Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет ­ с 1937 по 2002-й.

Может быть, все изменилось при М. С. Горбачеве? — задается вопросом М. Восленский. Нет, и это прямо признается в его обещаниях передать власть Советам. Значит, нет у них еще этой власти — через 70 с лишним лег после победы большевиков под лозунгом «Вся власть Советам!»

Этот факт весьма наглядно показывает: власть Советов и власть большевиков отнюдь не идентичны. Советы — всего лишь наиболее простая и логичная, а потому стихийно возникающая форма самоуправления во всех случаях, когда государственная власть внезапно сменяется. Поэтому Советы бывают и антикоммунистическими. Так, рабочие советы стихийно создались во время революции в Венгрии в октябре 1956 года, во время революционных событий в Польше в декабре 1970 года. В дни восстания в Новочеркасске в июне 1962 года в городе возник Совет — не казенный, а новый, повстанческий.

Так на существовании какой же версии, в конце концов, настаивает М. Восленский? Он утверждает: в Советском Союзе власть не советская, а номенклатурная. Это диктатура, но не пролетариата, а класса номенклатуры!

Что же вообще подразумевалось под понятием «номенклатура», в высший состав которой, безусловно, входили практически все правители Кубани, будь то руководители партийных либо советских органов.

Слово «номенклатура» пришло к нам из глубины тысячелетий. В Древнем Риме раб, громко провозглашавший на приемах имена входивших гостей, назывался «номенклатором» (от латинского «потеп» — имя). Видимо, от этого и пошло слово «номенклатура» как список имен или названий.

Позднее определение номенклатуры было сформулиро вано довольно подробно: «Список должностей, кадры для которых утверждаются вышестоящими инстанциями; должность, входящая в такой список; работники, занимающие такие должности». За этим следовали примеры из советской печати (1964–1968) первого брежневского четырехлетия, когда в литературе еще слышны были отголоски хрущевского либерализма и слово «номенклатура» иногда упоминалось. В других изданиях определение давалось короткое и мало что говорящее. Именно оно было, видимо, сочтено наиболее удобным. Уже после выхода первого издания, в начале 80–х годов в советские справочники стали чаще включать термин «номенклатура» в его политическом значении.

Некоторые западные и наиболее одиозно настроенные отечественные идеологи пытались построить собственные версии формирования «номенклатуры». В целом это выглядело следующим образом. Они писали, что вождь революции Ленин изобрел организацию профессиональных революционеров. Глава аппарата Сталин изобрел номенклатуру. Изобретение Ленина было рычагом, которым он перевернул Россию, но оно, как писал Шульгин, было сдано в музей революции. Изобретение Сталина было аппаратом, при помощи которого он стал управлять Россией, и оно оказалось гораздо более живучим.

Латинское слово «номенклатура» обозначает буквально перечень имен или наименований. Этимологический смысл термина в общем соответствовал его содержанию в странах реального социализма.

Первоначально этим термином обозначили распределение функций между различными руководящими органами. Но постепенно этот смысл утрачивался и вытеснялся другим. Поскольку при распределении функций были расписаны между руководящими органами и те высокопоставленные должности, на которые эти органы должны были производить назначение, именно этот кадровый аспект, оказавшийся исключительно важным, и вместил в себя все содержание термина «номенклатура».

Номенклатура — это: 1) перечень руководящих должностей, замещение которых производит не начальник данного ведомства, а вышестоящий орган; 2) перечень лиц, которые такие должности замещают или же находятся в резерве для их замещения.

Почему, кем и как была создана номенклатура?

Ленинская организация профессиональных революционеров была слишком малочисленной, чтобы в условиях огосударствления всей жизни и монопольного положения пра вящей партии в огромной стране обеспечить занятие всех ответственных должностей в партийном и государственном аппарате.

В образовавшемся вакууме в различных звеньях власти необходимы были функционеры. Для того, чтобы получить шансы на успех, требовалось в сущности немного: быть не дворянского и не буржуазного происхождения и вступить в уже победившую правящую партию (а для молодежи — в комсомол). В качестве революционных заслуг засчитывалось пребывание в годы гражданской войны в рядах Красной Армии.

Необходимость отбора людей была неоспорима. Вставал вопрос о критериях в системе отбора. Казалось бы, поскольку речь шла не о синекуре, а о работе, естественным критерием были максимальная пригодность и способность к выполнению данного дела, по советской кадровой терминологии — деловые качества. Однако вместо них были безоговорочно сделаны главным критерием политические характеристики.

Таким образом, как указывалось, к примеру, в учебном пособии для партийных школ «Партийное строительство»: «Номенклатура — это перечень наиболее важных должностей, кандидатуры на которые предварительно рассматриваются, рекомендуются и утверждаются данным партийным комитетом (райкомом, горкомом, обкомом партии и т. д.). Освобождаются от работы лица, входящие в номенклатуру партийного комитета, также лишь с его согласия. В номенклатуру включаются работники, находящиеся на ключевых постах».

Как видно, кадровый, номенклатурный состав руководящей верхушки партийных советских органов края мог формироваться только при наличии двух основополагающих критериев: по «деловым» и «политическим» признакам.

В соответствии с ними, пожалуй, были выдвинуты на руководящие должности в крае «чекисты» И. А. Кравцов, М. И. Марчук, Л. П. Газов, а за ними по тем же «признакам», но с иными моральными установками: П. И. Селезнев, Н. Г. Игнатов, В. М. Суслов, Д. М. Матюшкин и другие первые секретари крайкома партии. Под стать им, судя по биографическим составляющим, подбирались председатели крайисполкомов: В. А. Симончик, И. С. Богданов, П. Ф. Тюляев, М. М. Бессонов, П. П. Пантиков, Б. Ф. Петухов и другие.

На их личности неизгладимый отпечаток накладывала существовавшая в те годы система, которую Е. Евтушенко с явным подтекстом охарактеризовал так:

Им не важно, что власть — советская,

Важно, что она — власть.

Однако, изучив конкретные результаты деятельности руководителей края, убежден в другом: они искренне верили и на деле доказывали свою приверженность именно советской власти, вспоившей и вскормившей их. Отсюда и грандиозные трудовые победы, принесшие заслуженную славу Кубани как жемчужине России.

6

Как‑то известный публицист Ф. Бурлацкий справедливо заметил, что в нынешнее время, обозначенное на мировой карте как смена веков и тысячелетий, происходит и смена политических элит. Мысль любопытная, хотя не совсем новая. Наблюдая смену политиков, мы в который раз убеждаемся в прозорливости Н. И. Кондратенко, который, остро почувствовав время, покинул свой пост губернатора Кубани.

— Сейчас наступает самый сложный период президентства Владимира Путина, — рассуждает публицист. — Смена элит. Или, как говорили при старом режиме, укрепление кадров. Ничего необычного и принципиально нового в этом нет. Так происходило всегда в России — при царях, ген. секретарях, первых президентах.

После ухода Ленина Сталин уничтожил всю элиту, которая носила название ленинской гвардии. После смерти Сталина Хрущев изгнал всех его соратников из Политбюро и ЦК. Придя к власти, Брежнев тоже сменил две трети региональных вождей. Не говоря о Ельцине, — он заменил едва ли не всех руководителей на всех постах, которые работали с Горбачевым. Несколько человек, переживших это кадровое цунами, стали белыми воронами, о которых сочиняют сатирические частушки.

— Но не думайте, пожалуйста, что Россия составляет исключение в мире, — продолжает Ф. Бурлацкий. — Напротив, она следует общим законам властвования. Итальянский политолог Парето еще сто лет назад определил революцию как смену элит, то есть правящего слоя. Не как смену классов, а именно вытеснение одной правящей группы другой.

В странах развитой демократии подобный процесс идет в полном соответствии с законами и традицией. Когда Билла Клинтона избрали президентом, была, естественно, заменена вся администрация, то есть правительство, затем еще несколько десятков тысяч чиновников, включая послов в зарубежных странах. Сейчас сторонники Буша сделали стойку, как спринтеры в начале забега, они уже высматривают себе престижные и доходные места и местечки.

Владимир Путин, который победил десятерых соперников с большим запасом прочности, не стал спешить с выдвижением на руководящие посты своих сторонников. Можно догадаться почему. Во — первых, потому, что он был еще привязан к своему рекомендателю. Во — вторых, потому, что сам работал в правительстве, которое в основном сохранило прежний состав. И, в — третьих, — он пришел к власти как одиночка: не было своей партии или даже референтной группы. Помните, у Булгакова жалобу Воланда: «Я один, всегда один…»

Конечно, здесь есть преувеличение. У нового президента наверняка имеются единомышленники, есть и представители путинской команды. Но, похоже, новый президент относится к числу тех умных осмотрительных русских лидеров, которые не спешат с заменами.

