь миры, не выпуская из ладоней двух раскаленных капель металла, что не жгли, а ласкали его руки. Тех миров, через которые вело его знание, он даже не замечал - он видел Цель. Хвойный лес, сухие иголки под ногами, пещера, перед нею небольшая полянка и рядом огромная ель, вывернутая с корнем... она там!

Он опоздал совсем ненамного. Когда он, тяжело дыша, остановился на краю той самой полянки, воздух еще дрожал и мерцал над начертанной на земле гексаграммой, из которой только что ушла куда-то его добыча. По углам гексаграммы торчали шесть деревянных жезлов длиной с руку Линхи, а в центре ее, среди невысокой травки пополам все с теми же иголками, серело пятнышко абсолютно мертвой земли - вытоптанной, выжженной, серой, как старый асфальт. Вид этого пятнышка и удержал Линхи от того, чтобы очертя голову кинуться за Многой тем же путем, что и она.

Сначала следовало как следует осмотреться и определить механизм действия этого безобразия.

Одного взгляда, брошенного на жезлы, Линхи оказалось достаточно, чтобы понять, что среди них нет и двух из одного и того же дерева. Увы, в дереве он разбирался куда хуже, чем в металлах (эх, Элендис бы сюда, или любую другую ведьму!). Но один из жезлов явно был ореховый, уж эту-то породу Линхи отлично знал. В другом он опознал дуб по тяжести и темному оттенку, и наконец, осторожное прикосновение ладони к третьему выдало рябину, дерево Огня - ощущение было такое, словно ласкающийся зверь нежно лизнул его руку.

Вот как, значит... Деревья Жизни, Камня и Огня? Значит, вот эти два, судя по месту расположения, должны быть ясень и ива, Ветер и Вода. И что мы таким образом имеем? Имеем мы некую странную модификацию Круга Стихий. Но тогда в середине должна быть ветка осины в качестве ключа, а ее здесь нет. Маловероятно, что эта стерва выдернула ее, уходя, и взяла с собой - что-то я никогда не слыхал о такой методике. Стоп, а что у нас шестое? Почему-то мне кажется, что это не сосна... и не по чему-то, а по запаху. А вот мы сейчас проверим!

Жезл не хотел загораться, но когда конец его слегка обуглился, Линхи жадно втянул ноздрями струйку дыма, и его подозрение стало уверенностью.

Это мне нравится все больше и больше... Ель вместо сосны, печаль вместо Радости, но тогда... тогда мы имеем Круг пороков, а не Стихий! Ель задает ориентацию на Тень! Ну держитесь, чернокнижники проклятые! Ох, до чего ж я всегда не любил магов и магию...

С этими словами Линхи выдернул из мягкой земли еловый жезл и энергично переломил об колено. Отшвырнув в сторону два обломка, он прошел по кругу и в правильном порядке один за другим вынул пять остальных жезлов, каждый раз произнося Имя соответствующей стихии. Затем вынул из кармана кусок веревки, связал жезлы и пристроил на спине рядом с мечом - пригодятся. Еще раз обошел гексаграмму, и наконец уверенно стал в середине, избегая ступать на мертвое пятно.

Веди по ее следу, медь богини желаний!

Шаг - и с громкими ругательствами Линхи увяз по колена в болоте. А вокруг него, словно смеясь, клубился непроглядный туман...

Это ж надо - угробить столько невосполнимого времени в этой трясине! Слава Господу, самое гнусное позади, теперь осталось только дождаться... тоже то еще удовольствие, в мокрой насквозь одежде. Был бы простым смертным - давно бы воспаление легких заработал. И ножны все грязью позабивало, хорошо хоть меч-джэльта* не ржавеет, а вот ножи теперь скоблить и скоблить, как щенку-оруженосцу за провинность... --------------------------------------------------------------

* Jtheltae (силиэ) - стрела. Меч-джэльта - меч со стреловидным лезвием, якобы оружие "воинов астрала". --------------------------------------------------------------

Линхи вынул из поясных ножен два метательных ножа, протер полой куртки, поморщился - сталь блестела далеко не так ярко, как хотелось бы. Он очень дорожил ими, ибо выковал их сам, хотя и под руководством Манара, в той самой кузне под черными Шаманскими камнями. Как сейчас вспомнилось это Линхи: звон металла в ночи, искры из горна, строгое серьезное лицо Манара, и над всем - запах травяного отвара, который готовил молчаливый Нездешний с синими глазами и волосами как темная зола. В этом отваре должны были закалиться ножи во имя служения Свету, а не Тьме, жизни, а не смерти...

Как хочется есть! Тоже мне народный герой - увидел медь, на радостях решил, что можно за сутки управиться, и не взял с собой никакой жратвы. Лежи теперь и слушай, как в пузе урчит.

