Прокурор Горайко и его коллеги

— Как-то вечером приехал я в гараж. Во дворе меня встретил завхоз автоколонны и попросил отвезти уголь. Говорит, здесь недалеко, всего несколько километров до села. Ничего плохого не подозревая, я согласился. Без меня нагрузили полный самосвал угля, дали адрес — куда и кому отвезти. Привез я уголь, сбросил. Хозяин дает мне деньги и просит передать их завхозу; только тогда я понял, что уголь воровали в автоколонне. Не долго думая, сажусь в самосвал и еду в городской отдел милиции. Все рассказал и деньги отдал. Как легко можно попасть в сети, расставленные мошенниками. Век живи, век учись. Теперь я свидетелем буду. Не хочется идти в суд, но надо.

— Нужно было документ взять на уголь, — заметил я.

— Был документ, но он оказался поддельным…

…Время шло, а известий от Михаила все не было. Я поинтересовался и узнал, что он ушел с работы в автоколонне и куда-то выехал.

Неужто я ошибся в Гуке? Не может быть, — успокаивал я себя.

Заканчивался 1964 год. Приближались Октябрьские праздники.

«Поздравляю с Великим праздником. Желаю больших успехов в работе тчк Ваш Михаил Гук тчк».

В начале 1966 года мне сказали:

— С вами хочет поговорить по телефону не то Гук, не то Чук…

— Это вы, Борис Тихонович? Говорит Михаил Гук. Я приехал в Ивано-Франковск к брату в гости и хочу заодно оформить семейные отношения… Шлю вам привет…

Мы пожелали друг другу успехов в жизни…

Через некоторое время я получил письмо от Гука. Он писал о том, что сдал экзамены на права водителя первого класса, что его выбрали председателем товарищеского суда…

Писал Гук и о своих семейных делах. Жена вернулась в Советский Союз, и они решили оформить свой брак в загсе. В свидетели пригласили прокурора города. Гук писал:

«Тот самый прокурор, который больше двенадцати лет тому назад выступал обвинителем по моему последнему делу. Это он потребовал для меня двадцать лет лишения свободы. Ну, подумал я тогда, если когда-нибудь выйду из колонии, расправлюсь с ним. Вспомнил я об этом, когда мы шли в загс. А теперь прокурор — мой свидетель и первый гость на свадьбе. Вот ведь как бывает, Борис Тихонович!»

Михаил писал, что работает внештатным корреспондентом республиканской газеты. Состоит он и в народной дружине.

Из письма я понял, что жизнь Михаила Гука налаживается. Он возвращается в жизнь.

БУДЬ СЧАСТЛИВА, СТЕФА!

Дело по обвинению Стефы Коломийчук слушалось в суде первым. Идя в суд, я думал о судьбе этой девушки. Из небольшого дела — всего в несколько десятков листов — я не успел составить себе полного представления о ней, и ее жизненный путь оставался для меня неясным. Но меня чем-то взволновала судьба этой девушки, которая, едва начав самостоятельную жизнь, сбилась с прямого пути. Мне хотелось поскорее увидеть Стефу и у нее самой выяснить причины, приведшие ее на скамью подсудимых.

В суд я пришел рано. Людей в зале было немного. На скамье подсудимых сидела молодая, красивая девушка.

Так вот она, Стефа. Даже не верилось, что такая девушка обворовала в трех гостиницах своих случайных соседей. Но факты…

Адвокат и я заняли свои места.

— Слушается уголовное дело по обвинению… — громко читала судья. При этих словах Стефа вздрогнула, еще больше втянула голову в плечи, опустила глаза.

Я подумал: хорошо, что она волнуется и переживает. И попросил ее подробно рассказать о себе. Она ответила не сразу, еще больше покраснела, нервно перебирая пальцами конец шарфика. Видно было, что ей тяжело и стыдно говорить о причиненном людям зле.

…В конце войны в семье слесаря Михаила Коломийчука родилась девочка. Ее назвали Стефа. Глава семьи в то время неплохо зарабатывал. Да еще не упускал случая и подработать на стороне. Появились лишние деньги. Вот они-то и испортили человека. Михаил начал пьянствовать. В семье начались скандалы и драки. В школе училась посредственно. Из восьмого класса ее исключили. Вскоре она выбыла и из комсомола. Тяжело жить без коллектива, без дружеской поддержки. Стефа обозлилась на людей, на весь мир. Одиночество и тяжелая домашняя обстановка привели к случайным знакомствам и связям.

Однако Стефа вовремя опомнилась и решила бежать от такой жизни, попыталась перечеркнуть свое прошлое. Собрав свои вещи, села в поезд и очутилась в большом, чужом для нее городе, где ее никто не знал и где она тоже никого не знала. Она рассчитывала устроиться здесь на работу и продолжать учиться.

Долго стояла Стефа на привокзальной площади, призадумавшись, полная надежд. А потом пришла растерянность. Что же ей, в самом деле, делать? Куда пойти, где жить и как вообще жить? Кто ей поможет?

— Вам куда? — неожиданно услышала Стефа.

Перед ней стоял высокий, красивый юноша. Вначале Стефа смутилась, но в глазах юноши, в лице его и во всей собранной фигуре было что-то такое непосредственное, человечное, что Стефа, отбросив недоверие, решила, что он, наверное, не из числа тех, кого она встречала раньше. И первым ее желанием было довериться юноше, рассказать о себе, попросить помочь…

Но она не сделала этого. Довольно ошибок! Видела она таких голубоглазых добрых «ангелов» с симпатичными лицами!

— Вам куда, девушка? — повторил юноша свой вопрос.

— Никуда, — усмехнувшись, ответила Стефа и, подхватив свой чемоданчик, вскочила в уже отходивший автобус.

Она сразу же пожалела о том, что сделала. Но вернуть упущенное нельзя. Автобус мчался к центру города.

Через некоторое время Стефа стояла в вестибюле гостиницы. На ее счастье оказались свободные места. Ночевала в теплой уютной комнате. Встала рано, раскрыла окно… Номер заполнил шелест листьев, опадавших с деревьев. Раньше такие звуки навеяли бы тоску, но сегодня в сердце теплилась радость. Отчего бы это? От надежды? От ласкового слова незнакомого юноши? Ведь в сущности совсем немного нужно человеку, чтобы он был счастлив.

Но наступил день, когда в кармане не осталось ни копейки и случилось непоправимое… Однажды, когда соседка, с которой Стефа жила в номере, ушла, она взяла ее платье, шарф и скрылась. Украденные вещи продала на базаре. Теперь у нее были деньги.

Затем то же самое в другой гостинице: кража манто у артистки. Потом еще гостиница и снова кража…

Милиция не смогла обнаружить виновника краж, и Стефа оставалась на свободе.

Однажды она снова встретила того самого юношу, который подходил к ней на вокзале. Оба они обрадовались этой встрече. Познакомились. Николай Карасев приехал в командировку из Ленинграда. У молодых людей возникло сильное взаимное чувство.

Стефа, не утаив ничего, рассказала Николаю о своей жизни. Он выслушал внимательно, но к ее истории отнесся строго. Николай понял, что любит ее, и когда он заговорил, в его словах было много доброты, заботы и поддержки.

— Я советую тебе, Стефа, я настаиваю — пойди и расскажи обо всем. Ты должна это сделать. Деньги за вещи мы возвратим, я помогу тебе.

Она поверила ему, поняла, что только так и надо сделать.

…Напрасно ждал ее вечером Карасев. Стефу арестовали.

И молодой, не опытный еще помощник прокурора города и следователь, расследовавший дело, к сожалению, не обратили внимания на причины, толкнувшие ее на преступление.

Судья, слушавший дело, тоже не стал детально разбираться в фактах, не подумал о том, что она сама явилась в прокуратуру и честно обо всем рассказала. И Стефа оказалась в тюрьме.

Через некоторое время я получил письмо от Николая Карасева. Он писал обо всем, что знал, о том, как Стефа шла в прокуратуру с чистым сердцем. Как же случилось, что юристы не учли этого? Он, Карасев, не сомневается, что подобное со Стефой не повторилось бы никогда, он обязуется возвратить потерпевшим стоимость украденного.

Николай не писал о своих чувствах к Стефе, но все его письмо дышало любовью к ней, верой в ее будущее.

Признаюсь, мне приятно было читать такое письмо. Как хорошо, что вокруг нас живут такие чудесные люди!

…История со Стефой Коломийчук закончилась счастливо. Областная прокуратура опротестовала приговор городского суда. Президиум областного суда удовлетворил протест, и ей определили условное наказание. Карасев уже приехал из Ленинграда и ждал ее освобождения. Стефа стала его женой.

…Прошло более двух лет. Однажды я проезжал через город, где когда-то жила Стефа.

Старенький домик на тихой улице… На мой стук дверь открыла немолодая женщина. Я сразу узнал мать Стефы, она в свое время была у меня на приеме.

— Вы спрашиваете о Стефе? У них уже есть сын. Она очень хорошо живет с мужем.

На этом можно и закончить рассказ о Стефе Коломийчук, снова поверившей в людей и ставшей полноправным советским гражданином.

Будь счастлива, Стефа!..

ТАКОВА ЛЮБОВЬ

В том году осень была особенно хороша. Шел я по городу рано утром, и сердце наполнялось радостью. По обеим сторонам улицы стояли деревья, задумчиво-торжественные, переливающиеся осенними красками. На небе — ни облачка. Очарованный, я не заметил, как меня догнал кто-то и взял под руку. Оказалось, это был мой старинный знакомый — Николай Иванович.

Навстречу нам шла группа студентов, и наш разговор как-то естественно зашел о современной молодежи.

— А ты знаешь, дружище, — заметил Николай Иванович, — на мой взгляд, теперешние молодые люди не умеют по-настоящему любить. То ли было в наши дни! Только в книжках сейчас читаешь об этом…

Я стал возражать. Николай Иванович, конечно, прожил большую жизнь, но, подобно некоторым людям его возраста, любил противопоставить «век нынешний веку минувшему». И как я ни старался защищать современную молодежь, он продолжал свое.

— Что ты мне, старику, говоришь! Никогда не переубедишь: не те теперь молодые люди. Нет, не те!

Я мог бы, разумеется, перестать спорить. Но меня заело. А так как до начала работы оставался, по крайней мере, час, я решил попытаться разубедить моего друга. Мы присели на скамейку под тенью широколистного клена, ровесника, как остроумно заметил мой собеседник.

— То, о чем я вам расскажу, Николай Иванович, — быль из моей собственной практики. Так что факты все проверены и сомневаться в них не приходится. Наберитесь терпения, не прерывайте меня, иначе я собьюсь. Считайте, что я читаю вам чей-то рассказ.

Николай Иванович с любопытством посмотрел на меня и кивнул головой.

— Итак, — начал я, — как говорится в сказках, жил на белом свете молодой человек по имени Валерий. Жил вдвоем с матерью. Отец погиб на фронте в Великую Отечественную войну. Мать служила старшим инспектором в одном из учреждений города. Зарабатывала неплохо. Валерий учился хорошо и, успешно закончив десятилетку, сдал экзамен в институт, стал студентом.

Наступила весна 1961 года. Как-то, возвращаясь из института, Валерий встретил Юрия Н. — своего школьного друга. Юрий был с компанией, веселый, подвыпивший.

— А, кого я вижу! Где ты пропадаешь, старина? Пойдем с нами, познакомься…

В обнимку приятели направились в сторону такси.

«Волга» стояла без водителя. Он куда-то отлучился, видимо, ненадолго, так как дверь автомобиля была открыта. Парни уселись в машину.

— Кто умеет водить машину? — спросил Юра.

— Я могу, — нерешительно ответил Валерий, — но не очень хорошо, — тут же добавил он.

— Так чего же ты молчишь, садись за руль. Смотри-ка, и ключ от зажигания здесь. Заводи и поезжай!

Не желая показать себя трусом, но все же нерешительно, Валерий сел за руль, включил мотор, и они поехали.

На Городецкой улице при обгоне машину занесло. Валерий сразу остановить ее не сумел. Произошла авария, правда, без особых последствий.

Сидевшие в «Волге» сначала разбежались, но, увидев, что никто их не трогает, снова собрались.

— Пошли выпьем! — предложил кто-то.

— Пойдем, — ответил Юрий. У нас даровые деньги завелись, — объяснил он Валерию. — Ребята, когда уходили из ресторана, взяли с вешалки чужое пальто, а дежурный не разобрался и отдал…

Громкий смех прокатился по вечерней улице. В это время к остановке подошел трамвай, и веселая компания вошла в вагон.

Людей в нем было мало. На одной из скамеек сидел средних лет человек, склонив голову на грудь, дремал и что-то невнятно бормотал. Потом он поднял голову, посмотрел как-то странно и заплетающимся языком спросил?

— Далеко до вокзала?…

Парни переглянулись: перед ними был пьяный человек.

— Следующая остановка и есть вокзал, — наврал кто-то из парней.

Когда трамвай остановился, компания вышла вслед за пьяным. Они завели его в боковой переулок и отняли часы и восемь рублей. Среди грабителей был и Валерий.

Когда ограбленный пришел в себя и обнаружил пропажу часов и денег, он заявил в милицию.

Работники уголовного розыска быстро обнаружили участников кражи пальто с вешалки ресторана и уличного ограбления…

И вот Валерий на допросе. На душе у него тяжело: прощай институт, прощай спокойная жизнь…

Следователь, недавний выпускник юридического факультета Львовского университета, прекрасно понимал душевное состояние Валерия и не спешил принимать решение. Он хотел сначала досконально разобраться в степени виновности каждого из молодых людей, в том числе и Валерия.

К этому времени стало известно, что один из них не явился на вызов к следователю, как бы притаился, чтобы выждать, авось пронесет. Следователь поручил Валерию разыскать неявившегося и посоветовать ему самому явиться к следователю, а не ждать привода. Получив такое необычное поручение, Валерий еще больше задумался над тем, что наделал. Доверие следователя вселяло в него надежду, что не все еще потеряно. Но вместе с тем он и здесь проявил нерешительность.

Встретив на улице одного из своих новых друзей, Валерий рассказал ему о случившемся. Тот, не долго думая, дал совет:

— Убегай-ка, ты, Валерка, пока не поздно…

Валерий нашел Юрия, посоветовался с ним. Тот высказал ту же мысль — скрыться.

— И я с тобой, — добавил он.

…Во Львове, где все это происходило, на одной из тихих улиц проживал некий Копейко. Он неоднократно был осужден и продолжал поддерживать связи с преступным миром. За определенную плату он отдал Валерию свой паспорт, на который тот наклеил свою фотографию. «Теряя» свое лицо, Валерий не отдавал себе отчета в том, что он рвет не только с тем, что случилось в тот роковой день, когда он ввязался в компанию подгулявших сорванцов, но со всем своим прошлым.

Не рассказав матери толком, куда и почему он уезжает, Валерий с Юрием покинули Львов.

Путь беглецов лежал в Харьков — там жили родственники Валерия. Он здесь и осел, а Юрий направился на Черноморское побережье Кавказа…

Вскоре в троллейбусный парк Харькова был принят на работу Николай Копейко. Красивый, всегда подтянутый молодой человек, Николай, а это, как нетрудно догадаться, был Валерий, стал передовиком производства.

Вполне допустимо, что Валерий, превратившись в Николая, часто вспоминал о том, что произошло во Львове, и это, возможно, заставляло его отлично трудиться: он наверняка верил, что хорошим трудом искупает свои проступки. По непонятным причинам он никогда не говорил о том, что имеет среднее образование, а тем более, что учился в институте.

Решив начать новую жизнь, Валерий поступил в вечернюю школу в десятый класс. Учеба давалась ему легко, так как все ему уже было известно, а во Львовской школе он был отличником.

И вот случилось то, что случается со многими молодыми людьми.

Как-то возвращаясь из школы, Валерий (я буду называть его настоящим именем) обратил внимание на черноокую девушку. Длинная коса придавала ей особую прелесть. Девушка, сходя с трамвая, улыбнулась, заметив устремленный на нее восторженный взгляд юноши.

Валерий, хотя это была и не его остановка, вышел вслед за ней. Он шел в каком-то приподнятом состоянии, не спуская глаз с шедшей в пяти шагах перед ним девушки. А она, чувствуя, что за ней кто-то идет, ускорила шаги и быстро дошла до своего дома, захлопнув дверь перед самым носом своего «преследователя». Не сомневаюсь, она догадывалась, что это были шаги красивого и статного парня, который загляделся на нее в вагоне.

Валерий запомнил номер дома и с того вечера почти ежедневно сходил с трамвая на той же остановке и шел к дому № 5, мечтая встретить черноокую девушку.

— Кто из нас, — со вздохом сказал я, — не грешен в такой настойчивости?