Известна шутка, которая приписывалась Сталину. Как-то к нему пришел Поликарпов, зав. отделом культуры ЦК, и стал жаловаться на писателей: один пьет, другой спит со своей невесткой, третий интригует. Сталин слушал, похаживая и покуривая неизменную трубку, затем остановился и спросил: «У тебя есть другие писатели? У меня других писателей нет».

Вот тут‑то и зарыта та самая собака, которая досталась от предыдущего президента. Борис Ельцин за десять лет правления создал не просто Семью, управляющую страной, он породил Племя во всех сферах власти — первой, второй, третьей и четвертой. Это люди одних взглядов и одного стиля. Упрощенно говоря, это самообогатители. Они глубоко прониклись убеждением, что свободным может стать только богатый, даже очень богатый человек. Неважно, каким путем добыто это богатство: нефть, газ, золото, пост министра, должность регулировщика на дорогах, хозяина телеканала. Причем эти люди искренне считали себя демократами, так как в основе демократии действительно лежит право частной собственности. Но не воровство же. Но не присвоение одним лицом богатства, произведенного всем обществом.

Бухарин как‑то пошутил на одном из заседаний ЦК: «В нашей партии только два коммуниста — Ленин и Коллонтай». Ленин тогда долго смеялся своим детским заразительным смехом. «Давайте посмеемся и мы, — замечает Ф. Бурлацкий, — когда кто‑нибудь скажет: у нас было только два истинных демократа — Борис Николаевич и Татьяна Борисовна. Очередное доказательство их исключительности как представителей редкой породы русских демократов — это проект закона о неприкосновенности прежнего президента Б. Ельцина и его родни. Его объявляют свободным от пресле дования за то, что он делал в период президентства. Что это значит? Это значит: выдать ему индульгенцию, как делалось только в римско — католической церкви, иначе говоря, дать отпущение грехов. Но это значит также и косвенно или даже прямо признать, что грехи‑то были. Объявить неприкосновенность бывшему президенту за прошлое означает признать, что он‑таки совершал нарушения законов или даже преступления. Не случайно нигде в мире не было аналогов подобных решений, кроме как, повторяю, в католической церкви. Но, возможно, и у нас было бы лучше, если бы Борис Николаевич получил отпущение грехов у Патриарха Московского и всея Руси Алексия И, а не у парламента.

Самое опасное в этом акте относится даже не к прошлому, а к будущему. Создается прецедент, и нынешний президент, и все последующие заранее освобождаются от ответственности за свои действия, и не только за ошибки, но и за возможные злоупотребления властью и даже преступления. Правь, как на душу положит, рули в любом направлении, милуй или казни — ты прощен изначально, легально и навсегда. Интересно, как это согласуется с «главной обязанностью» президента быть гарантом Конституции России? И если гарант сам безнаказанно нарушает Конституцию, не превращается ли он в живое воплощение Основного закона страны, иными словами, самодержца или самодурца, как уже бывало в России?

— Вернемся, однако, к главной теме, — вновь привлекает наше внимание публицист. — Опыт разных стран и разных режимов обнаруживает несколько моделей или механизмов смены элит. Тираническая, которая идет еще от Нерона до Сталина. Правда, в отличие от Сталина, Нерон не сумел уничтожить всех сенаторов, поэтому сталинская модель называется еще и тоталитарной. Очевидно, что о ней не может быть и речи — ни сейчас, ни в будущем, хотя НТВ в своих «Куклах» нарядили В. Путина в сталинский мундир и даже сунули ему в рот незабвенную трубку.

Совершенно очевидно также, что не подходит и революционная (Кромвель, Робеспьер, Ленин, Мао Цзэдун) модель с полным отстранением (ликвидацией) всего элитарного слоя — аристократов, лордов, графов, мандаринов. Несмотря на вполне объяснимое недовольство методами присвоения собственности прежней элитой, речь, конечно, не идет о тотальном пересмотре всех результатов приватизации, хотя явные преступления уже начинают расследоваться.

Значит, у нас сейчас возможна общепринятая на Западе легитимная, законная форма смены элит в сфере государственной власти и управления. Новый президент не использовал момент прихода к правлению для быстрой замены верхней группы руководителей. Этот процесс растягивается во времени, но, как мы видим, он уже начинается.

