Племена в Индии

На другой день девушка возвращалась в родительский дом, потом снова приходила к жениху, и только на четвертый день молодые окончательно соединялись. Вдова могла выйти замуж сразу после смерти мужа, чаще всего за одного из его братьев, но не воспрещался брак вне ее родни. Развод был очень простым и мог совершаться по инициативе как мужа, так и жены. При этом брачная плата поступала тому, кто был виновником развода. Система наследования у лакхеров была патрилинейной. Старший сын наследовал имущество отца, обычно он делился с младшим братом. Средние сыновья, дочери и вдова не получали ничего. Если в семье не было сыновей, наследовали братья отца — старший или младший, при отсутствии братьев — кузены. Если вдова выходила замуж не за братьев мужа, все имущество и забота о маленьких детях принадлежали брату усопшего.

У лакхеров существовал разработанный похоронный ритуал. Они считают, что когда боги сердятся на человека, то забирают его душу. Когда больной находится при смерти, он лежит в окружении всех своих родных, которые в последний момент поднимают его в сидячее положение и держат в своих объятиях до кончины. Душа отлетает в загробный мир, где сохраняет земной статус. В этом мире есть разные места — для успешных охотников, простых людей, погибших насильственной смертью. У головы умершего ставят полку с рисом и яйцами, родные и друзья подносят семье усопшего пиво, в жертву приносятся митханы и свиньи. Немного пищи кладут в рот умершего, а присутствующие под звуки барабанов и гонгов начинают танцы — усопший должен радостно отойти в мир иной. Могилу роют напротив дома, куда помещают тело через три дня после смерти. Жрец совершает нужные ритуалы, вновь приносятся жертвы. На могилу втыкают шесты с головами жертвенных животных, через несколько дней воздвигают памятный камень. Вождей хоронят более торжественно, в особом склепе. После смерти вождя вся деревня некоторое время соблюдает траур, умершему каждый день готовят пищу, которую помещают у очага. Специфический обычай лакхеров — налог на собственность «ру». Его платит сын-наследник, тот, кто его получает, должен заколоть свинью. В каждом клане существуют свои особенности этого обычая.

В Мизорам отмечаются три главных годовых праздника (праздник — «кут»). Все они связаны с сельскохозяйственной деятельностью и сопровождаются пирами и танцами. Первый — чапчар кут — празднуют после расчистки леса под поле. После тяжкого труда — срезать густой лес приходится простыми ножами дао — земледельцы в течение недели предаются отдыху, угощению, танцам. В праздник мим кут поминают тех, кто умер в предыдущем году. Паул кут — праздник урожая. Существует связанная с паул кут легенда: в старые времена, когда мизо жили еще на востоке, в бирманских горах наступил великий голод, который длился три года, и только на четвертый год собрали богатейший урожай. Мизо верят, что это бог благословил их предков и в знак благодарности каждый год отмечают этот праздник.

Очень популярны у лакхеров, лушеев и других племен танцы, обязательные при каждом празднике и обряде. Особенно популярен у мизо «бамбуковый» танец: шесть девушек в праздничных одеждах и цветочных коронах, сидя на корточках, держат бамбуковые шесты, которые ритмично поднимают и ударяют один о другой. Шесть других девушек танцуют среди перекрещивающихся под прямым углом шестов. Этот быстрый танец символизирует Вселенную и скрепляет узы между членами общины. Популярен также танец с шалями под звуки барабанов и гонгов. Имеются танцы воинов, танцы в знак траура по умершим и многие другие. Песни у мизо неторопливые и часто печальные, исполняются под аккомпанемент ударных. В последние годы молодые мизо заимствуют западные ритмы и танцы под испанскую гитару.

Развито искусство ткачих-мизо, традиционные узоры украшают одежду этого народа. Многие из тканых орнаментов восходят к глубокой древности, при этом каждая женщина-мастерица воплощает в рисунке ткани свои мечты, которые иногда выражаются в целом тканом рассказе. Женщины окутывают тело полотнищем часто темно-бордового цвета, для набедренных повязок мужчин характерны полосы — белые и черно-красные. Очень живописны праздничные головные уборы женщин — туго облегающие лоб повязки, над которыми на длинных стеблях колышутся красные цветы.

Хотя, как уже говорилось, подавляющее большинство мизо — христиане, у них сохраняются многие представления и сказания, пришедшие из глубокой древности. Так, они ощущают свою близость с животным миром, о чем свидетельствуют многие рассказы. Приведем один из популярных рассказов. Однажды несколько небесных дев (фей) спустились на землю, чтобы искупаться в озере. Их заметил юноша мизо, который направлялся на очередной праздник кут. Он спрятался за дубом и наблюдал, как небесные создания сняли свои легкие одежды и вошли в воду. Юноша спрятал одежду одной из фей, и когда та появилась, то обратилась к юноше с просьбой вернуть покрывало, пообещав за это снабжать его каждый день богатой дичью — оленями. Но он не должен был убивать беломордых оленей — на них она ездила сама. Юноша принял эти условия, и с тех пор он мог убивать чуть ли не по сотне оленей в день. Сначала он снискал всеобщее уважение, но затем ему стали завидовать. К тому же ему самому было неприятно убивать такое количество невинных животных. Услышав, что юноша устал от божественного дара, небесная красавица освободила его от него, и он стал обычным охотником. Так охотник устал от своего успеха. Убивать больше, чем требует жизнь, — грех, животные, как и люди, заслуживают сострадания…

***

Мы уже отмечали, что индийские племена принадлежат к разным расовым типам, при этом именно лесные обитатели сохраняют наиболее архаичные черты соответствующего антропологического типа. Как и наиболее типичные монголоиды — представители южномонголоидной малой расы — населяют горные массивы Северо-Восточной Индии — горы центрального Ассама, горные хребты на границе с соседней Бирмой, южные склоны Гималаев. Предки этих народов появились на территории Индии примерно в конце II тыс. до н. э., причем уже на этом этапе развития они были земледельцами — практиковали ручное, мотыжное земледелие. Уже говорилось о том, что в силу напряженных политических условий в период после раздела Индии английскими колонизаторами в послевоенный период произошли серьезные административные изменения в рамках до этого единого штата: возникли целый ряд ранее неизвестных в Индии племенных штатов (Нагаленд, Мегхалая, Манипур, Трипура) и несколько союзных территорий. Все это свидетельствует о самостоятельности и внутренней энергии горных народов, которые, по сравнению с ранее описанными южными племенами, оказались более развитыми по уровню хозяйственного развития и по степени этнического самосознания. Укреплению их позиций (эти племена не уходят из жизни, а достаточно активно вовлекаются в генеральный путь развития) способствовало несколько обстоятельств, из которых нам хотелось бы отметить широкую христианизацию, обеспечивавшую народам грамотность и возможность продолжать свое образование, а значит, и претендовать на место «под солнцем». Другое немаловажное обстоятельство — наличие у этих народов своей земли, что спасало их от пауперизации (даже принимая во внимание то обстоятельство, что часть земель могла забираться под чайные плантации, местными заминдарами и пр.) и давало им перспективу собственного экономического прогресса (переход от мотыжного к плужному земледелию и пр.).

Самая многочисленная группа племенного населения сосредоточена в горах Центральной Индии. Это территория ряда штатов — северо-восточная часть Махараштры, восточные округа Мадхья-Прадеш, Южный Бихар, горная Орисса, часть Западного Бенгала. Географически это значительная часть Центрального индийского нагорья, горы Виндхья, на западе — равнина Чаттисгарх, со всех сторон окруженная возвышенностями, на северо-востоке — обширное плато Чхотанагпур. Большинство малых народов региона относится к двум языковым семьям — австро-азиатской (группа мунда) и дравидийской. Основная этническая территория австро-азиатов в наше время — Индокитайский полуостров, к этой семье относятся вьеты — основное население Вьетнама — и кхмеры Камбоджи. Группа мунда данной семьи встречается только в Индии (их ввели в состав австроазиатов лишь в конце ХХ в.), однако, возможно, именно предки австроазиатов составляли древнейшее население северной Индии, во всяком случае ее восточной части. В целом следует отметить, что происхождение, этническая история и даже исходная языковая принадлежность ведущих народов Центральной Индии во многом остаются спорными проблемами, и предложенные многими исследователями теории в большинстве случаев еще ждут своего подтверждения.

Глава  4. ДЕТИ ЛЕСА (БХИЛЫ)

Бхилы — адиваси Центрального нагорья — относятся к числу наиболее крупных племенных групп Индии. Они занимают достаточно обширную территорию в западной части нагорья, хотя живут рассредоточенно на землях разных штатов. Наибольшее число бхилов проживает в штате Мадхья Прадеш, их можно встретить в Гуджарате, Раджастхане, Махараштре. Как и в случае со многими адиваси, происхождение и ранние этапы этнической истории бхилов являются предметом дискуссий и не могут быть однозначно определены. Сам этноним (или во всяком случае его аналоги) встречается уже в древних индийских памятниках — бхилы являются персонажами многих эпических сказаний. По мнению некоторых исследователей, даже автор «Рамаяны» Вальмики был бхилом. В «Махабхарате» есть немало примеров, которые говорят о связях этих «протобхилов» с эпическими ариями. Чаще всего речь идет о высоком мастерстве бхилов в стрельбе из лука. Сам этноним «бхил» принято возводить к слову «бил», означающему «лук». По преданию, некий высокородный бхил даже претендовал на то, что он был учеником самого знаменитого Дроны.

Несмотря на то что большая часть племенного населения Центральной Индии говорит на языках мунда и дравидийских, язык бхилов относится к индоарийской группе индоевропейской семьи. Вместе с тем большинство исследователей на основании данных археологии, антропологии, языкознания сходятся во мнении, что корни бхилов восходят к глубинным пластам автохтонного населения. У современных бхилов присутствуют очевидные признаки веддоидной расы, в бхильском языке можно обнаружить элементы доарийского субстрата, многие черты хозяйства и культуры связывают их с автохтонными соседями.

