Водяная магия

— МЭВИС! — позвала тетя Энид.

— Сейчас, тетя Энид! Итак, ты…

— Я произносил стихи. Те самые — про Владычицу моря. Как ты думаешь… хотя, это невозможно… в аквариуме даже не было воды.

— А может, для волшебства так и нужно, — сказала Мэвис. — Иду-иду, тетя Энид! Все магические превращения обычно связаны с огнем и с вещами, которые могут гореть, а вода была бы здесь только помехой. Значит, ты увидел…

— Я увидел точную копию Владычицы моря, только очень маленькую. При этом она совсем не казалась кукольной — наоборот, она двигалась как живая и выглядела так, словно я смотрел на нее через повернутую обратным концом подзорную трубу. Жаль, что ты не успела ее разглядеть.

— Тогда попробуй прочесть стишок еще раз, а я буду смотреть. Только давай быстрее.

— Хорошо, — кивнул Фрэнсис и начал:

«Владычица моря, Услышь меня в тайных глубинах, Где шествуешь ты…»

Ну же, Мэвис, смотри! Что я тебе говорил?! Там есть кто-то живой.

— Где? Я не вижу, подвинься…

— М Э В И С! — тетя Энид определенно теряла терпение.

— Все, я должна идти, — вздохнула Мэвис, отрываясь от аквариума. — Но ничего, завтра мы повторим опыт. Ах, Фрэнки, если это и впрямь окажется магия… то есть, я хочу сказать…

Но Фрэнсис так и не узнал, что она хотела ему сказать, поскольку тетя Энид перешла от призывов к действиям: подобно свирепому дракону из старинных сказок она вихрем ворвалась в комнату, схватила несчастную Мэвис и повлекла ее прочь, попутно задув четыре маленьких свечки, стоявших рядом с аквариумом.

У двери она обернулась и сказала:

— Спокойной ночи, Фрэнсис. Тазик с водой уже ждет тебя в ванной. Не забудь как следует вымыть уши. Завтра у нас будет не так уж много времени на утренний туалет.

— Но я могу еще поиграть, пока умывается Мэвис, — возразил он. — Я самый старший и всегда моюсь последним.

— Не спорь со мной, делай, что тебе велено! — решительно гаркнула тетя Энид. — Мэвис будет умываться в моей спальне, чтобы сэкономить время. А ну, шевелись поживее! Ать-два, лицом назад, в ванную марш!

— «Лицом назад», — проворчал, идя по коридору, Фрэнсис. — Если ей так нравится превращать наш дом в армейскую казарму, могла бы хоть выучить простейшие строевые команды вроде «Налево кругом» и «Вперед шагом марш». Но ничего — завтра я встану пораньше и снова попробую устроить этот фокус со стишком и аквариумом.

На следующее утро он действительно проснулся раньше обычного, однако тетя Энид и домашняя прислуга оказались еще более ранними пташками: аквариум в детской комнате был пуст — вычищен, надраен до блеска и совершенно пуст.

За завтраком тетя Энид недоумевала, почему Фрэнсис, обычно не жаловавшийся на отсутствие аппетита, оставил свою порцию почти нетронутой. Где уж ей было понять его состояние.

— Интересно, что она сделала со всеми этими вещами из аквариума? — пробормотал он позднее, вернувшись в детскую.

— Я знаю, — мрачно сказал Бернард, как всегда осведомленный лучше других. — Она приказала Эстер отнести их на кухню и бросить в огонь. Я едва успел спасти золотую рыбку.

— А как же ракушки? — воскликнула Мэвис, с опозданием вспомнившая о своих австралийских бусах.

— О ракушках можешь больше не беспокоиться. Она взяла их себе. Я слышал, как она говорила, что ты слишком мала и не можешь правильно обращаться с редкими украшениями. Теперь с ними будет обращаться тетя Энид — уж она-то сумеет сделать это по всем правилам.

Вероятно, вас удивляет, почему дети не пошли прямо к тете Энид и не спросили ее, куда подевалось содержимое их аквариума. Плохо же вы знаете эту самую тетю! И потом, уже в то первое утро накануне отъезда, когда никто (в том числе и сам Фрэнсис) не мог с уверенностью сказать, было ли вчерашнее происшествие как-то связано с магией или же оно являлось всего-навсего игрой его воображения — уже тогда у Мэвис и ее старшего брата возникло такое чувство, что им не следует посвящать в это дело взрослых. Впрочем, если бы даже они и решили посоветоваться с кем-нибудь из них, тетя Энид наверняка оказалась бы в самом конце списка возможных советчиков.

Тяжелее всего им было расставаться с аквариумом — уж больно заманчивой казалась перспектива иметь у себя дома частичку настоящего морского царства. Дети собрались было телеграфировать маме и спросить у нее разрешения привезти аквариум, но тут возникли проблемы с составлением такого текста послания, чтобы мама не сочла его признаком их умственного расстройства либо просто не очень удачной шуткой; кроме того, у них в наличии оказалось лишь десять с половиной пенсов, в то время как один только адрес:

«Миссис Пирс для передачи миссис Десмонд,

Вилла у Восточного Утеса,

Льюис-Роуд, Вест-Бичфилд-он-Си, графство Суссекс».

стоил уже восемь пенсов. Таким образом любая, даже самая короткая просьба типа: «Можно нам привезти аквариум скажи да пожалуйста срочно» выходила далеко за рамки их финансовых возможностей.

— Это все бесполезно, — грустно вздохнул Фрэнсис.

— К тому же ответная телеграмма все равно не успеет прийти до нашего отъезда, — сказала Кэтлин.

До сих пор никто из них об этом не подумал. Сознание того, что, даже имея достаточно денег, они не смогли бы вовремя получить ответ, было пускай сомнительным, но все ж таки утешением.

— В этом есть и хорошая сторона, — заключила Мэвис, — по крайней мере дома нас будет ожидать хоть что-то интересное, когда мы вернемся с моря и вся здешняя жизнь представится нам серой и невыносимо скучной.

Надо признать, что на сей раз Мэвис оказалась совсем неплохой предсказательницей.

Глава II. Русалка в плену

Неокрашенная поверхность детских деревянных лопаток имела тот нежный розовато-белый оттенок, по которому тотчас можно было определить, что эти инструменты никогда еще не погружались в мокрый песок морского пляжа; на гладких боках расписанных зелеными и красными узорами игрушечных ведер не было ни единой царапины или вмятины; точно так же и тонкие сети для ловли креветок, судя по их чистенькому магазинному виду, пока что ни разу не побывали в настоящей рыбацкой переделке. Лопаты, ведра и сети составляли верхний слой дорожной поклажи, в самом низу которой находились перетянутые ремнями чемоданы и увесистые коробки, где среди множества не очень важных вещей — разнообразной одежды, обуви и туалетных принадлежностей — попадалось и кое-что действительно стоящее. Еще во время сборов дети при любой возможности старались украдкой засунуть в чемодан еще один мячик, коробку с красками или куклу — все то, что по уверениям взрослых им никак не могло понадобиться вплоть до возвращения в Лондон. Расчет их в данном случае был прост: когда по прибытии на отдых эти предметы будут обнаружены, кто-нибудь из взрослых сердито заметит: «Я ведь запретил тебе это брать», в ответ на что нужно будет лишь молча сделать виноватое лицо и в дальнейшем уже спокойно пользоваться провезенной таким «контрабандным» путем вещью. Впрочем, как показывает практика, в суматохе, обычно связанной с обустройством на новом месте, мелкая контрабанда вроде теннисных мячей и наборов цветных мелков чаще всего остается незамеченной. Понятное дело, этот способ не годится для массивного аквариума или, скажем, для пары кроликов и ручного ежа — при всем желании вы не сможете тайком от всех спрятать подобный груз на дне даже очень вместительного чемодана.

Перевозимый поездом багаж как правило не доставляет своим владельцам сколько-нибудь серьезных хлопот. Нет, разумеется, его сперва надлежит упаковать, увязать, снабдить дорожными ярлыками и внимательно следить за ним во время погрузки в вагон; но зато когда со всем этим покончено, большие и объемистые вещи ведут себя очень смирно и пристойно — почти как ваши старшие братья, которые учатся в колледже и, приезжая домой на каникулы, являют собой образцы солидности и степенного довольства. Гораздо хуже обстоит дело со всякой мелюзгой — то бишь с младшими представителями почтенного багажного семейства, которые в течение всей поездки сопровождают вас в купе и умудряются порядком потрепать вам нервы. Я говорю о бесчисленных зонтиках, тросточках, клюшках для гольфа, пледах, плащах и корзинках с провизией; о книжках, которые вы намереваетесь прочесть в поезде и которые чаще всего так и остаются нераскрытыми; о газетах, с которыми взрослые не расстаются даже здесь, хотя и ворчат, что им до смерти надоела вся эта бульварная писанина; о саквояжах, сумочках, шляпах, перчатках и шарфах — словом, вы поняли, о чем идет речь.

К тому же не следует забывать, что на сей раз дети путешествовали под руководством тети Энид, которая по части бестолковой суетливости могла дать триста очков вперед их маме и вообще кому угодно из числа их родственников и знакомых; поэтому нет ничего удивительного в том, что они оказались буквально завалены всякими нужными и ненужными мелочами — причем количество этих вещей проолжало увеличиваться чуть ли не с каждой минутой. Так например, в самый последний момент, когда к дому вот-вот должен был подъехать заранее нанятый кэб, тетя Энид вдруг помчалась в расположенный на углу магазин и вернулась оттуда с четырьмя детскими лопатками, четырьмя ведерками и четырьмя сетями для ловли креветок. Все это барахло она торжественно вручила детям, дополнив таким образом и без того слишком большую кучу вещей, к тому времени уже погруженных в кэб.

— Я, конечно, не хочу показаться неблагодарной, — сказала Мэвис, когда они прибыли на вокзал и остались охранять сложенный на платформе багаж, пока тетя Энид приобретала билеты, — но все эти штуковины мы могли бы купить и в Бичфилде, а не тащить их с собой из Лондона.

— К тому же из-за них мы выглядим как какие-то сопливые младенцы, — проворчал Фрэнсис. Он, собственно, не имел ничего против деревянных лопаток и, пожалуй, не преминул бы воспользоваться одной из них в нужном месте и в подходящее время, однако ему претила мысль торчать на виду у всего вокзала в роли этакого малыша, с игрушечным ведерком и лопаткой выезжающего на отдых к морю.

Что касается Кэтлин и Бернарда, то они были еще слишком малы, чтобы испытывать подобные чувства, и потому с удовольствием поглаживали шершавые рукоятки лопат до тех пор, пока со стороны билетной кассы не появилась тетя Энид и не приказала им одеть перчатки и не уподобляться развязным уличным оборванцам.

К сожалению, как вам уже известно, дети недолюбливали тетю Энид и не очень охотно подчинялись ее приказам, хотя те и были чрезвычайно правильными с воспитательной точки зрения. Впрочем, если вам придет в голову их за это осуждать, я всегда могу вам ответить, что вы просто-напросто плохо знаете тетю Энид.

После очередной нотации детям эта почтенная леди вступила в короткую, но жестокую перебранку с носильщиком и, выйдя из нее победительницей, во главе небольшой процессии направилась к указанному в билетах вагону. Когда все вещи — а вместе с ними и малолетние пассажиры — были загружены в отдельное купе, тетя Энид выскочила обратно на перрон, чтобы добавить пару-другую теплых словечек к тем, что она уже успела наговорить по адресу все того же злосчастного носильщика.

— Наконец-то можно перевести дух, — сказала Мэвис, когда дети остались одни.

— Это ненадолго, — вздохнул Фрэнсис. — Она скоро вернется и опять нам не будет спокойной жизни. Я, пожалуй, предпочел бы вовсе не ездить к морю, чем ездить туда с тетей Энид.

— Но ведь ты так мечтал увидеть море, — напомнила ему Мэвис.

