Помоги проекту - поделись книгой:
Тот самый, в маминой комнате.
О боги, дома… в безопасности.
– Как ты себя чувствуешь? – Феникс робко дотронулась до моего плеча.
Это еле заметное прикосновение обожгло, как капля свечного воска голую кожу.
– Странно. Мне кажется… – Я судорожно вцепилась в спутавшиеся волосы. Дурнота накатывала волнами. – …Мне кажется, я сама себя инициировала. А контур замкнула на вас. По кругу. И если мы до сих пор живы, то…
– Вы – природная звезда. Четыре стихии и точка фокуса.
Голос был знаком. Но я даже головы не повернула. Мне было плохо. Звуки долетали, как сквозь стекло.
Треск грозового разряда. Вспышка. Еще одна. Порыв ветра. Снова вспышка…
– Эй, спокойнее, девочки! Я не сделаю ничего плохого.
– А мне по фигу! Катись отсюда, ублюдок!
Кажется, Этна. Злющая.
– И как вы сюда попали?
В безупречно-вежливом голосе пророчицы нет-нет да и проскальзывали едкие нотки.
– Зацепил телепортационный контур. Ну только без глупостей! Девочки, при всем уважении… все, что вы можете сделать, – это повредить мою рубашку. На шакаи-ар не действуют чистые энергетические удары. Вот, я же говорил… Пустите.
Желудок рванулся к горлу. Ох, хорошо, что я сегодня так и не поела… Мир завертелся. Кто-то ойкнул, на кого-то шикнули, кому-то отдавили ногу – судя по звуку, – каблуком… И все стихло.
– Малыш… Все в порядке?
Прохладные пальцы пробежались по коже, на мгновение задержавшись на слабо пульсирующей жилке на шее. Заботливые руки укутали меня в мягкую ткань, подняли наверх. Голову закружил странный аромат: то ли травы, разогретой солнцем, то ли прохладного ночного ветра…
– С ней все будет хорошо. Это следствие слишком ранней инициации.
«Какой умный», – хотела съязвить я, но почему-то вместо этого прижалась щекой к его плечу.
Теплый. Надежный. Не несущий опасности.
Мои инстинкты сошли с ума, наверное.
А зрение, кажется, отказало. Значит, если вспомнить уроки Дэриэлла, следующим будет звук, а потом наступит обморок.
Хорошо, если не кома.
– Она приняла на себя ваши перегрузки, перевела напряжение между диаметральными стихиями в контролируемый резонанс и направила образовавшуюся энергию на телепортацию. Обычная работа фокуса. Это просто шок.
У него были такие сильные руки… Наверное, эти руки могли и убивать… могли убить и меня… но этот запах… и тепло… бездна, как хорошо…
– Куда вы? Подождите! И отпустите Найту!
Чего ты боишься… пророчица… неужели ты не знаешь, чем все закончится? О, Айне…
– Я должен выступить на Совете королев. Она будет моим свидетелем. И попутчицей. Милый ребенок – я верну ее в целости и сохранности к мамочке, когда все закончится. Не переживайте, ведьмочки.
Он рассмеялся. Звук его смеха закружил меня, унося по волнам беспамятства.
– Отпусти ее, ты, придурок!
Вспышка.
Кажется, Феникс все-таки освоила плетение огненной волны.
Мою кожу опалило нестерпимым жаром, я закричала, и вдруг стало темно.
Глава 3
Кажется, я спала. И в этом полусне-полубреде меня снедало смутное чувство недовольства всем и вся. Как во время болезни – то одеяло слишком теплое и тяжелое, то из форточки сквозняком тянет… То тянет кто-то руки к лицу почем зря и тычет в щеки мокрой тряпкой… То двигатель работает слишком громко…
– … и вообще, какие придурки так водят? – обиженно пробормотала я и окончательно проснулась.
Машину подбросило на очередной кочке. Зубы у меня клацнули так, что еще немного – и одна равейна осталась бы без языка.
То, что я приняла за бредовый, горячечный сон, оказалось реальностью.
За окном с пугающей скоростью мелькали деревья, подступившие к трассе почти вплотную. Небо над головой уже потемнело, налилось ночной синевой, но впереди, там, куда вела дорога, оно все еще полыхало оранжево-багровыми красками.
Прелестная аллегория.
Влево смотреть не хотелось. Я и так знала, кто сидит за рулем, но видеть этого… человека не имела ни малейшего желания.
Честно говоря… боялась.
Итак, меня похитили. Из-под носа у мамы, эстиль Элен, известной своим крутым нравом не только в Зеленом городе, но даже и в Золотой столице. Уволокли, как безвольную куклу, не опасаясь гнева моего брата Хелкара, молодого, но очень способного некроманта. Более того, даже четыре равейны немаленькой силы ничего не смогли поделать с похитителем.
Даже Феникс. Даже пророчица Айне, которая всегда знала все наперед!
Значит, я тем более не смогу ничего противопоставить этому… шакаи-ар. Боги, неужели он действительно князь? Зачем ему могла понадобиться неинициированная равейна, молоденькая и глупенькая девчонка?
«А зачем обычно подозрительным мужикам нужно девушек похищать?» – подсказал здравый смысл почему-то голосом Айне.
Горло сдавило. Умирать не хотелось. Умирать мучительно не хотелось втройне. Может, попытаться сбежать? Отвлечь его… как-нибудь… и…
– Вряд ли получится, – доброжелательно и даже чуточку виновато заметил он.
Машина снова налетела на колдобину, и это помогло скрыть позорный всхлип. Я судорожно растерла ладонями щеки, да так и не смогла отнять руки от лица.
Слезы текли не переставая – горячие, обидные.
Никогда не думала, что буду так плакать от каких-то мыслей. Не от боли, не от запаха лука, а от страха, граничащего с отчаянием.
– Тебе это с рук не сойдет, – прошептала я тихо, словно надеясь, что он не услышит.
Но ему было достаточно и мысли.
– Я догадываюсь.
У него был неправильный голос и неправильные интонации. Слишком мягкие, слишком успокаивающие, слишком понимающие для убийцы.
– Мама весь Совет поднимет на ноги.
– Не сомневаюсь, – легко согласился он.
– Лучше бы вам меня отпустить, пока не поздно. – Я хотела пригрозить, но получилось жалко. Слезы и сопли еще никому не добавляли внушительности.
Шакаи-ар невесело усмехнулся:
– Боюсь, уже поздно.
Три простых слова словно отворили невидимую плотину.
– Пожалуйста… – вырвалось у меня против воли. И я наконец зарыдала в голос, давясь всхлипами. Разве что не подвывая по-бабьи – стыдно было.
Мой похититель не мешал мне. Не ругался, не отпускал язвительных замечаний. Кажется, он даже скорость сбросил. По крайней мере, машину уже не так потряхивало.
Когда поток слез иссяк, а всхлипы превратились в икоту, шакаи-ар деликатно заметил:
– Салфетки в бардачке, прямо перед тобой. И влажные тоже. Бутылка с холодной водой между сиденьями. Я еще не открывал ее, так что можешь пить прямо из горлышка.
Я хотела сказать: «Да подавись ты своей бутылкой!», но вместо этого тихо поблагодарила:
– Спасибо.
Пить и вправду очень хотелось. А зареванная физиономия, отражавшаяся в боковом стекле, заставила воспользоваться и салфетками тоже. Мама бы точно не одобрила неряшливости.
– Начало у нас – хуже не придумаешь, – констатировал тем временем мой похититель. – Так дело не пойдет. Конечно, проблему бы решило небольшое телепатическое внушение… – Я испуганно вжалась в кресло, жмурясь, будто это могло бы меня спасти от ментальной атаки. – …но мне нужна не кукла, а нормальная, вменяемая спутница. Поэтому предлагаю просто начать все с чистого листа. Ты есть хочешь?
Наверное, легкое телепатическое внушение все же имело место. Или я действительно проголодалась до безобразия. Потому что вместо гордого отказа у меня вылетело скромное и застенчивое:
– Хочу.
– Вот и я тоже, – искренне обрадовался чему-то шакаи-ар. – Может, перекусим на ходу? Например, бутербродами?
– А где их взять? Вы захватили мой рюкзак или заранее позаботились? Не думала, что… – «Вы на это способны», хотела сказать я, но передумала. Пока шакаи-ар вел себя деликатно, как аллийский целитель, но лучше было бы прикусить язык и обойтись без провокаций.
Здесь мне никто не поможет. Грозная мамина репутация не придет на помощь, если я начну делать глупости.
Мой похититель одобрительно хмыкнул. Наверняка мысли подслушивал.
– Представь себе, малыш, позаботился. В первый раз, думаешь, похищаю девиц? – подначил он меня. Против ожиданий я не разозлилась, не испугалась, а смутилась. – Так что опыт имеется… Знаешь, достань-ка и мне один бутерброд. Там, в сумке, на заднем сиденье…
– А разве шакаи-ар едят человеческую пищу? Голод вроде… – начала я и осеклась, испугавшись, что вопрос прозвучит как предложение.
Ответом мне был тихий смешок.
– Ну, если ты хочешь угостить меня чем-то
От неожиданности я вздрогнула и, забыв, что собиралась игнорировать своего похитителя, обернулась.
Шакаи-ар сидел даже ближе, чем мне думалось. Одну руку он высунул в окно, сосредоточенно поправляя зеркало. Волосы трепетали в потоке воздуха, как темное алхимическое пламя. Закатные отсветы перекрашивали их из черного цвета в багровый и превращали красивое и юное лицо в древнюю бронзовую маску.
Сердце отчего-то сжалось, и страха перед будущим стало чуточку меньше.
Я сразу же влепила себе мысленную пощечину. Страх – полезное чувство. А симпатия к убийце – опасное.
Шакаи-ар никак не отреагировал на мои размышления, будто бы и впрямь был поглощен попытками поправить боковое зеркало.
– Опять перекосилось. На все колдобины реагирует, зараза, – пояснил он, не глядя на меня. На очередной кочке машина подлетела, и злосчастное зеркало повисло, как ухо у спаниеля. – А, ладно, это бесполезно! – Шакаи-ар махнул рукой и откинулся на сиденье. Стекло он поднимать не стал.
Зеркало мотнулось, готовое оторваться в любое мгновение… и у меня сработали рефлексы. Угол зрения изменился, высвечивая истинную структуру мира… Дальше все было еще проще. Энергия послушно заструилась вдоль невидимых нитей, узор напрягся, зазвенел и… изменился. С тихим щелчком зеркало встало на место.
Шакаи-ар посмотрел на меня с веселым удивлением.
– Спасибо, малыш. – Тонкие губы тронула искренняя до невозможности улыбка, никак не подходящая убийце. – А где бутерброды? – нахмурился он. – Я ведь могу и передумать…
Это звучало как дружеская шутка, но я поспешила перегнуться через сиденье, выпутываясь из ремня безопасности, и нашарить за креслом сумку.
– С чем вам?
– Да любой. И давай уже перейдем на «ты», ладно? А то действительно начинаю чувствовать себя, гм, «подозрительным мужиком».
Я чуть не поперхнулась. Надо бы сделать себе мысленную пометку, что шакаи-ар весьма злопамятны. Впрочем… Я оглядела бутерброды. У меня тоже была возможность показать нрав истинной равейны.
На протянутую ладонь шакаи-ар шлепнулся тонюсенький кусочек хлеба с двумя ломтиками помидора. Я же с абсолютно невинным видом впилась зубами в солидный бутерброд с ветчиной.
Шакаи-ар на мою мелкую пакость никак не отреагировал, но на сердце стало полегче. Я почувствовала к своему похитителю странную благодарность. Все-таки противно чувствовать себя совершенно беспомощной и бесправной… а этот парень пока не сделал ничего, что заставило бы меня осознать свое положение пленницы.
Я медленно жевала бутерброд, оттягивая разговор. Стоило, конечно, повременить, попытаться самой разобраться в мотивах похитителя… Но кто знает, не вернется ли потом истерика? Сейчас у меня в душе царила странная пустота, усталость после слишком сильных эмоций… Дэриэлл говорил, что такое бывает после стресса… Не стоило ли воспользоваться моментом?
Подумав, я стряхнула с рук крошки и решительно повернулась к шакаи-ар.
– Почему ты меня похитил? – выпалила я на одном дыхании и замерла, ожидая если не удара, то резкого одергивания. Но шакаи-ар опять меня удивил, спокойно поправив:
– Это не похищение. Ты меня
«Ага, только меня забыли предупредить об этом», – промелькнула мрачная мысль. Но начало меня обнадежило, и, набравшись наглости, я рискнула продолжить расспросы:
Поделиться книгой: