Закончив это тяжёлое, но необходимое чтение, остаёшься наедине с этим самым вопросом: "Ну почему же - ИЛИ?"
Игорь ШУМЕЙКО
Обсудить на форуме
Где искать идеологию большинства?
Где искать идеологию большинства?
ДИСКУССИЯ
Леонтий БЫЗОВ, Институт социологии РАН
Волна общественно-политической турбулентности, которую многие ждали и предсказывали последние 3-4 года, становится важнейшим фактором российской внутренней политики. Мы снова постепенно выбираемся из наезженной колеи и подбираемся к очередной развилке истории.
Неудивительно, что в этой связи оживились разговоры о том, в чём могут состоять идеи и цели дальнейшего движения вперёд. Возможна ли в России идеология, которая была бы в состоянии стать идеологией нового российского большинства?
Конечно, совершенно прав Б. Славин, говоря о том, что "одной идеологией объединить всех без исключения людей в социально противоречивом обществе невозможно". Хотелось бы добавить, что нет и не может быть одной основной идеологии на все времена. История развивается циклами, одни идеи, овладевая массами на какое-то время, уходят, теряют актуальность.
Это произошло с коммунистической идеологией, к которой общество потеряло интерес задолго до формального падения коммунистической власти. Ей на смену пришла идея, которая никогда не провозглашалась официально "идеологией большинства", но фактически именно такой и стала, - это идея частной жизни. Сколько сил стали отдавать тогда ещё советские граждане обустройству своих дачек, садовых участков, квартир, своего быта!..
И если посмотреть на реальные перемены, произошедшие с нами за последние два-три десятилетия, не через призму политики, а через призму быта, то отчётливо видно, как энергия преобразования страны, крупных строек, обороны, большой науки - вся растеклась по частным ручейкам. Отгородись ото всех забором, железными дверями, если есть средства - строй коттедж, нет - делай пристройку к веранде!
Вот эта стихия частного быта, которую классики марксизма непременно бы назвали мелкобуржуазной, сформировала то, что называется психологией общества массового потребления. Она коснулась и бедных, и богатых, и все вопиющие цифры социального неравенства не должны нас вводить в заблуждение, просто у одних есть одни возможности, у других другие.
Я не думаю, что эта картина сегодня существенно изменилась. Скорее, напротив, не только относительно состоятельные слои общества, которые социологи относят к среднему классу, но и самые массовые, пока "недопотребляющие" с точки зрения современных стандартов группы населения ещё только входят во вкус тех материальных благ, которые им может дать современная цивилизация. И именно это обстоятельство сегодня и определяет пределы того левого, социалистического или социал-демократического проекта, который Б. Славин видит в качестве новой национальной идеи, способной сплотить российское большинство.
Общество в целом пока, безусловно, не готово к каким-либо жертвам во имя общего блага или общих целей. То есть никакая мобилизационная идеология, даже под популярными левыми лозунгами о социальной справедливости, не может рассчитывать на поддержку большинства. Особенно это касается молодых и относительно молодых поколений россиян, по своему жизненному опыту не знающих, что такое "работать на дядю", даже если этот "дядя" именуется Российским государством.
В последние несколько лет начались определённые подвижки в плане самоорганизации общества, это не только "болотные" и "сахаровские" политически окрашенные акции, но и акции "синих ведёрок", и "Химкинский лес", и многое другое. Это говорит о том, что общество понемногу просыпается, используя сетевые технологии, становится способным к ситуативной мобилизации вокруг конкретных проблем. Но и переоценивать эту тенденцию пока явно преждевременно. Это всё лишь первые робкие побеги травы, вылезающей из-под многолетнего асфальтного наслоения.
