- Пожалуй, не спросили только, что я себе желаю. Любящая и мудрая жена, верные друзья и ученики, доброжелательные коллеги уже есть, остаётся пожелать здоровья. В 70 лет начинаешь понимать, что это не ритуальные слова поздравлений.
Обсудить на форуме
«Желая содействовать преуспеянию наук…»
«Желая содействовать преуспеянию наук…»
КЛАСС "ПРЕМИУМ"
180 лет назад, 17 апреля 1832 года, в России впервые стали присуждаться премии
Награды своего имени учредил Павел Николаевич Демидов. Он принадлежал к самой знаменитой династии уральских горнозаводчиков. Был единственным из этого рода почётным членом Императорских Академии наук и Российской академии, камергером Двора Его Императорского Величества. Родоначальнику династии Никите Демидовичу Антуфьеву (1656-1725) по прозвищу Демидыч, именовавшему себя Демидовым, помощнику Петра I при основании Петербурга, Павел Николаевич приходился праправнуком.
Все Демидовы благодетельствовали - выделяли суммы для строительства Московского воспитательного дома, народных училищ, Нескучного дворца с ботаническим садом, Ярославского юридического лицея, С.-Петербургского коммерческого училища, дома призрения престарелых и сирот, покровительствовали учёным и художникам, создавали картинные галереи, приносили в дар Московскому университету богатейшие коллекции и собрания, которые легли в основу новых музеев вместо прежних, погибших во время французского погрома 1812 года, строили мосты, содержали полки[?], помогали снаряжать экспедиции, жертвовали крупные суммы инвалидам и беднейшему населению[?]
Понимая, что успешное ведение своих дел напрямую зависит от уровня и дальнейшего развития научных исследований и "желая содействовать преуспеянию наук, словесности и промышленности в своём Отечестве", Павел Николаевич решил жертвовать "ежегодно по жизнь свою, и ещё по кончине своей в течение двадцати пяти лет сумму двадцать тысяч рублей банковыми ассигнациями (5714 р. 28 к. серебром) с тем, дабы из оной назначаемы были ежегодно награды, в пять тысяч рублей каждая, авторам отличнейших сочинений, коими[?] обогатится Российская Словесность[?] и 5000 рублей (1428 р. 57 к. сер.) на издания увенчанных Академией рукописных творений". Учреждены были и половинные премии - 2500 рублей, а когда средств для выдачи одобренным сочинениям не хватало, а работы заслуживали награды, предусматривалось, чтобы академия "с удовольствием отмечала" их почётными отзывами.
Павел Николаевич с пунктуальной аккуратностью вносил в академию положенные суммы вперёд - к "17 апреля каждого года, в день рождения Государя Великого Князя Александра Николаевича, наследника Всероссийского престола". В тот же день в чрезвычайном публичном заседании Императорской Академии наук провозглашались новые лауреаты. Эти премии именовались Демидовскими.
На получение наград могли претендовать "только оригинальные, напечатанные в России и на русском языке сочинения по всем отраслям человеческих познаний или приложения оных к потребностям житейским". В Положении особо оговаривались премии за "врачебные науки" и работы по "различным отраслям промышленности". Отмечались также изобретения и открытия, работы по теории искусств и словесности, учебники и словари, учёные путешествия, переводы и критические издания, книги по грамматике русского языка и "восточных языков для русских" и "оные, писанные на новейших иностранных языках, когда рассуждают о важном национальном предмете, который имеет непосредственное отношение к России".
Однако, пожалуй, один из основных пунктов Положения о присуждении Демидовских премий гласил: "Все д е й с т- в и т е л ь н ы е ч л е н ы А к а д е м и и н а у к (разрядка моя. - В.Ч.) исключаются от соискательства наград и ни в каком случае награждаемы быть не могут"!
