Особенно нужно стратегическое оздоровление системы управления. Именно стратегическое - тактически ремонтировать и менять названия, а не суть - бессмысленно. Как воздух для выполнения этой задачи нужны здоровые и эффективные силы государственной машины контроля! Нужны кардинальные перемены в системе управления, смелые кадровые решения с назначением на ключевые посты управления новых профессиональных людей.
СМИ, особенно телевидение, - поставить на службу обществу, а не рекламе, рейтингам и финансовым проектам их руководства.
Молодёжную политику необходимо ввести в разряд приоритетных! Как и демографию!
Миграцию - до минимума, сделать государственные границы реальными. Страна без границ - проходной двор, любимое место криминалитета и разведслужб не только США и НАТО, но даже Бангладеш и Молдавии!
Двинется ли Путин по такому пути? Надеюсь, что да. У него нет другого выхода, если он ещё может адекватно просчитывать варианты развития событий.
Опрос подготовил Владимир СУХОМЛИНОВ
Яд и лекарство
Яд и лекарство
ИнтерНЕТ-ИнтерДа
[?] "Только доза делает одно и то же вещество ядом или лекарством". Сказанное справедливо и по отношению к критике, и к похвале.
Блогосфера переполнена критикой, недовольством. Протесты, митинги, требования. Все, кто во власти, - сволочи, а кто в оппозиции - святые мученики. Люди с такими воззрениями закрывают глаза как на всё хорошее, происходящее в стране, так и на неприглядные поступки своих вожаков. Многие плакаты с лозунгами напоминают мне времена моего детства, когда школьники подрисовывали всякие непотребства к портретам в учебниках.
Отличить подростка от взрослого в блоге довольно легко. Непременные атрибуты речи юного максималиста слова: "ничего", "никто", "никогда", "всегда", "всё", "все", "одни". В блогах одни и те же фразы: "Во власти - одни сволочи", "Все чиновники - коррупционеры", "В России нет ничего хорошего. Пора валить", "В экономике всё плохо", "Все жулики и воры вступают в ЕР", "Никто не голосует за Путина"[?]
alfs55
[?] Это уже стало нашей основной национальной интернет-забавой: кто побольнее пнёт, кто придумает более едкое определение нашей власти. Некоторые доходят и до непристойных оскорблений.
В чём причина такого поведения некоторых блогеров? Никто себя обвинять не хочет, хотя понимает, что и он в этих безобразиях участвует. Психологи говорят: человек осуждает в других то, что ему не нравится в себе. Похоже, это правда, и правда горькая. Если бы причина была только во власти и только в тех людях, которые во власти, то все проблемы легко можно было решить, сменив этих людей и заменив их на других. А вот с собой, любимым, что делать?
korsar
[?] Меня очень удивляет, против чего люди протестуют на митингах. Это что, самая главная проблема в нашей стране - выборы? У нас других проблем совсем нет? Этим вы, протестующие, подтверждаете то, что хорошо живёте. Посмотрите, против чего протестуют на Западе, на пример которого ссылаются наши протестующие. Так вот, там протестуют: против низких зарплат, против пенсионной реформы, повышающей пенсионный возраст и снижающей пенсионные выплаты, против возрастающей безработицы. Получается, что этих проблем у нас нет, раз оппозиция только про выборы и партии талдычит?
Путаник
[?] Вас послушать, выходит, что мы в разных странах живём[?]
irukan
Узнаём по плодам
Узнаём по плодам
НЕРАЗРЕШЁННЫЙ ВОПРОС
На вопросы "ЛГ" отвечает историк и публицист Владимир КАРПЕЦ
- В созидании России участвовали многие народы, и всё-таки русские - главный творец исторической России, её мощи и достижений, ключевая фигура её настоящего и залог будущего. Способны ли русские в своём нынешнем положении продолжать играть эту роль?