Но нельзя преуменьшать роль индоарийского пласта в более позднем этногенезе бхилов. Здесь в первую очередь надо вспомнить раджпутов, которые, как отмечается в их хрониках, захватили земли, издавна освоенные бхилами. Последние частично смешались с низшими внекастовыми раджпутами, которые были заинтересованы в них как в опытных воинах. Данные топонимики (широкое распространение термина «бхил») свидетельствуют о том, что в прошлом территория бхилов была намного больше места их нынешнего расселения. И хотя в тех же хрониках как бы признается косвенное право бхилов на их исконные земли, по существу последние были изъяты насильственно. Походы раджпутов, принесших с собой арийскую культуру, безусловно, способствовали ликвидации как древнего языка, так и самобытной культуры древних бхилов. Поэтому наряду с собственными сюжетами и персонажами в бхильских легендах присутствуют популярные индусские боги — Шива-Махадео, Кришна и др., как и многие элементы социальной и духовной культуры Племя бхилов в современной Индии неоднородно: в нем насчитывается больше десятка крупных подразделений и около двухсот кланов. Многие группы, видимо, восходят к прежним родоплеменным сообществам  или  имеют  смешанное  раджпутско-бхильское  происхождение. Выдающийся  английский  филолог,  исследователь  индийских  языков Грирсон выделил 28 диалектов языка бхили. Вытесненные в свое время с равнинных территорий, бхилы в настоящее время занимают преимущественно горные и возвышенные местности, их соседями являются как другие горные адиваси, так и равнинные индусские кастовые земледельцы. С теми и другими бхилы поддерживают отношения, которые не всегда имеют ровный характер. Бхилы со временем не только все более сближались с арьеязычными соседями (т.е. с говорящими на индо-арийских языках хинди, гуджарати, раджастхани, маратхи), но и, попадая в среду крупных народов, занимали в ней низшие ступени, образуя самые низкие касты и теряя свою идентичность. Горные бхилы в большей степени сохраняют свои этнические особенности, которые и представляют для нас особый интерес.

Бхилы в целом более низкорослые, чем окружающее население (средний рост — около 160 см), для них характерна более темная пигментация кожи, они умеренно длинноголовые, часто с сильно выступающими надбровными дугами, с широким лицом и плоским носом. Но как ярко и привлекательно выглядят эти темнокожие горцы в своих традиционных нарядах, особенно по праздникам! Юбки у женщин длинные и широкие, они поражают многоцветьем. Спереди у юбки закреплен длинный кусок ткани, который элегантно пропущен наискось через правое плечо поверх головы и свободно спадает на спину почти до кромки юбки. Блузка коротенькая, тоже яркая. Наряд дополняют многочисленные украшения, на лбу свешивается традиционный бхильский «фонарик», обычно серебряный. В левой ноздре можно видеть еще одно традиционное украшение — это большая висячая серьга. Также они носят ручные и ножные браслеты, разные ожерелья. Мужской наряд выглядит более однотонно — в длинных белых рубахах навыпуск и в обязательных тюрбанах, тоже белых.

Бхилы — плужные земледельцы, хотя еще в начале ХIХ в. столкнувшиеся с ними англичане отмечали, что наряду с «мирными» земледельцами в горах жили «дикие» племена, занимавшиеся охотой, собирательством и подсечно-огневым земледелием. Первыми из бхильских групп перешли к постоянному хозяйству те, которые соседствовали с раджпутами. Остальные группы начали активно осваивать этот метод лишь в ХХ в. Землю обрабатывают плугом общеиндийского типа — с деревянным сошником и железным наконечником. Лемех может быть шире или уже в зависимости от характера почвы. В качестве бороны используют массивное тиковое бревно, прикрепляемое к ярму с двух концов. Серьезной проблемой для бхилов является орошение, поскольку им приходится рассчитывать в основном на природную влагу — ведь искусственное орошение имеется главным образом у неплеменных землевладельцев. Горные бхилы используют запруды и разного типа колодцы. Свои посадки бхилы должны согласовывать с муссонами, поэтому они в совершенстве знают природный календарь своей местности.

Главными сельскохозяйственными культурами бхилов являются кукуруза и просо. На небольших приусадебных участках («огородах»), которые усиленно удобряются и орошаются, выращивают чечевицу, тыквы, различные салатные растения, лук, огурцы и пр. Большинство овощей едят свежими в сезон позднего муссона и весной, в остальное время — сушеными. Весьма важную роль в жизни бхилов продолжает играть собирательство — еще сравнительно недавно сбор продуктов леса был основой жизнеобеспечения бхилов. Как и у ряда других адиваси, характер собирательства существенно изменился: если раньше оно носило практически натуральный характер (собирали все для внутреннего потребления), то теперь превратилось в своего рода товарный промысел — большая часть собранных лесных богатств идет на обмен. На первом месте из продуктов леса находятся белые ароматные цветы и маслянистые плоды дерева махуа. Цветы высушивают и перетирают в муку, которая используется в пищу при неурожае, из них же изготовляют крепкий алкогольный напиток. Из плодов махуа добывают масло — ценный продукт, используемый в мыловаренной промышленности. Собирают и многие другие дикорастущие растения.

Говоря о традиционных занятиях бхилов, нельзя не вспомнить, что они  искусные  лучники,  прославленные  еще  в  эпических  сказаниях. У них имеются разнообразные стрелы, которые используются при охоте на дичь разного вида, а также бамбуковые копья и другие орудия охоты, продукты которой занимают видное место в их рационе. Упоминаются и луки — в связи с разбойными нападениями криминальных групп бхилов (из люмпенских слоев населения некоторых городских пунктов) на машины и даже поезда, которые в последнее время участились. Хотя основное место в рационе питания бхилов занимают продукты земледелия и собирательства, а также мясо всех животных, кроме коровы — явный результат индуизации.

Основная особенность бхильских поселений — их «разбросанный» характер. Даже если бхилы живут в деревнях со смешанным населением, занимаемая ими часть всегда отличается дисперсностью (равнинные группы живут более компактно). У горных бхилов расстояние между домами может быть значительным, между отдельными жилищами даже могут находиться участки леса или поля, так что не всегда понятно, где кончается одно поселение и начинается другое. В результате одна деревня может быть «разбросана» на 8–10 кв. км (эта особенность сохраняется и в наши дни). Такой дисперсный характер исторически был связан с необходимостью защиты — в прошлом затерянные в лесу отдельные дома было труднее обнаружить врагам. Дома в разных местах разнообразны по форме — чаще четырехугольные в плане, обычно довольно приземистые. В качестве строительного материала широко используется бамбук, заросли которого встречаются повсеместно. Конструкция бхильского дома столбовая: на опорные столбы из более прочного дерева прикрепляются поперечные балки — опора для стен. Стены плетутся из травы или полос бамбука, иногда обмазываются глиной, крыша (обычно двускатная) кроется листьями и сухой травой. Более богатые дома выше, и их крыша покрыта более дорогой черепицей. В горах встречаются оригинальные круглые хижины без окон, свет в них проникает через входное отверстие и щели в стенах.

У бхилов сохраняется соседская община, размеры которой колеблются от небольших лесных деревушек до крупных поселков. Иногда община объединяет несколько небольших деревушек-хуторов. У общины есть своя земля, но в общем владении остается лишь небольшая часть — выгоны, священные рощи и пр. Что касается пахотной земли, то она находится в частной собственности общинников. В наше время у бхилов чувство принадлежности к одной общине оказывается сильнее прежнего родового сознания. Сохраняется взаимопомощь — при постройке дорог, сборе урожая и пр., при этом подразумевается (такова традиция) обязательный возврат оказанных услуг. Во главе общины стоит староста — мукхи. Эта должность наследственная: ее занимают члены одной семьи на протяжении многих поколений. Мукхи играет заметную роль во всех деревенских делах. В прошлом у бхилов имелись свои раджи, вожди, ставшие в ХIХ в. феодальными владетелями небольших княжеств. После образования Индийской Республики они были лишены части земель и политической власти. Теперь все деревни бхилов, как и большинства адиваси, охвачены системой деревенских советов — грам-панчаятов.

Параллельно с деревенскими советами продолжает существовать система племенных панчаятов как пережиток родоплеменных отношений. Сохраняется и деление на экзогамные патрилинейные роды, которые у разных групп известны под различными названиями. Некоторые имена говорят о месте проживания, географии, имеются такие, которые названы по раджпутским родам (свидетельство их давней связи). Есть родовые названия явно тотемического происхождения. Еще недавно существовало особое отношение к своему тотему (не ели, не причиняли вреда), однако сейчас остались лишь названия. Из родовых законов сохранился один весьма важный — закон экзогамии: сохраняется запрет на браки внутри рода, а также с членами некоторых других родов. Как и у большинства адиваси, у бхилов существует множество преданий, объясняющих происхождение отдельных родов (например, происхождение от двух братьев).

У бхилов преобладает малая семья, хотя зафиксированы отдельные случаи совместного проживания взрослых сыновей с родителями. По типу семья патрилинейная, но женщины в ней обладают значительно большей свободой, чем в индуистском обществе. Семейные правила отличаются значительным разнообразием у разных групп бхилов. Так, у одних кросскузенный брак считается обязательным, у других он практически запрещен. Но повсюду соблюдается половозрастное разделение труда. Все работы, связанные с земледелием и основными промыслами, постройкой дома, выполняются мужчинами, женщина — полная хозяйка в доме и верная помощница в труде. Муж и жена называют друг друга не по имени, а по имени детей — «отец или мать такого-то» (обычай текнонимии).

Кроме отмеченного закона экзогамии, бхилы придерживаются многих ограничений в брачном партнерстве (у отдельных групп по-разному). Это преимущественная эндогамия своего бхильского этноса, запрет браков между отдельными группами внутри него (по-разному для отдельных групп), между представителями отдельных сект и конфессий и др. В брак бхилы вступают по достижении совершеннолетия. Сохраняются разные формы брака: по сговору, умыкание, обменный и с отработкой. Бхильская традиция разрешает брак вдов, но у индуизированных бхилов он запрещен. Инициатива сватовства исходит от родителей юноши, решают вопрос о браке только старшие родственники — молодые безропотно им подчиняются. За невесту полагается довольно солидный выкуп (в рупиях), который вносится при помолвке, предшествующей свадьбе. Целый ряд предсвадебных церемоний носит инициационный характер, призванный подготовить молодых к новой жизни. Свадьба проходит шумно и весело, но в зависимости от достатка устроителей может быть и пышной, и скромной. Развод практикуется широко, дети остаются в семье отца.

Следует отметить, что наряду с преобладающей моногамией нередко практикуется и полигамия. Полигамных браков могло бы быть и больше, но сдерживает высокая плата за невесту и необходимость выстроить для каждой жены свой дом. Женщины рожают детей в доме родителей, куда они возвращаются за месяц до родов, мужчины должны отсутствовать и изображать полную непричастность к происходящему. Рождение мальчика отмечается более шумно, рождение девочки тоже радость. Имя ребенок получает не сразу, а через какое-то время, но точно установленного срока для этого обряда нет. Нельзя называть ребенка по имени отца или деда по отцу, но имя деда или дяди по матери приветствуется. Имя может означать месяц года, название праздника, отражать те или иные особенности внешности ребенка.

Следует упомянуть об очень интересном обряде дангла, обряде-инициации. Во время этого обряда 12-летнему мальчику концом горящей, смоченной в масле ткани прижигают кожу на запястье и предплечье, после чего остаются рубцы — до семи на каждой руке. Считается, что это облегчит человеку путь на небеса. Своих покойников бхилы кремируют, сооружая погребальный костер на берегу реки. Это напоминает индуистский ритуал, но в то же время в поминальной практике бхилов сохраняется целый ряд традиционных элементов. Так, на десятый день жрец приносит на медном подносе медную фигурку лошади. Собравшиеся засыпают ее зернами риса и кукурузы, монетами. Когда фигурка падает, начинается общий плач, и божеству приносят жертву — козу или молодого буйвола. Мясо распределяют между близкими, а голову животного помещают на крышу дома покойного — как защиту от злых духов.

В честь умерших у бхилов принято возводить памятники. Обычно это каменная вертикальная плита с изображением мужчины с мечом (не со стрелами!), а рядом (трогательная забота!) строят легкие деревянные качели, чтобы дух умершего мог отдохнуть и повеселиться.

Как у большинства адиваси, в религии бхилов отражается целый пласт их древних представлений о мире, происхождении самого народа и отдельных родов, о добре и зле и пр. Практически все бхилы числятся индуистами, небольшая их часть исповедует ислам, еще меньшая часть — разные толки христианства. Но, как обычно, у бхилов сохраняются многие традиционные верования и представления, они продолжают почитать своих племенных богов и духов, верят в магию и совершают магические обряды. Эта духовная сфера жизни, как и у всех народов, обращенных в новую религию, является средоточием вековой мудрости народа и способствует сохранению его исконной культуры даже в условиях современного общества. Из индуистских богов у бхилов особенно популярен Шива-Махадео, которому посвящено большое количество храмов, Индра — «господин туч», а также Ганеша, который считается у бхилов покровителем скота, Парвати и другие богини. Бхилы отмечают многие индуистские праздники, внося в них и ряд элементов своей традиционной религиозной практики Особой популярностью у бхилов пользуется праздник холи. В отличие от индусского, бхильский холи не имеет фиксированной даты и часто, начавшись в одной деревне, стихийно перемещается в другую. В бхильском варианте особенно ярко выступает игровой момент, который наиболее наглядно проявляется в игре-обряде Гол-Гадхедо. Собирается веселая толпа сельчан, которые устраивают танцы, пение. В главный момент одна из женщин неожиданно срывает накидку с одного из мужчин, заворачивает в нее сладости и убегает. Она старается как можно выше привязать узелок на высокое дерево, а задача мужчин — добыть его. Это нелегко, так как узел охраняется женщинами, вооруженными длинными бамбуковыми палками. Разгорается нешуточная борьба, пока, наконец, какому-нибудь смельчаку не удается захватить добычу.

Собственно бхильский пантеон весьма обширен и вмещает богов разных рангов. Первое место, бесспорно, принадлежит богу-герою Раджа Пантхе. По мнению бхилов, он с помощью магии может воскрешать мертвых, ему подвластно все живое. Раджа Пантха имеет множество жен, также глубоко почитаемых, из них самая любимая, самая могущественная — Рани Пандхар, в честь которой устраивается грандиозный праздник в месяце маха (февраль), в котором участвует большое количество людей и приносятся кровавые жертвы (от петухов до буйволов). Вообще культ богинь занимает особое место в религии бхилов, он уходит своими корнями в доарийскую древность и позже получил второе дыхание в связи с развитием индусского культа шакти. Развиты земледельческие и скотоводческие культы, бхилы поклоняются духам полей, зерен, духу-покровителю пастухов. Каждая гора для бхила — это обиталище тех или иных духов. Особо почитаемым божеством выступает тигр — Вагх дев. Глубоко почитаются предки — каждый род имеет своего предка-покровителя, обитающего в священной роще.

Очень богата мифология бхилов, в частности рассказы о происхождении племени и отдельных родов. Здесь вновь наблюдается слияние индуистских и местных мотивов. Так, многие предания возводят бхилов к великому Махадео-Шиве. Рассказывают, что Шива, опечаленный смертью верной жены Сати, бродил по берегам Нарбады и встретил прекрасную царевну Матанги, в которую влюбился; их дети считаются предками бхилов. В Гуджарате бхилы полагают, что они произошли от воинов-кшатриев, которые бежали в леса, спасаясь от эпического героя Парашурамы.

Приведем миф, более близкий к бхильскому фольклору. Некий бхишти — стиральщик белья (прачка — мужское занятие в Индии) занимался стиркой в реке, когда к нему подплыла рыба, которую он подкармливал. В благодарность рыба поведала ему о надвигающемся страшном потопе (вновь этот мировой мотив!). Бхишти соорудил деревянный ящик, забрался в него вместе с сестрой и петухом и единственный из людей спасся во время бедствия. По окончании потопа бог Рама отрядил посыльных выяснить, остался ли кто-нибудь живой. Нашли ящик только благодаря тому, что в нем закукарекал петух. У спасшейся пары (брата и сестры!) родилась пара близнецов. Одному из них бог подарил коня, но мальчик не умел с ним обращаться, бросил коня и ушел жить в лес. От этого брата и произошли бхилы.

Еще одна легенда (их у бхилов великое множество), явно сочиненная не в бхильской среде. Начало легенды уже звучало раньше. Усталый и больной Махадео в лесу встретил красавицу и увлекся ею. У них родилось множество детей. Один сын был уродлив и злобен, он даже ухитрился убить любимого быка Шивы. Разгневанный бог изгнал зловредного отпрыска в горы, от него и пошли бхилы. Очевидно, что в этих легендах, испытавших влияние индуизации, бхилы хотя и признаются потомками великого бога, вместе с тем почитаются более низкими по положению, чем другие индусы Остается лишь сказать, что у бхилов имеются свои служители культа, хотя они, считаясь индуистами, должны были бы прибегать к услугам индусских священнослужителей. В действительности же бхилы редко обращаются к брахманским жрецам. У них есть свои колдуны, знахари, предсказатели, которые широко используют магию.

Глава  5. ДРЕВНЕЙШИЕ ИЗ ПРИШЕЛЬЦЕВ. МУНДА И ДРУГИЕ

Племена, члены которых говорят на языках мунда (раньше эти языки были известны как коларийские), — одни из древнейших в Индии. Языки мунда, как свидетельствуют данные топонимики, существовали на своей территории еще до прихода арьев. Следует напомнить, что народы Центрально-индийского нагорья раньше других групп оказались соседями крупных народов, вплоть до того, что некоторые части тех и других населяли одну деревню. Это не могло не повлиять на их культуру, а также на их судьбу.

Что касается мунда, то это целая группа народностей, которые широко рассеяны по стране, хотя основная, наиболее компактная группа находится в Мадхья Прадеш. Укажем некоторые из языков мунда: мундари, сантали, хо, бхумидж и др. Самой крупной (третьей после гондов и бхилов среди всех адиваси) народностью мунда являются санталы. У нас санталы получили известность благодаря популярной некогда в нашей стране картине «Пляска санталов», которая экспонировалась на выставке индийских художников, приезжавших в Советский Союз. Именно эту народность мы хотим привести в качестве примера культуры мунда.

Для санталов, как и для других мунда, характерна веддоидная комбинация расовых черт (волнистые волосы, темно-коричневая кожа, умеренный третичный волосяной покров, широкий нос). При этом для них характерна долихокефалия и небольшой рост. Наряду с веддоидными чертами у санталов прослеживаются и некоторые монголоидные черты (прямые волосы, уплощенное лицо, сильно выступающие скулы, развитая складка верхнего века). Если в целом происхождение санталов, как и всех австроазиатов-мунда, связано с Юго-Восточной Азией, то в народном представлении возникновение этого племени нашло выражение во множестве часто противоречивых легенд (фольклор санталов отличается большим богатством).

Согласно одной из древнейших легенд, связанной с возникновением мироздания, санталы произошли от птиц. Именно их Тхакур Баба — величайший из сантальских богов — создал первыми, как только была поднята над водой земная твердь. Из их яиц и родились первые люди — мальчик и девочка. Здесь достаточно отчетливо звучат индуистские мотивы о яйце Брахмы как изначальной модели мира. Хочется отметить, что в удивительном фольклоре санталов, причем в его древнейших пластах, связанных с сотворением мира, действуют киты, омары, которые не могут быть известны жителям удаленных от моря, сухих, холмистых районов расселения санталов. Может быть, их далекое прошлое связано с морем или океаном — ведь до сих пор вопрос о происхождении санталов остается проблематичным. Известно лишь, что в древнейшие времена пояс мундаязычных народов охватывал значительную часть Северной Индии и лишь позднее сместился в горные районы Центральной Индии под давлением мигрантов с северо-запада.

Санталы — земледельцы с давними традициями, в настоящее время у них преобладает плужное земледелие. Главная культура — рис, который возделывается наиболее распространенным в Южной и ЮгоВосточной Азии способом — сначала выращивают рассаду, которую женщины потом высаживают на основное поле. Занимаются санталы и животноводством, но представляет интерес и тот факт, что санталы, плужные земледельцы, продолжают практиковать охоту. Охотятся с собаками, которые имеются в большинстве хозяйств. В качестве орудий сохраняются лук и стрелы разной формы: с железными наконечниками для крупной дичи, с тупыми деревянными — для птиц, чтобы не нарушить их оперения. Сохраняется у санталов и обычай коллективной охоты — торжественное мероприятие, которым руководит жрец дихри (в остальное время он не выполняет никаких общественных функций). В этот день санталы со всей округи собираются в назначенном месте, дихри совершает жертвоприношение духам леса и предсказывает, будет ли охота удачной. Ночью старшие мужчины обсуждают насущные проблемы общности — как бы воспоминание о старом племенном совете.

Вообще у санталов при несомненной модернизации их общества еще сохраняются различные представления и институты, возвращающие нас к их древнему прошлому. Мы уже говорили о крайнем богатстве их мифологической традиции. Их легенды, сказки заслуживают особого разговора — в них искрится народная фантазия и одновременно точно отражаются приметы их природного окружения. В частности, обычными персонажами являются многочисленные животные: обезьяны, шакалы, тигры, зайцы... В фольклоре выделяются два основных цикла — шакалий и тигриный. Родоплеменные отношения существуют лишь в пережитках — сохраняется подразделение на роды и родовые группы, в названиях которых проявляется тотемический характер. Но в центре традиционных деревень обязательно должен находиться маджхистан — вариант общинного дома, где заседает местный панчаят. Это невысокая земляная насыпь, над которой на пяти столбах поднята крыша (пятый столб — в центре), где находится камень или деревянная чурка, иногда в форме человеческой головы, окропленные красной краской. Здесь приносятся жертвы духам первых людей, которые вылупились из яиц первородных птиц. Имеются и священная роща, и камни, символизирующие разных сантальских богов.

Род давно утратил свое хозяйственное значение, но дает о себе знать в ряде обрядов семейного цикла. В обрядах жизненного цикла обычно принимает участие вся деревня. К числу важнейших относятся обряд наречения имени, возрастная инициация (обычно перед женитьбой), свадьба. Все они сопровождаются пением, танцами под аккомпанемент несложных ударных и духовых инструментов. В целом религиозные представления санталов являют собой достаточно сложный синтез культа высшего божества (Тхакур, который выступает и под другми именами), древних культов Солнца, предков, богинь матерей, народных зооморфных представлений, почитания общемундских духов-демонов бонго. Сейчас большинство санталов исповедуют христианство, что не мешает им поклоняться и своим прежним кумирам.

На 1991 г. в Индии проживало более 5 млн санталов. Впервые они были упомянуты британцами в 1790 г. в связи с освоением Ост-Индской компанией горных плато Джахакханда и прилегающих областей Бенгалии и Ориссы. В настоящее время санталы проживают в тех местах, а также дисперсно в Непале и Бангладеш.

У санталов не было касты (внекастовые). Им разрешали селиться между деревней и джунглями. Санталы привлекались заминдарами для обработки новых земель. Их старейшины — манджхи — вели переговоры с заминдарами и правительством. То обстоятельство, что санталы селились на чужих землях, обусловливало их приниженный, подчиненный статус в местах нового проживания. На новых освоенных землях они выращивали просо и рис. Чтобы произвести оплату за зерно и сельскохозяйственные орудия к первому севу, они брали деньги в долг.

Позднее наблюдался рост долговых обязательств. Следствие этого — положение, сопоставимое с долговым рабством, и восстания против кредиторов и помещиков-заминдаров (в 1855 г. произошел знаменитый Santal Hul — Сантальский бунт). Позднее наблюдалась эмиграция санталов из районов поселения на восток, в Бенгалию, и север, в Непал, с целью заработать и выплатить долги. По данным на 1991 г., в Бихаре проживали 2 349 492 сантала, в Западной Бенгалии — 1 997 , в Ориссе — 629 782, в Трипуре — 2736. Всего в Индии в это время было зарегистрировано 5 216 325 санталов и говорящих на сантальском языке членов родственных племен. В Бангладеш в 1983 г. было 100 тыс. санталов, в Непале — 40 тыс. На сантальском говорят также члены некоторых соседних племен. В Джахаракханде были выделены районы, где санталы доминировали. Это так называемые «Сантальские парганы», в которых санталам были предоставлены определенные привилегии. В то же время все соглашения заминдара с санталами устные, и санталы зависимы от доброй воли заминдара.

В Джхаракханде ни одна племенная группа не доминирует, отсюда — смена политических союзов. Дома санталов выкрашены в разные цвета. Внизу — темный (коровий навоз и зола), далее — красный, выше — желтый или белый: чем выше, тем светлее. Традиционные дома санталов глинобитные (качча), но сейчас все больше каменных. Крыши соломенные, но появляются металлические.

Этнография других народов мунда имеет немало общего с санталами. Поэтому здесь мы не будем на них останавливаться подробно (см. приложение, статью В.Е. Краснодембского). Напомним лишь, что мунда с большим правом, чем другие племена, могут называться адиваси, т.е. первонасельниками, поскольку их корни восходят к древним пластам населения Северной Индии.

Крупнейшим из племен Индии являются гонды, представители дравидийской языковой семьи. В настоящее время они не представляют собой некоего языкового или культурного единства, в их среде насчитывается несколько десятков групп. Наиболее развитой и уважаемой из них считаются радж гонды, «сливки общества» этого народа. Гонды, в настоящее время широко расселенные по Центральной Индии, по происхождению веддоиды, с течением времени их общая основа оказалась в значительной степени размытой долговременными контактами с различными индоарийскими народами (в частности, с маратхами), мусульманскими завоевателями и многими другими. Поражает внутренняя пестрота этой крупнейшей племенной группы Индии. Мы уже говорили о десятках подразделений. Более того, внутри последних выделяется множество фратрий, половин, кланов. У разных групп имеет место различие в структурах и моделях общества, их исторических судеб.

Можно сказать, что единство гондов — это совокупность особенностей, отличающая гондов от народов, которые по отношению к ним можно считать неаборигенами. У гондов, естественно, существует множество легенд, касающихся их происхождения и сотворения мира. За длительный период многие легенды приобрели отчетливый отпечаток влияния арийских брахманов, индуизма и буддизма. Одним из свидетельств этого является то обстоятельство, что в мифах сами гонды часто выглядят далеко не лучшим образом. Так, согласно легенде, записанной английским исследователем Е. Дальтоном, из рук бога Махадео вышел Калиол Адао, из ладони которого родилось 12 семей гондов. Гонды заселили горы и долины и были известны... своим чрезмерным аппетитом и резким противным запахом. Вообще индуистские мотивы постоянно присутствуют в мифологии гондов. Махадео, Рама, Парвати — эти имена фигурируют в различных вариантах теории мироздания, причем гонды, как враждебное племя, зачисляются в лагерь злобного противника Рамы — демона Раваны. Гонды убивали животных, ели их, вызывая отвращение праведных индусов, не мылись... Эти и подобные рассказы полностью заслонили те легенды о происхождении гондов, которые можно было бы считать изначальными.

В целом за гондами признавался более высокий социальный статус, чем за другими адиваси, многие из которых стремились породниться с ними. Сами же гонды считали за честь сблизиться с семьями раджпутов (что было доступно лишь гондской элите) и с некоторыми кастами местных земледельцев.

В отличие от большинства адиваси, гонды имели свою государственность. К началу ХV в. в Центральной Индии сложилось несколько государств гондов. В могольских летописях районы, где правили наиболее видные династии гондов со столицами в Гархе и Чанди, назывались Гондвана. Во время владычества гондских раджей существовала четко организованная система управления. Были упорядочены взаимоотношения правителя и местных вождей, сохранились остатки архитектурных сооружений, большое внимание уделялось ирригационной системе.

Представителей правящих (точнее, правивших в прошлом) гондских родов называли радж-гондами.  Остальное население называлось дхур-гондами. С течением времени, по мере развития товарно-денежных отношений, к радж-гондам стали относить в первую очередь гондов, которые являлись крупными земельными собственниками: на смену родовой иерерхии пришла иерархия имущественная.

В настоящее время чисто гондских поселков почти не существует. На равнине они живут обычно вместе с представителями других зарегистрированных племен, даже индусских каст и мусульман. Чаще всего этнические группы занимают отдельные кварталы. По материальной культуре гонды не слишком отличаются от общеиндийских традиционных стандартов: хижины-мазанки (рис. 4) (правда, стены традиционной хижины могут ярко разрисовываться: геометрический орнамент, изображения различных животных, в более богатых домах раскрашивают и полы наподобие ковра), из пищи лепешки и похлебки из проса, чай (сравнительно позднее заимствование). И одежда гондов подобна костюмам их индусских соседей. Специфически гондские элементы — женские ожерелья из монет и обычай татуировать женщин. Последний обычай имеет широкое распространение среди многих малых народов Центральной Индии.

 (рис. 4)

Внутренняя структура, как уже отмечалось, отличается большой пестротой. Пример — агарии, сообщество, которое отмечено чертами профессиональной группы (pабота с металлом). Бытует мнение, что в прошлом агарии могли быть самостоятельным племенем. То же относится и к некоторым другим группам внутри гондов. Среди таких групп имеются собственные божества, явно уходящие своими корнями в глубокую древность (например, у агария — божества железа, меди, огня). Такие особые «профессиональные» группы обычно эндогамны, другие гонды не вступают с ними в брак и не принимают из их рук пищу (явные черты кастовых традиций). При этом хочется отметить две группы — пардхана и оджха, которые играют заметную роль в гондском обществе. Они выполняют жреческие функции, руководя многочисленными домашними ритуалами, а также выступают в роли сказителей, передающих молодым поколениям знание традиционных легенд и сказаний народа.

В целом, чтобы дать представление о традиционной внутренней структуре гондской общности, пришлось бы обратиться ко множеству примеров, поскольку специфика отдельных групп очень велика. Прежде всего различия ощущаются у групп, занимающих разные экологические территории. Естественно, у горных и лесных гондов в большей степени сохраняется их национальная специфика, которую в значительной степени утратили равнинные, соседствующие с индусскими кастами группы. Таковы мария, мурия и некоторые другие гонды, у которых еще сохраняется подсечно-огневое земледелие и традиционные промыслы, такие как охота, рыболовство, собирательство, продолжают играть заметную роль. У них сохраняется гхотул — дом для неженатой молодежи, который, как уже было отмечено при описании племен СевероВосточной Индии, дошел до нашего времени из глубокого прошлого и воплощает связь с древними родоплеменными традициями. Кстати, именно гхотул у мурия ялвяется главным объектом исследования этого института в монументальной работе великого исследователя В. Элвина. Правда, по сравнению с восточными племенами, прежде всего с нага, гхотул практически утратил одну из своих главных традиционных функций — воинского оплота, места воспитания молодежной дружины. Здесь, в Центральной Индии, одном из промышленных районов страны, где рядом проживают многие этносы, межплеменные и межродовые войны канули в небытие намного раньше, отсюда — изменение некоторых функций гхотула.

Бесконечно многообразны брачные правила и запреты у разных групп гондов. Здесь имеют значение и следы родовых отношений (практически исчезнувших на равнинах), и взаимоотношения разных небольших этнических групп и подгрупп, традиционно не имевших права вступать в брак, но с течением времени нарушавших это правило, и религиозные соображения (часто существуют непростые брачные запреты для групп, или сект, как их иногда называют, поклоняющихся тем или иным богам). Раджгонды, как и большинство равнинных групп, — индуисты. У горных подразделений сохраняются, как уже отмечалось, исконные верования, хотя и у них проявляется влияние индуизма (главный бог радж гондов — Махадев, имя Махадео встречается и у других подразделений).

Из малых народов Центральной Индии хотелось бы еще остановиться на характеристике ораонов. Как и гонды, они являются представителями дравидоязычной группы, которые к тому же сохранили свой родной язык — курукх. Наряду с гондами и санталами ораоны являются крупнейшим зарегистрированным племенем. Будучи дравидоязычными, в то же время ораоны по своим социально-культурным особенностям очень близки к мунда (напомним о взаимопроникновении различных этносов и этнических элементов в Центральной Индии). Ведь главная территория ораонов — плато Чхота-Нагпур, где они живут в окружении мунда. Даже у современных ораонов многие деревни носят мундские названия. В социальной организации ораонов, при всей неизбежности модернизации, еще сохраняются черты родового строя, не забыто разделение на роды. В большей степени, чем у большинства соседних адиваси, сохраняет свое значение дом холостяков, при этом существуют отдельные дома для юношей и для девушек (последние у большинства народов исчезли значительно раньше). В целом, у ораонов можно обнаружить многие черты культуры именно мунда, а не дравидов. Также следует указать на самый популярный тотем ораонов — обезьяну. Это животное в качестве тотема особенно популярно среди дравидийских народов (здесь проявляется смешение элементов мунда и дравидийских). До сих пор для большинства ораонов существует табу на мясо обезьяны.

Глава  6. НАВСТРЕЧУ ЧУЖИМ БОГАМ 

Как можно заметить, племенные религии — это часто формы анимистических верований, подчас довольно сложных. Членами племен нередко обожествляются грозные стихии и почившие предки, а также животные, считающиеся родоначальниками (как правило, объект охоты) или, наоборот, запрещенные к убийству в процессе охоты, а также сельскохозяйственные животные, например буйволы у тода. Но эти верования не так уж несовместимы с верованиями соседей, прежде всего индусов. Неудивительно, что уже в глубокой древности члены племен осваивали те или иные индусские культы, а индусы включали в свой пантеон то или иное племенное божество. Типичные названия верховного божества у членов племен — Махадев (Великий Бог), Тхакур (Господин), Деви (Богиня), так или иначе перекликающиеся с именами или эпитетами великих божеств индуизма. Чему же поклонялись индусы и что могло найти отклик в сердцах членов их племен?

Условно можно возводить сложение ранней формы индуизма ко времени прихода в Индию ариев и сложения их жрецами гимнов. Древнейшие гимны вошли в сборник «Ригведа». В период, последовавший за созданием «Ригведы» (X–V вв. до н.э.), гимны этого памятника сохраняются в памяти мудрецов-риши, которые передают их от отца к сыну, от учителя к ученику. Часть риши, вероятно, дополняли известные им собрания гимнов своими, и эти собрания с дополнительными, не вошедшими в «Ригведу», гимнами получили отдельное оформление в  качестве  самостоятельных  сборников  «Самаведа»  (Песнопения)  и «Яджурведа» (жертвенные формулы и толкования). Значительная часть гимнов, известных нам по «Ригведе», встречается и в «Самаведе», и в «Яджурведе». Известно, что два последних сборника более поздние.

Четвертая веда — «Атхарваведа» (магические формулы) — считается самой молодой, но в ней встречаются и довольно ранние произведения. Окончательная редакция «Атхарваведы» относится к VII–VI вв. до н.э. В то время когда в остальных ведах были собраны гимны, в Атхарваведе были сосредоточены магические заклинания. Все четыре веды традиция считает «шрути» — «услышанное». К ним примыкают более поздние ритуальные тексты и сборники этико-правовых предписаний, называемые «смрити» — «запомненное». Это брахманы, араньяки и упанишады, а также ранние комментарии к ведам и грамматические трактаты. Из этих зафиксированных позднее текстов, а также из сутр, называемых еще «ведангой», можно узнать о том, как трансформировалось общество индоариев в поздневедийский период. В частности, в этот период получило четкое оформление деление на четыре варны. Появилось и связанное с варновой системой понятие «дважды рожденных». Тогда же складывается представление о четырех этапах жизни дважды рожденного — «ашрама» (брахмачарин, грихастха, ванапрастха,  саньяси). Сохраняется и приобретает определенную стройность пантеон с такими божествами, как Дьяус-Питар (отец-небо), Парджанья (бог грозы), Ушас (богиня зари), Индра, Варуна, Митра, Ашвины, Яма, Брихаспати, Вишну, Сарасвати. В этот период появляется и представление о трех мирах. Ясно, что боги, часто наделяемые человеческими чертами, занимались теми же делами, что и люди, или покровительствовали этим делам людей. Поэтому мы имеем представление о довольно развитом хозяйстве создателей упомянутых священных текстов. Эти люди жили в городах и поселках, вели оседлый образ жизни, сеяли ячмень, пшеницу и рис, знали медь и железо, нередко воевали друг с другом, большое внимание уделяли учению и философии. Знали арии времен «Ригведы», игры, например игру в кости. И все-таки сведения из этих источников нельзя сравнить с поздними более богатыми данными. Поэтому период от Хараппы до времени первых индоарийских государств нередко называют «ведийской ночью».

После так называемой «ведийской ночи», когда сведения о жизни жителей Северной Индии черпались из скудных ведийских источников, наступил «легендарный» период, т.е. период, о котором нам известно много деталей из эпических поэм «Махабхарата» и «Рамаяна», но эти данные не подтверждаются археологическими материалами. Никто не сомневается в том, что великая битва между потомками Бхараты — легендарными индоариями постведийской эпохи — имела место. Ни у кого не вызывает сомнения и историчность похода Рамы на Ланку. Однако все описанные в эпических поэмах детали отражают реалии времен их создания, нежели истинный характер и специфику реально происходивших событий. Нет необходимости оспаривать предлагаемый индийской традицией возраст эпоса «Махабхарата» — 5 тыс. лет (3102 г. до н.э.). Очевидно, описанные в поэме события — жестокая братоубийственная война куру и пуру — относятся приблизительно ко времени не ранее IХ в. до н.э. В «Махабхарате» есть упоминание о членах племен, как чужаках, так и инкорпорированных в индусский мир или существующих на его периферии.

Итак, индусский мир, мир полиэтнический и политеистический, довольно легко вбирал в себя тот или иной племенной островок, постепенно превращая некогда «дикие» племена в индусские группы населения, как правило, невысокого кастового статуса. Члены племен, часто обобщенно называемые «нага», т.е. «змеи» или «поклоняющиеся змеям», оказывались на периферии индусского общества. Наряду с военнопленными они были принуждены заниматься низкими по статусу и часто физически наиболее тяжелыми или оскверняющими занятиями. За многие столетия это привело к формированию социальных групп низкокастовых индусов, нередко называемых неприкасаемыми — «ачхутами» или же «чандалами», чье положение вне варно-кастовой системы делало их отверженными изгоями, живущими в особых поселках («басти»),  расположенных на окраинах индийских деревень. В то же время было бы упрощением сводить судьбу племен к их трансформации в неприкасаемые касты. В районах, где члены племен были многочисленны, воинственны и владели землей, происходила их санскритизация, т.е. они подражали поведению, обычаям своих соседей-индусов и могли претендовать на статус доминирующей земледельческой, чистой и средней по статусу касты, а их вожди, как это было, например, у гондов, становились правителями раджами и могли претендовать на высокий кастовый статус кшатриев — царей и воинов — и на родство с самыми знаменитыми индийскими воителями индийского Средневековья — раджпутами.

Сложнее было с признанными монотеистическими религиями, такими как ислам, христианство и сикхизм, столкновение с которыми, казалось бы, часто означало полный отказ членов племен от своей духовной культуры. И все-таки даже принявшие христианство члены племен сумели творчески переосмыслить свое дохристианское культурное наследие.

Христанизация населения проводилась как португальцамикатоликами, так и протестантами-англичанами, голландцами, датчанами, позднее — миссионерами из США. Англичане-миссионеры стали доминировать благодаря политическому контролю над страной английской Ост-Индской компании, а затем — Британской короны, однако как компания британцев, так и администрация Короны далеко не всегда позволяли массовое обращение населения в христианство, опасаясь беспорядков в Индии. Исключение составляли члены племен, «спасение» душ которых считалось великим благом и не угрожало хозяйственной деятельности британцев, не было чревато протестным восстанием членов крупных этносов Индии.

Первые английские миссионеры появились в Индии еще во времена господства португальцев. Вскоре после основания британской ОстИндской компании сюда начали прибывать и священники англиканской церкви, но в первое время они практически не имели возможности проповедовать среди местного населения. Причиной этого была уверенность совета директоров компании в том, что португальцы не смогли объединить Индию под своей властью из-за зависимости от церкви и ее активной деятельности. Впоследствии, однако, компания пересмотрела свои взгляды, и в Индии началось быстрое распространение протестантских учений. Миссионеры из Голландии, Великобритании, Австралии, США и других стран проповедовали, строили церкви, открывали школы, а затем и колледжи, уделяли большое внимание медицине. По настоящее время христианские учебные заведения считаются в Индии самыми престижными.

В 1833 г. в Индию прибыли Энтони Норрис Гроувс из общины «Братья Плимут». Он осуществлял миссионерство в дельте реки Годавари до своей смерти в 1852 г. Мормонские миссионеры, в том числе Хью Финдлей, прибыли в Бомбей и Пун в начале 1850-х гг., но их деятельность не увенчалась успехом. В районе Ахмеднагара в Махараштре миссионеры начали проповедовать Евангелие с начала ХIХ в. Процент христиан к прочему населению Ахмеднагара в настоящее время составляет всего 4 %.

Необходимо отметить, что англиканская церковь постоянно стремилась утвердить свое главенство на территории Индии и контролировать деятельность прочих религиозных групп. Так, в 1806 г. Бьюканен, капеллан Ост-Индской компании, посетил Мар Дионисия, епископа сирийских христиан, лютеранскую миссию на Коромандельском побережье и католических миссионеров, работавших на юге страны. Повсюду он уверял, что англиканская церковь намеревается защищать и поддерживать всех христиан-индийцев, однако требовал отказаться от тех убеждений и обрядов, которые шли вразрез с ее доктриной. После подавления Сипайского восстания и перехода власти в Индии непосредственно к королеве Виктории, деятельность миссионеров была упорядочена: были образованы Общество пропаганды христианских знаний и Общество распространения Евангелия, которые в процессе консолидации страны получали все больше возможностей. Именно в это время началось обращение в христианство племен, обитающих на плато Чхота-Нагпур и в труднодоступных горных районах Северо-Восточной Индии (на границе с Китаем и Бирмой). В этот период христианство принимали в основном представители самых низких каст и беднейших слоев населения, прежде всего члены племен. Новая вера позволяла им получить образование, а значит — надежду на лучшую работу и расширение прав. Это нарушало традиционную кастовую систему, а естественное внимание, которое христиане проявляли к западной культуре, возбуждало подозрение в том, что они не поддержат зарождающееся национально-освободительное движение. Возможно, именно поэтому начались преследования христиан со стороны индусов, которые в наше время принимают угрожающий характер.

Глава  7. ПЛЕМЕНА  И ПОЛИТИКА 

Представители ряда индийских племен имели давнюю традицию государственного строительства. Но активное вовлечение племен в политику связано с периодом независимости Индии и обусловлено проникновением новых экономических отношений в племенную периферию, политизацией социальных конфликтов и особенно потерей Индийским национальным конгрессом монополии на власть в регионах, что сделало членов племен объектом политической пропаганды. В пограничных регионах политизации членов племен способствовало наличие соплеменников по другую сторону государственной границы, а катализатором сепаратистских устремлений племен могли быть сложные межгосударственные отношения, например, между Индией и Китаем, Индией и Бирмой.

Особую остроту отношения между членами племен и представителями государства приобрели в Северо-Восточной Индии. Это современные штаты Аруначал Прадеш, Ассам, Манипур, Мегхалая, Мизорам, Нагаленд, Трипура. На этой территории проживают 217 племен, каждое из которых разделено на множество кланов. Здесь также проживают представители крупных этносов — ассамцы и бенгальцы, населяющие преимущественно межгорные долины. В настоящее время 66 % населения на этой территории исповедуют индуизм. Это главным образом жители штатов Ассам, Манипур и Трипура. 19 % северо-востока Индии — мусульмане, в основном мигранты из соседней Восточной Бенгалии (с 1971 г. — Бангладеш). 9 % населения региона — христиане, преимущественно жители Нагаленда, штата Мегхалая и Мизорама, наконец, остальные — буддисты и анимисты. Анимисты составляют большинство жителей Аруначал Прадеш.

Исторически эта область попала в зону арианизации довольно поздно. Члены племен региона упоминаются в эпосе, где названы киратами и сравниваются с тиграми по боевой мощи. Позднее здесь, в долине Брахмапутры, появились ахомы из Бирмы, создавшие государство Камрупа, существовавшее с 1228 по 1814 г. Хотя Камрупа попала в зону интересов государства Великих Моголов (которые в ХVII в. контролировали долину Брахмапутры) лишь номинально. В начале ХIХ в. династический кризис в Камрупе спровоцировал вторжение бирманцев в долину Брахмапутры, но последние не более десятилетия контролировали эту территорию. Их сменили британцы, захватившие и Ассам и Верхнюю Бирму в 1826 г.

Ост-Индская компания не только взяла под контроль территорию северо-востока Индии и выступила в регионе главным сборщиком налогов. Компания изменила систему землепользования в регионе, продавая земельные участки бенгальским посредникам и марварийским ростовщикам, передавая ее своим чиновникам и другим европейцам, организовавшим в регионе плантационное хозяйство и наладившим производство опиумного мака, позднее — чая. Местные жители героически сопротивлялись захватчикам, сгонявшим их с полей, отказывались работать на рабских условиях, убивали плантаторов и других англичан. Англичане в ответ сжигали дома местных жителей, поселяя на их территории санталов и членов других племен из области Чхота Нагпур (Бихар), уже ранее освоенных Ост-Индской компанией.

В 1832 г. британцы провели серию карательных операций против нага, за которыми последовали ответные действия членов этого племени. Здесь также была разрешена активная деятельность христианских миссий, которым Ост-Индская компания обычно не позволяла проявлять бурную прозелитическую активность.

Племена аборигенов нередко поднимали восстания (в 1855 г. санталы, позднее — горцы Рампы). В конце 70-х — начале 80-х гг. брожение среди племен аборигенов возобновились в различных местах Индии и, в частности, в княжествах, которые первоначально как будто обходила поднимавшаяся волна народного недовольства.

Племена экономически оказались особенно беззащитными перед наступлением ростовщиков и феодалов, которые с ведома и согласия английской верховной власти оттесняли их в горы и джунгли, отнимая право пользоваться искони принадлежавшими им землями. Откупная система сбора налогов фактически лишала племена покосов, топлива, древесины — всего того, чем они прежде владели.

В 1878 г. в центральных провинциях на территории Чхаттисгархского округа поднялись конды. Восстание было подавлено, но ставки земельного обложения снижены. В 1879–1880 гг. разыгрались трагические события в горах северо-восточного Ассама, в области, где обитали племена нага. Численность нага по переписи 1891 г. составляла 96 тыс. чел. Они жили в укрепленных селениях, по большей части не знали плуга и вручную обрабатывали свои поля, выращивая рис, маис, хлопок, овощи и т.п. В 1878 г. британцы захватили Кохиму — главное поселение нага. В 1878 г. они подавили восстание ангами — главного из двенадцати кланов нага. В 1879 г. нага напали на помощника комиссара и убили его, а также 35 сопровождавших его охранников. Озлобленные британцы затопили Ассам в крови, но следующим шагом, предпринятым ими, было предложение нага особого статуса и предоставление им различных льгот. По существу, нага были провозглашены привилегированным племенем и главным союзником британцев в Ассаме. Как союзники британцев, нага получали особые привилегии, но их должно было что-то объединять с британцами.

В качестве объединяющего фактора выступила религия — христианство англиканской церкви. Политика христианизации в Ассаме имела специфический характер. Миссионеры не осуждали многих «варварских» обычаев нага, даже «охоту за головами». По существу за 80 лет, до 1947 г., британцы сумели создать опору своей власти именно в лице, казалось бы, самого воинственного и непримиримого племени. Британцы также отказались от вмешательства в вопросы самоуправления племен. Естественно, когда индийские националисты в лице активистов таких партий, как Индийский национальный конгресс и Мусульманская лига, попытались вести пропаганду среди членов племен северо-востока, то это вызвало противодействие вождей племен. Лишь ассамцы, наследники арианизированных ахомов, признали Конгресс в 1920-х гг.

Британцы создали в регионе ряд лояльных себе ассоциаций местных княжеств и организаций племенных вождей. Таковы были Клуб нага, организованный в 1918 г., Национальный Дарбар Кхаси, созданный в 1923 г., Федерация княжеств кхаси, возникшая в 1934 г., Совет дистрикта «Горы нага», провозглашенный в 1945 г., и основанный в 1946 г. Союз мизо. Таким образом, индийские националисты накануне обретения страной независимости столкнулись с враждебным северо-востоком, который видел в британцах единственного суверена и надежного союзника. Законом об управлении Индии 1919 г. члены племен, в частности нага, провозглашались «отсталыми племенами» (backward tribes) и подлежали особой опеке. Закон 1935 г. об управлении Индией выводил племенные районы северо-востока Индии из-под контроля губернатора Ассама. Племена подлежали защите и поддержке со стороны государства, которое, впрочем, отторгало многие племенные территории под плантации.

При этом следует иметь в виду, что индийский национализм вызывал страхи правителей немногих оставшихся в регионе княжеств, чью автономию не предполагал сохранять в неизменном виде Индийский национальный конгресс (ИНК) — главная политическая партия, боровшаяся вначале за автономию Индии, а затем — за ее независимость от Британии. Автономия сохранялась за мейтейским княжеством Манипур и типперским княжеством Трипура. Манипур существовал как княжество с индуизированным (вайшнавским) населением с ХVI в. Княжество имело тесные связи с Бенгалией. В нем процветали искусства. Британцы подчинили себе княжество в 1835 г., посадив в Манипуре своего представителя — резидента,  но не ликвидировав местной государственности. В 1890 г. Трипура также признала доминирование англичан, сохранив частичное самоуправление.

Горы Мизо (Лушай) тогда же попали под контроль британцев. Здесь, как и в горах нага, британцы опирались на главные племена и проводили политику «мягкой» христианизации.

Придание нага в 1919 г. статуса «отсталых племен» дало толчок специфически индийской политической борьбе по закреплению за членами других племен такого же статуса, дававшего членам защищаемых так называемых зарегистрированных общин — племени каст — особые права и привилегии. Здесь мы сталкиваемся с принципом «позитивной дискриминации» (т.е. предоставления некогда угнетенным группам особых прав и свобод), примененным в Индии британцами, а позднее введенным во многих странах.

Закон об управлении Индией 1935 г. исключал племенные районы северо-востока из-под юрисдикции провинциальных правительств. Члены племен выделялись как особая, защищаемая центром группа. Неудивительно, что политическая агитация среди членов племен результатов не давала. Последние оставались верны британской короне и, как и члены неприкасаемых каст, боялись, что парламентская демократия даст власть представителям крупных народов и крупному бизнесу, что угрожало как селеньям, так и лесным угодьям племен.

В годы Второй мировой войны, точнее в 1944 г., партизаны из представителей племен, поддержавшие британцев, воевали против японцев и их союзника — Азад Хинд Фаудж, созданной из индийских военнопленных добровольческой армии, возглавляемой бывшим когрессистом Субхас Чандра Босом. Позднее воевавшие на стороне японцев солдаты и офицеры Азад Хинд Фаудж в независимой Индии были признаны героями, а члены племен, оказавшиеся по другую сторону фронта, по иронии были названы врагами индийской государственности. Собственно, этой государственности нага и другие племена северо-востока несколько опасались.

Так как северо-восток Индии в августе 1947 г. был разделен, в 1948 г. независимость получила соседняя Бирма, а по-соседству бушевала Гражданская война, приведшая в 1950 г. к образованию КНР, то можно предположить, что и члены племен северо-востока Британской Индии видели в сложившейся ситуации повод обрести независимость для себя. Отметим, что похожие мечты питали на другом конце субконтинента, в Северо-Западной пограничной провинции пуштунов.

Для нага и других членов племен северо-востока Индии борьба за независимость была также борьбой за свободу от проникновения на их территории мигрантов — крестьян из перенаселенной Бенгалии.

Вскоре после завершения освобождения северо-востока Индии и Бирмы от японцев нага заявили о себе как об организованной политической силе. Они создали, возможно, при поддержке британцев, региональную политическую партию — Национальный совет нага (Naga Na- tional Council — NCC). Незадолго до обретения Индией независимости, в июле 1947 г., лидер Национального совета нага доктор Запу Ангами Физо возглавил племенную делегацию в Дели, где он встретился с индийскими лидерами М.К. Ганди и М.А. Джинной и выразил желание одновременно с провозглашением независимых Индии и Пакистана объявить о создании суверенной страны нага — Нагаленда. Естественно, оба национальных лидера выступили против такого выделения, заявив, что не допустят дробления указанных доминионов на множество мелких государств. Спустя две недели будущий премьер-министр независимой Индии Джавахарлал Неру пообещал народу нага широкую автономию, но предупредил Физо о том, что о независимом Нагаленде не может быть и речи. Тем не менее 14 августа 1947 г. девять членов Национального совета нага направили в Дели и Нью-Йорк Генеральному секретарю ОНН телеграмму, оповещающую официальных лиц о провозглашении независимости Нагаленда. Губернатор Ассама Акбар Хайдари начал переговоры с лидерами нага, и через год обе стороны пришли к соглашению из девяти пунктов, признававшему право нага на автономное хозяйственное и культурное развитие. Через год Хайдари скончался, а с ним — и хрупкое взаимопонимание между центром и нага. Несмотря на наделение земель нага статусом автономного округа (дистрикта) и предложение им трех мест в легислатуре штата, представители этого племени бойкотировали выборы своего дистрикта в совет в феврале 1952 г., поставив под сомнение легитимность выборной власти в горных районах Ассама. Физо вновь потребовал независимости. И вновь прозвучал ответ Неру: максимум автономии, но в составе Индии. Ситуацию осложнял раздел территории проживания нага между Индией и Бирмой — бывшими частями Британской Индии, а теперь — независимыми государствами. В 1953 г. территории нага посетили индийский премьер Джавахарлал Неру и бирманский премьер-министр У Ну. Реакцией нага на визит был бойкот ими выступления Неру. В подготовке обструкции были обвинены оставшиеся в Ассаме англичане и особенно христианские миссионеры. Попытка индийских властей выслать из Ассама миссионеров спровоцировала кампанию гражданского неповиновения со стороны нага. Вполне в духе гандистских кампаний 1920–1940-х гг. нага отказались платить налоги представителям центральной власти. В рамках этой кампании вожди нага сложили свои полномочия, учителя и школьники бойкотировали занятия в школах и колледжах. Индийские власти ответили на кампанию нага репрессиями, ввели в горные районы войска и полицию, местные советы были расформированы.

В начале 1955 г. ситуация накалилась. Городок Мокучонг, где находилась штаб-квартира нага, был объявлен неблагополучным районом, и власти получили право проводить в любом доме обыски и аресты без получения санкции прокурора. В январе 1956 г. вся система гражданского управления в землях нага была ликвидирована, и район Нагаленда был объявлен зоной беспорядков. Теперь и нага отошли от мирного сопротивления властям и приступили к партизанской борьбе, провозгласив Федеральное правительство Нагаленда (Federal Government of Nagalen — FGN). Партизанские отряды нага объявлялись частями Национальной армии нага (Naga National Army — NNA). Индийские войска в ответ ввели новые части в Ассам. За следующие два года в горах нага было убито 1400 сепаратистов и 162 индийских солдата. Кровопролитие не могло не вызвать беспокойства лидеров нага за судьбу гор и их обитателей. Сепаратисты разделились на умеренных и радикалов. Вслед за этим центральное правительство попыталось договориться с умеренными, но радикалы убили влиятельного сторонника мирных соглашений с Дели Т.Н. Сакхирие. Теперь умеренные нага были вынуждены солидаризироваться с центральным правительством, ибо мирное сопротивление центру оказалось неэффективным, в вооруженном противостоянии умеренные оказывались под двойным обстрелом. Группа умеренных нага во главе с Т.Н. Ангами участвовала в выборах 1957 г. в легислатуру Ассама и нижнюю палату парламента Индии Лок Сабха. Под названием Националистическая организация Нага (Naga Nationalist Organization — NNO) во главе Т.Н. Ангами партия умеренных участвовала в выборах и получила три места в легислатуре штата и одно — в парламенте страны.

Между тем в игру вступили правящие круги Пакистана и его союзника — США. Опасаясь за свои позиции в восточной Бенгалии, тогда — части Пакистана, власти этой страны решили ослабить индийские позиции на северо-востоке и поддержали нага, предоставив их лидерам возможность создать базы сепаратистов в Читтагонге, недалеко от пакистано-бирманской границы. Туда перебрался (или был выкраден и вывезен) лидер радикалов Физо. В его распоряжении оказалось 2,5 тыс. боевиков нага.

В 1960 г., неудовлетворенный недостаточной помощью со стороны Пакистана, Физо перебрался в Лондон, где попытался заручиться поддержкой представителей бывшей метрополии. Между тем военный конфликт Индии с КНР на время отвлек индийские регулярные части, и умеренные нага получили временный контроль над значительной частью родных гор. Они убедили Неру предоставть нага автономию, дабы выбить почву из под ног радикальных сепаратистов. В этой ситуации посредником между сепаратистами и нага вызвалась быть Баптистская церковь Нагаленда. Обе противоборствующие стороны договорились о перемирии, и в мае 1964 г. стало действовать соглашение о прекращении огня. При этом премьер самопровозглашенного «кабинета министров» Нагаленда Скато Све потребовал для своего региона автономии, сопоставимой с автономией Бутана, который, по соглашению с Дели, делегировал центру вопросы обороны и международных отношений, остальные аспекты самоуправления оставляя за собой. Неру пугала перспектива выдвижения аналогичных требований другими регионами (Кашмир, Пенджаб), и он возражал против столь широкой автономии для Нагаленда. Скорая смерть Неру привела к затягиванию переговоров, а при новом премьере Лал Бахадуре Шастри они и вовсе зашли в тупик и были прекращены в 1966 г. Был арестован и выслан из Индии глава Баптистской церкви Нагаленда преподобный Скотт.

В дальнейшем провалом переговоров с нага воспользовались КНР и Пакистан, стремившиеся дестабилизировать ситуацию в Индии. Примечательно, что КНР также поддержала так называемый Революционный совет восточных нага (Eastern Naga revolutionary Council — ENRC), действовавших в Бирме и сотрудничавших с группой сепаратистовкаченов (Kachin Independence Army), до 1980-х гг. поддерживаемых Пекином. Генеральный секретарь Национального совета Нага Тхуингаленг Мувиах по заданию китайских спецслужб в 1967 г. даже был переправлен во Вьетнам, чтобы там ознакомиться с методами партизанской войны. Около 5 тыс. нага обучались в тренировочных лагерях в Юннани (КНР) и затем вернулись в Нагаленд для ведения там «антиимпериалистической войны» против правительства Индии. Сказывались последствия индийско-китайского антагонизма, их конфликты в Тибете, война 1963 г. В конце 1960-х гг. нерешительностью лидеров нага, столкновению в их среде маркситских и баптистских агитаторов (боевики-марксисты убили перешедшего к умеренным «генерала Кайто») воспользовались индийские и бирманские войска, совместно уничтожившие основные базы боевиков в горах нага. Был взят в плен «главнокомандующий нага» Мову, шедший из Юннани с 400 боевиками. В 1969 г. нага лишились и своей базы в Читтагонге, оказавшейся в 1971 г. в составе молодого государства Бангладеш, возникшего на территории бывшего восточного Пакистана. К 1974 г. индийские войска взяли земли нага под свой контроль. В ноябре 1975 г. было подписано Шиллонгское соглашение о перемирии, установившее хрупкий мир в регионе. Еще через полгода умеренные сепаратисты вошли в состав ИНК, что позволило им осуществлять контроль над своей территорией от лица правящей в стране партии. Оппозиционеры же влились в Национальную демократическую партию нага, способную демократическим путем принять власть или же создавать конструктивную оппозицию Конгрессу в штате Нагаленд. Эту партию возглавил младший брат бывшего сепаратиста Физо — Кеви Яллай.

Тем не менее часть оппозиционеров (Исаак Сву и Муивах) скрылась в горном районе Бирмы Сагаинг, чтобы там продолжить борьбу за независимость Нагаленда. Сепаратисты основали там Национальный социалистический совет Нагаленда (National Socialist Council of Naga- lend — NSCN). При этом сепаратисты нага объединились с сепаратистами соседнего Манипура и другими деструктивными силами северовостока Индии. Эти сепаратисты выступали за «Нагаленд Христа» или «Большой Нагаленд» и на меньшее не соглашались. Движение до сих пор не угасло, хотя индийские войска и военизированные подразделения военного режима Мьянмы стараются уничтожить последние очаги сепаратистского движения.

Мизо, или лушаи, — жители Лушайских гор. Этот район, примыкающий к горам Читтагонгского тракта, ныне входит в состав Бангладеш. Когда-то британцы заменили институ выборных вождей «пародией на английский лендлордизм», признав несколько крупнейших и самых влиятельных членов племени помещиками и землевладельцами в землях мизо. Эта мера обеспечивала британским властям регулярные поступления налогов и лояльность местных властей. В 1946 г., когда судьба Индии была предопределена, члены племени мизо попытались создать свою организацию, которая могла бы представлять интересы мизо — Союз мизо (Mizo Union). Союз мизо одобрил вхождение Лушайских гор в состав Индийского Союза. До 1959 г. отношения между населением Лушайских гор, находившихся в составе провинции Ассам, и властями в центре были нормальными. Ситуация изменилась после неурожая, оставившего регион без продовольствия: расплодились крысы, и урожай был съеден на корню. Как правительство Ассама, так и местная власть, представленная Союзом мизо, оказалась неэффективной. Под лозунгом борьбы с голодом возникла оппозиционная Союзу мизо партия Национальный фронт мизо по борьбе с голодом. В 1963 г. неурожай и голод отступили на второй план, но активность оппозиционной партии, теперь называвшейся просто Национальный фронт мизо (Mizo National Front), не снизилась. Лидер партии Лалденга не ограничился публичной критикой индийского правительства. В ответ на арест членов Национального фронта мизо он создал Национальную армию мизо (Mizo National Army). При поддержке спецслужб Китая и Пакистана в подконтрольных тогда Пакистану Читтагонгских горах появились тренировочные базы сепаратистов мизо.

В феврале 1966 г. боевики мизо уничтожили административные здания в главном городе района — Айзавале — и «отрезали» горы Мизо от остальной Индии. Вскоре Дели взял под контроль весь край, для чего потребовалось введение новых воинских подразделений. Члены племен, ведшие полукочевой образ жизни, были согнаны на равнины в хорошо охраняемые и контролирумые палаточные городки. Боевики были изгнаны из региона. Часть их укрылась высоко в горах, другие бежали в Восточный Пакистан (нынешний Бангладеш). Лалденга бежал сначала в Дакку, а затем — в Равалпинди в Западном Пакистане.

В 1971 г. в Восточном Пакистане началось восстание живших там бенгальцев против реперссивного пакистанского режима, завершившееся провозглашением восточной Бенгалии — восточного крыла Пакистана — независимым государством Бангладеш. Индийские войска оказали поддержку партизанам в Восточном Пакистане, и благодарное бангладешское правительство закрыло базы антииндийских групп боевиков в горах Читтагонга, разрешив индийских вертолетам базироваться в Читтагонге и контролировать горные районы своей страны. В этом был и собственный интерес Дакки. В горах Читтагонга проживают гаро и другие воинственные племена, так что сепаратисты мизо и нага могли спровоцировать движение за отделение и в горах Читтагонга, что пугало уже правительство Бангладеш.

Возникновение союзного (на первых порах) государства на границах с северо-восточными районами Индии позволило индийскому правительству вывести часть пограничных и полицейских сил из ассама и предложить местным племенам самоуправление в рамках новых административных единиц. Произошло административное выделение из состава Асасама ряда территорий, ставших полноправными штатами или управляемыми из Дели союзными территориями. На земле мизо, однако, власть осталась в руках бюрократов-бенгальцев и ассамцев, а также нага, ранее мизо добившихся ряда преимуществ.

Между тем отношения между Индией и Бангладеш в середине 1970-х гг. осложнились. Бангладеш обвинила Индию в поддержке собственных сепаратистов — группы Чакма Шанти Бахини, членов местных горных племен, преимущественно буддистов. Индия вновь обвинила Бангладеш в поддержке, точнее в неуничтожении, боевиков мизо, проникавших туда из Бирмы. И все же былого спокойствия для боевиков мизо не было. Их группы через Бирму прорвались в китайскую провинцию Юннань в 1973 и 1975 гг. После смерти Мао Дзэдуна, однако, помощь правительства КНР была свернута. Сепаратисты мизо потеряли базу в Китае. Шиллонгское соглашение с вождями нага означало, что мизо также лишаются моральной и военной поддержки наиболее активной сепаратистской группировки на северо-востоке Индии. В этой ситуации Лалденга отправился в Дели, чтобы добиться уступок от центра в обмен на гарантии автономии гор мизо. Соглашение в Дели было подписано, но ни одна из сторон не выполняла его, что лишало документ смысла.

Однако центральное правительство нашло средство влияния на мизо. Их вожди получили предложение вступить в состав Индийского национального конгресса и занять ключевые посты в партийных и административных структурах в землях мизо. Около двадцати семей мизо получили контроль над экономикой и администрацией региона. «Влиятельная двадцатка» гарантировала лояльность большинства мизо центральной власти, в то время как армия и полиция контролировали труднодоступные горные участки и «выбивали» из них боевиков. Отряды боевиков из так называемой Национально-освободительной армии мизо бежали в пограничную бирманскую область Аракан. Наконец, тогдашний глава ИНК и индийского правительства Раджив Ганди предложил боевикам мизо принять участие в переговорах. Их лидер Лалденга согласился отправиться в Дели и подписал в 1986 г. в индийской столице соглашение, согласно которому бывшие боевики поддерживали мирный процесс и признавали факт вхождения Мизорама в состав Индии. Вскоре коалиционное правительство Национального фронта и Конгресса сформировало правительство штата. Вскоре Раджив Ганди лично прибыл из Дели в Мизорам, чтобы участвовать в инаугурации «Хнампа» («отца народа (мизо)») Лалденги в качестве главного министра штата Мизорам.

Вслед за «медовым месяцем» между ИНК и НФМ наступил период охлаждения отношений, частично связанного с ростом коррупции в правящей партии мизо, частично — с внутренними проблемами Индийского национального конгресса. Если проблема с МНФ почти не требует объяснений — молодая партия у власти, то ситуация в ИНК была для общеиндийской партии неожиданной, хотя и не новой. Партия теряла популярность в отдельных штатах. Каждое место в Локк сабха — нижней палате индийского парламента — было на учете. Если раньше эти места можно было без сожаления отдавать партнерам по коалиции, дабы усилить позиции правительства в пограничных регионах, то теперь партийные интересы оказались выше государственных. ИНК стал поддерживать силы, ранее воспринимавшиеся как деструктивные, дабы в союзе с ними получить больше голосов. В Мизораме вместо старого партнера НФМ Конгресс поддержал демократическую оппозицию — Национальный фронт Мизо (Демократический). Демократической передачи власти, однако, сразу не произошло.

В последние месяцы правления кабинета Лалденги были предприняты попытки правителсьтва Мизорама противостоять «влиятельным двадцати семьям», связанным с Дели. Последние имели возможность саботировать меры правительства. В результате противостояния поднялись цены на рис, и население не могло его купить. Начался голод. Попытки Лалденги создать независимое от «двадцати семейств» производство алкогольных напитков встретило негативную реакцию со стороны христианской церкви, а 90 % населения Мизорама — христиане. Церковь перестала поддерживать Лалденгу, так что Дели пришлось ввести прямое президентское правление штатом. Назначенный Дели губернатор штата Р. Сакия сумел, используя дополнительные имевшиеся в его распоряжении ресурсы, обеспечить Мизорам продовольствием и снять социальное напряжение в крае. Сакия добился разрешения и финансовой поддержки центра при создании гидроэлектростанции и водного резервуара близ Айзавала, что должно было обеспечить столицу Мизорама питьевой водой и электроэнергией. В период президентского правления ИНК также укрепил свои позиции как политическая партия, обещая в случае своей победы ввести в программу обучения населения в школах христианскую историю и язык мизо. К тому же Конгресс обещал закрепить за мизо 90 % мест на правительственной службе. Оказавшаяся в оппозиции к Конгрессу партия «Национальный фронт мизо» не могла предложить своему народу столь интересной экономической программы, но, что примечательно, обещала заменить традиционную местную систему землепользования, основанную на джхуме — вырубке и выжигании лесов, более прогрессивной системой постоянного использования полей.

В настоящее время многие требования мизо удовлетворены центральным правительством и его представителями в регионе. Сложность, однако, заключается в том, что в ряде районов мизо живут черезполосно с представителями других племен. Крайние радикалы из недавно возникшей оппозиционной организации «Народная конференция» (Peo- plle’s Conference) требуют создания Великого Мизорама, включающего и территорию соседних штатов. Лидер радикалов заявляет, что в Мизораме проживают полмиллиона мизо, в то время как в соседних штатах, где мизо называют лушаями, — еще 2 млн человек. Ослабив Национальный фронт мизо, Индийский национальный конгресс, по иронии судьбы, фактически освободил политическое пространство для радикалов из Народной конференции. Ее амбиции, впрочем, труднореализуемы, даже если бы центр пошел мизо на уступки, ибо «Большой Мизорам» включает и северо-запад Мьянмы.

Движение в Манипуре. Ситуация в Манипуре имеет отличия от ситуации в областях расселения нага и мизо. Во-первых, у проживающих в этом штате на северо-востоке Индии племен уже существовала государственность до прихода сюда британцев. Местные воинственные племена, прежде всего мейтеи, создали княжество Манипур, довольно значительное и влиятельное в регионе. Ранняя государственность мейтеев и их вовлеченность в культурно-политические контакты с соседями привели к их индуизации. В ХVI в. усилиями проповедниковвишнуитов (вайшнавов) вишнуитская форма индуизма была принята населением. Индуизм стал государственной религией Манипура, и как индусское княжество Манипур был инкорпорирован в состав владений Ост-Индской компании, позднее — Британской Индии. Не являясь частью британской провинции, но княжеством, Манипур имел возможность сохранить большую автономию при британцах. В независимой Индии местное индусское население менее противопоставлялось индусскому большинству страны. Однако именно родство с индусами и их лояльность центру сослужили Манипуру плохую службу. После раздела 1947 г. из соседнего восточного Пакистана сюда хлынули беженцы — бенгальцы-индусы. Вскоре они составили две трети населения Манипура, что в сочетании с вводимой центром системой демократического управления лишало мейтеев былых привилегий. К тому же многие участки под рис у берегов реки Манипур были отняты у мейтеев с целью предоставления их беженцам. События 1949 г. в соседнем Китае и провозглашение КНР в 1950 г. взбудоражили молодых мейтеев, а поскольку религиозных различий между ними и бенгальцами-индусами не было, то знаменем антибенгальской, антииммигрантской кампании стал марксизм-ленинизм в его китайской трактовке.