Стоит ли говорить, что именно на идеях самоорганизации, горизонтальных связей, противостоящих государственной вертикали, и формируется массовое социал-демократическое движение? В Европе локомотивом социал-демократии всегда были профсоюзы, а о состоянии и влиятельности нашего профсоюзного движения даже и говорить неудобно. В этом качестве "левые" противостоят государственному "порядку". В нашей же общественно-политической практике, в которой никаких горизонтальных связей, кроме социальных сетей, пока не просматривается, идея социальной справедливости если и не на все 100, то точно на 90 процентов коррелирует с идеей общественного порядка. Это своеобразный парадокс для "левой" страны, где все без исключения политические партии, включая "правых", в своих программных документах обращаются к социальному популизму.
Всё это не означает, что у социал-демократии или партий социалистической направленности в стране нет никаких перспектив. Напротив, движение в эту сторону налицо, но пока (думаю, и в ближайшие 5-10 лет) социал-демократия всё-таки останется не массовой идеей. Не идеологией большинства, а идеологией продвинутой и активной среды крупных городов, освоившей современные информационные технологии и стремящейся к образованию горизонтальных связей, в первую очередь в собственной среде - леволиберальной городской интеллигентной молодёжи.
Собственно говоря, это и есть та самая среда, которая составила основную массу московских и питерских протестных акций последних месяцев. Если посмотреть на настроения, доминировавшие "на Сахарова", то была отчётливо видна леводемократическая направленность большей части митингующих. Общедемократические лозунги сочетались с озлоблением в отношении олигархов и коррупционеров, "новых богачей". Я уверен, что в оппозиционном движении, заинтересованном в общедемократических переменах, именно социал-демократические идеи могут занять лидирующие позиции. Но сочетаясь с правозащитными лозунгами и тем, что можно назвать "цивилизационным западничеством" - ориентацией на европейские социальные и политические ценности.
Как совершенно справедливо утверждают политологи, протесты "на Сахарова" - это тоже очень далеко не вся страна. Но это совершенно не означает, что у русского большинства, живущего в российских регионах, нет своих претензий к власти и оно не готово к протестной активности. Или что у этого большинства нет никакой идеологии. Она есть, и она тоже левая, но его левизна имеет принципиально иные акценты.
Здесь надо добавить, что ценностное противостояние столичных либералов и значительной части остального населения страны - это не только разное видение политических перспектив, но во многом и разная цивилизационная идентичность. Есть основание говорить об особом "столичном субэтносе", ощущающем себя частью "мировой цивилизации" в окружении, как полагают его представители, "дикарей и варваров". При всех претензиях к власти в целом и к "путинскому режиму" в частности - для большинства россиян он остаётся намного меньшим злом, чем лидеры московских либералов. Их протестная активность направлена в иную, подчас диаметрально противоположную сторону.
Действительно, основной общественный запрос русского большинства в регионах явно направлен в левогосударственническую сторону.
По данным ВЦИОМ, либеральный курс развития, предполагающий в том числе и опору на демократические институты, сегодня готовы поддержать лишь 18 процентов россиян. Гораздо больше тех, свыше 60 процентов, кто готов поддержать противоположный - скорее, силовой сценарий, который мог бы радикально обновить российские элиты, политический класс, централизовать ресурсы на решение общенациональных задач.
Сегодня и это консервативное большинство общества всё в меньшей степени связывает свои надежды с нынешним государством и его властными институтами. Учитывая стремительную актуализацию националистической идеи, пусть и в относительно мягкой, приемлемой для большинства форме, можно ожидать, что именно левонационалистическая идеология достигнет статуса наиболее актуальной, способной объединить новорусскую нацию в период её становления. В период своей избирательной кампании Путин обращался именно к этому провинциальному большинству, говоря об олигархах, разбогатевших на залоговых аукционах середины 90-х и скупающих в Европе футбольные клубы. Но условная поддержка со стороны этой части электората ещё не означает, что левонационалистическая повестка будет снята, отодвинута, забыта. Напротив, время её ещё только начинается. За русских националистов борются и власть, и оппозиция.
Как среди левых есть европейски ориентированные социал-демократы и левые государственники, так и среди националистов всё сильнее виден идейный раскол между традиционными национал-патриотами, сторонниками воссоздания великого государства, и революционными националистами, выступающими против нынешнего государства. Это тот национализм, который в европейских странах принято называть "кляйн-национализмом" и который предполагает отказ от имперско-державной роли. Сегодня "кляйн-националисты", если смотреть на них через призму массовых опросов, ещё политическая экзотика, но всё более широкое распространение этих идей среди самой молодой части россиян позволяет их сторонникам смотреть в будущее с оптимизмом.
Посмотрим на результаты социологических исследований, которые позволяют оценить численность сторонников различных идеологических направлений в обществе.
"Левые" по своим взглядам россияне, отдающие приоритет социалистическим идеям, социальной справедливости, равенству, защите интересов людей труда, составили 18 процентов.
"Правые", отдающие приоритет либеральным идеям, экономической свободе, правам человека, политической демократии, сближению с Западом, - 13 процентов.
А самую большую поддержку получили "патриоты", отдающие приоритет традиционным русским ценностям, независимости и самостоятельности России, укреплению её как сильной державы, - 31 процент. При этом следует отметить, что социальные взгляды большей части "патриотов" несколько ближе к левой стороне, чем к правой.
Остальные 40 процентов россиян не смогли сориентироваться с выбором наиболее близкого для себя идеологического направления.
Подобная картина идейно-политических симпатий сложилась ещё в конце 90-х и с тех пор колеблется в очень узких пределах, невзирая на кризисы и выборы. При этом в каждой из трёх основных идеологических ниш существуют и свои радикалы, и свои умеренные.
Таким образом, настроения значительной части россиян явно тяготеют к левогосударственническому сценарию, который со значительными оговорками можно было бы охарактеризовать как идею своего рода "диктатуры развития".
Данные исследований позволяют сделать вывод, что соотношение левых государственников (вместе со сторонниками коммунистов) и левых либералов (социал-демократов, правозащитников) составляет примерно 29 процентов против 13. Это значительные цифры, но всё же недостаточные для формирования "партии большинства". А объединение этих групп в одну политическую силу крайне маловероятно в силу существенного различия ценностных ориентаций прозападного городского среднего класса и консервативной российской глубинки.
Необходимо обратить внимание на ещё одну очень важную для анализа группу, сформировавшуюся уже в те самые "нулевые", которые не совсем справедливо оценивать исключительно как "годы идеологического безвременья". Это группа - правых государственников. Это сторонники сильного государства, но с опорой не на левые идеи, а на принципы рыночной экономики, объём этой группы составляет примерно 19 процентов. А вместе с близкими им по многим важным пунктам "национал-государственниками" почти дотягивается до отметки в 30 процентов.
Таким образом, пока среди множества идейных течений можно выделить три направления, претендующие на поддержку значительных сил общества. Конкуренция между ними могла бы обеспечить политическую динамику на ближайшие 5-10 лет как минимум.
1. Левонационалистическая идея, связанная с укреплением национальной государственности и восстановлением базовых принципов социальной справедливости, наведением порядка в сфере межнациональных отношений.
2. Леволиберальная (социал-демократическая) идея, делающая акцент на тех же идеях социальной справедливости в пакете с демократическими свободами, европейскими политическими ценностями, экономической и социальной модернизацией.
3. Правогосударственническая идеология, во многом совпадающая с основным вектором политического курса, связываемого с именем Путина. В нынешнем спектре она выполняет роль центра, сдерживая "революционные" настроения как левых националистов, так и левых западников.
Конечно, сохраняется и даже со временем будет укрепляться своя ниша и у радикальных националистов, и у правых либералов (сторонников свободного рынка). Но эти политические силы пока обречены занимать место на флангах политического спектра.
Некоторые выводы.
Если случится так, что власть окажется в руках наших левых либералов, чувствительных к разного рода свободам и правам, но плохо понимающих смысл государства, презрительно относящихся к российскому большинству, которое они считают "быдлом", весьма вероятно, история пойдёт по пути, уже протоптанному М. Горбачёвым, и от страны вскоре останутся "рожки да ножки".