Спрашивается, какого хрена этот менестрель потащился в чертову Башню? Сказано же было - не лезь, не мешайся, сам справлюсь! Опасность, видите ли... Элендис-то правильно боялась, интуиция ее не подводит - а этим сволочам на руку, они ее страх в качестве приманки использовали. Потому и стряслось, что когда возлюбленной угрожает опасность, верный рыцарь и настоящий мужчина не может пребывать в бездействии. Идеально ловушка сработала! Любовь, конечно, великое чувство, но почему, черт возьми, во имя нее надо сразу совать голову в петлю, вместо того, чтобы подумать ею хоть немного? Думаешь, твоей любимой будет легче оттого, что ты умрешь с ее именем на устах?

Линхи было неполных двадцать, и что такое любовь, он знал весьма приблизительно, все еще смешивая ее с романдской куртуазностью. Одна девушка была у него в Тойе, другая уже в Ос-Такне, и с обеими он в свое время простился без особых сожалений... во всяком случае, подумал он с невеселой ухмылкой, вряд ли какая-то из них любила меня настолько сильно, чтобы взяться отстирать мои штаны после трех дней блуждания в здешних болотах! Для этого требуется истинное самопожертвование.

Звуки издалека... Вроде человеческий голос, сказавший: "Осторожнее, леди". Линхи насторожился - уже идут, значит... Идут? Так она не одна?

Спокойно... Вспомни, чему учил тебя Асменаль: минута противника должна стать твоим часом. Если не будешь тратить время понапрасну, тебе хватит его на все: обдумать, сделать выбор и нанести единственно верный удар, от которого не будет спасения. Смотри, тебя не видно за туманом, а над проходом он рассеивается, нависает аркой. И твоего нападения не ждут. Все зависит от тебя одного.

Линхи перехватил свои ножи обратным хватом, принял позу поудобнее - и тогда из тумана выступили те, кого он выслеживал. Первой шла высокая крепкая девица вида отнюдь не королевского, несмотря на венчавшую ее диадему с голубым - светлее глаз камнем. Линхи заметил даже то, что вместо продернутого шнурка ее синий плащ-нарамник опоясан обычным ремнем. За спиной девицы болталась гитара на широкой ленте. Самозваную "смертную богиню" сопровождал черноволосый парень в потертом кожаном доспехе, державший в руках взведенный арбалет.

Так... У парня, кроме стрелялки, еще меч, очень неплохой с виду, но короче моего. Девица безоружна - кинжал на поясе скорее украшение. Что-то там Элендис говорила, что гитару эта красотулька держит для пения заклятий... Рисковать не стоит.

Решение Линхи принял, скрепя сердце - хоть он и не сочинял стихов, но играть на лютне и петь умел весьма неплохо, а потому относился с должным почтением и к чужому инструменту.

Время встало, и, вскинув руки, Рысенок метнул сразу оба ножа - нет, медленно-медленно выпустил из ладоней два осенних листа, и покорные ему, они отправились в полет, тоже видя цель. И оба нашли ее безошибочно - один пал на гриф гитары, и тот переломился с плачущим звоном лопнувших струн, другой вонзился в левую руку парня. Парень заорал и выронил арбалет, который на редкость удачно плюхнулся в воду между кочками и, если и не совсем утонул, то стал недоступен на время разборки.

Развивая достигнутый успех, Линхи выскочил на тропу с обнаженной джэльтой в руках и, преградив дорогу парочке, сказал как можно невозмутимее:

- Здравствуйте, леди. Не правда ли, сегодня на редкость скверная погода?

В ответ девица зашипела ну прямо как вода на раскаленной плите.

- Прочь с дороги, подонок! - бросила она надменно. - И отныне навеки лишен ты привилегии Стража Границ за то, что дерзнул поднять руку на свою владычицу! Да как ты посмел разбить мою гитару?!

- Ну во-первых, вы мне не владычица, - возразил Линхи столь же невозмутимо. - А во-вторых, я не Страж ваших Границ, а что до привилегии, то не вам лишать меня того, что не вами дано.

На лице девицы отразилось замешательство.

- Не Страж? - растерянно переспросила она. - Как же тогда ты нашел проход без привилегии? И как вообще оказался в Ожерелье, не зная пути?

Не выпуская меча, Линхи выдернул из-за плеча один из жезлов - естественно, в руку скользнул рябиновый...

- По вашим следам, миледи, исключительно по вашим следам, - он обаятельно улыбнулся своей улыбкой сытого зверя. - Это ваше имущество, я ведь не ошибся?

