Помоги проекту - поделись книгой:
Пророчица, что с нее возьмешь. Проницательней были только телепаты.
– Нет… нет, конечно, – улыбнулась я, встряхивая головой и прогоняя ненужную задумчивость. – Просто случилось кое-что вчера… Вот я и задумалась о смысле жизни.
Я не собиралась им ничего рассказывать о вчерашних событиях. Мы с мамой еще не решили, стоит ли держать это в секрете. С самого утра мысли мои крутились вокруг совершенно неожиданных вещей, перескакивая с одного на другое. Так, как будто подсознание само гнало от себя воспоминания.
Но тут, после ничего не значащей шутки Айне, у меня словно в голове переключатель щелкнул.
Я очень четко осознала, чем могли закончиться мои вчерашние приключения. И испугалась.
А от страха я всегда становилась жутко болтливой.
– Девочки… – слабо прошелестела я, чувствуя сильное головокружение. – Мне надо вам кое-что рассказать…
Они слушали внимательно, не перебивая. О глупом опоздании на электричку, о пугающих ночных улицах, о парне шакарских кровей и о подозрительно своевременном появлении инквизиции…
Когда я закончила, голос у меня уже не дрожал, словно все эмоции выплеснулись в словах.
– То есть, – задумчиво протянула Феникс в наступившей тишине, – он тебе понравился?
Я поперхнулась глотком воздуха. Чего?! Здесь кто-то начитался романов?!
– Ну да, он в твоем вкусе: высокий, темноволосый, изящненький, – добавила Этна, механически накручивая на палец рыжую прядь. – К тому же немного опасный. И уязвимый – как от серых драпал, а?
– Немного?! – осторожно переспросила я, отступая на шаг назад. В глазах Феникс светилось странное предвкушение. Айне глядела сочувственно. Этна смотрела с превосходством – мол, она бы от инквизиции не сбежала. – Немного?! Уязвимый, говорите? Он мне чуть шею не сломал, поставил кучу синяков и вдобавок хотел вытянуть из меня энергию! Вся структура – в клочки, полгода потом по целителям – вот что такое укус шакаи-ар! Это в лучшем случае! Я же сопротивлялась, я не была открыта – он бы не стал заботиться обо мне и просто размазал бы ауру! Или мозги бы задурил так, что сейчас я бы сама за ним бежала на край света! – У меня на глазах выступили слезы запоздалого испуга. – Вы хоть думаете, что говорите? Да я больше всего на свете боюсь, что он вернется! Вы хоть представляете себе, что значит быть абсолютно беспомощной?! Да в этом ничего романтичного нет!
– Тише, успокойся. – Айне дотронулась до плеча, и я сникла. Грудь ходуном ходила, как будто мне пришлось пробежать кросс на десять километров. – Может, и вправду боишься. Но рассказывала ты так, как будто…
– …как будто влюблена в него по уши, – закончила за нее Джайян. – Ты за время рассказа раз пять сообщила нам, какие у него красивые синие глаза… Ну и хватай этого парня, раз нравится! – упрямо заявила валькирия, вскидывая подбородок. – А бояться не надо. Если что – соберемся всем шабашем и накостыляем! Или Ирвину нажалуемся – пусть приструнит гастролера!
Я мрачно посмотрела на подкравшуюся (судя по всему, давно уже) подругу. Да, она-то, может, и накостыляла бы, если что-то бы случилось. Но меня-то это вряд ли бы вылечило. А постоять за себя сама, как показало вчерашнее происшествие, я не могла.
– Ладно, – вздохнула я, проводя руками по лицу. Надо же, правда слезы на щеках… – Проехали. Был шакаи-ар – нет шакаи-ар. И ловить его поздно, кто бы кому ни понравился. Скажите лучше, что мне с инквизицией делать? Я там вчера такую кашу замутила, что теперь меня точно возьмут на заметку…
Этна гневно сверкнула глазами и начала говорить что-то резкое и не очень лестное для инквизиции, но Айне жестом заставила ее замолчать. Взгляд желтых глаз был внимательным и тяжелым. Невыносимо, убийственно тяжелым. Нечеловеческим.
Мамочки, только настоящего предсказания мне не хватает для полного счастья…
Пророчица дернулась и нервно провела рукой по лицу.
– Знаешь, Нэй… Ничего не делай. – Айне рассеянно переиначила мое имя на аллийский манер. – Все уладится. Само. Не знаю, когда и как… Но уладится. При непосредственном участии твоего шакаи-ар.
– Он не мой! – автоматически огрызнулась я.