- Конечно, способны. И не только способны, но обязаны. В нашем народе есть, остались могучие силы для этой миссии. Из истории мы знаем - "русское чудо" всегда происходит на краю пропасти, перед лицом конца. Это не значит, что нужно к нему стремиться, ждать его и жить по принципу "Чем хуже, тем лучше". Напротив, само сопротивление концу даёт русскому народу силы. Но ведь это сопротивление - тоже перед лицом грозной опасности. Мы - народ предела, нравится это кому-то, в том числе нам самим, или нет. Без русских нет России.
- Но кто они - нынешние и завтрашние русские?
- "Новые националисты" или, как они себя называют, "национал-демократы", утверждают, что нужны якобы "другие русские", не "имперцы" и не совки, а совершенно новая, буржуазная нация типа чехов или эстонцев. А поскольку на земле огромной России такая демократическая "новая нация" невозможна по определению - кстати, в полном соответствии с западной политологической классикой от Аристотеля до Монтескьё - то[?] Ну что же, люди важнее, чем территории, давайте территории раздадим - вместе с "инородцами", ну и тогда заживём[?]
А "национал-демократы" говорят ещё более прямо: лучше будет и русских разделить на залесцев, ингерманландцев, поморов, сибиряков и так далее. Будут маленькие свободные нации, маленькие страны, они станут частью "свободного мира"[?] Давайте говорить прямо. России тогда не будет. Не будет и русского народа. Не будет и никаких "буржуазных наций" - появятся резервации, оккупационные зоны стран НАТО, Китая, Исламского халифата и проч. А начало этого погибельного пути - именно в отказе от русской истории, культуры, желание поменять их на что-то другое.
- Почему элита, образованная часть нашего общества, зачастую является, по сути, антинациональной? Между ней и народом из века в век образуется пропасть[?] Эти процессы начались с реформ Петра I?
- Пётр Великий, по сути, пришёл уже на готовую ситуацию распада. Обвалом русской жизни был церковный раскол середины ХVII века, и особенно Московский разбойничий собор 1666-1667 годов, когда на древнюю русскую традицию наложили проклятия, которые были формально сняты только в 1971 году[?] Тогда русская элита - светская и духовная - ринулась в откровенное грекофильство, а затем - в католические и протестантские уклоны. "Чужое" стало критерием истины. А народ, не желавший ни принимать новин, ни восставать против царской власти, в которой справедливо видел образ власти Божией (даже если царь заблуждался), стал уходить в бега, в леса и гари. Постепенно раны стали зарастать, но отчуждение осталось.
Нельзя всё валить на Петра. Как политический и военный деятель он делал всё верно - и флот, и регулярная армия, и обновление служилого класса были необходимы, необходим был и Петербург. А в культурной области петровское западничество было лишь продолжением и завершением того, что было начато при царе Алексее Михайловиче и патриархе Никоне. Оно, это петровское западничество, во многом, кстати, было внешним, своего рода маскировкой. Сам Пётр говорил: "Европа нужна мне на десять лет, а потом я повернусь к ней задом". Не успел. Кстати, и уничтожение патриаршества в то время было оправданным: практически весь епископат, пришедший к церковному управлению после реформ, был прокатолическим и смотрел на Запад как на образец церковно-государственных отношений, придерживался идеологии папоцезаризма. Или, как Феофан Прокопович, склонялся к протестантизму[?]
Но и помимо рокового ХVII века народ и элита представляли разные полюса. Вспомним былину о Вольге и Микуле - противостояние между Змеем и Земледельцем (он же Змееборец). Оно уходит корнями в глубочайшую праарийскую древность. Только Белый царь, который соединял в себе и Змея, и Змееборца и был к тому же защитником Вселенского православия, то есть вышеположенной "Правды-Истины", мог обуздать и народную волю, и аристократическую, направить их в одно русло. Когда царя не стало, "змей" и "пахарь" ринулись друг на друга. Вспомним потрясающие художественные свидетельства с обеих сторон - "Пламень" Пимена Карпова и "Окаянные дни" Ивана Бунина. Вот метафизика классовой борьбы, не имеющая никакого отношения к марксизму. И сегодня это продолжается, как ни странно.
Кроме того, раскол в русском народе привёл к тому, что значительную часть элиты стали составлять также и люди нерусские, космополиты, оторванные и от собственной веры, и традиции.