Поступавшие на конкурсы сочинения рассматривала "созданная для этой цели под председательством Непременного Секретаря высшего научного учреждения России особая Комиссия из числа действительных членов академии", назначавшая для каждой работы независимого рецензента. Академия всегда находила "величайшую готовность со стороны рецензентов и обязана им многими, весьма дельными рецензиями[?] тем естественнее должно было родиться в ней желание ознаменовать подобные усилия каким-нибудь видимым знаком своей благодарности. Самым лучшим для сего средством казалась ей медаль, которая могла бы служить получившим её знаком оправданного им доверия". Предложение академии было высочайше одобрено Государем Императором. Золотая медаль представляла собой "величиною по-меньше серебряного рубля достоинством 12 и 8 червонных" с изображением на лицевой стороне венка из дубовых и лавровых листьев, а на обратной - совы с распростёртыми крыльями, сидящей на пальмовой ветви с соответствующими надписями: "Ежегодные премии Павла Демидова" и "Арбитру Демидовских премий на память от Академии".
Первое присуждение премий состоялось в 1832 году. После проведённых восьми конкурсов 15 марта 1840 года Павел Николаевич писал в академию: "Я с особенным удовольствием заметил, что усердное моё приношение возымело уже некоторое влияние на ход и направление отечественной литературы, что, впрочем, по всей справедливости должно отнести и к особенному попечению Академии о добросовестном исполнении возложенной на неё Высочайшею волею обязанности присуждать учреждённые мною премии". Но через девять дней он скоропостижно скончался. И тогда в заключительном документе особого заседания академии читаем: "Да будет нам дозволено почтить память просвещённого Учредителя наших премий и воздать ему долг искреннего уважения и благодарного воспоминания нашего[?]"
По духовному завещанию покойного его наследники "ещё 25 лет ежегодно вносили по 25 000 рублей ассигнациями" на счёт академии, которая продолжала проводить очередные конкурсы и называть новых лауреатов. Демидовские премии присуждались с 1832 по 1865 год.
Лауреатами демидовских наград стали в том числе гуманитарии: историки - профессор М. Погодин (1840), однокашник Пушкина, барон М. Корф (1852), историк-самоучка, архивариус И. Забелин (1863), граф Д. Толстой, будущий президент Императорской Академии наук (1847); слависты: старший библиотекарь Румянцевского музея А. Востоков, будущий литературовед и поэт (1833, 1844), профессор Сергей Петрович Шевырёв (1837), детская писательница Александра Осиповна Ишимова (1838), сенатор Александр Иванович Крузенштерн, сын И.Ф. Крузенштерна (1838), студент историко-филологического факультета Петербургского университета Леонид Николаевич Майков, будущий вице-президент Императорской Академии наук (1858)[?]
После того как Павел Николаевич Демидов основал премию своего имени, в жизни Академии наук наступил период, когда учреждение новых наград стало не исключением, а необходимым и привычным правилом. Практически ежегодно средства, "собранные из добровольных приношений" сослуживцев, почитателей и друзей умерших российских учёных, пожертвования, суммы, завещанные академиками, профессорами, священнослужителями, военнослужащими, помещиками, графами, князьями, простыми людьми и отданные в распоряжение академии учёными или их наследниками и родственниками, составляли капиталы на учреждение премий "для поощрения учёных трудов в России". В правилах абсолютно всех "утверждённых и раздаваемых премий" были пункты: "Основной капитал остаётся неприкосновенным на вечные времена[?] проценты с капитала употребляются исключительно на премии; действительные члены Императорской Академии наук ни в каком случае не имеют права на получение премий".
В истории существования в России института присуждения премий демидовские награды были единственными с фиксированным окончанием их присуждения, в силу того что средства на вознаграждения вносились ежегодно, тогда как премии, учреждённые в более поздние сроки, финансировались с процентов поступивших на эти цели капиталов.
В 1887 году президент Академии наук Д.А. Толстой в одном из заседаний отметил: "Раздаваемые Академиею награды служат прямым пособием к труду и нравственной поддержкой для скромных тружеников, ещё не уверенных в своих силах, а увеличение числа наград - на пользу России". Академик К.С. Веселовский к этим словам добавил: "Раздача премий всегда представлялась важным средством к поощрению учёной деятельности, особенно действенным у нас, в России, где занятия наукою в столь значительной ещё степени нуждаются во внешней поддержке. Первым, кто оказал такую поддержку, был 34-летний Павел Николаевич Демидов".
