Сегодня праздник - Рождество Христово,
Дед крестится.
И это видит Бог.
Дед ждёт гостей. Всё для гостей готово,
Вот - скрип саней, и гости на порог.
Ржаной волной рванётся холст рубахи.
Благообразен дед мой, как святой.
И входят гости... Русским духом пахнет
И русской православной стариной.
* * *
Не знаю, может, - свыше дано
Мне прокрустово ложе плоское...
Господи! Оборони меня, Бородино!
Поле Куликово и Прохоровское!
Пруды Патриаршие и Чистые!
Крепкая броня и танки наши быстрые...
Пародии от Евгения Минина
Пародии от Евгения Минина
ОПРАВДАТЕЛЬНОЕ
Тут перед нами проходили греки
и выпили всю воду из реки.
А может, скифы... Или крымчаки.
Майя Никулина
Я объясню вам истину одну:
Идя по речки высохшему дну,
воспринимаешь истину такую,
которую я тотчас же втолкую,
в неё идею новую вдохну.
И чтоб в дальнейшем не было беды,
запомните, родные человеки,
и знайте - если в кране нет воды,
то виноваты скифы[?] Или греки.
АНТИКАБАЧНОЕ
Как намечалось много,
Сложилось мало как:
Мерещилась дорога,
А выпадал - кабак.
Евгений Чигрин
В судьбе моей проблема,
Порой впадаю в шок:
Мерещится поэма,
А пишется стишок.
Но главная досада
В связи с таким житьём:
Мерещится, что надо
Завязывать с питьём.
КИТАЙНОЕ
Свой путь земной пройдя
до середины,
Я очутился на краю земли,
Где море Жёлтое, где строят
хунвейбины
Дороги новые, дома и корабли.
Андрей Сизых
Я брёл на юг сквозь степи и долины,
И Стену без проблемы перелез.
Китайцев сосчитать до половины
Хотелось почему-то позарез,
Чтоб как-то переплюнуть
Мандельштама
И сочинить неповторимый стих.
Который год считаю их упрямо[?]
И нет конца.
Прощайте.
Ваш Си Зых
Пятикнижие
Пятикнижие
ПРОЗА
Александр Григоренко. "Мэбэт (История человека тайги)". - М.: Арсис Букс, 2011. - 232 с. - 3000 экз.
"Мэбэт" - первая крупная проза сибирского писателя Александра Григоренко. Это повесть-притча о гордом "любимце божьем", который не ведал ни поражения, ни страдания, ни раскаяния, но однажды узнал, как тяжела человеческая жизнь, и понял, что удача его была в долг. Жанр притчи труден: требует лаконичности изложения, не допускает перехлёстов сентиментальности или этической двусмысленности. Автору притчи не удастся спрятаться за иронией: он не имеет права притворяться, что хотел сказать не то, что сказал, поэтому он безоружен перед критикой. Григоренко сумел остаться последовательно неироничным, и в этом немалое достоинство его книги. В то же время лаконичностью, упрощённостью фона, а также мистическими ходами "Мэбэт" похож на готовый сценарий для хорошего, умного взрослого мультфильма.
ПОЭЗИЯ
Ната Сучкова. Деревенская проза . - М.: Воймега, 2011. - 76 с. - 500 экз.
О той поре, когда трава была зеленее, а дожди - теплее, помнят все. Детство, юность - бесценный запас поэта. Но лишь немногим удаётся схватить, сохранить, передать эту свежесть, яркость, выпуклость воспоминания, избежать пафоса, ни разу не оступиться в пошлость и притом к месту ввернуть острое крепкое слово. Возможно, главная примета стихов Наты Сучковой - их связь с настоящим. Это не то прошлое, что хранится в архиве или библиотеке, куда заходят по случаю, - это прошлое, которое воспитало мысли и чувства, став их частью, оно всегда с нами и исподволь направляет наши поступки. Сучкова родилась и живёт в Вологде, а сборник свой назвала "Деревенская проза". Но это, несомненно, поэзия, тонкая, с провинциальной терпкостью и нежностью, современная, с расшатанным ритмом и рифмой, с чувством юмора и умной неокончательностью взгляда. Сборник можно просматривать как альбом удачно схваченных кадров, переживая яркие вспышки узнавания.
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
История русской литературной критики : советская и постсоветская эпохи / Под ред. Е. Добренко, Г. Тиханова. - М.: Новое литературное обозрение, 2011. - 792 с. - 2000 экз.
Авторы рассматриваемой книги озаботились масштабной задачей: написать не "учебник, рассчитанный на студенческую аудиторию" (этим, по их мнению, прежде исчерпывалось изучение советской критики), - а труд, который соединил бы "объективность, исторический нарратив и концептуальность". По флангу объективности атака провалилась: складывается впечатление, что авторы были несказанно рады выразить своё отношение к коллегам-критикам и утвердить собственные взгляды. Концептуальность в порядке: в книге с редким единодушием обличаются "имперскость" литературной критики и все отрицательные свойства, которые желательно с нею связать. А вот воплощение третьего компонента - исторического нарратива - делает книгу интересной (хотя довольно вязкой) и не лишённой тонких наблюдений. Читателю-неспециалисту, чтобы лучше ориентироваться в материале, стоит сначала полистать "учебник", а по ходу чтения обращаться к источникам, постаравшись составить о них собственное мнение: "История русской литературной критики" такое желание пробуждает.
БИОГРАФИЯ
С. Апт о себе и других. Другие - о С. Апте : Сб. воспоминаний, статей, интервью. - М.: Языки славянской культуры, 2011. - 256 с. - 600 экз.
По мнению переводчика и критика Виктора Топорова, со смертью в 2010 году Соломона Константиновича Апта из русского книжного пространства ушла немецкая литература - что мы о ней сегодня знаем? Почти исключительно то, что переводил Апт: Томаса Манна и Франца Кафку, Фейхтвангера и Грасса, Брехта и Гессе. Он проделал громадную работу, но и результаты её были блистательны. Общий тираж "Доктора Фаустуса" в СССР составил 500 000 экземпляров - и разошёлся. В стране большими тиражами выходили "Иосиф и его братья", произведения Кафки. О Томасе Манне Апт написал две книги - о творчестве писателя и биографию в серии "ЖЗЛ", но сам не раз говорил, что не хотел быть лично знакомым с авторами, которых переводит, что это мешало бы ему. Главное - восхищение творчеством; каждая книга должна быть вызовом, который принимает переводчик.
ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Светлана Прудовская. История книги своими руками . - М.: КомпасГид, 2011. - 56 с. - 3000 экз.
Светлана Прудовская - неважный историк: к примеру, рассказывая детям о древнерусской книге, не вспомнила, что наиболее верное, историческое название самого народного материала для письма было "берёста". Именно так, с ударением на второй слог и связь берёсты с берёзой становится очевидной, и стихи, в которых встречается это слово (например, Некрасова), дети научатся читать правильно. Однако недостатки такого рода можно восполнить, если помогать детям изучать эту книгу. Зато Прудовская - талантливый учитель рисования. Не зря её книга издана в альбомном формате, полна простых наглядных иллюстраций, интересных графических заданий. Юные читатели не только узнают, что такое клинопись, папирус или бумага ручной выделки, - они смогут сами, по упрощённому, но внятному рецепту отчасти повторить древние техники, создать свитки, таблички или берестяные грамоты, своими руками почувствовав, как вырастало вековое уважение к книге.
Книги предоставлены магазинами "Фаланстер", "Книжная лавка при Литинституте", "Лавочка детских книг"
Татьяна ШАБАЕВА
Обсудить на форуме
Прогулки по векам и городам
Прогулки по векам и городам
КОЛЕСО ОБОЗРЕНИЯ
Несомненно, всё, что происходит в нашем мире, случается именно там, где нужно, и тогда, когда нужно. По недоступной нам логике скрытых причинно-следственных связей. Так или иначе - магия места и магия времени существуют. Ниже пойдёт речь о тех книгах, в которых они полноправные персонажи наравне с героями.
Анатолий Королёв. Genius loci : Повесть-эссе. - М.: РА Арсис-Дизайн, 2011. - 186 с. - 3000 экз.
"Гений местности" публиковался в журналах и сборниках, но отдельной книгой выпускается впервые. Это тонкая лирическая повесть - трёхсотлетняя история Аннибалова парка, основанного графом Флором Иванычем Головиным. Именно парк - главное действующее лицо в этом повествовании. Времена года, гостящие в нём, звуки, запахи, краски. С парком связано много занимательных событий и случаев.
Это и история фаворитки дяди Петра III Александрины Еверлаковой, и несостоявшаяся дуэль молодого и дерзкого Пушкина с Соллогубом, и, конечно, несколько пронзительных любовных этюдов. Парк пережил и войны, и революции, и приход советской власти, когда его превратили в санаторий для лётчиков. Были времена расцвета и увядания, заброшенности - в зависимости от хозяев и обстоятельств. Но красота его, как нечто невещественное и гармонично-цельное, оказалась более стойкой, чем череда быстро отцветших человеческих жизней и канувших в Лету веков.
Книга соединяет в себе живопись и поэзию, хотя написана в прозе. Повествовательная ткань легка, ажурна и лучиста, эпизоды связаны интонационно - пушкинской светлой печалью. Редко какой современный писатель в отличие от прежних русских классиков уделяет столько внимания природе, малейшим изменениям в ней и не ленится со всей тщательностью описывать их. Никогда ещё парк не был главным персонажем повествования.