И надо думать, пройдет в законных и наименее болезненных для общества формах.

— Президент В. Путин уже готовит общественное мнение к переменам, — продолжает Ф. Бурлацкий. — Он несколько раз высказывал недовольство правительством. Он отстранил от власти некоторых политических олигархов. Он произвел ряд изменений в Совете безопасности. Он затеял передвижку губернаторов — сенаторов в Государственный совет. Он успел оказать влияние на обновление состава Госдумы РФ.

Но, вероятно, все это только первые шаги. Идут перевыборы губернаторов, которые располагают значительно большей властью в регионах, чем прежние областные партсекретари, хотя визуально одни ничем не отличаются от других. Итак, используя крылатые слова первого и единственного Президента СССР, логично сказать: «Процесс пошел».

Но туг В. Путин сталкивается с двумя острейшими проблемами. Первая: новая политика требует новых людей, и подбирать их нужно не только по признаку личной преданности и не для передела собственности. Нужны убежденные и умелые проводники нового политического курса. Вторая проблема: кадровая бедность, да — да, именно бедность, но не вообще, а в рамках того политического поля, которое осталось от псевдодемократического прошлого. Где же выход?

Новый президент вначале попытался опереться на людей, знакомых ему по специальному ведомству. Но там трудно найти специалистов по всем вопросам — экономике, финансам, банкам, науке, образованию и т. д. Как же быть?

— Если позволено высказать совет, — пишет публицист, — то он звучит так. Первым критерием при подборе людей, конечно, должна быть приверженность к нынешнему политическому курсу. А вторым и главным на сегодняшний момент — элементарная государственная честность и порядочность: не брал, не берет, брать не будет и другим не позволит. Если эта волна пойдет сверху, она прокатится через все этажи власти, вплоть до опять‑таки регулировщика на дорогах. И станет фундаментом обновления нынешнего криминального государства. И, в — третьих, конечно же, профессиональная пригодность. У нас сейчас в большом ходу это словечко — профессионал. Но используется оно почти исключительно в уголовной сфере: под ними чаще подразуме ваются сыщики и киллеры. Я же говорю о профессионально образованных на уровне самых современных знаний опытных людях, отличающихся способностью к руководству другими людьми, принятию решений и достижению максимального результата. И последнее — не следовало бы ограничиваться представителями одного поколения. Нужен конкретный подход к каждому конкретно выдвигаемому человеку. Конечно, молодые и хорошие лучше старых и плохих. Но самый худший вариант — это молодые и плохие, а тем более жадные до власти и самообогащения. Вот эти‑то могут развернуть обновление государства в новый передел собственности в свою пользу.

Все говорит о том, что смена элит — самое сложное испытание, перед которым стоит новое руководство страны…

7

Конечно на краевом уровне, где все обстоит значительно проще и где, собственно, на первый взгляд, политических элит вроде бы не существует (это удел вождей!), все же многое из того, о чем рассуждал Ф. Бурлацкий, весьма актуально и применимо в региональном пространстве, тем более таком, как Кубань.

В первую очередь надо определиться, что мы вообще подразумеваем под словом «элита». Энциклопедический словарь трактует: элита от французского elite — лучшее, отборное. В социологии и политологии высший слой социальной структуры общества, осуществляющий важные социальные и культурные функции. Различаются как по признакам выделения элиты — политическая (В. Парето, Р. Мижелье), технологическая (Дж. Берихем), социально — психологическая (X. Ортега — и–Гасет, И. Шумпетер), так и по направленности — от антидемократических до либеральных. В современной социологии выдвинуты концепции множества элит (политической, экономической, административной, религиозной, научной, культурной), уравновешивающих друг друга и предотвращающих установление тоталитаризма (К. Манхейм). Важными являются проблемы формирования отбора, смены и вознаграждения элит.

Для того чтобы дать некий анализ политических изменений, происходящих на Кубани в обозримом времени (особо не затрагивая по сути однородный, советский период, а начать отсчет с 90–х годов), необходимо в общих чертах выявить сущность политической власти и механизм ее осуще ствления. Из основ политологии известно, что политическая власть всегда носит общественный характер, проявляется через функционирование специальных структур, предполагает использование силы принуждения, нравственное влияние, опору на традиции и специальные группы людей. Такая интерпретация власти ориентирована на возможность разнообразия проявлений способности субъекта власти влиять на ее объект. В ней учитывается тенденция к уменьшению меры и пространства применения принуждения, подавления, возрастания роли добровольного согласия с законной властью. В современных концепциях власти главным является вопрос об источниках или основаниях власти, поиск модели воспроизводства и концентрации власти. Системный подход ориентирован на поиск тайны власти в общественных структурах и функциях как выражении системы.

Прошу заметить: тайны власти!

Именно поэтому понятие «власть» в обыденной жизни и научной литературе употребляется в разных значениях: а) власть есть волевое отношение между людьми, волевое поведение; б) власть — это достижение определенных целей, получение намеченных результатов; в) власть есть возможность использования силы; г) власть — стремление управлять, распоряжаться действием других людей; д) власть есть возможность принятия решений для регулирования конфликтных ситуаций. Существует ли нечто общее между всеми этими определениями власти? В самом широком смысле слова власть — это одна из форм социальной зависимости в обществе, которая носит характер волевого взаимодействия, осуществляемого с помощью особых (властных) методов с целью регулирования поведения и деятельности людей.

Власть (социальная) — реальная способность одних субъектов, отдельных личностей, групп людей, партий, государств навязывать свою волю другим, и в соответствии со своими интересами управлять их действиями насильственными и ненасильственными средствами. Сущностью власти являются отношения руководства, господства и подчинения. Признаками власти могут быть определенные отношения зависимости людей в обществе, наличие волевого взаимодействия, существование особых властных методов подчинения.

Власть имеет множество различных источников и представляет собой многосторонний феномен, проявляющийся в самых различных формах. Повторимся, что можно выделить следующие разновидности власти: политическую, экономическую, информационную, военную, партийную, государственную и т. д. Политическая власть есть форма организа ции публичной власти в классовом обществе, целью которой является регулирование или оказание влияния на ход социальных процессов, осуществляемое через механизм государственной власти или другие общественно — политические структуры. Субъектом политической власти могут быть различные общественные образования (коллектив, группа лиц, класс и т. д.), получившие по тем или иным причинам возможность осуществлять властные функции. Носителем другой формы власти может быть государственный аппарат.

Экономическая власть (плутократия) — власть богатых, господство денег. В обществе, где властвуют товарно — денежные отношения и капитал, власть находится в руках у тех, кто этим капиталом владеет (банкиры, промышленники, торговцы) и которые оплачивают расходы людей, находящихся номинально у власти (конгрессмены, депутаты), которые как бы управляют от имени народа. Взаимодействие между экономической и политической властью носит сложный, диалектический характер. Оно изменяется с развитием общества. Политическая власть, хотя и обусловлена экономическими отношениями, обладает относительной самостоятельностью, может влиять на развитие экономики, может содействовать этому развитию или сдерживать его.

Информационная власть — власть, основанная на преимуществе людей, групп лиц, связанных с обладанием информацией, знанием и средствами массовой информации и имеющих возможность навязывать людям определенное мнение.

Военная власть — специфическая форма власти, осуществляемая военным руководством по отношению к военнослужащим или другим категориям людей в чрезвычайных условиях различными, преимущественно насильственными методами, средствами.

Партийная власть — власть (способность) партии как целой организации реализовать свою единую волю по отношению к отдельным членам партии, каждой ячейке и к каждому своему органу.

Власть страха (фобократия) — специфическая форма власти отдельных органов политической системы общества (ФСБ, ЦРУ) над людьми из‑за их незнания законов и боязни ответственности перед ними, опасения людей за свою жизнь, положение в обществе.

Важное место занимает вопрос о механизме реализации власти. Следует выделить и подкрепить примерами следующие способы и средства властвования: принуждение в различных формах, вплоть до прямого физического насилия, стимулирование; коммуникативное, информационное воздействие, идеологическое, психологическое влияние.

Эти нормы, понятные любому студенту, на деле оказываются не по плечу тому или иному политику, приходящему во власть, в том числе и регионального уровня, будь то губернаторы В. Н. Дьяконов, Н. Д. Егоров, Е. М. Харитонов или Н. И. Кондратенко. И здесь многое упирается не только в основание и источники власти, а в первую очередь — в ее ресурсы.

В то же время носители политической власти обладают уникальной системой ресурсов: специальным аппаратом, большой группой людей, занятых правотворчеством и правоприменением. Аппарат государственного властвования — это особая система, в которой, прошу обратить внимание, могут действовать эти неписаные законы и нравы. Их характер зависит от того, в каком русле развивается общество в целом: демократическом, авторитарном или тоталитарном. При больших полномочиях носитель власти неизбежно использует и широкий арсенал ресурсов. Нетвердая, не уверенная в себе власть, как это было, скажем, при Н. Д. Егорове, теряет уважение, ее политический рейтинг падает. В наши дни, как и в далеком прошлом, вызывает симпатию масс принцип, «чтоб там речей не тратить попусту, где нужно власть употребить».

Самое любопытное: если проследить исторический генезис властных реформ в России, то почти в каждой из них можно увидеть отдаленные последствия ее реализации на местах. К примеру, древнегреческая политическая мысль оставила нам такие имена, как Гераклит, Платон, Сократ, Аристотель, Политий, в рассуждениях которых и сегодня можно найти ответы на многие проблемы власти.

Развитие политической власти на Западе, Востоке и в Азии имело свои особенности, отличия эволюции власти. Так, развитие политической власти в Европе характеризовалось постепенным уменьшением политических, экономических, идеологических ограничений, существовавших для нее даже в период европейского средневековья. Не случайно в Англии в начале XVI века стало возможным появление «Утопии» Томаса Мора, во Франции конца XVI века «Опытов» Мишеля Монтена.

Политическая власть в России в отличие от Европы не знала ограничений, особенно во времена правления Ивана Грозного (1533–1584 гг.), со стороны каких‑либо оппозиционных сил. Этого крупнейшего исторического деятеля можно по праву назвать отцом российского тоталитаризма. Тоталитарные традиции российской политической власти получили дальнейшее развитие и усиление в период правления

Петра Великого (1682–1725 гг.), сумевшего превратить Россию в крупнейшую мировую державу — Российскую империю.

В отличие от Европы власть в России позволяла себе грубо вмешиваться в самые интимные стороны жизни человека. Она определяла, сколькими перстами православному россиянину креститься, носить длинную одежду или короткую, брить бороду или отращивать ее, курить табак, употреблять алкоголь или нет. Так, например, в правлении царя Алексея Михайловича (1645–1676 гг.), отца Петра I, преследованиям подвергались лица, сбрившие бороду. Петр I рассматривал ношение бороды как сопротивление властям. В правлении Михаила Федоровича (1613–1645 гг.) в России запрещалось курение табака, при Петре I же заставляли курить. В XIX веке при Александре II подавляли антиалкогольные крестьянские бунты, при М. Горбачеве (1985–1991 гг.) подвергали репрессиям за употребление алкогольных напитков.

Общеизвестной является традиция тотального вмешательства российской власти в дела экономики. Достаточно вспомнить мелочную регламентацию хозяйственной жизни и контроль со стороны государственной власти в годы Петра I, в период «военного коммунизма», в сталинскую эпоху.

Для политической власти России была характерна идеологическая монополия, подавление инакомыслия. Так, при Петре I власть присвоила себе право контроля за личной перепиской граждан, установила штрафы за непосещение церкви россиянами. Церковь была включена в структуру государственной власти. На протяжении столетий постоянно усиливались репрессивные органы. Масштабы подавления инакомыслия и контроля за умами достигли своего максимального развития в России XX века, в годы правления И. В. Сталина (1924–1953 гг.).

Хотя, если мы вспомним, вслед за периодами особенно жестких правле'ний наступали моменты временного ослабления тотального контроля власти за жизнью общества. За Иваном Грозным последовало правление безвольного царя Федора, после смерти Сталина наступил период ограниченной либерализации Н. С. Хрущева (1953–1964 гг.). Однако и в годы хрущевской «оттепели» людей подвергали репрессиям за сомнения в возможности построения коммунизма, были трагедии в Новочеркасске и Краснодаре, ввод советских войск в Венгрию. При анализе периодов стабилизации, будь то период правления Александра I (1801–1825 гг.) или Л. И. Брежнева (1964–1982 гг.), ясно просматривается развитие процесса формирования и усиления политической оппозиции власти, стремившейся повернуть Россию на европейский путь развития, будь то декабристское движение во главе с П. Пестелем или правозащитное во главе с А. Д. Сахаровым. Никогда власть в бывшей Российской империи, в Советском Союзе не была так сильна, как в эпоху монопольной власти КПСС, вплоть до прихода к власти М. С. Горбачева.

И здесь мы подходим, пожалуй, к основополагающему вопросу, который нас будет интересовать в первую очередь, — о политическом лидерстве.

Интерес к лидерству и попытке осмыслить этот сложный и важный социальный феномен восходит к глубокой древности. Уже античные историки Геродот, Плутарх и другие в своих описаниях уделяли политическим лидерам главное внимание, видя в героях, монархах и полководцах подлинных творцов истории.

Значительный вклад в исследование политического лидерства внес Никколо Макиавелли (1469–1527 гг.), итальянский политический мыслитель, историк, военный теоретик. Он пытался раскрыть законы общественного развития, основываясь на данных истории, на анализе человеческой психики, на учете реальных фактов, реальной обстановки. В его трактовке политический лидер — это государь, сплачивающий и представляющий все общество, использующий для сохранения своего господства и поддержания общественного порядка любые средс тва. Разработанные Макиавелли практические советы д\я правителей, предполагающие искусное сочетание хитрости и силы, высоко ценили Кромвель, Наполеон и многие другие выдающиеся политики.

Ярким представителем волюнтаристской теории лидерства, рассматривающей историю как результат творчества героических личностей, явился Т. Карлейль (1795–1881 гг.), английский публицист, историк, философ. Он считал основную массу населения «убогой во всех отношениях», не способной нормально существовать без направляющего воздействия лидеров.

Концепции «культа героев» были широко подхвачены буржуазной историографией. Заметное влияние на последующую политическую мысль и практику оказал Ф. Ницше (1844–1890 гг.), разработавший концепцию лидерства.

Определенное воздействие на современные концепции лидерства оказало творчество французского социолога Г. Тарда (1843–1904 гг.). Он является одним из основоположников теории социализации. Концепция Тарда проникнута психологизмом.

В противоположность теориям, рассматривающим лидеров в качестве локомотивов истории, марксизм ограничива ет возможности активности политических лидеров исторической необходимостью и классовыми интересами. Политический лидер выступает здесь наиболее способным, сознательным и умелым руководителем своего класса, т. е. играет по отношению к классу в общем‑то вспомогательную служебную роль. «Укрепленная схема» соотношения масс и политических лидеров изображена В. И. Лениным. «Массы, — писал он, — делятся на классы; …классами руководят обычно… политические партии; … политические партии в виде общего правила управляются более или менее устойчивыми группами наиболее авторитетных, влиятельных, опытных, выбираемых на самые ответственные должности лиц, называемых вождями» (Полное собр. соч., т. 41, с. 24).

Почему же одни люди становятся лидерами, а другие довольствуются ролью исполнителей их воли?

На этот счет в современной политологии имеется несколько теорий, где доминирует теория черт. Суть ее состоит в объяснении феномена лидерства выдающимися качествами личности. С этим, пожалуй, следует согласиться. Вместе с тем Зигмунд Фрейд и его последователи считают лидерство определенным видом помешательства. Действительно, по свидетельствам историков, ряд политических лидеров были невротиками (Наполеон, Линкольн, Рузвельт, Гитлер, Сталин). Последователи Фрейда делят общество на психически нормальных людей, не способных к творчеству, и на лидеров, являющихся психопатами.

В науке, как известно, существует определенная политология и функции политических лидеров. Основные различия, скажем, между демократическим и авторитарным стилем заключаются в следующем: субъект демократического стиля спокойно относится к своему положению лидера. Он не склонен подчеркивать свою власть и постоянно об этом напоминает.

Деятель авторитарного стиля никогда не преминет подчеркнуть свое руководящее положение, он ритуально проявляет власть, и часто его лидирующее положение для него важнее, чем успех дела. Демократический лидер во взаимоотношениях с людьми опирается, прежде всего, на общность интересов.

Он обращает внимание прежде всего на человеческие, а также деловые качества, а не на то, какое общественное положение они занимают. Авторитарный лидер оценивает человека, прежде всего, с позиций общественного положения. Демократический лидер не отделяет себя от группы, стремится теснее связываться с ее членами. Авторитарный лидер никогда не сливается с группой. Он стремится обособиться, держаться от ведомых на определенной дистанции.

Макс Вебер, например, различал и характеризовал несколько видов лидерства: а) традиционное лидерство, основанное на вере в святость традиций; б) бюрократическое лидерство, основанное на вере в законность существующего порядка и его разумность. В нем лидер — чиновник выступает не как индивид, от которого исходит власть, а как агент определенной государственной функции, рациональной с точки зрения целостности системы; в) харизматическое лидерство, основанное на вере в сверхъестественные способности вождя. Подобный лидер обладает в глазах последователей экстраординарной, подчас сверхъестественной силой.

В последние годы применительно к характеристикам политических лидеров широко апробирован термин: харизма. Известно, что он возникает в том случае, когда лидером становятся не в силу каких‑то особых качеств личности, а с помощью законных бюрократических процедур. Харизматического лидера можно заменить с трудом.

Термин «харизма» Вебер применяет к индивиду, который выделяется из среды обыкновенных людей и считается наделенным сверхъестественными, сверхчеловеческими, исключительными способностями. Харизматический лидер должен рассматривать свою миссию как призвание свыше (П. И. Селезнев, Д. С. Полянский, Г. С. Золотухин, С. Ф. Медунов).

В то же время существует различие лидерства по содержанию, характеру и стилю деятельности лидера. По содержанию различают лидеров — вдохновителей, разрабатывающих и предлагающих программу поведения; лидеров — исполнителей, организаторов выполнения уже заданной программы; лидеров, являющихся одновременно и вдохновителями, и организаторами.

По характеру деятельности отличают: универсальный тип, т. е. постоянно проявляющий качества лидера; ситуативный тип, т. е. проявляющий качества лидера лишь в определенной ситуации.

Лидеров можно классифицировать и по политическим стилям. Стиль всегда привязан к конкретному лицу.

Интересно, что политический опыт последних лет позволил сотрудникам кафедры политической психологии Санкт-Петербургского университета Е. Коблянскому и Е. Лабковскому классифицировать различные стили поведения в политике. Пользуясь этой классификацией, можно прогнозировать действия того или иного человека. Характеристика охватывает пять основных политических стилей.

Параноидальный политический стиль. Такой личности свойственна подозрительность, недоверие к другим, сверхчувствительность к скрытым угрозам и мотивам, часто — непредсказуемость, постоянная жажда власти, контроля над другими людьми. Лучшее определение для деятеля такого типа — Хозяин.

Типичные представители параноидального политического стиля — Иван Грозный, Иосиф Сталин.

Демонстративный политический стиль. Образное определение деятеля такого типа — Артист. Его отличает любовь к демонстрациям, он охвачен страстным желанием постоянно привлекать к себе внимание.

Типичные представители: А. Керенский, Л. Троцкий.

Импульсивный политический стиль. Ему свойственно почти навязчивое желание все сделать наилучшим образом (т. е. «синдром отличника»), независимо от возможностей. Отсюда — недостаток легкости, раскрепощенности, гибкости и деятельности Отличника, он практически не может расслабиться.

Типичный представитель — Л. Брежнев.

Депрессивный политический стиль. Представитель этого стиля (назовем его Соратник) чаще сам не способен играть ведущую роль и поэтому пытается присоединиться к кому-то, кто способен «делать политику».

Типичный представитель — Николай II.

Шизоидный политический стиль в чем‑то сходен с предыдущим, но здесь самоустранение, уход от участия в конкретных событиях носят более отчетливый характер. Одиночка — назовем его так — не желает присоединиться ни к какому конкретному движению и предпочитает позицию стороннего наблюдателя. Зато и взятки с него гладки.

К шизоидному типу относят В. И. Ленина на первом периоде своей деятельности, до прихода большевиков к власти. (Далее же у него обозначились проявления параноидального и демонстративного стилей).

Таковы в целом общие тенденции, объясняющие и проливающие свет на то, о чем мы говорили вначале: смене политических элит, а также общественно — политических составляющих этого весьма сложного конгломерата, где на первый план выступают взаимоотношения общества и власти, роли в ответственности политического лидера.

8

Правители Кубани — это не только председатели крайисполкомов разных лет, но, прежде всего, — первые секретари крайкомов ВКП(б) — КПСС. Партия являлась руководящей и направляющей силой общества, и само собой подразумевалось: ее первые секретари и становились истинными хозяевами и повелителями всего и вся. Они в полной мере отвечали за вверенную им однажды территорию со всеми вытекающими отсюда последствиями. За 54–летнюю историю краевой партийной организации, начиная с сентября 1937 по август 1991 года, первых секретарей краевого комитета ВКП(б) — КПСС было шестнадцать.

Для удобства восприятия приведу их имена с указанием месяца и года работы каждого в данной должности.