После Демидовских премий были учреждены постоянные премии имени графа С. Уварова, М. Ломоносова, академика К. Бэра, А. Пушкина, графа Д. Толстого, митрополита Макария, профессора А. Котляревского, действительного статского советника М. Михельсона, профессора К. Ушинского, Н. Гоголя, академика Л. Майкова, почётного академика А. Кони, а также единовременные - имени генерала от артиллерии графа А. Аракчеева, гофмейстера, князя Н. Юсупова, члена-корреспондента Императорской Академии наук Н. Костомарова, В. Жуковского, за нахождение экспедиции - Э. Толля[?]
Ожидали официального учреждения премии своего имени президент Императорской Академии наук великий князь К. Романов (псевдоним К.Р.), академики Д. Ровинский, А. Карпинский, вице-президент Императорской Академии наук П. Никитин; историки: И. Забелин, Б. Чичерин, путешественник Н. Пржевальский[?]
Могу только бегло перечислить хотя бы малую часть блистательных представителей цвета российской литературы XIX и начала XX столетий, ставшую лауреатами премий, учреждённых после Демидовских: А. Майков, Я. Полонский (дважды), А. Фет, С. Надсон, А. Чехов, И. Бунин (дважды), А. Куприн, К. Станюкович, Ю. Айхенвальд, А. Жемчужников, В. Смидович (Вересаев), А. Островский (дважды), А. Писемский, П. Боборыкин, Г. Данилевский[?]
От одних имён дух захватывает!
К концу 1917 года в России было учреждено 36 постоянных и 16 единовременных премий. Стадию утверждения проходило ещё 18 премий, учредители которых или их родственники уже на специальные счета академии внесли собственные средства. На 1 декабря 1917 года суммарный капитал всех премий, которым располагала академия, составлял 2 миллиона 269 тысяч 170 рублей 48 копеек. После национализации в феврале 1918 года частных коммерческих банков и Государственного банка России вознаграждения по всем премиям не выплачивались (их продолжали присуждать), а с 1920 года конкурсы по ним были отменены.
Здесь у меня перехватывает горло. И - нет слов.
Всеволод ЧУБУКОВ
Эра Ладомира
Эра Ладомира
МНОГОЯЗЫКАЯ ЛИРА РОССИИ
12-15 апреля в Казани и Елабуге впервые прошёл Международный Хлебниковский фестиваль ЛАДОМИР. Этот форум стал своеобразным продолжением прошедшего в декабре 2011 года поэтического фестиваля им. Н. Лобачевского. Хлебникова называют Лобачевским поэзии, а также "поэтом для поэтов", "трудным поэтом", "поэтом для производителей, а не потребителей".
Фестиваль был организован Фондом поддержки творческих инициатив КАНАФЕР при поддержке Министерства культуры Республики Татарстан, Союза писателей XXI века, Елабужского государственного музея-заповедника и Союза писателей Республики Татарстан. Координатором фестиваля выступила казанский поэт, член Союза российских писателей Лилия Газизова.
Вечный странник, Хлебников нигде не задерживался подолгу. Лишь в Казани он провёл наиболее длительный период своей жизни - около 10 лет. Поэтому неслучайно, что именно в Казани, где "пересекаются параллельные" и мирно уживаются "разное и разные", появился Хлебниковский фестиваль ЛАДОМИР.
Первый и последний дни фестиваля состоялись в культурном центре "Дом Аксёнова", историческом здании в центре Казани, в котором прошли детские годы жизни знаменитого писателя. Этот факт отметил в своём выступлении Игорь Михайлов, заместитель главного редактора журнала "Юность", одним из самых известных авторов которого был в своё время В.П. Аксёнов. Также состоялось открытие выставки художника из Улан-Удэ Аркадия Перенова, работы которого были посвящены жизни и творчеству Велимира Хлебникова.
В круглом столе "Самовитое слово в XXI веке", прошедшем в Литературном музее Горького, приняли участие петербургский поэт, главный редактор авангардного журнала "Футурум-Арт" Арсен Мирзаев, директор издательства "Вест-Консалтинг" Евгений Степанов и другие участники фестиваля.
