"Тучи кружили и кружили над парком, проливаясь холодным дождём, будоража листву. Пруды кипели в струях воды; всё блестело, переливалось водяным муаром, а когда выдавался солнечный ранний час, нестерпимо резали глаз миллионы бриллиантов. Парк не успевал просыхать, небесное око скоро закрывалось, и вновь на кирпичных аллеях начинали куриться туманные столбы. Краски редких цветов размылись, поблекли под ливнями. Только дикая роза горела неопалимым влажным огнём морщинистых ало-фиолетовых цветков и робко пахла сквозь влагу. Казалось, куст моргает - от капель в лицо. Весь июнь и июль шли дожди. Особенно хмуро было в столице, и, пожалуй, только один человек был рад такому осеннему ненастью. Октябрю в разгар лета. "Теперь моя пора!" Вдохновенье клубилось, он писал историю Гринёва на фоне пугачёвского бунта. Работа спорилась, а только то, что писалось легко, и было от Бога".
Несомненно, этой книге суждена долгая жизнь. Возможно, до тех пор, пока люди не устанут любоваться закатами и смотреть на море.
Командорова Н.И. Русский Лондон . - М.: Вече, 2011. - 368 с. - (Русские за границей). - 2000 экз.
Книга эта интересна прежде всего с точки зрения ракурса. В ней - о тех известных русских, судьба которых так или иначе была связана с Лондоном. Здесь можно прочитать и о царях - Иване Грозном и Петре Первом, и многочисленных послах России в Великобританию, и о писателях-революционерах - Герцене и Огарёве, выпускающих радикальный по тем временам "Колокол", и о классиках - Тургеневе и Льве Толстом и позже - Иване Бунине, и о философах Сергее Булгакове и Николае Бердяеве, и о поэтах Серебряного века - Марине Цветаевой, Дмитрии Святополке-Мирском, и о политических деятелях - Павле Милюкове, который именно в Лондоне разрабатывал свою "новую тактику" борьбы с Советской Россией, а также об Ариадне Тырковой-Вильямс, активно работающей в организациях по поддержке Белого движения.
Отдельная глава посвящена театрально-художественному миру. Знаменитые "Русские сезоны" посетили британскую столицу. Прозвучали имена Сергея Дягилева, Матильды Кшесинской, Анны Павловой, Тамары Карсавиной, Вацлава Нижинского, Джорджа Баланчина, Александры Даниловой и других ярких деятелей танцевального искусства. Неравнодушны к Лондону были и русские режиссёры и актёры: Фёдор Комиссаржевский, Михаил Чехов; художники Иван Билибин, Михаил Ларионов, Леонид Пастернак. Помимо танцовщиков и балетмейстеров, художников и драматических актёров в разные времена Лондон посещали с гастролями известные русские композиторы, музыканты, дирижёры, оперные и камерные певцы.
Манкость Лондона для русских очевидна. Это, конечно, не Париж - колыбель русской эмиграции, но всё же город, несомненно, привлекательный и таинственный.
Книга информативна и даёт внятное представление о "лондонском" периоде творчества того или иного российского культурного деятеля. Прослеживаются исторические и культурные связи между Великобританией и Россией на протяжении нескольких столетий, и, какие бы ни были порой напряжённые отношения между этими странами, понятно одно: русские всегда были неравнодушны к туманному Альбиону.
Анна Ремез, Наталья Колотова. Стражи белых ночей : Петербургская сказка для любознательных. - СПб.: ДЕТСКОЕ ВРЕМЯ, 2011. - 256 с. - 5000 экз.
Сегодня, к сожалению, хороших детских книг очень немного. А книг для среднего и старшего школьного возраста ещё меньше. Причин несколько. Во-первых, издателю, понятное дело, выгоднее издавать авторов известных и любимых многими поколениями - Чуковского, Маршака, Барто. Это беспроигрышный вариант с коммерческой точки зрения. Во-вторых, издание детской книги, особенно с иллюстрациями, часто неформатного размера, дело весьма затратное в принципе - прогореть шансов гораздо больше, чем остаться в выигрыше. Вот и томятся достойные детские книги в ящиках письменного стола, а школьники, впав в книжную беспризорность, пополняют ряды нечитающего поколения.
Книге "Стражи белых ночей" в этом смысле повезло. Она прекрасно издана, с добротными, не абстрактными, а вполне реалистичными иллюстрациями, стала финалистом Премии по детской литературе имени Владислава Крапивина (2010).
Написана внятно и живо, хорошим русским языком, что особенно важно. Сюжет этой приключенческой и фантастической повести необычный и таинственный. В самую короткую белую ночь, раз в сто лет, в Летнем саду встречаются Стражи города. В очередную годовщину Санкт-Петербурга злая Химера решает стереть город на Неве с лица земли. Стражи - ожившие скульптуры животных, исчезнувшие со своих постаментов и всполошившие весь город, которым помогают школьники Ксюша и Петя, названные родителями в честь Петра Великого и блаженной Ксении Петербургской, охранителей Петербурга, узнающие о себе и о своём городе много неожиданного.
Авторы - прозаик и журналист Анна Ремез и режиссёр, педагог по актёрскому мастерству Наталья Колотова - без сомнения, справились с задачей создать интересную и добрую книгу для школьников. Есть в ней и ненавязчивая мораль, и познавательность, и главное - любовь к великому русскому городу - Санкт-Петербургу.
Анастасия ЕРМАКОВА
Первый опыт в последнюю среду
Первый опыт в последнюю среду
КНИЖНЫЙ
РЯД
Последняя среда : Стихотворения и комментарии. - М.: Э. РА, 2011. - 114 с. - Тираж не указан.
Если верить на слово авторам сборника "Последняя среда", достоинство поэтического произведения вовсе не в принадлежности к тому или иному "актуальному" направлению или стилю. По их мнению, лишь подлинными человеческими переживаниями живо искусство. Название сборнику дало одноимённое стихотворение Сергея Долгова, посвящённое друзьям (Эвелине Ракитской, Михаилу Ромму, Андрею Пустогарову). "Среда" - название литературного клуба, созданного по инициативе Ракитской в 2009 году при издательстве Э. РА. "Авторы, достаточно зрелые (по крайней мере по возрасту)[?] собрались[?] по взаимной симпатии и интересу друг другу", - отмечает составитель сборника поэт и переводчик Андрей Пустогаров. Желание передать свой внутренний опыт читателю - вот что объединяет поэтизирующую повседневный быт восточную миниатюру Ольги Глухарёвой с пейзажной лирикой Николая Аферова, находящийся в центре внимания Аллы Шараповой поединок человека с историей с погружением в микрокосм иной культуры Андрея Пустогарова: "Ворох звёзд зажужжит над пустыней словно рой растревоженных ос".
Между тем взгляды авторов "Последней среды" на роль искусства могут казаться внешне диаметрально противоположными: почти моцартовская поэтизация жизни (иногда полемически заострённая) Эвелины Ракитской явно противоречит глубочайшему убеждению Михаила Ромма, что творчество есть предназначение, что без него нет жизни и всё погружается "в тьму". Но свойственная Ромму эстетическая фронда и самоирония и его приводят к мысли о необходимости "вовремя остановиться" ("Люблю амфибрахий трёхстопный").
"Последняя среда" - первый опыт Э. Ры, выпустившей несколько замечательных антологий современной русскоязычной поэзии Израиля, Украины и США, в издании "камерного", дружеского альманаха. И опыт, как выяснилось, удачный.
Александра ГОРДОН
Обсудить на форуме
В некотором книжном царстве
В некотором книжном царстве
КУНСТКАМЕРА
В Библиотеке иностранной литературы прошла презентация книжного проекта - библиохроники под названием "В некотором царстве". Издание представил автор идеи проекта и один из его составителей Алексей Венгеров, профессор, владелец обширной частной библиотеки. Библиохроника представляет собой трёхтомный труд, охватывающий более 350 лет российского книгопечатания, вплоть до 1977 года. Проект уже получил престижные награды - главную премию Международного конкурса государств - членов СНГ "Искусство книги"; первую премию ежегодного Национального конкурса "Книга года-2004" в номинации Humanitas и почётную Лермонтовскую медаль РАН.
