Племена в Индии

В начале 1960-х гг. повстанцы-мейтеи создали в горах нелегальное Революционное правительство Манипура (Revolutionary Givernment of Manipur — RGM). Однако в 1971 г. это «правительство» перестало существовать, ибо победа бенгальцев Восточного Пакистана в борьбе за независимость при поддержке индийского правительства дала последнему силы и возможности как со своей территории, так и с территории Бангладеш осуществлять контроль за территорией своего северовостока.

Итак, северо-восток оказался весьма непростым уголком нового государства — Республики Индия. Здесь из исторической провинции Ассам под влиянием леворадикальных и сепаратистских движений началась настоящая «война» за создание государства народа нага. Усилиями Джавахарлала Неру и других политических деятелей удалось добиться компромисса — создания штата Нагаленд. Ситуация на северо-востоке Индии, однако, была осложнена наличием других довольно многочисленных племен, и вслед за Нагалендом из состава Ассама были выделены вначале союзные территории, а потом — равноправные штаты Аруначал Прадеш, Манипур, Мегхалая, Мизорам, Трипура. Несколько иная судьба у Сиккима — некогда самостоятельного княжества, инкорпорированного в состав Индии, для которого придание статуса штата было скорее снижением степени суверенитета.

Эффект домино, приведший к созданию нескольких штатов, еще не исчерпал своего ресурса, и представители отдельных племен продолжают борьбу: одни — за статус, равный статусу уже признанных групп, другие — за расширение своей территории — от штата к государству. Например, представители племен Бодо выступают за создание отдельного штата Бодоленд, члены племенной группы димаса из числа Бодо-качари не удовлетворены и этим лозунгом и хотят создания своего штата Димараджи. За штат Хмаррам борются экстремисты из состава племени хмар, карби требуют создания штата Карби Англонг, рабха — штата Рабхаленд. Добившиеся создания собственного штата Манипур члены племенной группы мейтеи требуют его полной независимости, и экстремисты из их числа борются за «независимый социалистический Манипур».

Помимо требований большей автономии или независимости члены племен активно поддерживают также кампании за предоставление государственного статуса их языкам, что в условиях языковой чересполосицы и огромного числа непохожих друг на друга и бесписьменных языков угрожает превратить северо-восток Индии в некое подобие Вавилона после крушения Вавилонской башни. Отказ от признания основных языков региона государственными лишает многие уголки региона даже административного средства общения. Впрочем, выручает английский язык, оставшийся в регионе, да и по всей Индии наиболее приемлемым средством межнационального общения. В ряде случаев приемлемыми оказываются также бенгальский и ассамский языки, но весь северо-восток Индии выступает против хинди и его носителей, особенно против бихарцев — уроженцев одного из наиболее густонаселенных и беднейших штатов Индии, расположенного относительно недалеко от северо-востока, исторически входившего в общую с ним провинцию (калькуттское президентство). Бихарцы ищут в этом регионе, как и везде в Индии, свою горсть риса и какую-нибудь работу и жилье. Кампании против хинди и бихарцев нередко объединяют столь непохожий племенной мир, а также ассамцев и бенгальцев. На северо-востоке повсеместны митинги «за чистоту края», но нередки и теракты, превращающие этот прекрасный край в ад для чужаков. При этом кампании за национальный язык или территории и антииммигрантские акции усиливают друг друга. Движение против иммигрантов, объединяющее весь северовосток Индии, нередко становится катализатором сепаратистских движений, противопоставляющих друг другу тот или иной народ края, то или иное племя.

По переписи 2001 г., в Ассаме проживали 1 296 162 бодо, 242 886 санталов, 406 160 карби, 108 133 димаса, 130 875 рабха, 26 480 тива (лалунги). Если бы осуществились требования этих групп, то из состава Ассама пришлось бы выделить еще 6 штатов или союзных территорий. В Трипуре и Манипуре, где, казалось бы, реализованы требования редоставления территориям статуса штатов, велико и продолжает расти число бенгальцев. В Трипуре они уже составляют большинство населения, что провоцирует антибенгальские выступления как своеобразную форму племенного сепаратизма. К тому же ни один из новых так называемых племенных штатов не представляет собой территории одного племени. В Ассаме в 1996–1998 гг. враждовали бодо и санталы, причем часто становившиеся жертвами санталы бежали в созданные правительством лагеря, покидая свои деревни. В ассамских горах Северный Качар представители племен димаса и хмар оказались вовлечены в межплеменной конфликт, в котором победили более многочисленные хмар. Но в соседнем Мизораме и округе Ассама Качар доминировали уже хмар, и досталось димаса.

Боевики одной из групп народности димаса — «Дима халам даога (ДХМ)» — спровоцировали конфликт и с соседями из племени карби в ассамском округе Карби Англонг, где последние доминировали. Во время этих беспорядков погибли около ста человек. Давняя борьба за охотничьи угодья и земельные участки в пограничных районах принимает форму межплеменных столкновений за «суверенную территорию». Впрочем, как убедительно показал московский исследователь Сергей Баранов, даже вопрос о выборе шрифта для фиксации некогда бесписьменных языков может вызвать серьезные беспорядки на беспокойном северо-востоке Индии. 

Глава  8. НА ДЕРЖАВНОЙ ЛАДОНИ

Любое правдивое и непредвзятое исследование современного состояния индийских племен обязательно должно содержать упоминание об ошибках и достижениях правительственной политики и критицизм ответственных за выполнение программы чиновников, разделяющих вину за проблемы, с которыми сталкиваются племена.

Кристоф фон Фюрер-Хаммендорф

В главе «Племена и политика» речь в основном шла о конфликтах, открытых или тлеющих, между племенами и центральным государством, будь то Британская Индия или современная Республика Индия. Между тем ситуация гораздо сложнее. Британские миссионеры, администраторы и ученые (часто это одни и те же лица в трех ипостасях) сделали немало для описания, а где возможно — и для сохранения культурного наследия племен, юридического закрепления за ними хотя бы части их традиционных владений, предотвратили физическое уничтожение многих из них. Еще более велика заслуга индийских ученых и администраторов, работавших с членами племен после обретения Индией независимости. Освещению их деятельности посвящена эта глава.

Несмотря на эксплуататорский характер британской администрации в целом, немало британцев и европейцев вообще посвятили свою жизнь служению народам Индии, особенно самым слабым звеньям индийского социума — индийским племенам. В принятии ими решения посвятить свою жизнь индийским племенам сыграл роль и общечеловеческий гуманизм, и привязанность к тому или иному коллективу, и христианская добродетель, и ощущение «бремени белого человека». Такие выдающиеся люди, как Верье Элвин, К. Рой Берман, Кристоф ФюрерХаммендорф много сделали для того, чтобы о том или ином племени не только сохранилась человеческая память, но и чтобы само племя по возможности продолжило свое уникальное существование.

Выдающийся исследователь и борец за права слабейших членов индийского социума Верье Элвин еще в 1943 г., когда шла Вторая мировая война, а саму Индию сотрясала борьба за независимость, в качестве одной из главных целей деятельности существовавшей тогда британской администрации назвал сохранение племен Индии. Для дифференциации подхода и помощи племенам Элвин разделил их на следующие группы:

1) примитивные группы живущих в горах аборигенов, замкнуто существующих на своих угодьях и не контактирующих с жителями равнин;

2) имеющие более тесные контакты с членами больших этносов жители лесов;

3) жители районов, испытавшие существенное влияние больших этносов и подвергшиеся аккультурации;

4) целиком ассимилированные группы.

В 1952 г. правительство Индии создало Комиссию по поддержке племен (Tribal Welfare Committee). Эта комиссия работала серьезно и плодотворно. В рекомендациях комиссии было предложено разделить аборигенные племена на четыре категории:

1) Племенные сообщества (Tribal Communities) — это те, кто продолжает проживать на своих исконных землях и ведет традиционное хозяйство — занимается охотой и собирательстом. Более других эти группы пострадали от вторжения капиталистического хозяйства и капиталистических отношений в их земли, а значит, нуждаются в наибольшей защите государства.

2) Полуплеменные сообщества (Semi-tribal Communities) — те, кто поселился в сельской местности вне области традиционного обитания или стал свидетелем преобразования своих родных мест в сельские угодья. Представители полуплеменных групп занимаются сельским хозяйством и связанными с ним промыслами. Эти группы частично инкорпорированы в индусскую кастовую систему и находятся на нижних ступеньках кастовой иерархии.

3) Аккультурированные племенные сообщества (Acculturated Tribal Communities) — группы членов племен, переселившиеся в города и нашедшие работу в промышленной сфере и на государственной службе. Эти индивидуумы в значительной степени абсорбированы урбанистическим миром, но кастовые и этнические предрассудки горожан препятствуют растворению выхожцев из племен в городском социуме и удерживают их в орбите племенных замлячеств.

4) Ассимилированные члены племен (Assimilated Tribes) — те, кто практически ассимилирован окружающим населением и не нуждается в особой опеке государства.