Несомненным открытием для участников стала Елабуга, где прошли два дня фестиваля. Город, вошедший в историю русской поэзии под знаком Марины Цветаевой, явился настоящим музеем под открытым небом.
В последний день фестиваля состоялось выступление известного поэта и теоретика авангарда, специалиста по творчеству Велимира Хлебникова Сергея Бирюкова (Германия); прошёл поэтический вечер московского литературного салона "Булгаковский дом", в котором приняли участие авторы из Москвы, Казани и Улан-Удэ. Было объявлено о продолжении конкурса на лучший перевод поэзии Велимира Хлебникова на татарский язык. В заключение состоялось награждение дипломами Творянина, их были удостоены Сергей Бирюков (за вклад в развитие авангардной поэзии и расширение возможностей русского языка); Юрий Балашов (за поддержку литературного процесса в Казани и публикацию современной поэзии в журнале "Казань"); Евгений Степанов (за издание независимых поэтических журналов и поддержку провинциальных авторов); Андрей Коровин (за поддержку русской поэзии и развитие культурных связей России и стран СНГ) и Аркадий Перенов (за художественное осмысление творчества Велимира Хлебникова).
Хлебниковский фестиваль ЛАДОМИР планируется проводить ежегодно, по мнению организаторов, он должен стать одним из ключевых событий в литературной жизни как Казани, так и всей России.
Лилия ГАЗИЗОВА
«Что наша жизнь? – Игра»
«Что наша жизнь? – Игра»
ДИСКУССИЯ "ПОСТМОДЕРНИЗМ: 20 ЛЕТ СПУСТЯ"
"Что наша жизнь? - Игра", или Можно ли жить реалистам
Редакция приняла решение начать дискуссию, и тем более на такую животрепещущую тему. Во вступительной редакционной статье написано и как бы утверждено: "Коротко и весьма общо говоря, постмодернизм - это отказ от поисков смысла". Недоумённый вопрос - откуда это известно? Где, кто и когда сказал, что современное искусство - это отказ от поиска смысла?
Смысл состоит именно в том, что он всегда есть. "Чёрный квадрат" Малевича - это не отказ от смысла, а новый способ его понимания, точнее говоря, способ его выражения.
Э. Лимонов правильно писал, что русское национальное, в том числе литературное, самосознание при советской власти было отравлено "реализмом". Прав он или не прав?
Разумеется, крупнейшие писатели ХIХ века вовсе не стремились к "имитаторству", изображению тогдашней действительности в её типических обстоятельствах, как учили марксисты, а тем более её отражению "в революционном развитии". Но всё же, если сравнить "Войну и мир" с "Петербургом" Андрея Белого, - то есть реализм с модернизмом, - ощущение возникнет, прямо скажем, шокирующее.
А что такое Андрей Белый сто лет назад, как не Виктор Пелевин сегодня? Здесь речь не о разнице в уровне мастерства, стилистических особенностей или взглядов на жизнь - речь идёт об общем подходе к той самой "реальности", которая будто бы (по Ленину) "даётся нам в ощущении". Нет, не даётся. И более того, есть иная реальность, которая вообще не "даётся" никак, по крайней мере обывательскому взгляду. Сопоставление А. Белого с В. Пелевиным мне не кажется надуманным. Оба писателя обладают общим и сходным взглядом на реальность, понимая её как фантасмагорию.
После появления фотографии необходимость визуальной подлинности, вообще говоря, в изобразительном искусстве исчезла. Приоритетом стала выразительность, может быть, экстаз или откровенная насмешка. Таков футурист Маяковский. Но таков же и постмодернист В. Сорокин. Интересна такая особенность: почему-то - может, я и неправ - никто из теперешних режиссёров не решился поставить "Баню" Маяковского (после того как в 1962 году она была доведена до уровня мультфильма постановкой С. Юткевича) вместо тысячекратных "новаторских постановок", спросить вождей нашей культуры: боятся они, что ли, как бы чего не вышло? Искусство - если оно не острое и злое - это болтовня.