Издание довольно аскетичное по оформлению: на белом титульном листе воспроизводится настольный чернильный прибор XIX века "книжной тематики" с фигурой Иоганна Гутенберга. Под суперобложкой - аналогичное изображение, выбитое в дорогостоящей итальянской коже. Б[?]льшая часть тиража была с лёгкой руки его создателя раздарена различным институтам, в частности Кембриджскому университету, после письма Саймона Франклина, проректора по гуманитарным наукам и профессора по славяноведению. На презентации книжного проекта Алексей Анатольевич вручил дополнительные экземпляры книг Екатерине Гениевой, генеральному директору Библиотеки иностранной литературы. Среди других осчастливленных организаций - Российская государственная библиотека и Российская книжная палата.
В планах авторов - Алексея и Сергея Венгеровых, Алексея и Веры Невских - продолжение проекта и его увеличение до девяти книг. Начинать читать очерки можно с любой страницы. Это автономные материалы, интересные как людям, профессионально занимающимся изучением книгопечатания, так и студентам или просто желающим расширить кругозор. Следующие тома, по уверениям Венгерова, будут строго тематические.
Некоторые издания, представленные в библио[?]хронике, Алексей Венгеров "вынес в народ", показав большинство из них в Овальном зале Иностранки. Фактически жанр библиохроники, который Венгеров вводит в литературу, ставится собратом как очерку, так и "документальной новелле". Это недюжинный труд - синтез книговедения, истории и филологии. На пути к реализации "занимательной библиографии" (как гласит предисловие трёхтомника) авторы дали нам возможность не просто прикоснуться к антикварной книге, а, будучи очарованными атмосферой прошлого, окунуться в жизнь ушедших поколений.
Александра ВОЗДВИЖЕНСКАЯ
Семиотика на марше
Семиотика на марше
ЮРИЙ ЛОТМАН - 90
28 февраля исполнилось 90 лет со дня рождения Юрия Михайловича Лотмана - историка культуры, литературоведа, филолога, основателя Тартуской семиотической школы, члена-корреспондента Британской академии наук (1977), члена Норвежской академии наук (1987), академика Шведской королевской академии наук (1989) и члена Эстонской академии наук. С каждым годом становится яснее выдающийся вклад Ю. Лотмана в отечественную и мировую гуманитарную науку, его значение как учёного, мыслителя, педагога и гражданина в истории русской и мировой культуры. После кончины Лотмана интерес к его наследию не только не угасает, но и усиливается, переиздаются труды учёного. В честь юбилея Юрия Михайловича в ряде регионов проводятся различные мероприятия.
В экспозиции "Исследователь знаковых систем культуры", подготовленной сотрудниками читального зала Калужской областной научной библиотеки, представлены книги о жизни и творчестве Ю. Лотмана, его работы в области литературы, искусства и философии, уникальные фотографии, отражающие разные периоды его жизни, статьи о его гениальных исследованиях.
В читальном зале Областной научной библиотеки Мурманска также открыта выставка, посвящённая юбилею. Научное наследие Лотмана изложено в 813 трудах, книгах, статьях. Часть из них представлена на выставке. Читатели смогут по[?]знакомиться и с изданиями, посвящёнными личности учёного. Это в первую очередь книга Бориса Егорова "Жизнь и творчество Ю.М. Лотмана". В своём исследовании многолетний друг и соратник юбиляра соединяет житейскую биографию учёного с обстоятельным анализом его научного наследия. В книгу включены воспоминания самого Лотмана, письма мыслителя, его интервью.
В последние годы Юрий Михайлович тяжело болел, практически ослеп, но стойко и мужественно противостоял недугу, продолжая работать. Ученики читали ему необходимые тексты и делали записи под его диктовку. Так была создана его последняя книга "Культура и взрыв" - научное завещание учёного. В память о нём перед зданием библиотеки Тартуского университета открыт памятник. В Германии (г. Бохум) действует Научно-исследовательский институт русской и советской культуры, который носит имя Юрия Лотмана.
Соб. инф.
Счастливый дар сыграть Судьбу
Счастливый дар сыграть Судьбу
ЮБИЛЯЦИЯ
Говорят, что имя, данное человеку при рождении, является некой формулой, в которой зашифровано его предназначение. То, ради чего он и приходит на эту землю. Одни в это верят, другие - не очень. Но если уж искать аргументы в пользу этой теории, то творческая биография актрисы Веры Алентовой будет одним из самых весомых. Тот, кто сказал, что человек рождён для счастья, как птица для полёта, был, похоже, совершенно запредельным оптимистом. Большинство из нас таковыми не являются. И когда жизнь в очередной (и в который уже!) раз испытывает нас на прочность, нам как воздух необходима вера в свои силы, в то, что их хватит, чтобы всё преодолеть и что в конце концов всё непременно будет хорошо. В скольких людях её героини поддерживают эту хрупкую, но такую необходимую веру на протяжении многих лет? Кто возьмётся подсчитать, да и в цифрах ли дело?!