- Отдай, ублюдок! - со "смертной богини" разом слетело все ее наигранное величие, и она бешеной тигрицей кинулась на Линхи, но меч в его руке не давал ей подойти близко. - Отдай жезлы, мать-перемать! Мне же без них неделю кружным путем выбираться! Подлый наемник! Сколько тебе заплатили за меня и мои камни?

- Боюсь, у вас в любом случае столько нет, - острие джэльты уперлось девице в грудь. - Не перекупите. Камни ваши мне не нужны совершенно, будь они хоть трижды магические. Просто мне крайне не по душе люди, перекрывающие пути через Сути, портящие Силовые Орнаменты и вообще использующие свою свободу во вред свободе чужой. Так что жезлы вам все равно больше не понадобятся, потому что отсюда вы уйдете со мной, и туда, куда нужно мне, а не вам. Эй, парень, - это уже относилось к спутнику девицы, - лучше сразу отдай мне свой меч, не нарывайся. Я ведь заведомо круче.

- А вот это как раз не факт! - парень в кожаном доспехе нашел-таки устойчивую кочку и, обойдя свою разъяренную хозяйку, атаковал Линхи. - Ишь чего захотел - отдать ему Меч Равновесия!

- Тебе знакомо то, что у меня в руках? - поинтересовался Рысенок, которому очень не нравилось делить внимание между двумя противниками. - Если ты мотаешься по Сутям, то должен иметь представление, что это за клинок и насколько надо быть продвинутым, чтобы владеть таким оружием.

- Как же, как же! Воин астрала - звания выше нет! насмешку эту сопроводил неплохой выпад, который Линхи, за неимением клинка в левой руке, парировал рябиновым жезлом. На дереве осталась глубокая зарубка, что вызвало новый приступ бешенства у девицы.

Без лишних разговоров Линхи двинул ее в грудь - жезлом, не имея намерения ранить. Девица, как и следовало ожидать, невольно отступила на шаг назад и тут же оказалась по колени в болоте. Нейтрализовав ее, Линхи повернулся к ее защитнику - как раз вовремя, чтобы не пропустить очередной удар его меча.

- Мастер школы меча Сунь Да Вынь, - пустил он в ход свое дежурное оскорбление. - Излюбленный прием - "Пьяный единорог сует рог вместо ключа в замочную скважину".

Пару минут противники ожесточенно звенели сталью о сталь. Вскоре стреловидный конец клинка оказался в опасной близости от защитника девицы, царапнув по коже доспеха. Парень попытался закрыться - но Линхи и не думал работать на поражение. На уходе он, как крюком, зацепил Меч Равновесия своей джэльтой и резко рванул на себя. В следующий миг Линхи уже держал по мечу в каждой руке и с сочувствием смотрел на обезоруженного противника.

- Мне нужна твоя леди, а не ты, - сказал он спокойно. Против тебя я ничего не имею - каждый служит своему господину, и ты не виноват, что я сильнее.

- Грязный наемник, - выговорил парень, задыхаясь от бессилия.

- Грязный, - подтвердил Линхи. - Поползай три дня по болотам - будешь не чище. Но тем не менее убивать тебя мне активно не хочется - хотя бы потому, что со временем ты действительно мог бы стать Братом Дарги, задатки у тебя неплохие.

В это время девица вытащила-таки ноги из болота и, поскольку путь назад к Башне преграждала разборка воинов, бросилась по тропинке к внешнему краю Туманного Ожерелья.

Прошло больше минуты, прежде чем Линхи осознал это. А осознав, резко толкнул в болото своего противника и со всех ног кинулся следом за добычей.

- Прощай, друг, - крикнул он на бегу через плечо. Прости, что не возвращаю меч - это военный трофей...

Синий плащ девицы мелькал в редеющем тумане отчетливым ориентиром. На тропинке через болото ей удалось увеличить разрыв между собой и погоней, но вскоре тропинка кончилась. Стена тумана шевелилась над болотом, на границе его ровная, как обрезанная ножом, а перед Линхи поднимался довольно-таки крутой песчаный склон, мокрый от дождя. Девица карабкалась вверх по нему, нещадно осыпая песок, оскальзываясь на выходах глины и при этом ругаясь так, что позавидовал бы и пьяный матрос на портовом буксире.

Линхи быстро пристроил мечи за спину и молча полез следом. Это не прибавляло ему чистоты, зато на склоне у него были все преимущества перед девицей: и сила, и ловкость, и одежда, более удобная, чем длинный плащ, а ботинки с рифленой подошвой обеспечивали какую-никакую опору.

Доверху они добрались почти одновременно. Девица сделала попытку ногой оттолкнуть руку Линхи, вцепившуюся в край обрыва, но тот быстро ухватил ее за щиколотку, что только позволило ему ловчее подтянуться наверх. Вырвав ногу, девица снова пустилась в бегство.