А вот что писал о настоящем и будущем России недавно скончавшийся Д. Пригов:
Вот журавли летят полоской алой
Куда-то там встревоженно маня
И в их ряду есть промежуток малый
Возможно это место для меня
Чтобы лететь, лететь к последней цели
И только там опомниться вдали
Куда ж мы это к чёрту залетели?
Какие ж это к чёрту журавли?
Вот здесь постмодернизм неотличим от настоящего реализма. А ведь этого поэта любимый друг Иосифа Бродского Е. Рейн публично назвал тупицей и дегенератом. Где же истина - библейский вопрос.
Участвовать в дискуссии имеет смысл, если она ведётся по существу. Но как толковать вот такие штучки: "Постмодерн лишил нас будущего" (из статьи Вл. Можегова).
Постмодернизм - это оккультное богоискательское движение рубежа наших веков. Я и сам считаю себя богоискателем и тем самым отчасти постмодернистом. Но[?] Здесь и начинается спор.
Автор "ЛГ" пишет, что "в том и штука, что главным свойством постмодерна (и его единственным основанием) является совершенная безосновность". Небольшая историческая справка помогла бы Вл. Можегову уточнить, что сто лет назад Лев Шестов написал "Апофеоз беспочвенности". Может быть, тогда и появился пост[?]модернизм?
Постмодернизм надо начинать - и не я первый это придумал - с "Лолиты" В. Набокова. Это было первое произведение послевоенной прозы, написанное с откровенно коммерческим прицелом, а поскольку Набоков уже выступал вместе с Мережковским и Буниным против Сталина - он рассчитывал на Нобелевскую премию. В Нобелевском комитете его не полюбили, да, если честно сказать, ни Джойс, ни Кафка никогда этой премии не получили.
Вопрос стал вертеться вокруг денег. Уже было понятно, что в мире что-то сломалось.
Следует сказать, что постмодернизм как явление - это не школа, не течение, не художественное направление, а отражение определённого менталитета, способа мировосприятия и мироощущения человека в послевоенном (после Второй мировой войны) мире. Безусловно, его истоки и корни нужно искать и в более раннем периоде, но рубежом стал конец этой войны, а с ним и национально ориентированных культурных ценностей.
И вот наконец мы приходим к последним заключениям. Постмодернизм - это явление литературы или жизни вообще? Об этом пишет, в частности, известный критик Л. Сычёва. Один из петербургских критиков В. Кречетов заявил, что это своего рода плесень на здоровом теле русской литературы.
А мы думаем иначе. Постмодернизм - в широком понимании этого слова - это стиль и образ жизни в современную эпоху. Сейчас нельзя жить, будучи "реалистом", а тем более "новым реалистом" в стиле Р. Сенчина и З. Прилепина. А ещё покруче - в качестве клипмейкера или клип-потребителя (об этом речь идёт в последнем романе В. Пелевина SNUFF).
В этом романе сказано, что у нас появился новый строй - демократура, сущность которого обсуждать запрещено, потому что это и есть основная цензурируемая тема. Ругайте Ленина и Сталина или восхваляйте их, но не касайтесь того, что важнее всего, - инструментов власти. Можно поставить вопрос так: постмодернизм и власть. Совсем недавно мы были свидетелями, как "постмодернисты" Д. Быков и Б. Акунин так остро и интересно выступали на общественных мероприятиях, что заинтересовали ведущих представителей власти. Пока неизвестно, чем закончится этот "диалог". Акунин пишет постмодернистские детективы, Быков любит поиграть с острыми темами русско-еврейского вопроса. Власть пока помалкивает. Но каким будет финал этих театрализованных представлений постмодерна - пока неясно. Ясно одно: постмодернизм вторгся в нашу реальность и преобразовал её.
Постмодернизм - это образ нашей жизни, это то, в чём и как мы существуем. Игра слов, игра понятий, жизнь как игра.