Если победят социал-консерваторы, понимающие толк в государстве, особенно в его "раздаточной" функции, но безразлично враждебные к частной инициативе, демократической самоорганизации, то и здесь в истории немало аналогий от Каддафи до Туркменбаши. Надо понимать, что современная страна не может опираться на наиболее консервативные, архаичные слои общества, в таком случае её ждут стагнация, вымывание интеллектуального и социально активного населения.
Значит, лучше всего для страны, чтобы власть была в руках правых государственников, правоцентристов, способных и сохранить государство, и обеспечить развитие общества. Они могут не составлять большинства, ни относительного, ни абсолютного, - их роль в обществе иная.
Обсудить на форуме
Интернет: новая волна
Интернет: новая волна
ХОРОШО!
В период предвыборной кампании Интернет полностью раскрыл своё лицо, и этот расхожий литературный штамп на самом деле означает нечто совсем противоположное: десятки тысяч блогов и комментариев обрушились на Путина, многие реплики содержали нецензурную брань, которую убирали модераторы. Но одно выявилось достоверно: блогосфера была против Путина не просто критически, а яростно, истерически, ненавистно; ни одно слово в его пользу не оставалось неотмщённым - это я ощутил, как говорится, на своей шкуре.
И вот что примечательно: практически все торопливые, бездумные, просто ругательные, оскорбительные твиты в адрес Путина были анонимными. "Смельчаки", матом крывшие верховную власть, предпочитали скрываться за никами, подчас весьма витиеватыми. Позиция, надо сказать, не самая достойная, открывающая широкий простор для провокаций и воскрешающая времена стукачества 30-х годов, против которых страстно воюют нынешние анонимщики. Кто может поручиться, что интернет-ругатели - это не наёмная публика, загрязняющая Сеть за деньги сомнительного происхождения и попросту зарабатывающая на сегодняшней политической ситуации? Может быть, часть антипутинской пропаганды идёт из-за рубежа, а выдают её за мнение нашего народа?
Пишу об этом к тому, чтобы сказать доброе слово о тех, кто регулярно посещает форум "Литературной газеты", обсуждая рубрику "Хорошо!", от души поблагодарить их - независимо от того, поддерживают они мою точку зрения или же не разделяют. В этой связи напомню, что свыше года назад, когда эта рубрика впервые появилась в газете, отклики на неё были самые, извините, бешеные, издевательские и, конечно, анонимные. Но очень скоро анонимщики отпали и определилась группа серьёзных читателей, которые, не скрывая своих имён, вступили со мной в полемику. Снова хочу повторить: независимо от согласия или несогласия со мной или недопонимания моей позиции эти люди поступают очень достойно, как и положено в демократическом обществе.
К сожалению, таких островков свободы слова и мнения, как форум "Литературной газеты", не так много. Но они уже есть, что делает Интернет действительно всеобщей трибуной для выражения различных взглядов, превращает в виртуальный "гайд-парк" и очищает от анонимной грязи.
Хочу повторить, что очень рад искренности моих оппонентов по форуму "ЛГ", чьи мнения намерен использовать в дальнейшем. Это порядочные, честные люди, на мой взгляд, не до конца осознавшие логику развития России и под грузом бесконечной, зачастую справедливой критики падающие духом и тоже срывающиеся на перечисление нынешних бед, хорошо мне известных, избавление от которых я и связываю с именем избранного президента Путина, - неслучайно народ предъявляет к нему сегодня повышенные требования. Но в том дело, что несогласные со мной пишут искренне, не скрывая своих имён, и в их комментариях я слышу боль за Россию, а не анонимное критиканство.
Но пройдёт ещё год-два, и мы с вами, дорогие друзья-оппоненты, уже сможем сопоставить, кто из нас был ближе к истине. И эта открытость мнений, их искренность - конечно же, хороший знак, свидетельствующий о настоящей демократизации нашей жизни.
В этой связи хочу ответить на очень интересный комментарий Сергея Викторовича Копылова, который пишет:
"Жестокие заметки" - именно таково было подназвание статьи А. Салуцкого "Начало конца или конец начала" в журнале "Наш современник" № 2 1991 г. Хорошая статья! Написана со знанием дела, с болью за народ, озабоченный быстро нараставшими тяготами повседневного бытия. В те годы автор прекрасно понимал суть происходящего: всё это "необузданное, сумасшедшее, безнравственное в дни национального кризиса роскошество, выставленное напоказ страждущему народу, стало символом наглой, сытой вседозволенности новых хозяев жизни[?]" Много чего ещё понимал А. Салуцкий и помогал понять нам. А что сегодня? Что изменилось? Всё только усугубилось. Вот только изменился сам А. Салуцкий. Самой "страшной" претензией в адрес власти предержащей является "пренебрежение широким информированием народа об экономических сдвигах!" Интересно, какими будут статьи А. Салуцкого после выборов, если по-прежнему ничего не изменится, а всё только усугубится".
Уважаемый Сергей Викторович! Хочу напомнить, что та статья была написана ещё при горбачёвско-яковлевском ЦК КПСС и, по сути, предсказывала развитие событий. К величайшему сожалению, я оказался прав, более того, даже недооценил тех катастрофических перемен, которые в ту пору затевались. И сегодня я ни на йоту не изменил свою точку зрения. Увы, всё предсказанное стало явью.
Но в том-то и дело, что теперь, на основе серьёзного анализа происходящего, я считаю, что именно Путин, ставший первым по-настоящему независимым президентом России, способен, а если начистоту, обязан, Богом призван спасти страну от нынешнего развала. Но ему надо помочь. И народ уже помог, отдав ему на выборах решающее большинство голосов. Однако, по моему мнению, помощь состоит и в том, чтобы видеть, замечать благие перемены, а они уже пошли - прямо сейчас.
Уже известно, например, что ужесточат законодательство об иностранной помощи неправительственным организациям, работающим против России, - до тех же пределов, которые устанавливает на этот счёт соответствующий американский закон, запрещающий вливания иностранных средств в политизированные организации. И думаю, ещё немало предстоит нам увидеть в ближайшее время мер по части очищения России от скверны, в том числе коррупционной.
А потому у меня к Вам встречный вопрос: что Вы напишете, если почувствуете общее улучшение жизни? Я ведь не выступаю против критики нынешнего положения дел, а всего лишь привлекаю внимание читателей к благим переменам. И уже сегодня спрашиваю Вас и других оппонентов: нужно ли замалчивать то хорошее, что идёт на смену развалу, коррупции и чиновному произволу?
Анатолий САЛУЦКИЙ
О конкурсе исторических книг для школы
"Литературная газета" (№ 14) уже рассказывала о книжном конкурсе на книгу (цикл книг) по отечественной истории для внеклассного чтения в школе, посвящённом 1150-летию государственности России. Его цель - разработка современной книги, написанной с позиции тех, кто любит Россию. Проводит конкурс Общественная академия национальной безопасности.
По многочисленным просьбам наших читателей сообщаем координаты Отделения инновационных проектов и технологий, занимающегося проведением конкурса.
Сайт: www. anb.ru.
E-mainame = "note" .ru
Телефоны: 8-499-187-99-30
Обсудить на форуме
Русская литература как национальная идея
Русская литература как национальная идея
ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА
"ЛГ"-ДОСЬЕ:
Агеносов Владимир Вениаминович - литературовед, критик, педагог, заслуженный деятель науки России, академик РАЕН и Петровской академии наук и искусств, член-корреспондент Русской академической группы в США. Автор книг "Генезис философского романа", "Советский философский роман", "Литература русского зарубежья" и др. В настоящее время - профессор ИМПЭ (Института международного права и экономики им. А.С. Грибоедова) и МПГУ.
Владимиру Агеносову исполняется 70 лет. "ЛГ" от души поздравляет своего постоянного автора и задаёт ему важные вопросы.
- Владимир Вениаминович, вы - автор уникальных монографий о философских романах, в том числе и о таком явлении, как советский философский роман. А можно ли говорить о современном русском философском романе? Могли бы вы назвать авторов этого жанра?
- Философское наполнение отличает книги очень многих писателей- современников - как реалистов и неореалистов, так и постмодернистов. Но философский роман - это не эстетическая оценка качества, а особая содержательно-формальная структура, каковой были "Русские ночи" В. Одоевского, "Преступление и наказание" и "Братья Карамазовы" Ф. Достоевского, некоторые книги Л. Леонова, М. Пришвина, М. Булгакова, В. Астафьева, Ч. Айтматова и др. Сегодня этот жанр продолжения пока не получил.
- В чём, на ваш взгляд, отличие современной литературы от советской?
- Если в советскую эпоху и высокохудожественная, и конъюнктурная, и даже диссидентская литература носила преимущественно реалистический характер и лишь отдельные художники андеграунда отступали от принципов реализма, то сегодня, с одной стороны, проявляется многообразие форм и стилей, литература стала более открытой иностранным влияниям. С другой - отчётливо наметился новый водораздел: литература/массовое чтиво, причём и то, и другое существует во множестве стилей и жанров (постмодернизм, постреализм, гротескный реализм, женская проза, документальная проза, детектив, автобиографическая проза и т.д.).
- Вас принято считать первооткрывателем в отечественном литературоведении русской литературы второй (послевоенной) волны эмиграции. А почему именно этот период?
- Это произошло почти случайно. Я приехал в Оксфорд, где в Тейлорианской библиотеке находится богатейшая коллекция изданий русской эмиграции, писать книгу о русском зарубежье. И обнаружил на полках читального зала огромное количество журналов, антологий и книг незнакомых мне тогда авторов послевоенной эмиграции. Читая их, я понял, что это огромный неисследованный пласт русской литературы, в то время как о литературе послеоктябрьской эмиграции уже тогда не писал только ленивый. Затем были две поездки в США, где я встретился с ещё здравствующими писателями послевоенной эмиграции (В. Синкевич, Н. Моршеном, И. Буркиным, А. Шишковой) и вдовами умерших литераторов. Так возникло желание вернуть на Родину произведения этих незаслуженно забытых художников. За эти годы удалось издать полное собрание стихов Н. Моршена, однотомник прозы Л. Ржевского, сборники В. Синкевич, И. Буркина, О. Анстей, Л. Алексеевой.
- Вы преподавали литературу в МГПИ им. В.И. Ленина, сейчас работаете в Институте международного права им. А.С. Грибоедова. Вам не больно смотреть на то, как сокращаются часы преподавания литературы в школах? Почему такое происходит в стране Пушкина и Достоевского? Извечный русский вопрос - что делать?
- Я не раз выступал, в том числе и в "ЛГ", против того планомерного уничтожения чиновниками Мин[?]обрнауки важнейшего достояния русской нации - литературы. Вместе с другими учёными и писателями кое-чего удалось добиться: не состоялся предлагаемый авторами "реформы" перенос литературы из числа основных предметов в дополнительные. Но курс на уничтожение литературного и - шире - гуманитарного образования продолжается. Не хочется называть его сознательно антинациональным, но по сути он таковым является. Хорошо бы было всем, кто многие годы бесплодно ищет национальную идею, взяться за защиту русской литературы, которая таковой идеей и является.
- Созданный вами коллектив учёных из ведущих вузов России и учителей написал учебник "Русская литература ХХ века", по которому учатся не только одиннадцатиклассники России, но и студенты факультетов русского языка Китая. Почему же не обратились к вам (и вообще к известным учёным), когда вводили этот идиотский ЕГЭ?
- Потому что ЕГЭ придумали экономисты (менеджеры из ВШЭ) и было ясно, что никто из литераторов (учителей, писателей) эту идею не поддержит. ЕГЭ как один из способов проверки знаний имеет право на существование. Но у нас он стал формой аттестации[?] школьных учителей: по результатам ЕГЭ оценивают их работу. И теперь в школах (за редким исключением) не читают книги, а натаскивают детей на вопросы ЕГЭ. Что касается коррупционной составляющей (нам обещали, что с введением ЕГЭ её удастся ликвидировать), то она не исчезла, а переместилась в школы и стала ещё более массовой, о чём многократно писалось в СМИ. Недавно это признал и помощник президента А.В. Дворкович.
- Вы подготовили восемь докторов и 34 кандидата филологических наук. А писателей сколько? Есть среди видных современных писателей те, кому вы когда-то преподавали? И, кстати, у кого вы сами учились?
- Среди моих бывших студентов писатель и телеведущий Александр Архангельский, а из молодых учеников - два лауреата премии "Дебют": прозаик Александр Грищенко и поэт Виктор Пучков. А сам я учился у замечательных педагогов МГПИ имени Ленина (теперь МПГУ) П.Д. Краевского, А.В. Терновского, С.И. Шешукова, В.А. Сурганова. Два последних - широко известны своими книгами "Неистовые ревнители" и "Человек на земле".
- Советская система образования, считавшаяся одной из лучших в мире, на сегодняшний день практически разрушена. Что нас ожидает в дальнейшем?
- В дальнейшем нас ждёт долгий и мучительный процесс отстраивания новой системы образования, отвечающей запросам и вызовам сегодняшнего дня. Убеждён, что при этом придётся вернуться и к опыту советской системы образования, но это будет возвращение на новом уровне, ни в коем случае не возвращение к прежней системе, адекватной для своего времени, но во многом устаревшей и неподходящей в век сетевых структур, Интернета и мультикультурализма. Только при этом условии Россия сохранит свою государственность и культурную состоятельность.
- В эти дни, когда вы празднуете 70-летний юбилей, с которым я вас сердечно поздравляю, наверное, подводите некоторые итоги?
- Итоги, конечно, подвожу. К этому меня подтолкнули бывшие ученики, сделавшие мне на юбилей подарок: издают книгу моих "Избранных трудов и воспоминаний". С интересом прочитал свои старые работы и удивился, что многое не устарело и сегодня. Но есть и планы на будущее. Сейчас осуществляю заветную мечту: составляю антологию "Литература Ди-Пи и послевоенной эмиграции". Идёт вёрстка новой редакции учебников по литературе ХХ-ХХI веков.
Беседу вёл Игорь ЧЕРНЫШОВ
Три обязательных вопроса:
- В начале ХХ века критики наперебой говорили, что писатель измельчал. А что можно сказать о нынешнем времени?
- Об измельчании писателя говорили со времён Пушкина и до эпохи Чехова и Горького. В ХХ веке были крупные писатели, есть они и сегодня. Большое видится на расстоянии. Как говорил Маяковский в ответ на слова, что его стихи скоро умрут: "Приходите через 100 лет - поговорим".
- Почему писатели перестали быть "властителями дум"? Можете ли вы представить ситуацию "литература без читателя"?
- Литература прежде восполняла собой дефицит книг по психологии, истории, философии, социологии, духовно-нравоучительных книг, не было конкуренции в виде телевидения, Интернета, компьютерных игр. Писатель был фигурой публичной, символом успеха, славы, отмеченности Богом (даже если не был человеком состоятельным). Сегодня этот дефицит превратился в переизбыток предложения при снижении спроса. Социальный статус писателя-художника упал, зато вырос у людей публичных, материально состоятельных и успешных, вращающихся на телеэкране, издающих вполне доброкачественную, т.н. массовую литературу. Именно они теперь - властители душ. Правда, ненадолго. Одни литераторы такого типа сменяются другими, а настоящие писатели остаются. Литературы без читателя в России, по моему глубокому убеждению, быть не может. И сегодня, и в будущем - всегда будет круг людей, умеющих ценить настоящую литературу.
- На какой вопрос вы бы хотели ответить, но я его вам не задал?