Роли Алентовой, в кино ли, в театре ли, трудно воспринимать как продукт фантазии драматургов и режиссёров. Эти женщины - живые, настоящие. Мы встречаемся с ними по утрам в лифте, вместе с ними штурмуем вагоны метро, перехватываем их взгляды у магазинных витрин. Они не похожи на нас. Они - это мы сами! Актриса может быть умна, красива, пластична, обладать голосом особого, завораживающего тембра, но зритель всё равно пребывает в некоей прохладной отстранённости: "Это не про меня, это всё так, понарошку. Вот сейчас зажжётся свет, опустится занавес, и я спокойненько пойду домой". Алентова же не только умеет распорядиться данными, щедро отпущенными ей природой, но и обладает редким даром не просто рассказать историю, которая тронет за душу, но сыграть судьбу.
Сколько раз так бывало, что профессиональная критика не оставляла картинам, в которых она снималась, никаких шансов на успех. Кто помнит теперь эти "пророчества"? А фильмы крутят по ТВ снова и снова и скачивают из Интернета за пару минут (чем востребованнее фильм, тем выше скорость скачивания). К мелодраме принято относиться с лёгким пренебрежением: мол, выжать слезу умиления у зрителя не такое уж большое искусство. Мало кто из "продвинутых" критиков не напишет в очередной рецензии о женских всхлипах и влажных платочках, одновременно появляющихся в руках зрительниц в особо чувствительных местах. И кому из них придёт вместо этого вспомнить пушкинское "над вымыслом слезами обольюсь". С какой лёгкостью путаем мы сентиментальность с сопереживанием. А заставить зрителя, у которого в его собственной жизни проблем ничуть не меньше, чем у героини на экране, сочувствовать чужой боли не так просто, как это представляется на первый взгляд. Вере Алентовой это дано.
Играть мелодраму в театре ещё сложнее, ибо там не скроешься ни за крупный план, на котором героиня долго смотрит в бездонное небо, ни за эффектно выстроенную панораму какого-нибудь меланхоличного пейзажа, ни за прочувствованную музыку. Актёр с залом один на один, а посему один и отвечает за всё недомысленное драматургом, недовоплощённое режиссёром, недоизображённое сценографом.
Впрочем, с режиссёрами Алентовой везло и в кино, и в театре, и на телевидении: она работала с Юлием Райзманом и Борисом Морозовым, Станиславом Говорухиным и Константином Худяковым, Борисом Равенских и Юрием Ерёминым, ну а тандем с Владимиром Меньшовым и вовсе стал звёздным по самому что ни на есть гамбургскому счёту. А в честь юбилея Веры Валентиновны за режиссуру рискнула взяться Юлия Меньшова, поставив для своих родителей спектакль "Любовь. Письма" по пьесе американского драматурга Альберта Гурнея.
Энди и Мелисса встретились, когда им было лет по восемь. Детская влюблённость вспыхнув переросла в эпистолярный роман длиной в полвека. Но письма этой странной пары полны не столько любовных признаний, сколько простеньких историй о том, кто как проводил каникулы и кто с кем целовался на вечеринке. Недолгий роман в реальности не принёс обоим ничего, кроме разочарования: быть вместе в письмах им легче, чем в жизни. Нет необходимости подстраивать друг под друга привычки, вкусы, взгляды, принципы. Энди - образец правильного мальчика, который чётко знает, чего хочет, и умеет добиться желаемого. Красивый дом, любящая жена, радующие отцовское сердце дети, успешная политическая карьера - у него есть всё, что ему нужно для счастья. Но счастлив ли он, если всю жизнь пишет дурашливые письма так и не выросшей взбалмошной девчонке, которая, так и не став ни хорошей художницей, ни доброй матерью, ни преданной женой, оканчивает свои дни в психиатрической клинике.
Спектакль получился простым, безыскусным и очень светлым. А главное - своевременным: нам, наматывающим километры в погоне за успехом, деньгами, признанием, нелишне ещё раз напомнить, что жизнь короче, чем нам кажется, и только мы сами превращаем её в летопись "несбычи наших мечт", не замечая тех, кто мог бы сделать нас счастливыми и кого мы сами были в состоянии осчастливить. Спрятать под незатейливым сюжетом, под коряво написанной судьбой один из фундаментальных законов бытия - Вера Алентова остаётся верна своему творческому кредо. Немногим актрисам это удаётся.
Виктория ПЕШКОВА
Обсудить на форуме
Золото «Цезаря…» и Тавиани
Золото «Цезаря…» и Тавиани
ФЕСТИВАЛЬ
Вручены призы 62-го Берлинского кинофестиваля
"Берлинале, как и фестивали в Канне и Венеции, вроде термометра, показывающего температуру за окном и дающего представление о погоде здесь и сейчас", - заметил в одном из интервью Дитер Косслик, директор Берлинале. Судя по конкурсной программе феста, погоду в кинематографе сегодня определяют два фактора: борьба за внимание (и деньги) зрителей в условиях жёст[?]кого экономического кризиса и поиск кинематографического языка, который бы позволил говорить о парадоксах, трагедиях современности. Отсюда два явных тренда: ставка на зрелищную историческую драму, с одной стороны, и обращение к медийным темам, которые у всех были на слуху, чтобы использовать их "по горячим следам".
История не одного адюльтера
Нельзя, правда, не заметить, что важнейшим в историческом фильме оказывается история адюльтера, желательно королевского. По крайней мере именно она оказывается в центре внимания двух европейских копродукций: франко-испанской "Прощай, моя королева!" Бенуа Жакуа и датско-чешско-немецко-шведской картины "Королевский роман" Николая Арселя. Жакуа сделал ставку не на красоты Версаля или эпохи рококо, а на актрис. Диана Крюгер (та самая, из "Бесславных ублюдков" Тарантино) сыграла королеву Марию-Антуанетту, Вирджиния Ледуайен - её фаворитку Габриэлу де Полиньяк, юная Леа Сейду - чтицу книг её величеству. Надо отдать должное режиссёру: он очень мягко акцентировал пикантность любовного треугольника, в котором задействованы только женщины. Гораздо больше, чем перверсия, его интересовала психологическая драма. Но естественно, история французской революции в этом фильме оказывается "зад[?]ником", который даже бегло не прорисовывается. И то сказать, кто же её не знает? По крайней мере в Европе?
Датчанин Николай Арсел (он, кстати, один из соавторов сценария хита "Девушка с татуировкой дракона") идёт прямо по противоположному пути. Ему-то уж точно не надо было изобретать никаких экстравагантных треугольников. Благо история Дании припасла сног[?]сшибательный роман, на который давно облизывались киношники. Вполне реальный - с участием полусумасшедшего короля Кристиана VII, его юной жены, 15-летней английской принцессы Каролины Матильды, которую, как водилось в XVIII веке, выдали замуж чуть ли не с пелёнок, и личного королевского врача немца Иоганна Фридриха Штрунзее, поклонника Руссо и Вольтера. Арсел, режиссёр из нового кинопоколения Дании, который терпеть не может дрожащей ручной камеры, естественного освещения и прочих радостей "догмы", мало того что сделал отличное кино "большого стиля". Мало того что он (вместе с Расмусом Хайстербергом) сумел превратить любовный роман в движитель истории, сохранив и напряжённость психологической драмы, и историческую перспективу. Но он ещё и превращает сюжет, который завис между грубым анекдотом и скандальным конфузом (королева родила дочь от врача короля), в рассказ о том, как люди попытались ускорить историю. Фактически получилась вариация на любимую тему Стругацких "Трудно быть богом". Или - королём. Или - врачом короля, который впервые применяет вакцинацию против оспы (причём наследнику престола), способствует отмене пыток при дознании и создаёт приюты для брошенных детей. Если учесть, что дело происходило за десять лет до Великой Французской революции, то это впечатляет. Понятное дело, плата за "ускорение" не заставила себя ждать. К слову, дебютант в кино Миккел Бое Фольксгаард в роли сумасшедшего короля очень неплох. И своего "Серебряного медведя" Фольксгаард получил не зря.
Другими любителями исторических блокбастеров показали себя китайские режиссёры. На Берлинале, которое в 1990-е открыло китайскую фестивальную волну, были показаны фильмы лауреатов "Медведей" прошлых лет. Чжан Имоу привёз "Цветы войны" (вне конкурса) - эпос о мужестве и самопожертвовании китайцев во время взятия Нанкина японцами. В нём кровавая жестокость войны уживается с почти оперной красотой музыкальных сцен[?] Ван Цюань нян участвовал в конкурсе с фильмом "Равнина Белого оленя". Эпос о столкновении традиционного крестьянского мира с реалиями ХХ века, в котором каждое новое "освобождение" народа оборачивается либо большой кровью, либо увеличением налогов, снят с монументальной мощью. Для "золота" фильму не хватило целостности и психологической убедительности. Тем не менее "Серебряный медведь" достался оператору Лутцу Райтемайеру.
Выбор "Барбары"
"Барбару", которая стала фаворитом Берлинале (по крайней мере в рейтинге критиков она набрала высшие 3,3 балла), тоже легко счесть историческим фильмом. Благо действие происходит в ГДР. Молодой врач, подав документы на отъезд в Западную Германию, где у неё живёт жених, отправлена в северный провинциальный городок. А уж тут "штази" постаралось обеспечить ей сладкую жизнь с унизительными обысками и бесконечной слежкой.
Казалось бы, перед нами очередная история о жертвах режима. Но Кристиан Петцольд рассказывает совсем другую историю. Барбара в сдержанном, почти минималистском исполнении Нины Хосс - сильная личность, которая делает не столько женский выбор, сколько этический и профессиональный. Её отказ в финале от побега на Запад - это не только жертвенный жест в пользу другого человека, но и нежелание оставлять коллег, пациентов, тех людей, которые зависят от её умений и знаний. В сущности, это история о новой сильной современной женщине - неслучайно рядом с ней появляется провинциальная девочка из отеля, с вожделением рассматривающая западный каталог и берущая "подарок" от очередного френда заранее. И с этой точки зрения "Барбара" очень актуальная история, рассказанная без мелодраматического надрыва, жёстко и точно.
Драма doc. По горячему следу новостей?
Но, конечно, традиционно Берлинале делает ставку на остросоциальное кино, откликающееся на вызовы современности. Другое дело, что ответить на них не так-то просто. Некоторым кажется, что для этого достаточно экранизировать новости. Так, филиппинец Брильянте Мендоза идёт по пути воспроизведения событий 2001 года, когда на филиппинском курорте в отеле были захвачены заложники. Получилось что-то вроде драмы DOC, в которой, правда, роль миссионерки-пленницы сыграла Изабель Юппер, изо всех сил старавшаяся не выделяться в большом актёрском ансамбле. Мендоза, отказавшийся от этических оценок и ушедший от политической драмы, сделал ставку на документальный стиль съёмок. В результате самые сильные впечатления остаются от пиявок в тропической реке, прыгающих дельфинов в океане и неземной красоты попугаев в джунглях, а не от человеческой драмы, рассказанной пунктирно и со слишком многими ответвлениями.
Гораздо мудрее поступил канадец вьетнамского происхождения Ким Нгуен в фильме "Ведьма войны". Он сосредоточил внимание на одной героине - африканской девочке, захваченной повстанцами в нищем посёлке. Детям дают в руки автоматы и объясняют, что оружие - это теперь их мама и папа. Короче, опора и защита. Когда девочка остаётся единственным выжившим ребёнком из её деревни, её объявляют "ведьмой войны", которая должна принести повстанцам победу. Рейчел Мванза, которую режиссёр нашёл на улице в Киншасе, бесподобно сыграла ребёнка-воина, жертву и убийцу, пытающуюся изжить пережитый ужас и вину. При этом история взросления с "калашниковым" в руках рассказана с юмором и поэзией. В ней нашлось место и боли, и человеческой теплоте сочувствия.
Истории жёсткого взросления детей посвящены ещё два отличных фильма: "Просто ветер" (Венгрия, реж. Бенсе Флиегауф) и швейцарская картина "Сестра" (реж. Урсула Майер). Жизнь обитателей Швейцарии в фильме Майер вполне может сравниться с чернушной картиной бедной провинции. Посёлок у подножия Альп не блещет ни роскошью, ни даже достатком. Мы видим мальчишку, ворующего на горнолыжном курорте, чтобы прокормить сестру. К середине фильма выясняется, что она и не сестра вовсе - мама (её сыграла Леа Сейду). Бросающая и предающая его без конца. Семейная драма, естественно, оборотная сторона социальной. Драма "лишних" детей, не нужных ни обществу, ни родителям, оказывается в центре внимания Урсулы Майер, явно ориентировавшейся в кинематографическом языке на немногословные фильмы братьев Дарденн.
Что касается фильма "Просто ветер", то 38-летний венгр Бенсе Флиегауф, имеющий за плечами призы Локарно и Берлина, снял фильм об одном дне румынской семьи. Дне, который оказался для неё последним. Они были шестой цыганской семьёй, расстрелянной в Венгрии. Похоронная песня вначале и три гроба в морге в финале. Между ними - кадры обычного дня, от рассвета до заката. Мы видим этот день глазами матери, дочери и младшего мальчишки, для которого всё это ещё похоже на игру. Отчуждение и тревога, повседневность саспенса возникают из ничего: из шорохов в лесу, взглядов незнакомцев, перебранки с сослуживцами, из разговоров полицейских, что не ту семью расстреляли, надо бы другую[?] Из угроз на улице и драки детей в школе. Сгущение саспенса и его разрешение в финале - и есть сюжет. Сюжет не для детектива, не для жестокого цыганского романса. Скорее - для небольшого рассказа в стиле Чехова, в финале которого ружьё выстрелит.
Братья Тавиани: мы пойдём другим путём
Но лучший фильм Берлинале сделан совсем по другим лекалам. 80-летние Паоло и Витторио Тавиани (на снимке) поставили на Шекспира и взяли "Золотого медведя". Признаться, никто не ожидал такой мощи и такого накала страстей от фильма "Цезарь должен умереть". Думали - политкорректное скучное кино. Заключённые в римской тюрьме строгого режима ставят Шекспира. Театральная постановка, тюремная сцена, чёрно-белое кино.
Но Тавиани перевели трагедию Цезаря на язык итальянских провинций. Получился Verbatim наоборот: люди играют Цезаря и Брута, а выходит - говорят о своей жизни. И когда один из актёров, произнося реплику "Рим - бесстыдный город", добавляет "Как будто о моём Неаполе сказано!", за этим просвечивает не только античность Цезаря или время Шекспира, но и современная жизнь. Почему от фильма невозможно оторваться? Не потому ли, что в лицах итальянских разбойников проступает лик римских императоров и наоборот? Они говорят словами Шекспира о свободе и насилии, то есть самых важных для них вещах, мы видим пробуждение актёрского дара и человеческой души. Трагедия о невозможности сохранить свободу Рима отзывается усиленным эхом в каменном мешке.
Тавиани отказались от "сладкого" финала: ах, искусство облагораживает. Напротив, в конце один из актёров признаётся: "Только после того, как я открыл искусство, эта камера стала для меня тюрьмой". Но при этом Сальваторе Стриано, сыгравший Брута, стал реально актёром. После того как отсидел свои 8 лет с хвостиком. Тот, кто сыграл Цезаря, - написал книгу. Остальные - что же, они вошли в историю не только криминальную, но и в историю итальянского кино. Сняться в фильме классиков - не шутка. Тем более в фильме, получившем золото Берлинале.
Жанна ВАСИЛЬЕВА, спецкор "ЛГ", БЕРЛИН-МОСКВА
Обсудить на форуме
России снова понадобился Брехт
России снова понадобился Брехт
ПРЕМЬЕРА
Позабытое в лихие перестроечные годы имя Бертольда Брехта всплыло недавно во время телемоста "Москва-Берлин", и то, скорее, из-за того, что этот год объявлен Годом Германии в России и России в Германии. Но ведь именно с его "Доброго человека из Сезуана" началась творческая биография любимовского Театра на Таганке, а "Кавказский меловой круг" прославил Роберта Стуруа на весь мир. Поэтому нам есть что вспомнить и чем гордиться.
Ну а сегодня: найдётся ли место ярому антифашисту в гламурных афишах? Способен ли буржуазный театр перейти с коммерческих рельсов на гражданские и вообще готовы ли зрители покупать билеты на интеллектуальные спектакли, где есть политика? Сам Брехт в период наступления коричневой чумы в этом ничуть не сомневался, за что и был изгнан из гитлеровской Германии, а вернувшись на родину, создал свой театр "Берлинер ансамбль", объехавший всю Европу, побывавший в России, и никто никогда не считал его скучным, засушенным, дидактичным.