Геннадий МУРИКОВ, САНКТ-ПЕТЕРБУРГ
Обсудить на форуме
Поэты с фамилиями и без
Поэты с фамилиями и без
ЛИТКАРТА
Ленинск-Кузнецкий за всю свою 120-летнюю историю существования ещё не знал такого события, как поэтическая дуэль.
Невиданное дело: в Каминном зале ЦБС им. Н.К. Крупской местные и зарубежные (из ближних деревень) поэты вызвали друг друга на поединок, чтобы биться за пальму поэтического первенства. Оружие дуэлянтов - собственные стихотворения.
Старожилы отечественной литературы и ветераны изящной словесности тут же вспомнили, что подобные литературные схватки проходили в начале ХХ века между классиками - Есениным, Маяковским и другими. Но то было в Санкт-Петербурге и Москве, а это - в Ленинск-Кузнецком!
Собравшиеся в Каминном зале поэты, чувствуя свою сопричастность к новейшей истории литературы, волновались, шуршали рукописями и победоносно поглядывали на своих соперников. А соперничающие пары определила обычная морская бескозырка, которую привёз для этого случая из Санкт-Петербурга поэт Дмитрий Филиппенко. Он же как главный организатор и спонсор дуэли вытащил из кармана конверт с деньгами, несколько дипломов и три больших красивых кубка для победителей предстоящей схватки. Было местное телевидение. Всех снимали и у всех брали интервью.
Схватка накалялась. "Убитые" в первом туре поэты смотрели на мир опустошёнными глазами и мечтали вырваться из оков собственного позора. Но нужно было голосовать, потому что победителя в каждой паре определяло число поднятых в небо рук. После второго тура осталось четыре поэта, после третьего - два. Но у поэта Сергея Логинова то ли закончились сильные стихотворения, то ли проснулось рыцарское чувство - он уступил первое место поэтессе Светлане Улановой.
Потом победителям раздавали деньги и кубки. Потом поэты дружно фотографировались, пили чай, слушали гитаристов и с разными чувствами расходились по домам.
Третье место заняла Юлия Сливина. Нина Сурова награждена дипломом за лучшую рифму, Валерий Ухандеев - за лучший образ. В турнире также участвовали Александр Доберман, Игорь Старченко, Владимир Белоглазов, Олеся Шмакович, Дмитрий Филиппенко, Мария Лефлер, Владимир Шастов, Алексей Абушаев, Наталья (новенькая, фамилию не сказала).
Соб. инф.
Кто в финал не попал?
Кто в финал не попал?
КЛАСС "ПРЕМИУМ"
В книжном магазине "Москва" на Воздвиженке были оглашены шорт-лист и состав Малого жюри ежегодной литературной премии "Национальный бестселлер". По итогам голосования членов Большого жюри в список финалистов вошли "Немцы" Александра Терехова (12 баллов) и "Русский садизм" Владимира Лидского, журнальная публикация "Копи Царя Соломона" Владимира Лорченкова и книга "Женщины Лазаря" Марины Степновой (по 7 баллов), книги "Франсуаза, или Путь к леднику" Сергея Носова и "Живущий" Анны Старобинец (по 6 баллов).
Роман "Немцы" А. Терехова посвящён современной столичной жизни. Главный герой - руководитель пресс-центра московской префектуры, карьерист, у которого не складываются отношения с 11-летней дочерью. О романе М. Степновой "ЛГ" писала достаточно подробно (№ 41, 2011). Это семейная сага, главный герой которой - учёный с трудным характером. В. Лидский представил исторический роман. Жанр "Копей царя Соломона" (как мы помним, роман с таким названием уже написал когда-то Г.Р. Хаггард) автор - молдаванин В. Лорченков - определяет как "сценарий романа". Книга А. Старобинец - просто фантастика. А произведение С. Носова - абсурдистская фантазия.
В финал не удалось пройти представленным в длинном списке Виктору Пелевину (S.N.U.F.F.), Роману Сенчину ("Информация"). Не попали в круг избранных "Жунгли" Юрия Буйды, "Описание города" Дмитрия Данилова, "После конца" Юрия Мамлеева.
Малому жюри, в состав которого вошли музыкант Сергей Шнуров (почётный председатель), публицист и писатель Дмитрий Ольшанский, общественный деятель Женя Отто, писатель Захар Прилепин, музыкант Михаил Родионов, ректор РГПУ им. А.И. Герцена Валерий Соломин, музыкальный критик Артемий Троицкий, а также кинорежиссёр, сценарист и продюсер Карен Шахназаров, предстоит выбрать победителя сезона-2012, имя которого будет объявлено 5 июня на торжественной церемонии в петербургской гостинице "Астория".
«Быть бунтарём или Сизифом?»
«Быть бунтарём или Сизифом?»
ИШТВАН ЭРКЕНЬ - 100
Люди делятся на две категории: те, кто не читал Эркеня, и те, кто не может без него жить. Я до недавнего времени относилась к первой, а потом пропала. Его рассказы-минутки - это жемчуг, играющий всеми оттенками перламутра, вожделенное ожерелье, - если уж довелось им обладать, то это фамильная ценность. Но гениальный венгр пленяет даже не этим, драматургия - его козырь, последняя карта, которую нечем крыть. Влюбляешься окончательно и бесповоротно.
"Кошки-мышки" и "Семья Тотов" - погодки (повести увидели свет в 1963 и 1964 годах, сценическая обработка сделана автором в 1969-м и 1967-м соответственно), но, как часто бывает, дети эти совершенно разные. Первая пьеса - классическая история любви, облачённая в лохмотья старости, вторая же - рассказ о маленьком человеке и не менее маленьком царьке, о запоздалом беспощадном бунте.
"Кошки-мышки" - это комедия с любовным треугольником, сюжет которой раскрывается через письма двух сестёр. Они всегда были близки, но жизнь рассудила иначе. Одна еле сводит концы с концами в послевоенном Будапеште, другая стареет по всем правилам Запада в семье состоятельного сына недалеко от Мюнхена. Эржи Орбан - это не просто взбалмошная старушка, это человек, который своей жизнью бросает вызов не только обществу, но и самой смерти: быть влюблённой, когда тебе за шестьдесят, - это ещё полбеды, но отстаивать свою сумасбродную любовь - это настоящая революция. Да, она не гнушается ничем - здесь и ссоры, и интриги, и угрозы. Но здесь же и жизнь, согласитесь, ведь настоящей жизни без любви не бывает. Сестра Гиза - полная ей противоположность - осторожная, рассудительная, боязливая. Её письма к младшей сестре полны упрёков и нравоучений.
Но когда смерть уже нервно дышит в затылок, слегка отодвинув занавес, на сцену робко выходит истина. Гиза открывается своей племяннице: "Ты пишешь, что я единственный человек, с мнением которого считается моя сестра. Не знаю, насколько это так, и не знаю даже, хочу ли вообще, чтобы она следовала моим советам. Мне кажется, что ты неверно понимаешь наши истинные взаимоотношения. Я всегда взирала на твою мать снизу вверх[?] Твоя мать никогда не ведала страхов. Никогда не подавляла в себе свои естественные чувства[?] Парализованная на обе ноги, я наполовину мертва, но не потому, что нахожусь на склоне жизни, а оттого, что у меня хватало мужества жить лишь вполсилы. К сожалению, я никогда ошибок не совершала; вся моя жизнь была подобна долгой зимней спячке, потому что я боялась холода жизни". И сквозь смех и гротеск именно в этом письме и звучит голос автора, он обращён к каждому из нас, он кричит, что нужно иметь мужество жить. В этом волшебная сила "Кошек-мышек", их соль, в этом причина, почему на десятках тысяч театральных афиш красуется имя Иштвана Эркеня.
Читая же "Семью Тотов", идёшь по канату абсурда шаг за шагом, боясь упасть в реальную жизнь. Здесь абсурдно всё: и герои, и сам сюжет, исключение составляют лишь их эмоции. Да, они возведены в квадрат, но они абсолютно естественны. Когда осознаёшь, что в твоих руках жизнь близкого тебе человека и с каждым неверным решением чаша весов уже не на твоей стороне, тобой овладевает паника. И под руку с этой дамой тебе и приходится жить.