- Для современных русских характерно пессимистическое и тревожное самоощущение. Они смотрят в глобализированное будущее с тревогой и неуверенностью. Почему? Или тут преувеличение?
- Глобальный мир, мир, управляемый единым правительством, согласно православному преданию, - мир антихриста. Для сознательных верующих русских людей это очевидно. Но и для тех, кто утратил веру, утратил связь с традицией, даже атеистов, всё равно это остаётся на уровне "забытого знания" - или предчувствия. Отсюда недоверие к глобализации, ощущение, что "здесь что-то не то". Люди не против технической стороны глобализации. Напротив, русский человек в вопросах техники очень любопытен и изобретателен. Тревогу вызывает её содержание, её двуличие и лживость.
Уже в конце 90-х обольщение свободой, обольщение Западом столкнулось с очевидной реальностью "гуманитарных бомбардировок" Югославии. Пелена спала с глаз, все поняли, кто есть кто и что есть что[?] Глобализация - не "объективный процесс", как нас уверяют её адепты, а совершенно сознательный проект. Это проект мировой диктатуры, мирового тоталитаризма. "Свобода" - лишь промежуточная стадия его осуществления.
- В чём причины очевидного отсутствия русской солидарности?
- Я думаю, это обратная сторона нашей огромности - своего рода беспечность. Бытовая солидарность вообще - свойство малых народов, диаспор и т.д. Сейчас русским приходится переучиваться. Русская солидарность необходима. Что-то уже в этом плане происходит. Приведу пример: новый интернет-портал "Русофобия. Нет". Портал в значительной степени посвящён положению русских в ближнем зарубежье, их защите от проявлений русофобии, захлёстывающей постсоветское простран[?]ство. Можно и другие примеры приводить. Русская солидарность появляется, но должна расти.
- Каким, на ваш взгляд, должно быть оптимальное для русского человека социальное устройство общества? Вы видите позитивную программу для политиков русского направления?
- Только монархия. Но не монархия петербургского типа с огромным чиновничьим "средостением" между царём и народом. Скорее, монархия типа старомосковского, с совещательным Земским собором и широким местным самоуправлением, не носящим при этом политического характера. Преемственность православной традиции через личное исповедание веры царём и династией - при гарантиях для других традиционных конфессий, особо ислама и буддизма. Соединение вертикальной монархической власти с высоким уровнем местных свобод, экономических и культурных. Социально-территориальное и профессиональное (по типу прежнего сословного) представительства, без политических партий, построенных по идеологическому признаку. "Свобода без демократии", как это ни парадоксально звучит. Должен быть разработан статус русского народа как государствообразующего при широком сотрудничестве в государственном строительстве с коренными (именно коренными) народами России.
Экономика России должна быть в целом ближе к социалистическому принципу (разумеется, без какой-либо связи с марксизмом-ленинизмом), прежде всего в отношении земли, недр, вод, финансов, стратегических отраслей, но с допущением частной инициативы в области лёгкой и пищевой промышленности, сферы услуг.
Такое устройство совершенно не является ретроградным. Напротив, оно очень гибко, подвижно, динамично, хорошо приспособлено к задачам народного хозяйства и обороны, способно принимать и использовать новейшие технологии. При этом прийти к нему вполне возможно мирным путём, через предусмотренный даже и нынешней Конституцией механизм. Здесь необходимы понимание смыслов русской истории и политическая воля, прежде всего президента страны.
В целом же вижу Россию будущего в свете тройного преемства: духовное преемство от Московской Руси, юридическое - от Российской империи, социальное и организационное - от СССР. Разумеется, вне идеологии, точнее, с другой идеологией.
Что дозволено губернатору?
Что дозволено губернатору?
КНИЖНЫЙ
РЯД
Минаков А.С. Губернаторский корпус и центральная власть : проблема взаимоотношений (по материалам губерний Черноземного центра второй половины XIX - начала XX в.). - Орёл: Орлик, 2012. - 488 с. - 120 экз.
Автор книги, молодой орловский историк, открывает перед читателем широкую панораму событий провинциальной жизни полуторавековой и вековой давности.