Ирония судьбы заключалась в том, что наиболее «ассимилированные» члены племен имели знание и возможность получить государственную поддержку, в то время как представители наиболее «отсталых племен» (backward tribes) доступа к такой помощи и вообще к знаниям практически лишены.

В 1960 г. задачи по повышению уровня жизни и сохранению культурного наследия членов племен были включены в третий экономический план развития Индии. Этой программой руководил Верье Элвин, бывший служащий британской колониальной администрации и христианский миссионер, женатый на представительнице одного из племен, человек, влюбленный в племенную Индию и посвятивший всю свою жизнь ее изучению и сохранению лучшего в ней. Позднее был создан особый министерский департамент, называвшийся Объединенным агентством по племенному развитию (Integrated Tribal Development Agency). Это агентство было призвано защищать имущественные интересы членов племен, в частности их права на племенные земли и охотничьи угодья, также оно должно было способствовать развитию хозяйства, включая строительство промышленных предприятий в племенных районах. Последнее обстоятельство, конечно, не могло не вызвать трений с членами племен. Племенная верхушка нередко продавала предпринимателям право на участок под строительство, но работники из членов племен были плохие. Предпринимателям приходилось нанимать в качестве рабочих членов соседних крупных этносов. В результате не наблюдалось увеличение занятости членов племен, их общинные земли терялись, угодья сокращались. Задуманные с целью спасения племен, эти предприятия часто лишь губили племена. Неудивительно, что члены племен в 1970–1990-е гг. активно поддержали маоистские леворадикальные организации, известные как «наксалиты». Последние были загнаны правительственными полицией и войсками в джунгли, где жили племена. Недовольные правительственной политикой члены племен совместно с наксалитами нередко уничтожали предприятия или офисные здания представителей центральной власти на племенной территории.

В 1970-е гг. для научных и практических целей была предложена классификация Б.К. Роя Бермана, которая предполагала выделение среди членов племен следующих категорий:

1) племена, ведущие традиционный образ жизни, сохранившие угодья и другие земли, не подвергшиеся аккультурацц, член которых, как правило, были неграмотны;

2) племена, уже вступившие на путь развития, частично потерявшие свои земли, но приобретшие более совершенные методы хозяйствования и другие навыки у своих соседей, имеющие в своем составе образованных людей, способных защитить их права;

3) племена, чье развитие приостановлено, а земли отняты, живущие по соседству, а часто — черезполосно с представителями крупных этносов;

4) племена, идущие по пути развития, приобретающие методы интенсивного освоения своих земель;

5) активно развивающиеся племена со своей компактной территорией и другими ресурсами, грамотными представителями;

6) племена, активно развивающиеся, но отчужденные от земли, имеющие навыки владения техникой, образованных представителей, участки, населенные ими компактно со своей развитой инфраструктурой.

Эта систематизация наиболее подробно разработана и соответствует реалиям Индии, где, как мы убедились, существуют племена, находящиеся на различных уровнях развития.

В общем нужно знать, что для обозначения малых народов и этнических групп, сохранивших черты родоплеменной организации, в Индии со времен британской колониальной администрации сохранился термин «списочные» или «зарегистрированные племена» (Scheduled Castes). Индийские  исследователи  предложили  также  термин  «адиваси»  — «первонасельники», наряду с которым в последнее время используются также понятия «ванаваси» («лесные жители») и «гириваси» («жители гор»). Введение последних двух терминов из языка хинди связано с попыткой индусских коммуналистов, бывших в Индии у власти в 1996 г. и в 1998–2004 гг., доказать исконность Индии как среды обитания для Индии, что можно было сделать, лишь оспорив или затушевав большую древность в Индии членов племен и возможную автохтонность некоторых из них.

Согласно ст. 341 и 342 Конституции Индии племена или их отдельные части определяются президентом после консультаций с губернатором штата. Критерии для включения в список Конституцией Индии не оговорены. К этой категории отнесено около 400 этнических групп, но фактически с учетом синонимов и частичного совпадения ряда этнонимов их 293. Таким образом, более половины племен в список охраняемых племен не внесены. Более того, есть племена, отнесенные к «списочным» в одних штатах, например в Махараштре, но лишенные каких-либо особых прав в соседнем штате Андхра Прадеш.

Конституция Индии — мощный инструмент воздействия на местных чиновников. Поэтому не пустым звуком являются положения этого Основного закона страны, обязывающего проявлять «особую заботу в отношении культурного и экономического развития уязвимых слоев населения, и в частности каст и племен, включенных в списки» и защищать их от «социальной несправедливости и всех форм эксплуатации». Ст. 330 и 332 Конституции Республики Индия предусматривают резервирование мест в Лок сабха — нижней палате индийского парламента и законодательных собраниях штатов — и на государственной службе. В некоторых штатах «племенной полосы» назначаются министры по делам племен.

Большинство племен — группы с населением от 100 до 10 тыс. человек. Существует, однако, около 50 племенных групп численностью более 100 тыс. человек.

Недавно Антропологическая служба Индии реализовала очередной проект «Народы Индии», в рамках которого была выделена 461 община населения, в том числе 174 субплемени, из которых самыми крупными названы бхилы (7 307 973, данные на начало 1990-х гг.), гонды (7 449

193), санталы (4 260 842), ораоны (1 871 995), мина (2 087 075), а самые малочисленные — андаманцы онге, которых в 1984 г. насчитывалось лишь 97 человек.

На «державной ладони» большие и малые племена Индии еще сохраняют шансы на защиту своей самобытности, хотя повсеместно, даже в самые глухие уголки, проникают капиталистические отношения.

Заключение

Мы рассказали лишь о некоторых племенах, которые представляют разные группы адиваси во всех районах Индии. Эти народы, в течение многих столетий оторванные от общего пути развития основных народов страны, за последние два века пережили сложнейшие социальные катаклизмы.

В племенах, прежде всего в более крупных и политически активных, с колониальных времен шли движения за предоставление национальной и культурной автономии. В ходе этой борьбы племена втягивались в общую жизнь, у них появлялись свои лидеры, определялись требования, в первое время не слишком отчетливые (пример — длительная борьба нага). В период обретения Индией независимости и в первые десятилетия после него племена активно включились в процесс общего пересмотра границ национальных территорий и получения независимости. Это был очень сложный период для адиваси и весьма опасный для страны в целом. Особенно это касалось Северо-Восточной Индии, горное население которой предъявляло требования о создании независимых территорий совместно с племенными группам соседней Бирмы. Если вспомнить, что в тот период у Индии с ее могучим соседом — Китаем — были достаточно напряженные отношения, что вдоль северовосточных границ была создана сеть военных лагерей для подготовки возможных интервентов, что Великобритания не оставляла без внимания свою недавнюю колонию, можно осознать меру опасности, которую представляло создание на столь грозных границах буферного племенного государства. Чтобы избежать раскола, правительство пошло на создание ряда племенных штатов (решение Неру), первым из которых стал Нагаленд (начало 60-х гг.). В результате на территории некогда единого штата Ассам в настоящее время мы видим целый конгломерат отдельных штатов и территорий. Наиболее активным, хотя и не столь опасным для целостности страны было движение зарегистрированных племен в центрально-индийской зоне. Под руководством партии «Джаркханд» они требовали объединения территорий, населенных адиваси разных групп, в единый штат. Аналогичные движения наблюдались в Западной Индии и в тех районах, где преобладали адиваси. В меньшей степени они зафиксированы в горах Южной Индии из-за малочисленности и слабой развитости племен, многие из которых тогда еще не достигли земледельческой стадии.

В настоящее время судьба племенных групп по-прежнему относится к числу острых и злободневных проблем Индии. Речь идет и о перспективах их развития (интеграция? предварительное повышение их уровня? ассимиляция?), и о более обыденных, но не менее важных задачах: повышение уровня жизни племен, развитие образования, зравоохранения и пр. Но это самостоятельная тема, требующая отдельного исследования (с цифрами и ссылками на современные источники). Авторы данной научно-популярной книги предлагают краткий список рекомендуемой литературы по племенам Индии. Этот список неполный и включает только те публикации на русском и английском языках, которые доступны читателю в крупнейших библиотеках России.

Рекомендуемая литература

Народы Южной Азии. М., 1960.

Баранов С.А. Сепаратизм в Индии. М., 2003.

Баранов С. «Сыновья земли» идут в бой: язык как знамя мятежа на северовостоке Индии // Язык до Индии доведет. Памяти А.Т. Аксенова. М., 2008. С. 471–488.

Григорьева Г.М. Индийский штат Нагаленд. Политика и этносоциальные проблемы. М., 1982.

Дьяков А.М. Национальный вопрос в современной Индии. М., 1963.

Казаков В.И. Борьба за создание национальных штатов в независимой Индии. М., 1967.

Клюев Б.И.  Национально-языковые  проблемы  независимой  Индии.  М., 1978.

Кудрявцев М.К. (отв. ред.) Малые народы Индии. М., 1978.

Маретина  С.А. Эволюция общественного строя у горных народов СевероВосточной Индии. М., 1980.

Празаускас А.А. Северо-Восточная Индия. Этническая ситуация и политика. М., 1981.

Празаускас А.А. Этнос, политика и государство в современной Индии. М., 1990.

Рой Берман Б.К. Динамическая классификация зарегистрированных племен и принципы культурной политики по отношению к этой группе населения Индии // Страны и народы Востока. М., 1977. Вып. XIX.

Седловская А.Н. Малые народы Бихара. М., 1976.

Семашко И.М. Бхилы. Историко-этнографическое исследование. М., 1975. Andersen P. Santals. Glimpses of Culture and Identity. Bhubaneshwar, 2002. Baldizzone T. and G. Tribes of India. New Delhi, 2009.

Furer Hammendorf von Ch. Tribes of India. The Struggle for Survival. New Del- hi, 1982.

Приложение. 

В.Е. Краснодембский

ОЧЕРК  ЭТНОГРАФИИ НАРОДОВ МУНДА

 Среди многомиллионного населения Индии, очень пестрого по своему составу, особое место занимают так называемые племена мунда. Эти племена, общей численностью более 6,5 млн чел., живут в северо-восточной части Индии, населяя провинции Бихар, Ориссу, Западную Бенгалию (сантал); племя корку живет в центральной Индии и оторвано от других племен мунда, как и племена савара и гадаба в северной части Мадрасского президенства.

Несколько десятков тысяч мунда, санталов и других племен из этой же группы работают на чайных плантациях в Ассаме, но они почти никогда не поселяются там на постоянное жительство.

Мунда преимущественно горные жители; большинство мунда живет на плоскогории Чхота Нагпур, в провинции Бихар, а также в прилегающих районах Бенгалии, Ориссы. Чхота Нагпур представляет собой два плоскогория: большее, что возвышается над уровнем моря в среднем на 600 м, и меньшее, занимающее юго-западный угол, с высотою около 300 м. Оба плоскогория, в особенности более высокое, имеют неровную волнистую поверхность, усеянную холмами. Во многих местах встречаются обнаженные скалы. Переход от одного плоскогория к другому очень крут, и речки и ручьи нередко образуют водопады. Во многих местах, особенно по склонам гор и долинам рек, разбросаны джунгли, занимающие около 30 % всей площади; лесов со старыми деревьями сохранилось не много.

Среднее годовое количество осадков — 125–150 мм.

К племенам мунда относятся сантал, мунда (в узком значении этого слова), хо, бхумидж, савара, кхария, корку, корва, кора, бирхор и, кроме этого, некоторые другие. Большинство из всех этих названий не является самоназваниями. Каждое из этих племен называет себя хоро, хор, хо, что означает «человек». Иногда с добавлением аффикса множественного числа -о: хороко — «люди». Некоторые племенные названия вроде корку, корва, по-видимому, лишь варианты этого названия. Бирхор в переводе означает «лесные люди» и т.п. Поэтому более правильным названием для всей группы племен было бы то название, под которым они известны среди широких масс в самой Индии, а именно — «коль». Установившееся за ними название мунда обозначает, собственно говоря, титул управителя деревни у одного из этих племен (называющего себя хоро). Слово «мунда» было перенесено затем на все это племя, которое в этнографической литературе в настоящее время называется племенем мунда. Кроме того, термин «мунда» применяется также в более широком значении, обозначая всю группу названных племен в целом.

Физический тип мунда антропологи характеризуют следующими чертами: рост ниже среднего (159 см), плотное телосложение, довольно длинная голова (средний головной индекс, по Рисли, — 74,5), широкий нос (средний носовой индекс — 89,9), толстые губы, темно-коричневый цвет кожи.

Первым, кто указал, что языки мунда не принадлежат к дравидийским, и выделил их в особую лингвистическую группу, был Макс Мюллер[1]; он же дал этой группе название мунда. Через 12 лет Кэмпбелл назвал их «коль»; в научной литературе более принято первое название.

Еще в 50-х гг. XIX в. было высказано мнение о родстве языков мунда с индонезийскими[2]. Эта теория была почти забыта, и выдвигались новые теории о северо-восточном происхождении мунда (Южный Китай и Тибет), но в конце XIX в. Кун, а затем В. Шмидт[3] снова выдвинули эту теорию. Шмидт, сравнивая слова языков мунда, кхаси, языков группы мон-кхмер (в Бирме, Индокитае и Южном Китае), индонезийских и полинезийских, построил теорию о существовании единой аустрической семьи (семьи южного полушария), раскинутой от Индии до острова Пасхи у берегов Южной Америки. Эта теория была принята большинством западных ученых и имеет своих сторонников до настоящего времени. Теория Шмидта была построена на сравнении лишь отдельных слов (и то не в достаточном количестве), а не строя языков. Первый же критик этой теории Хевеши[4] легко смог доказать несостоятельность большинства этих сравнений и тем самым опровергнуть всю теорию. Менее удачна была теория самого Хевеши[5] о родстве языков мунда с финно-угорскими языками. Теория Хевеши вызвала очень много откликов и привлекла некоторых сторонников. Методологически эта теория была так же порочна, как и предыдущая.

Языки племен мунда показывают, как тесно связано развитие языка, этого орудия мышления и средства общения людей, с уровнем развития производительных сил, социальной организации, идеологии.

Структурно языки мунда принадлежат к аналитическим. Слова языка мунда не имеют формальных показателей принадлежности к той или иной части речи: одно и то же слово может выполнять различные функции. Так, ara  означает «дом», а также «строить дом», «поселяться»; uri — «бык», а также «приобретать скот». Одно и то же слово может употребляться с суффиксами для выражения отношений, соответствующих падежам, а также с формальными элементами, выражающими временные отношения.

Слова, обозначающие действие, имеют формы, соответствующие четырем залогам, пяти наклонениям и 21 временной форме. Все они выражаются употреблением суффиксов или инфиксов. Любая из названных форм может употребляться как наше существительное, прилагательное, наречие.

Чрезвычайно развита терминология, связанная с охотой и собирательством; имеются многочисленные названия для различных сетей и ловушек, десятки названий — для различных видов наконечников стрел. В этих языках мы находим очень незначительное количество местных (не заимствованных из новоиндийских языков) терминов для земледелия и скотоводства. Еще меньше слов, связанных с плетением корзин и циновок. Заимствованы все административные, торговые термины, все слова, связанные с культурной жизнью.

В языке мунда (мундари) существует очень небольшое число слов, выражающих абстрактные понятия. Для мунда характерна бедность обобщающих понятий наряду с богатством конкретных. Приведу примеры, характеризующие последнюю черту: в языке мунда имеется десять особых названий для десяти разных видов корзин, но нет обобщающего слова, обозначающего корзину вообще, независимо от ее формы, размера и т.п. При наличии пяти слов, обозначающих пять разных способов сидения, нет общего слова для понятия «сидеть».

Язык мунда беден числительными, он не имеет собственных слов для обозначения чисел порядка сотни, тысячи и т.д.

Мунда имеют особые слова для обозначения только трех основных цветов. Это: 1) hende, включающий целый ряд цветов и оттенков от светло-зеленого и голубого до черного; 2) pundî — от белого до светло-серого и 3) arā  — все прочие цвета, т.е. все оттенки красного, коричневого и желтого. В случае необходимости понятие о цвете передается сравнением с цветом общеизвестных предметов. В то же время для более материального понятия о различных вкусовых ощущениях имеются 6–7 особых названий.

Несколько столетий назад территория проживания мунда была известна как «лесная страна». Ее населяли только мунда и родственные племена, а также дравидийское племя ораон, переселившееся сюда из районов к северу от Чхота Нагпура. У мунда сохранились предания о том, что и они пришли сюда в древние времена с северо-запада. О более широком распространении мунда в прошлом говорят характерные надгробные каменные памятники, названия деревень, рек, холмов на языке мунда в тех местах, которые населены в настоящее время другими племенами. Во многих деревнях ораон жрецами являются мунда. Ораон объясняют это тем, что мунда были первоначальными жителями этих мест, а потому могут быть лучшими посредниками между ними и местными божествами.

История племен мунда известна нам очень неполно. Имеются лишь отрывочные данные, восходящие не далее XVI в. По сохранившимся легендам, в V или VI в. н.э. один из вождей мунда был избран племенным вождем и впоследствии провозгласил себя раджей Чхота Нагпура. Так возникла династия Нагбанси, существующая до сих пор. Вначале раджа являлся не правителем, а только военным вождем. Каждая деревня присылала некоторое количество продуктов для содержания его и его дружины.

В 1585 г. раджа был сделан вассалом Великого Могола Акбара, которому он платил дань. Однако во внутреннем управлении Чхота Нагпур оставался независимым. Еще задолго до этого при дворе раджи по его приглашению начали появляться в качестве его советников, управителей, чиновников выходцы из Бихара, которым «для кормления» назначались определенные деревни. Эти пришельцы, привыкшие к феодальному режиму в государстве Великих Моголов, начали вводить эти прядки и в Чхота Нагпуре. Небольшая натуральная дань была превращена в земельный налог, была введена барщина. Эти внешние влияния ускоряли уже начавшееся расслоение в обществе мунда с его первобытно-общинными порядками. Насколько сильны были у мунда порядки, характеризующие родовой строй, показывает та упорная вековая борьба против введения феодального режима, против возникающей феодальной прослойки во главе с раджей, которая окончилась победой феодальных отношений только при поддержке английской военной силы.

В 1765 г. могольский император вместе с Бенгалией и Бихаром передал англичанам и Чхота Нагпур. Первый английский отряд появился в Чхота Нагпуре в 1772 г., после чего раджа начал платить дань Ост-Индской компании. С этого времени до начала XX в. мы видим серию восстаний и крестьянских войн. Первое восстание, усмиренное английскими войсками, произошло в 1789 г.; до 1808 г. произошло еще три восстания, продолжавшихся от одного до двух с лишним лет. В начале XIX в. раджа и несколько крупных заминдаров (помещиков) по распоряжению английского правительства организовали свою полицию. Это дало им возможность еще больше угнетать крестьян, и мы видим новые восстания мунда и ораон в 1811 и в 1819–1820 гг.

Крупнейшее восстание в Чхота Нагпуре произошло в 1832–1833 гг., когда восстали почти все племена: мунда, хо, ораон, бхуиа и др. Причиной восстания стало чрезвычайно большое увеличение налогов и поборов заминдарами за несколько предыдущих лет. Крестьяне платили 7 налогов и, кроме того, отрабатывали барщину. Акцизные сборы взимались также в виде прямых налогов. Доходы ростовщиков, легшие тяжелым бременем на крестьян, доходили до 70 % в год. Англичанин майор Сатерленд писал, что мунда ненавидели полицию и английских сборщиков податей не меньше, чем заминдаров[6]. Как пишут англичане, крестьяне требовали аннулирования всех незаконных поборов, сокращения барщины, сокращения земельного налога. Однако большая часть восстаний принимала характер крестьянской войны с целью окончательной ликвидации помещичьего землевладения, изгнания из страны чужеземных правителей.

Несмотря на то что повстанцы были вооружены лишь луками, копьями и секирами, прекрасно вооруженным английским отрядам удалось подавить восстание только через два года. Некоторые вожди повстанцев были захвачены лишь в 1836 г. До сих пор среди мунда сохраняются песни о сражениях 1832 г.

В конце 70-х — 80-х гг. XIX в. распространилось широкое легальное движение за уничтожение помещичьего землевладения и за самоуправление. Мунда несколько раз посылали центральному правительству и провинциальным властям петиции, подписанные тысячами людей. В 1879 г. письмо подписали 14 тыс. человек. В петициях указывалось, что мунда являются исконными хозяевами своей страны, что подтверждается каменными памятниками большой древности, и выставлялось требование передачи всей земли сельским общинам и признания существования панчаята — деревенского совета. Но все петиции оставлялись без ответа. В 1889–1890 гг. с новой силой вспыхнули аграрные волнения. В 1895 г. некий Вирса объявил себя пророком новой религии, несущей мунда избавление от всех несчастий. В 1899 г. движение приняло исключительно революционный характер; и в этом и в следующем году имели место несколько вооруженных восстаний. Вирса умер в тюрьме до окончания рассмотрения дела, шесть из его сторонников были повешены.

По своим занятиям, развитию производительных сил и материальной культуре племена мунда представляют очень пеструю картину. В XIX в. (когда мунда еще не испытали в такой мере, как теперь, влияний извне) это разнообразие было еще заметнее. Далтон пишет: «Они [племена мунда. — В.К.] являются живой иллюстрацией прогресса человечества почти от каменного века до границ современной цивилизации»[7].

Одним из самых примитивных племен были джаунг. До XIX в. они использовали много каменных орудий, в их языке не было названий металлов, они не знали гончарства. Еще до 70-х гг. XIX в. единственную одежду женщин джаунг составляли свежие ветви, привешенные спереди и сзади к поясу из коры деревьев.

Некоторые наиболее отсталые племена совершенно не занимались земледелием; исключительными средствами добывания пищи у них были собирательство, охота и рыбная ловля. Даже для некоторых земледельческих племен эти занятия имели огромное, а иногда и преобладающее значение, давая большую часть потребляемых продуктов.

Время от времени устраивались большие коллективные охоты. Как пережиток они сохранились и у земледельческих племен в виде ежегодной охоты.

Примитивное земледелие настолько мало обеспечивало пропитанием, что мунда употребляли в пищу всех без исключения животных, птиц, а также змей, лягушек и некоторых насекомых.

Высоко ценились уменье пользоваться луком и стрелами, метательным копьем и изготовление всевозможных силков, сетей, ловушек для животных и птиц. Лук и стрелы являлись весьма сильным оружием; интересно, что племена, у которых земледелие было менее развито (например, корва), имели более мощный лук бóльших размеров и были более искусны в пользовании ими: они могли послать стрелу с большой силой и на большое расстояние. На известном расстоянии стрела пробивала насквозь оленя. Чрезвычайно разнообразны были виды стрел и их наконечников.

Некоторые литературные источники указывают, что в начале XIX в. санталы (одно из племен группы мунда) в ряде районов только еще переходили к оседлости от бродячего образа жизни охотников-собирателей[8].

Большое значение охоты в недавнем прошлом подтверждается данными материальной культуры, языка и обычаями. Приведу несколько примеров. У санталов сохранилось очень много видов наконечников стрел, имеющих свои особые названия. Надо сказать, что только обычных видов заостренных наконечников у санталов не менее шестнадцати.

Санталы точно различают диких животных, птиц и прочих и имеют для каждого вида и подвида особое название. Так, санталы различают десять видов куропаток (зоологи различают для Индии гораздо меньшее количество видов). Санталы знают семь видов кобры, шесть видов летучей мыши[9].

До настоящего времени важное обрядовое значение сохраняет ежегодная коллективная охота, в которой обязаны принимать участие все мужчины нескольких соседних деревень. У санталов имеется специальный жрец дикури (dihuri) — распорядитель годовой охоты. Его должность выборная, но обычно сохраняется в одной и той же семье. Жрец выполняет свои функции только во время ежегодной охоты и свободен от них в остальное время года.

Жрец назначает подходящий день и оповещает участников лично или через гонцов; средством оповещения служит ветвь дерева сал, имеющая столько листьев, сколько дней остается до начала охоты.

Все эти древние обряды, связанные с охотой, не имеющей в настоящее время сколько-нибудь существенного реального значения, указывают, что она имела такое значение сравнительно недавно.

Вечером накануне охоты устраивается совещание всех собравшихся на охоту, на котором под председательством охотничьего жреца разрешаются общественные вопросы, разбираются споры, нарушения обычаев.

Интересен способ ночной охоты с факелами у племени корку; в ней принимало участие не менее двух человек: один шел вдоль лесной опушки, освещая ее факелом, а другой убивал ошеломленных огнем животных, главным образом зайцев.

В рыбной ловле использовались как различные сети и ловушки, так и отравление (см. кхаси).

С уменьшением площади лесов охота постепенно теряла свое значение, но значение собирательства растительных продуктов утрчивается очень медленно.

Земледельческие орудия и методы обработки земли чрезвычайно различались у разных племен. В то время как санталы и мунда употребляли соху с небольшим металлическим наконечником, пользовались рабочим скотом и применяли на некоторых рисовых полях искусственное орошение при помощи каналов, другие племена знали только мотыжное земледелие при подсечной системе, а некоторые не пользовались даже мотыгой. Подсечное земледелие некогда было широко распространено среди всех племен мунда.

Подсечное земледелие имело у большинства племен мунда следующую форму. Выбирался горный склон, покрытый густой порослью кустов, молодых деревьев, бамбука и травы. Предпочитали молодой тиковый лес, ровные стволы которого легче срубить. Кроме того, при сжигании он давал больше золы. Лес срубали в начале сухого, жаркого периода (январь–февраль); у больших деревьев, которые трудно было срубить, обрубали ветви и снимали кольцом кору, чтобы ускорить их высыхание. Срубленные деревья и ветви раскладывали ровным слоем и в конце сухого периода (май) сжигали. Эта работа занимала около недели. Золу разгребали ровным слоем, и поле было готово. Некоторые племена, как корку, кхария и др., не вскапывали пóля даже мотыгой, а разбрасывали семена прямо в воду после первых дождей наступающего дождливого сезона. Если горный склон был очень крут, то семена рассыпали в ряд вдоль верхнего края поля, с расчетом, что они будут более или менее равномерно разнесены по полю дождем.

Сеяли главным образом различные виды проса, пшеницу, суходольный рис, бобовые. Нередко сеяли все эти культуры вместе — вперемешку. Так как искусственное орошение не применялось, то за год снимали только один урожай, так называемый осенний. Зерно при таком способе земледелия получалось довольно мелкое, но зола настолько удобряла почву, что урожай все же получался удовлетворительный.