Нынешние же деятели немецкого театра уверены (об этом было сказано во время телемоста), что драматургия Брехта нуждается в корректировке, что его театральный язык устарел. Интересно такое услышать от тех, кто вырос на пьесах Брехта, чья эстетика "остранения" родила целое направление в исполнительском искусстве.
Как бы там ни было, ясно одно: Брехт звучит в полную силу только тогда, когда его творения попадают в самую болевую точку общества, яростного, протестующего, готового идти напролом. Сейчас именно такое время. Россия проснулась и заговорила о справедливых выборах. Европа бурлит, выбрасывая толпы демонстрантов со своими экономическими требованиями, а значительная часть Востока захлёбывается в кровавых революциях.
Михаил Левитин первым почувствовал, что Брехт должен вернуться на круги своя, на круги современного политического театра, и поставил "Мамаша Кураж и её дети" у себя в "Эрмитаже". Пожалуй, ни в одной из пьес ХХ века с такой болью и одновременно брезгливым отвращением не говорится о женщине на войне, существующей за счёт войны, приучившей себя и детей к войне, каждый день умирающей на войне и не представляющей, как можно жить без войны, дающей её семье кусок хлеба.
Во время телемоста "Москва-Берлин" Левитин сказал, что, хотя политика его никогда не интересовала, она вошла в его жизнь. А раз так, то, значит, и в его творчество, как бы режиссёр этому подсознательно ни сопротивлялся. Изображая в спектакле весь ужас извращённого существования на войне, вереницы калек, проходящих по первому плану сцены, Левитин отдаёт должное вечному инстинкту жизни, материнскому инстинкту, толкающему Кураж на разные хитрости и уловки, только бы её сыновья не записались в герои. Но как можно оградить от того, что стало образом жизни?
Оказывается, человек ко всему приспосабливается и, как ни странно, способен уговорить себя, будто у войны есть свои плюсы, где ордена дают за грабёж и насилие, что в мирной жизни неприемлемо. Можно так же продавать оружие врагу и наживать на этом капиталы, поэтому фургон мамаши Кураж, забитый секонд-хендом, не похож на бизнес, это всего лишь средство для выживания. Кстати, она прекрасно усвоила правила игры, когда встречают по одёжке, поэтому выглядит как бизнесвумен в чёрном вечернем платье и с модной причёской.
В ритме танго загадочная и пленительная маркитантка в исполнении Дарьи Белоусовой появляется на авансцене, возглавляя вереницу странных марионеток, придуманных режиссёром. Ничто здесь не напоминает о войне, разве только металлическая сетка с повисшими на ней предметами от разрывов да два огромных деревянных колеса, которые раздавят детей Кураж, но не раздавят её, ибо она не заметила, как сама превратилась в машину.
Обычно в спектаклях Левитина всегда есть чётко выверенный ритм, дающий его фантазии пузыриться и наполняться живительным кислородом, а также явная или скрытая ирония, позволяющая персонажам уходить в то самое "остранение", которое открыл Брехт. Здесь же создавалось такое впечатление, что Михаил Ефимович запретил себе думать о какой бы то ни было иронии и сосредоточился только на злом сарказме в надежде, что зонги в исполнении детей смягчат суровую правду жизни и обличат тех, кто уничтожает будущее ради мирового господства. Увы, чуда не произошло. Детский хор смотрелся как вставной элемент, по смыслу понятный, но художественно маловыразительный. Ко всему прочему Левитин запретил играть клоунскому оркестру (музыканты только манипулировали инструментами), что было оправданно -"когда пушки говорят - трубы молчат", но тогда кабареточный стиль, заявленный в начале спектакля, тоже был ни к чему[?] Или я ошибаюсь?
Масса вопросов возникало к Михаилу Левитину по ходу спектакля, распадающегося на отдельные эпизоды, подчас очень интересные, особенно связанные с судьбой немой дочери Катрин (Ирина Богданова) и её гибелью, но усталость от переборов брала своё. Я думаю: режиссёр так много хотел сказать этим спектаклем, что ему не хватило времени отсечь лишнее.
Любовь ЛЕБЕДИНА
Обсудить на форуме
Затмение разума