Пророчица понимающе усмехнулась и подняла брови:
– Ну-ну. Думай, как хочешь, но я видела, что вы цело…
– И не лезь в мою судьбу! – рявкнула я, не давая закончить фразы.
Если пророк произнесет предсказание – это повлияет на будущее. Обязательно.
Мне такого не надо.
Феникс жалобно переводила взгляд с меня на Айне.
– Девчонки, вы же сейчас не ссоритесь, правда?
– Нет! – дернулись одновременно мы с пророчицей.
– Ну и нечего из-за всякой фигни психов гонять, – решительно встряла Этна. – Потому что сейчас мы все вместе идем на пикник. И хрен с ними, с шакаи-ар. И с мужиками вообще.
– И с инквизицией, – серьезно добавила Джайян. – С ней – самый едкий хрен.
К великому сожалению, моя физическая форма всегда оставляла желать лучшего. На минимальные нагрузки сил еще хватало, но стоило произойти чему-нибудь из ряда вон выходящему, требующему настоящих усилий, – и организм подводил. Ноги уставали уже на третьем часу пешей прогулки, дыхание сбивалось – зато во мне просыпалось что-то вредное и мрачное, жутко недовольное жизнью.
В итоге затянувшаяся прогулка доставляла неприятности и окружающим.
Брат часто пенял мне на лень и нелюбовь к спорту… Я отвечала, гордо задрав нос, что девушка не обязана быть сильной. Он хмыкал и говорил, что жизнь рассудит.
В такие дни, как сегодня, я готова была согласиться с Хэлом. Даже Феникс, хрупкая и маленькая, шла себе с тяжеленным рюкзаком и не жаловалась…
А я каждый четвертый спуск с холма проводила на пятой точке. Вот и сейчас, подвернув ногу, влетела в заросли ромашки… и так там и осталась, глядя в безупречно голубое утреннее небо над головой.
Ноги болели. В животе урчало от голода.
Хотелось либо сдохнуть, либо наконец позавтракать.
– Почему бы не устроить пикник прямо здесь? – простонала я, прикрывая глаза. Солнце било в глаза.
Может, меня пожалеют?
Ну да. А еще снег пойдет на Черном континенте. Летом.
– До речки осталось совсем немного. – Джайян негуманно попинала меня в правый бок и подозрительно заглянула в лицо: – Жива? А ну, вставай!
– Мне и здесь неплохо. – Я трусливо перевернулась, прикрываясь рюкзаком. Валькирия обошла меня и попинала с другой стороны.
– Пойдем! Все уже вон где! – Она неопределенно ткнула пальцем в сторону подъема. Высокого. О боги… мне надо это выдержать. Достойно, как дочери Элен.
– Ну, хоть бы помогла подняться… – проворчала я, медленно поднимаясь на ноги и изображая при этом мученицу. – Ой, я ж пошутила!
В спину вдруг ударил сильный поток воздуха, как будто его направили из шланга. Заколка расстегнулась и свалилась в траву, волосы облепили лицо. Визжа, я буквально взлетела на холм и опять брякнулась на колени, собирая волосы в подобие хвоста.
Джайян, насмешливо поглядывая, опустилась рядом и протянула мне заколку.
Я сцапала ее и скрепила растрепанные пряди. Ну вот, теперь еще расчесываться… Мамино заклинание слетело.
– Так нечестно! – одарила я подругу мрачным взглядом.
– А задерживать всех – честно? – резонно вопросила она.
Я мстительно дернула за нить бытия, посылая к Джайян слабый электрический разряд, но валькирия легко поймала его, как люди ловят руками мыльные пузыри, и развеяла по ветру.
У меня от иррациональной обиды аж слезы на глаза навернулись.
Ну что такое! Даже Джайян, которая на два года младше меня, и та сильнее…
– Обиделась? – ничуть не раскаиваясь, поинтересовалась валькирия и шевельнула пальцами, призывая ветер.
Я искренне хотела ответить «Да», рискуя попасть под очередное заклинание Джайян, но тут, спасительно зазвонил старенький мобильный.
– Погоди, – махнула я Джайян и вылезла из лямок рюкзака. Молния, как всегда, заела, а звонок пошел по второму кругу.
А, бездна, как не везет!
– Кто это такой настойчивый? – поинтересовалась Джайян, глядя, как я пытаюсь выкопать мобильный из-под горы вещей. Так и не науськанный на меня ветерок игриво поддевал медовые прядки валькирии, ластясь, как щенок. Я подавила мгновенный приступ зависти.
Меня нити так не приветствуют.