В книге широко представлена управленческая кухня тех лет. Возможно, впервые в отечественной историографии рассмотрена система подготовки и оценки губернаторских отчётов на высочайшее имя. Многие примеры являются наглядной иллюстрацией к вопросу о том, была ли возможна в России в перспективе британская модель ограниченной монархии.
Российские губернаторы при всех их талантах и стараниях не могли устранить пороков самодержавно-бюрократического строя, не сумевшего наладить взаимодействия с развивавшимся русским обществом. Автор показывает крах идеи коллегиальности в системе губернского управления с привлечением общественных организаций и самоуправления.
Шла вечная провинциальная борьба - губернаторов с прокурорами, земствами, строптивыми или бездеятельными чиновниками, прессой. Многие губернаторы просто боялись задумываться над подъёмом революционной волны, над разгулом эпидемий, над ростом нищеты. Главное - хорошо отчитаться перед центральной властью. А что потом? В книге приводится отрывок из воспоминаний одного губернатора с признанием, что практически все резолюции царя попадали в пучину бюрократических отписок и не имели никакого реального значения. Чего же было ждать дальше?
В книге порой многовато статистики и маловато выводов. Довольно часто встречаются примеры не из жизни Черноземья. Замах на всероссийский масштаб исследования? Но тогда и уровень обобщений должен соответствовать.
Автор не ставит жёстко вопрос об ответственности центральной власти за итоги деятельности (или бездеятельности) назначаемых ею губернаторов. И вообще - целесообразно ли назначать губернаторов? Или всё-таки полезнее избирать? Минаков склоняется к тому, что назначение губернаторов всё-таки целесообразнее, однако вряд ли ему удастся убедить в этом читателей.
Что же нам взять у прошлого для современности? Как ограничить объём полномочий губернатора? Как регламентировать его деятельность?
Жаль, но на эти современные вопросы молодой орловский историк не даёт ответа. Губернаторскую кухню с её "гастрономическими тонкостями" показал. Скрупулёзность и тщательность заслуживают уважения. Но по нынешним беспокойным временам хочется большего.
Алексей КОНДРАТЕНКО, член Союза писателей России, кандидат политических наук, г. ОРЁЛ
Родословная нашего выбора
Родословная нашего выбора
ПОЛИТПРОСВЕТ
Евгений ПАШИНЦЕВ, ЧЕЛЯБИНСК
"Традиции всех мёртвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых", - предупреждал в своё время автор материалистического понимания истории. Для образованных российских граждан идеологическим кошмаром до сих пор остаётся представление о хронически "догоняющем" развитии России. Вокруг этой мифологической оси вращается вся умственная история нашего отечества - от западников и славянофилов до "реформаторов" и "консерваторов". Настало время дать научную оценку застарелому подростковому комплексу русского народа.
Решение столь деликатной психоаналитической задачи предполагает знакомство с общей историей болезни. Действительно, во времена "южнославянского детства русского народа" восточные славяне серьёзно запоздали с прохождением одного из важнейших этапов в общественном разделении труда. Если в густонаселённой Европе давно уже произошло отделение управленческого труда от земледельческого, то на бескрайних просторах Восточно-Европейской равнины всё ещё гуляли разбойные ветры степных "суверенитетов". Вовремя позаимствованные восточными славянами элементы западной цивилизации привели к тому, что Древняя Русь стала быстро развиваться по западному пути.
Однако евразийская судьба и евразийское местоположение уготовили восточным славянам иной исторический маршрут. Мощнейший напор со стороны восточного типа цивилизации (татаро-монгольское нашествие) круто изменил направление цивилизационного развития Руси. Заглушив ростки частной собственности на древнерусских просторах, восточный тип цивилизации оставил для славян лишь одну возможность исторического самосохранения - медленное собирание земель вокруг поднимающегося Московского княжества.
После укрепления Московского княжества стратегическим направлением в развитии российской цивилизации становится доминирование института государства. Таким образом, мы обязаны признать, что особый цивилизационный статус России определился не законами экономики и не мистикой истории, а "геополитическим" столкновением двух могучих ветвей мировой цивилизации. Эта политическая родословная будет сопровождать российские народы все последующие столетия.