- Куда же вы, леди? - с трудом, борясь со сбитым дыханием, окликнул ее Линхи. - Наша беседа только началась...

Выбравшись наверх, он увидел, что стоит на невысокой гряде, бесконечно тянущейся в обе стороны. На миг она представилась ему краями гигантской чаши, в которой, как отравленное молоко, плескался туман проклятого Ожерелья на шее не менее проклятой Башни. Гряда была узкой, как нож, и девица убегала по ее гребню. Ну держись - здесь вам не болота!

Девица внезапно остановилась, повернулась лицом к Линхи и поднесла руку к камню в диадеме. На ее руке было кольцо с таким же камнем - голубоватым опалом, подобном частице клубящегося тумана Ожерелья, а третий камень висел у нее на груди, на тонкой цепочке. Но его коснуться она уже не успела - Линхи настиг ее в пять прыжков, ухватился за плащ... она вырвалась резким движением, оступилась и рухнула со склона вниз, на его внешнюю сторону, туда, где у его подножия тек неширокий ручей или как там назывался этот поток замутненной глиной воды... Вопль ее эхом отдался во влажном воздухе.

Безнадежно глянув на свои штаны, Линхи оттолкнулся от гребня и съехал вслед за своей добычей на собственном заду. Девица барахталась в ручье, когда преследователь упал сверху и далее последовала абсолютно неэстетичная драка прямо в жидкой грязи. Жирная глина перепачкала не только одежду, но и волосы, и лица обоих. Девица сопротивлялась как бешеная, кусаясь, царапаясь и норовя пнуть в пах, а также громко высказывая все, что она думает о родословной Линхи, его моральном облике, извращенных наклонностях и вариантах мучительной кончины. Слушая это, Рысенок окончательно перестал делать скидку на то, что его противник - женщина, тем более, что их весовые категории оказались приблизительно равными.

Поскольку она не подпускала его руки к своим точкам обездвижения, Линхи пришлось аккуратно приложить ее головой о камень в ручье. Оглушенная, девица сразу обмякла в его руках. Линхи вылез из воды и вытащил побежденную "смертную богиню".

- Я вижу, что напрасно называл тебя леди, - сказал он в запале. - Достоинства в тебе ни капли - ты вела себя как последняя шлюха.

После этой фразы он нащупал-таки точки обездвижения на теле девицы и упал лицом вниз на мокрый и грязный берег. Полежав так минуты три, поднялся, зачерпнул ладонью немного мутной воды, надеясь смыть с лица грязь и кровь из многочисленных царапин - но лишь размазал. Оглядел снаряжение оба меча на месте, жезлы порастерял, ну и черт с ними... А вот ножей, сгинувших в болоте, жалко - все-таки "не враг давал сам ковал". Ничего, скую новые...

Когда Линхи с усилием взваливал обездвиженную девицу на плечо, она очнулась, но молчала и лишь глазами сверкала из-под корки грязи на лице. Рысенок мысленно представил во всех подробностях белокаменную дорожку в парке у Пэгги, ухоженные цветники по ее сторонам, жестяную зелень магнолий... Здесь, в этом месте, среди грязи, холода и пропитавшей все насквозь влаги, было почти невозможно поверить в существование такой благодати...

Шаг по раскисшей земле... Вижу Цель!

Только вдохнув напоенный запахами южных растений воздух Эсхары, Линхи осознал, насколько он устал, смертельно устал... И это была какая-то странная, не вполне физическая усталость. Словно ему пришлось собрать все свое везение и пробивать им, как тараном, толщу злонамеренного хаоса мироздания...

По мощеной белым камнем дорожке он сделал лишь два шага (на белом остались грязные рубчатые следы) - а затем почти уронил наземь свою добычу и уселся рядом с ней, бездумно глядя в небо.

Минуты через две распахнулись двери Пэггиной летней резиденции, и на крыльце показалась Сиомбар, Нездешняя из тропических лесов Эсхара - самый, пожалуй, экзотический персонаж в ведьмовской свите княгини Маргариты. Тридцать пять для Нездешних - подростковый возраст, поэтому Сиомбар обычно вела себя куда более по-детски, чем большая часть юных ведьмочек.

Она подошла к Линхи с любопытством звереныша, не торопясь обошла вокруг него два раза, наслаждаясь созерцанием - только фиалковые глаза горят на темном лице. Линхи в своей усталой отрешенности не мешал ей разглядывать себя. Наконец темнокожая воспитанница Пэгги опустилась перед ним на корточки и попыталась заглянуть в его глаза.