– Мама, наверное. Я же ей обещала звонить каждые два часа и забыла… Алло. Да, Элен. Нет еще. Идем. Что?! О боги. Да. Поняла. Хорошо. Сейчас.
Я сунула мобильный в карман и повернулась к Джайян. Усталость как рукой сняло. По венам побежал чистый адреналин.
– Надо быстрее догнать остальных.
– Сразу бы так, – обрадовалась Джайян и помрачнела, увидев мое сосредоточенное лицо. – Эй, а что случилось?
– В разных частях города нашли четыре трупа. Все – молодые неинициированные равейны. – Мой голос звучал хрипло. – У всех – энергетическое истощение. Других травм не обнаружено… Но у одной на запястье синяк.
Джайян сглотнула. Ветер закружился у ее ног маленьким нервным торнадо.
– Только без паники. Думаешь, это он? – Она приподняла брови. Я не отреагировала, только ускорила шаг. – Ладно, догоним остальных и телепортируемся. А, Найта? Эстиль Элен оставила тебе амулет?
– Да. В рюкзаке. Боковой карман.
Джайян молча подхватила меня под руку. Рюкзак сразу стал легче, попав под действие колдовства валькирии.
Я благодарно кивнула, но руку отняла.
Меня колотила дрожь.
Девчонки ждали нас на поляне у ручья. Айне выглядела встревоженной – наверное, дар предупредил ее о неприятностях. Феникс с Этной собирали ромашки и спорили, где расстелить скатерть.
«Плакал наш пикничок», – отрешенно подумала я.
А место было очень красивое…
Джайян торопливо и эмоционально объясняла расклад, пока я искала амулет – золотистый камешек угловатой формы. Потом мы встали в круг и взялись за руки – рефлекс, усвоенный с детства. Прикосновение облегчает взаимодействие.
Все просто. Колдовство вообще простая штука.
Я никогда не любила телепортацию. Чувство во время переноса такое, будто рассыпаешься песком. Гораздо больше мне нравились порталы – червоточины пространства. Но они требовали ритуалов, солидных энергетических затрат и больших материальных носителей. И потому в быту часто использовались такие простые камешки-телепорты, которые делались заранее, настраивались на одно место и включались одним прикосновением дара.
Но на сей раз вместо того, чтобы активировать амулет, импульс разорвал его на кусочки.
– Как?.. – Феникс ошалело уставилась на каменную крошку.
Этна невнятно выругалась и с остервенением топнула ногой, не разжимая, впрочем, ладони.
Я обвела невидящим от дурноты взглядом окрестности…
Меня бросило в пот.
На другом берегу ручья, у самой кромки леса, появился высокий темноволосый парень. Кожа его была белой, как мел. Он махнул рукой, словно в издевательском приветствии.
Страх, какого я еще никогда не испытывала, сжал горло.
Четыре трупа… «гастролер»… Еще… пять?
«Нет! – билось в висках пульсом. – Не позволю. Так нельзя. Это неправильно».
Во мне что-то словно перемкнуло. Я балансировала на грани погружения в «память матерей», но, конечно, этого не могло быть – ведь инициация мне еще только предстояла.
Глаза Айне полыхнули волчьей желтизной.
И я вдруг осознала, что должна делать.
Выход оказался до жути простым.
Стараясь не обращать внимания на парня, который уже не шел, а бежал к нам, я встала в середину, поменяла местами Айне и Джайян.
– Сюда, быстро… Огонь и воду нельзя вместе. Феникс… Возьмитесь за руки.
– Ты знаешь, что делаешь? – почти испуганно спросила Этна. Впервые я видела ее… такой. Почти неуверенной.
Земля, кажется, дышала под ногами, как живое существо.
– Нет.
Мир заволокла странная пелена. Предметы быстро теряли очертания, превращаясь в путаницу из разноцветных нитей, сквозь которые едва просвечивала привычная реальность. Ауры подруг вдруг вспыхнули, рассыпая блики, как драгоценные камни в ярком свете. Я на мгновение даже огорчилась – так блекло я выглядела на фоне Феникс, сияющей, как маленькое солнце.
Мы четверо словно впитывали ее свет… и начинали гореть ярче.
Ощущение опасности накатывало почти материальными волнами. К неясной фигуре шакаи-ар присоединились другие. Клан? Подмога? Не важно…
Мои пальцы с силой дернули сплетения нитей, создавая новый узор, искусственно-совершенный. От Феникс дохнуло раскаленным ветром, Айне до боли вцепилась в ладонь Этны… Земля покачнулась, и тут я упала на ковер.
Поделиться книгой: