Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет ­ с 1937 по 2002-й.

Председатели и губернаторы. Взаимосвязь времен, Или Судьбы, жизнь и деятельность председателей Краснодарского крайисполкома, глав администраций (губернаторов) Кубани за 65 лет с 1937 по 2002–й

ТРИЛОГИЯ ПРАВДЫ

(Вместо предисловия)

Мы живем в эпоху значительных и глобальных перемен. Хотим того или нет, но все мы оказались сегодня на меже истории, разделяющей не только века и тысячелетия, судьбу великой державы, ее народа, но и судьбу каждого из нас. По одну ее сторону СССР — страна с социалистическим укладом, давшая людям уверенность в завтрашнем дне, вселявшая оптимизм и светлые надежды. По другую нынешняя Россия, с трудно различимыми очертаниями будущего устройства, страна нелегких исканий и больших надежд.

Многим, чья биография начиналась в советском социалистическом государстве, в новой России сложно обрести твердую почву под ногами, душевное равновесие, определить свое предназначение, разобраться, что хорошо и что плохо, где зло, где добро. Наверное, именно поэтому сейчас мы так часто обращаемся к событиям и людям из прежней нашей страны, в них ищем нравственную, духовную опору, пытаемся сохранить жизненный опыт старшего поколения.

Пришло время сказать доброе слово о многотрудной ответственной работе руководителей Кубани, кто в разные годы возглавлял Краснодарский крайком партии и крайисполком, был главой администрации Краснодарского края. Каждый из них вписал свою страницу в историю Кубани, внес весомый вклад в экономические и социальные преобразования края, оставил заметный след в его обустройстве. П. И. Селезнев, Н. Г. Игнатов, Д. С. Полянский, И. Т. Трубилин, Г. С. Золотухин, С. Ф. Медунов, Н. Я. Голубь, Н. И. Кондратенко. Эти имена известны далеко за пределами Кубани. Яркие, выдающиеся личности, они выполняли титаническую работу, на их плечах лежал огромный груз ответственности за судьбу Кубани — крупного народнохозяйственного региона страны. Именно при них наш Краснодарский край превратился не только во Всесоюзную житницу, но и здравницу страны, стал поистине жемчужиной России.

Сегодня мы убеждаемся в том, что благодаря их трудам, прочному фундаменту, который они заложили, Кубань сумела устоять под шквалом разрушительных реформ последнего десятилетия. Многое из того, в чем мы находим сейчас свою опору — патриотизм, желание трудиться на своей земле, стремление быть лучшими и, когда это надо, умение держать удар, воспитано предыдущими поколениями кубанцев, теми, кто в годы Советской власти и в период демократических преобразований стоял у руководства краем. Наверное, это и есть связующая нить времен, преемственность поколений.

Когда закончилась Великая Отечественная война, за короткое время на Кубани была восстановлена экономика, решены многие социальные проблемы для улучшения жизни народа — победителя. Ежегодно на 15–20 процентов снижались цены на продовольствие и товары первой необходимости, возрождались промышленность и сельское хозяйство.

Мне посчастливилось начинать свой трудовой путь в 70–е годы рядом с такими мастерами сельскохозяйственного производства, крупными хозяйственниками, как Герои Социалистического Труда М. И. Клепиков, В. П. Светличный, В. Я. Первицкий. В моей памяти запечатлелись образы легендарных земледельцев Прасковьи Ковардак, Константина Борина, Дмитрия Гонтаря и других. С признанием вспоминаю фамилии знаменитых кубанских ученых — аграриев — П. П. Лукьяненко, П. С. Пустовойта, М. И. Хаджинова, Г. С. Галеева. Для моего поколения они были и остаются героями времени, примером для подражания, у них мы учились жить, следовать высоким хлеборобским заповедям.

Позднее, когда я работал председателем Успенского райисполкома, пожалуй, самого дальнего от краевого центра сельского района, деятельность руководителей края, в том числе и председателей крайисполкома, воспринималась мною непосредственно через программы развития агропромышленного комплекса, газификации, строительства дорог, жилья, школ, больниц. В каждой из этих программ, да и во всех начинаниях, — инициатива, новаторство, неуемная энергия многих руководителей нашего края.

С уверенностью могу утверждать — они были настоящими подвижниками, талантливыми организаторами, смелыми политиками, самоотверженно и последовательно защищавшими интересы Кубани. Их жизнь, не лишенная романтики, была наполнена созиданием, устремленностью к высоким достижениям. Об этом свидетельствуют запоминающиеся лозунги тех лет: «Сделаем Кубань житницей страны!», «Освоим приазовские плавни!», «Построим Краснодарское водохранилище!», «Превратим Тамань в советскую Шампань!» Все они были претворены в жизнь, стали явью, создали Кубани и ее труженикам авторитет и уважение не только в стране, но и за рубежом.

К сожалению, в силу политических обстоятельств мы многое растеряли. Сегодня, анализируя ошибки, переосмысливая жизнь, мы снова и снова обращаемся к своим истокам, ищем ответы на вопросы своей недавней истории, сверяем свои поступки, жизненные позиции с делами и принципами старшего поколения, наших учителей. Новая книга Виктора Салошенко «Председатели и губернаторы», повествующая о судьбах, жизни и деятельности председателей Краснодарского крайисполкома, глав краевой администрации с 1937 по 2002 год — еще одна попытка помочь читателю разобраться в нашей истории.

Она является третьей в цикле, названном «Правители Кубани». На страницах вышедшей в свет трилогии, в которую вошли книги «Обязан сказать. Записки разных лет», «Первые. Наброски к портретам», автор, в прошлом известный комсомольский, партийный, советский работник Кубани, правдиво ведет повествование, стремясь осмыслить исторический этап, пройденный нашим краем за 65 лет. Все события, в центре которых партийные и советские руководители, а в последние годы и главы администрации края, раскрываются образно и конкретно, на богатом фактическом материале.

Несомненно, трилогия будет полезна не только читателям, интересующимся историей Краснодарского края, но прежде всего новому поколению, вступающему в жизнь: школьникам, студентам, молодым специалистам. Уверен, читая эту книгу, будет что вспомнить и старшему поколению кубанцев.

Владимир БЕКЕТОВ.

Председатель Законодательного собрания Краснодарского края.

КНИГА ПЕРВАЯ

ПРАВИТЕЛИ КУБАНИ

Клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам ее Бог дал.

А. С. Пушкин

ПОДЧИНЯЯ СВОЕЙ ВОЛЕ

Всякое общество вправе требовать от власти, чтобы им удовлетворительно управляли, сказать своим управителям: «Правьте нами так, чтобы нам удобно жилось».

В. О. Ключевский

1

Правители Кубани…

Порой произнесешь эти значительные слова, и будто шелест времени пронесется над неоглядной кубанской степью: послышатся шум древнего ковыля и конский топот, покажутся в сиреневом мареве войсковые и куренные знамена запорожского войска, атаманская булава и перначи… В чистом небе — гуси — лебеди — древний символ казачества.

Сколько дорог избирает и сколько находит доводов сердце, чтобы достичь того, к чему оно стремится! Впрочем, по своей природе все люди одинаковы, и только условия жизни делают их разными. По словам классика, люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно сложились, даны им и перешли от прошлого. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание.

Ах, этот шелест времени над неоглядной кубанской степью…

А ведь, как заметил один мудрец, искусство жизни состоит не столько в том, чтобы сесть в подходящий поезд, сколько в том, чтобы вовремя сойти на нужной станции.

Скажем, на станции под названием «Власть».

Сколько мудрых высказываний сочинил народ об этой самой Власти!

«…Всякому дана власть надъ своимъ добромъ. Закон предъявляет власть каждаго доджностнаго лица, а верховная власть выше закона. Великая власть отъ Бога. Всякая власть Богу ответь даетъ. Богъ даетъ тому власть, кому похочетъ. Разошлась новгородская власть, разошелся и городъ».

А производное этого слова: властвовать…

Народ: «Ах, смилуйся, отец наш! властвуй нами! будь наш отец, наш царь!» (Пушкин. «Борис Годунов»). «Властвуя островом, смело Царства раздвинул границы Юный и мощный народ» (Брюсов. «Город вод»),

«Нет… мне ли царствовать умами, Всю жизнь на то употребя? Пускай возвышусь я над вами, Но удалюсь ли от себя?» (Лермонтов. «Безумец я! вы правы, правы!»).

А владыка, повелитель, властелин?

«И умер бедный раб у ног Непобедимого владыки». (Пушкин. «Анчар»). «Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон. Владыки и вожди, вам говорю я: горе!» (Брюсов. «Ассаргадон»).

Вот тогда‑то сойдя на этой загадочной станции, мы и поймем, что не всесилен человек — властелин и хозяин земли, поскольку находятся люди мудрые и умные либо сильные и решительные, а то бездарные и трусливые, вместе с тем, обличенные правом руководить другими с помощью каких‑либо средств: воли, авторитета, права, насилия. То есть тем, что и называется властью.

А народ? А что народ?