— Ну да, мечтал, — мрачно согласился он, — но в мечтах это выглядело иначе. Ты только посмотри вокруг… — он обвел рукою купе, указывая на разбросанные повсюду вещи, заполнившие не только багажные полки и сетки, но и места для пассажиров. — Хотел бы я…

Тут он замолк, поскольку в дверном проеме возникла женская фигура в круглой шляпке — точь-в-точь как у тети Энид, однако это была не она. Лицо, взглянувшее на них из-под полей шляпки, было гораздо моложе и симпатичнее.

— Насколько я поняла, вы занимаете все купе целиком, — промолвило это лицо.

— Да, — ответила Кэтлин, — но здесь еще много свободного места, и мы охотно возьмем вас в компанию.

— Только я не знаю, понравится ли это нашей тете, — сказала более осторожная Мэвис и поспешила добавить:

— А сами мы будем, конечно, не против.

— Я, кстати, тоже являюсь тетей, — весело сообщила дама, — и как раз сейчас еду навестить своего племянника. Соседние вагоны просто переполнены.

Если бы я могла переговорить с вашей тетей… Поезд отправляется через минуту. У меня с собой нет никакого багажа кроме этой газеты, и я не буду для вас большой обузой.

— Заходите, не беспокойтесь, — позвала ее Кэтлин. — Я уверена, что тетя Энид согласится, — уж чего-чего, а оптимизма Кэтлин всегда было не занимать.

— Ну, если вы полагаете… — сказала дама и бросила свою газету на сиденье таким беспечным и даже чуточку озорным жестом, что все четверо детей невольно улыбнулись. Она уже поставила одну ногу на ступеньку вагона и готовилась шагнуть дальше, но вдруг резко отпрянула назад и вниз. Это выглядело так, словно кто-то пока что невидимый одним сильным рывком отшвырнул ее от дверного проема.

— Извините, — послышался вслед за тем резкий скрипучий голос, — но здесь все места уже заняты.

Спустя пару секунд в дверях возникло лицо тети Энид. Приятная дама меж тем исчезла бесследно. Тетя Энид вошла в купе, тут же наступила на ногу Кэтлин, неловко оперлась на плечо Бернарда и в конце концов со словами «Подумать только, какая нахалка!» плюхнулась на сиденье, умудрившись одновременно придавить обоих старших детей. Затем кто-то снаружи захлопнул дверь, раздался пронзительный паровозный гудок, состав дрогнул и медленно пополз вдоль перрона. Тетя Энид сразу же занялась перетасовкой вещей на багажной полке и, встав перед окном, напрочь закрыла обзор, так что дети не смогли даже узнать, нашла ли приятная дама местечко в поезде или же так и осталась на вокзале.

— Однако… я думаю… — не утерпев-таки, начал Фрэнсис.

— Вот как? — немедленно отреагировала тетя Энид. — С каких это пор ты стал думать? Насколько я знаю, обычно вы не даете себе труда пошевелить мозгами.

Когда вещи на полке были разложены так, как она считала нужным, тетя указала своим подопечным на отдельные недостатки в их поведении и внешнем виде и вскоре углубилась в чтение весьма поучительной книги, которую сподобилась сочинить некая мисс Мэри Корелли. Дети печально переглянулись. Они никак не могли взять в толк, почему мама, уезжая, оставила их во власти именно этой, самой противной из всех — и к тому же еще неродной — тетки.

Разумеется, на то были свои достаточно серьезные причины. Впредь имейте ввиду: если ваши родители, всегда такие милые и добрые, неожиданно совершают поступок, который кажется вам необъяснимой и страшной ошибкой, можете не сомневаться, что они поступили так неспроста. Собственно, в данном случае у них не было выбора, поскольку тетя Энид оказалась единственным человеком, вызвавшимся присмотреть за детьми в то время, как практически все их родные и друзья семьи либо сами заболели гриппом либо постоянно общались с больными и могли стать переносчиками инфекции. Кроме того, тетя Энид была стародавней подругой их бабушки. По этому поводу Фрэнсис часто выражал недоумение: как могла их бабушка в юности оказаться настолько неосмотрительной в выборе стародавних друзей? Хотя, если взглянуть на это с другой стороны, тетя Энид в ту давнюю пору могла быть вполне сносным и даже милым человеком, а испортиться уже много позднее, начитавшись каких-нибудь дрянных скучных книжек вроде той, в какую она уткнулась теперь. Дети еще дома, накануне поездки, также получили каждый по книге, которые назывались: «Эрик, или Мало-Помалу», «Элси, или Подобно Горящей Свече», «Наша Славная Бесси» и «Умница Изабель». Таскать их с собой было ужасно хлопотно, а читать подобную чушь они согласились бы только под угрозой сурового наказания. Поэтому Кэтлин и Бернард предпочли смотреть в окно, а старшие дети от нечего делать обратили внимание на газету, оставленную у них в купе улыбчивой дамой, так спешившей проведать своего любимого племянника.

Вот мы и подошли к тому моменту, из-за которого и были написаны предыдущие — так сказать, подготовительные — страницы нашего повествования. Если бы упомянутой даме не случилось подойти именно к их купе, и если бы она не забыла в нем свою газету, дети навряд ли когда-нибудь еще наткнулись на содержавшуюся там информацию, ибо они были нормальными детьми, а нормальные дети, как вам известно, не имеют привычки просматривать свежую (да и вообще какую бы то ни было) прессу.

Возможно, вы мне не поверите, но первым же словом, увиденном ими на газетной странице, оказалось слово «Бичфилд», вторым — «он», третьим — «Си», что вместе составляло название того самого приморского городка, куда они держали путь. Пятым словом было слово «русалки», а четвертым, вклинившимся между «Си» и «русалки», было «появление».

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовалась Мэвис. — Давай посмотрим, что они пишут.

— Тогда не дергай свой край, чтобы я тоже мог видеть, — сказал Фрэнсис, и они вместе прочли следующий текст:

«Бичфилд-он-Си: ПОЯВЛЕНИЕ РУСАЛКИ.

(занимательная информация)

Летний сезон, для которого в силу известных причин характерно затишье в прессе, из года в год становится свидетелем всевозможных (и как правило высосанных из пальца) сенсаций. Именно в этот период мы чаще обычного слышим о гигантских морских змеях или о новом сорте крыжовника, чьи ягоды достигают размеров мужского кулака. Вот и теперь заскучавшие было господа репортеры не стали изменять этой доброй традиции, вызвав из небытия старую как мир историю о мифическом существе, якобы обнаруженном не где-нибудь, а у берегов столь популярного и многолюдного курорта, каким вне всяких сомнений является Бичфилд-он-Си. Великолепные площадки для игры в гольф, обилие красивых пейзажей, уникальные памятники архитектуры, отлично налаженная система водоснабжения, новая дамба, ограждающая пляжи от океанскихх волн, три конкурирующих между собой кинотеатра — все это принесло Бичфилд-он-Си заслуженную славу одного из лучших британских…»

— Ерунда какая-то! — возмутился Фрэнсис. — Здесь нет ни слова о русалке.

— Это должно быть где-то дальше, — сказала Мэвис. — Наверное, они заодно хотят сделать рекламу Бичфилду. Давай пропустим… так… «тенистые аллеи для прогулок… все современные удобства при сохранении уникальных…» Послушай, Фрэнк, что означает «уникальный», и почему они везде вставляют это слово?

— Вряд ли оно означает что-нибудь вообще, — пояснил Фрэнсис. — Это просто одно из тех слов, которые можно встретить только в газете — такое же как «экзотический» или «экстравагантный». Они пишутся здесь для солидности, потому что так принято… Стоп, вот оно — я нашел. Читай отсюда: «…Эмоции и ощущуения, переживаемые в такую минуту, гораздо легче вообразить, нежели в точности описать словами…» Нет, это о чем-то спортивном. Ага, вот здесь:

«…Вчера вечером юный Уилфред Вильсон, сын одного из местных жителей, человека весьма почтенного и пользующегося заслуженным авторитетом в среде своих сограждан, прибыл домой в слезах. Как выяснилось в ходе последовавших расспросов, мальчик бродил, закатав штаны, по одной из небольших скалистых заводей, в изобилии разбросанных вдоль подножия Западного Утеса, и неожиданно почувствовал, как некое морское существо осторожно обхватило его лодыжку. Он испугался и громко вскрикнул, вообразив, что имеет дело с крупным омаром, которые, как он слышал, иногда атакуют потревоживших их покой пришельцев. Как бы то ни было, до сего момента в рассказе юного джентльмена нет никаких утверждений, выходящих за рамки вероятного. Однако далее он заявляет, что услышал звуки, „похожие на голос леди“, которая будто бы пыталась его успокоить и просила не плакать, после чего он взглянул вниз и обнаружил, что его держит рука, ничем не отличающаяся от человеческой, если не считать того, что она „высовывалась откуда-то снизу из-за большого подводного камня“. Последние слова, как и следовало ожидать, были восприняты слушателями весьма скептически. Однако в тот же день группа отдыхаюших, совершавшая лодочную прогулку вдоль побережья к западу от города, в один голос заявила, что они наблюдали в указанном районе очень странного белого тюленя с темным хвостом, проплывшего на небольшой глубине под самым дном их лодки. Таким образом история, рассказанная юным Уилфредом Вильсоном, получила подобие косвенного подтверждения, если, конечно, все указанные лица не стали жертвами какой-то необычной галлюцинации…»

(- Кто такая «галлюцинация»? — спросила Мэвис. — Это животное или, быть может, болезнь? Смотри, они все стали ее жертвами.

— Пустяки, не обращай внимания, — сказал Фрэнсис. — Скорее всего, они так называют несчастный случай — в этих случаях всегда бывают жертвы, иначе они не считались бы несчастными. Давай дальше.)

«… необычной галлюцинации. Услышав от соседей эту последнюю новость, мистер Вильсон, который задолго до захода солнца отправил своего сына в постель, считая это наиболее эффективным средством против фантастических выдумок и дурной привычки лезть в первую попавшуюся лужу, на сей раз позволил Уилфреду встать и пожелал лично осмотреть место происшествия. Они отправились к подножию Западного Утеса и внимательно обследовали весь этот район, однако не заметили никаких торчащих из-под камней человеческих рук и не услышали ничего похожего на женский голос — и это несмотря на очевидное усердие мистера Вильсона, который снизошел до того, чтобы лично, закатав брюки, войти в некоторые особо подозрительные водоемы. Вероятно, ближе всего к истине находится все-таки версия, предполагающая появление в здешних водах какой-то новой разновидности тюленей. В случае поимки этого уникального…»

(- Опять! — заметила Мэвис.)

«…уникального морского животного Бичфилд-он-Си приобретет еще одну достопримечательность, которая, без сомнения, привлечет сюда новые сотни туристов. Для этой цели уже снаряжены несколько лодок, оснащенных традиционными сетями, а также иными рыболовными приспособлениями — к числу последних надлежит отнести и лассо, с которым намеревается выйти на охоту предприимчивый мистер Каррерас, прибывший к нам из далеких пампас Южной Америки. Ловля тюленя с помощью лассо, тем более в наших широтах, является безусловным новшеством, обещая если и не произвести революцию в этом виде промысла, то по крайней мере дать немало пищи для разговоров любителям всего экстравагантного и экзотического».

— Ну вот, это все, — прошептал Фрэнсис и бросил взгляд на тетю Энид. — Тихо, она заснула.

Он сделал знак Бернарду и Кэтлин, и все четверо осторожно, стараясь не шуметь, переместились в самый дальний от тети угол купе. Здесь Фрэнсис шепотом прочел им ту часть статьи, в которой говорилось о русалке.

— Забавно, весьма забавно, — согласился Бернард. — Надеюсь, это и впрямь окажется белый тюлень. Я никогда в жизни не видел тюленя.

— А я надеюсь, что это будет русалка, и что они ее поймают, — сказала Кэтлин. — На живую русалку смотреть куда интереснее, чем на живого тюленя, даже если он белый.

— Если это настоящая русалка, то я как раз надеюсь, что они не смогут ее поймать, — в свою очередь заявил Фрэнсис.

— Я тоже так считаю, — поддержала его Мэвис. — Я почти уверена, что русалка не будет жить в неволе и наверняка очень скоро умрет.

— У меня есть предложение, — Фрэнсис осторожно оглянулся на тетю Энид, — завтра мы с самого утра пойдем на то место и попробуем ее найти. Мне кажется, она должна быть похожей на Владычицу моря.

— У Владычицы на картине не было хвоста, — возразила Кэтлин.

— А разве хвост — это самое главное в русалке? — не растерявшись, парировал Фрэнк. — Главное здесь то, что она похожа на людей, но при этом живет под водой. Будь дело только в хвосте, любая селедка или килька тоже могла бы считаться русалкой.

— Можешь не объяснять, я и сама понимаю, — сказала Кэтлин. — Ясное дело, килька — это не русалка. Она гораздо меньше и продается в консервных банках, а русалки…

— Было бы здорово, — прервал ее Бернард, — если бы нам вместо этих дурацких лопат и ведерок подарили всамделишные луки со стрелами. Тогда мы устроили бы охоту на белых тюленей…

— Или на русалок, — вставила Кэтлин.

— …и набили бы их целую кучу.

— Вот это да! — в восторге подпрыгнула Кэтлин.

Прежде чем Фрэнсис и Мэвис, потрясенные до глубины души кровожадностью своих младших родственников, смогли опомниться и решительно отвергнуть саму мысль о какой-либо охоте на русалок, в их разговор вмешалась тетя Энид, которая, пробудившись, тотчас отобрала у них газету, заявив, что подобное чтиво не предназначено для неокрепших детских умов.

Тетя Энид относилась к тому сорту людей, в присутствии которых вам почему-то кажется невозможным вести разговор о вещах, которые вас действительно интересуют. Вот и сейчас никто из детей больше ни словом не обмолвился о тюленях или русалках — они предпочли сидеть молча, а чуть погодя от нечего делать даже попытались читать «Эрика» и прочие якобы страшно полезные в воспитательном плане книжки, но тут их запала хватило, увы, ненадолго. Во всяком случае никто из них не продвинулся дальше третьей страницы.

Впрочем, жестокие речи Бернарда и Кэтлин насчет стрельбы из лука и целой кучи убитых русалок отнюдь не были забыты старшими детьми. Именно поэтому некоторое время спустя, уже после прибытия в Бичфилд и радостной встречи с мамой на платформе железнодорожной станции, они не стали напоминать младшим о своих планах на завтра, а просто присоединились к общему хору восторгов по поводу немедленного отъезда тети Энид. Как выяснилось, она давно уже запланировала провести часть лета в гостях у своих настоящих родственников в Буэнмауте и теперь, сдав детей с рук на руки их маме, уехала обратно тем же поездом.

— А я уж было подумала, что она останется с нами на все время отдыха, — сказала Кэтлин. — Ах, мамочка, как я рада, что этого не случилось!

— Но почему? Тебе не нравится тетя Энид? Разве она плохо к вам относилась?

Все четверо одновременно вспомнили о лопатках, ведерках, сетях для креветок, о книжках и других подарках тети Энид и хором сказали «Нет».

— Тогда в чем же дело? — спросила мама, и они ничего не смогли ей ответить. Некоторые вещи бывает очень трудно объяснить людям, которые не испытали ничего подобного на собственной шкуре. Поэтому Фрэнсис ограничился фразой:

— Наверное, все оттого, что мы к ней еще не привыкли.

А Кэтлин добавила:

— По-моему, она тоже еще не привыкла быть тетей. Но она относилась к нам совсем неплохо.

После этого мама не стала задавать новых вопросов, но мысленно тогда же приняла одно очень важное решение: она решила на приглашать тетю Энид в Бичфилд на вторую половину лета, как намеревалась сделать вначале. Итак, поборница правильного воспитания навсегда покинула нашу историю, тем самым оказав ее героям — да и всем нам — огромную услугу; ибо, задержись она здесь чуть подольше, и ей уже нечего было бы покидать, потому как история эта могла бы вообще не случиться. Напоследок стоит отметить, что тетя Энид как была, так и осталась чрезвычайно высокого мнения о собственных педагогических способностях (хотя позднее она признавалась, что в отдельные моменты все же допускала ненужные послабления и вообще была слишком добра и снисходительна по отношению к своим подопечным).