Доминирование института государства - это верховенство способа управления над способом производства. На шкале социального прогресса способ управления стоит неизмеримо выше, нежели способ производства. Способ управления обладает более мощной социальной энергетикой. Даже западные исследователи "тоталитарного террора" признавали: "Он призван стать несравнимым по мощи инструментом для ускорения движения сил природы или истории". Именно советский "тоталитаризм" защитил западную демократию от её собственных фашиствующих монстров. Без политической централизации общества невозможно духовное единство нации.
Способ управления, как и способ производства, имеет два объективных полюса - институциональный и идеологический. Посмотрим, каким образом развивалось институциональное крыло российской цивилизации.
Жестокая и абсурдная с точки зрения экономической целесообразности опричнина Ивана Грозного имела лишь одно историческое оправдание - укрепление централизованной власти государства в борьбе со стихийно формирующейся экономической властью боярства. Реформы Петра I преследовали ту же цель, но уже с выходом Российского государства на международную арену. Наконец, Октябрьская революция и последовавший за ней сталинский режим ещё раз продемонстрировали устойчивое своеобразие российской цивилизации. Ведущая роль государства не только сохранила своё прежнее значение, но и достигла максимально возможного уровня развития. А что же дальше?
Трагические события на рубеже двух тысячелетий со всей очевидностью показали: дальше укреплять государственную машину попросту невозможно. При этом судорожная попытка власти вырваться за пределы евразийского вектора развития дала катастрофические результаты. Горбачёвская "деидеологизация" лишила нас духовного единства нации. Ельцинский "великий перелом" расколол цивилизационное основание России и породил режим олигархической "семибоярщины". Только спешное восстановление вертикали власти позволило остановить процесс национально-государственного распада. Благодаря короткой передышке, завоёванной усилиями Путина, мы имеем возможность поставить сегодня классический русский вопрос: что делать?
Сегодня невооружённым глазом видно: посткоммунистическая Россия, как древний богатырь, вновь застыла на распутье.
Поедешь прямо в соответствии с многовековой логикой российского абсолютизма - попадёшь в объятия "просвещённого авторитаризма". Именно сюда толкает нас совпадение цивилизационного инстинкта власти и народа. Но в ситуации, требующей полноценного исторического творчества, даже народный инстинкт - средство ненадёжное. За спасительным фасадом идеологии "национального лидера" легко угадывается всё та же бюрократическая пирамида власти, внутри которой позволительно думать и решать только от имени "первого лица".
Поедешь направо - попадёшь в железные объятия олигархов. Ни для кого не секрет, что нынешней демократической Америкой правят "триста семей", удерживающие в руках основные экономические рычаги буржуазного общества. Разумеется, им приходится делить власть с высшими государственными чиновниками. Но даже стратегический союз буржуазии и высшей бюрократии не спасает положения. Периодические шатания от политики огосударствления (кейнсианство) к политике принудительной приватизации (рейганомика и тэтчеризм) свидетельствуют о том, что ни политическая, ни теоретическая мысль Запада не справляются с существующей исторической ситуацией.
В буржуазной цивилизации за всё приходится платить. И рано или поздно выращенная в Китае рыночная кошка, умеющая ловить мышей при любой идеологической окраске, примется за китайского дракона, причём без всякой оглядки на Конфуция.
Для России остаётся лишь третий, наиболее радикальный путь, именуемый в политическом лексиконе "левым". Он требует сохранения централизованной мощи государства - высшего достижения российской и мировой цивилизации. Но одновременно - превращения этой мощи в послушный инструмент идеологически сплочённой воли общества.
"Жить по совести" - вот категорический императив русской культуры. Подчинение законов цивилизации нравственной логике - вот величайшая идеологическая революция.
До тех пор пока самодеятельность гражданского общества не достигнет оптимальных размеров, чисто политическая организация общества будет страдать неизбежным малокровием.
Только преодоление политического неравенства управляющих и управляемых позволит России в полной мере реализовать преимущества своей цивилизации. Колоссальный духовный потенциал российского общества уже давно не умещается в затхлом пространстве номенклатурного отбора кадров.
Но в таком случае Россия обречена на социализм, ибо социализм - это не казарменная уравниловка и не расчётливая благотворительность социал-демократического государства. Социализм - это общество политического самоуправления трудящихся, свободных как от свирепой власти капитала, так и от могучей "корпоративной" хватки государственных чиновников.
«Хочется жить в креативной России»
«Хочется жить в креативной России»
ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА
Олег Хлебников считает, что страну спасёт средний класс
"ЛГ"-ДОСЬЕ:
Хлебников Олег Никитич - поэт, журналист, кандидат физико-математических наук. Родился в 1956 году в Ижевске. Окончил Ижевский механический институт, аспирантуру ВЦ АН СССР (Москва), Высшие литературные курсы при Литинституте. Автор многих книг стихов, участник международных поэтических фестивалей. В настоящее время - зам. главного редактора "Новой газеты".
- Вы дебютировали как поэт в далёком 73-м году в "Комсомольской правде". Вам было всего-то 17 лет. Как получилось, что удалось опубликоваться? Кто-то помог, порекомендовал ваши стихи?
- Семнадцати мне тогда ещё не исполнилось. И всё произошло для меня совершенно неожиданно. Влюблённая в меня девушка послала мои стихи в "Алый парус" (была такая страничка для тинейджеров в "Комсомолке") по своей инициативе. Неудивительно, что открывший письмо Андрей Чернов, который там даже не работал, а только печатался, ну и заходил помогать, усомнился в подлинности прочитанного - женский почерк, а вдруг вообще плагиат? Потом он мне говорил, что, прочитав подборку первый раз, запомнил какие-то строчки и, когда читал повторно, решил, что эти стихи уже где-то публиковались. Но тогдашний капитан "Алого паруса" Юрий Щекочихин отмёл все подозрения и с лёту поставил подборку в номер. Я "Комсомолку" тогда (совсем другая была, чем сейчас!) выписывал. И однажды, развернув газету, испытал шок, увидев там свои стихи. А потом мне пришло короткое письмо из редакции со смешным словом "спасибище" за эти самые стихи и с приглашением приехать в Москву и подружиться. Так и произошло. А в один из моих приездов, в самом начале 1975 года, Щекач, как его все называли, надумал показать меня Слуцкому. В общем, меня привели на семинар к Борису Абрамовичу[?] И ещё одна моя публикация в "Комсомолке" вышла уже с предисловием этого поэта - одного из самых крупных во второй половине ХХ века. Слова Слуцкого обо мне я считаю благословением на поприще, извините за пафос. А после этой публикации пошли, без преувеличения, мешки писем. Но я был ироничным малым и, слава богу, сумел не зазвездить.
- По тем временам это, конечно, было большим успехом. Но времена меняются, и сегодня публикация стихов вряд ли может стать событием. Часто никто, кроме самого автора, на это особого внимания не обращает. Вы ностальгируете по прошлому, по тиражам, гонорарам, писательским льготам?
- Собрание стихов Фета, изданное мизерным тиражом, расходилось двадцать с чем-то лет, и раскупили его уже только после смерти поэта. От этого Фет не стал менее значительным явлением в русской литературе. Просто бывают такие времена, когда общество глохнет, не слышит поэзию, а значит, и собственную душу. Может быть, боится осознавать себя и происходящее. Беспощадное осознание - всегда тяжёлая душевная работа. А если ты занят исключительно выживанием или, наоборот, - пожинаешь богатый урожай плодов, украденных у ближних, тут не до самосознания. Напротив - надо себя отвлекать или от тоски-печали, или от угрызений совести (если таковая имеется). Поэзия не даёт сделать ни того, ни другого. В качестве анестезии годятся детективные сериалы.
- Если можно было бы повернуть время вспять, что бы вы изменили в своей литературной биографии, каких поступков не совершили бы и наоборот?
- Не опубликовал бы "лишнего". Выучил бы несколько языков.