То побеги в рост, то пни, то «осанна», то «распни», в исступлении своем и клянем, и гимн поем, тонем в луже у ворот, моря глубь проходим вброд, в подвиге и в блуде нелюди и люди, дети страха и борьбы, властелины и рабы, света взлет и тьмы оплот — все народ!

Так о «своем» народе сказал известный кубанский поэт Виталий Бакалдин.

В провинции и дождь — развлечение. Но Кубань, хотя и «провинция», но провинция особая, где, впрочем, такие же люди, как и повсюду, но все же — люди особого свойства, когда в определенные моменты людские толпы — это авангард человечества. Вот тогда‑то и необходимы правители, политические деятели, которые не руководствуются любовью или ненавистью, их направляют интересы, а не чувства.

Впрочем, загадочно само слово: власть.

Бёрк говорил: чем больше власти, тем опаснее злоупотребление ею. Человек, властвуя над другими, утрачивает собственную свободу. А Гораций советовал: «Кто дальше от Юпитера, тот дальше и от его молний». Дидро наблюдал: «Чем большее расстояние между повелевающим и повинующимся, тем меньше значения имеют для первого кровь и пот второго». Потому направлять, приказывать то, что справедливо, полезно и согласно с законами таковы задачи должностных лиц. Законы приказывают должностным лицам, должностные лица — народу. Можно сказать, что правительство есть говорящий закон, а закон — немое правительство.

2

В одной из книг по истории нашей страны справедливо подчеркивается, что каждое из столетий России на ее тысячелетнем пути имело свою особую драматургию, определившуюся завоевательными войнами, и вражескими нашествиями, смутами и восстаниями, периодами экономического роста и застоя, духовными исканиями и реакцией. Не преувеличим, если выделим в этом ряду XX век как один из наиболее ярких и трагичных, когда многие потери и приобретения сошлись на ограниченном историческом пространстве. Этот век вместил ряд экономических скачков, три революции, поочередную передачу эстафеты власти от «верхов» к «низам» и наоборот, разные типы политического устройства (от демократии до тоталитаризма), ряд крупных поражений и убедительных военных побед. На небосклоне ярких личностей сияли звезды величайших ученых и шарлатанов от науки, народолюбцев и диктаторов, смелых реформаторов и смиренных искателей безболезненных путей к прогрессу, великих полководцев и великих инквизиторов. В бескомпромиссной схватке сталкивались теоретические концепции общественного развития и политические программы, различные модели переустройства российского и мирового сообщества, партии и общественные движения. Много дорог было пройдено, много идей испытано и отброшено, много напрасных жертв принесено. При взгляде на крупномасштабную карту века голова может закружиться от обилия красок, событий. И чем ближе к концу столетия, тем сильнее звучат вопросы: почему Россия должна платить столь тяжелую цену за исторический прогресс? Может быть, народ несет в себе собственный ген разрушений, необузданных страстей и желаний, азарта и романтизма? Или страна в силу специфики новейшего времени попала в какие‑то огромные жернова общемирового движения, которые, постоянно тяжело вращаясь, неустанно крушат, мнут, формуют, переделывают на какой‑то только им ведомый лад природу и характер российского общества, которое при этом пытается еще сохранить свое национальное лицо? История России XX века — очередной или затянувшийся «провал» в истории человечества или еще одна отчаянная попытка отстоять свои культуру, территорию, менталитет, свою веру как неотъемлемый элемент многогранной общемировой цивилизации?

С начала века отечественная и мировая наука бьется над этими непростыми вопросами. Продвигаясь вперед, обобщая пройденные исторические ступени, она затем вновь отступает перед очередным, кажущимся неожиданным поворотом.

Между тем, имеется множество исследований, раздумий, воспоминаний, а порой и фундаментальных трудов, где на первый план выступает собственное «я» и где поиск своего мироощущения органично вплетается в глобальную палитру исторического развития страны в конкретной эпохе. Ведь судьба каждого человека — уже эпоха. К примеру, в записных книжках известного современного публициста Ярослава Голованова на этот счет имеются любопытные размышления.

«Часто люди сами себе задают вопрос: когда бы ты хотел жить? В прошлом, настоящем, в будущем? Для меня вопрос не стоит, — подчеркивает автор, — непременно в настоящем! В прошлом меня страшит отсутствие некоторых деталей быта. Греция времен Перикла — это замечательно! Но не было электрического освещения и сковородок Tefal. Будущее чревато неприятными сюрпризами. Можно вляпаться в ядерную войну, в какой‑нибудь 37–й год. Я счастлив, что живу в своем времени. Я помню великую войну, Сталина в эпоху его расцвета, времена Хрущева и Брежнева, слом идеологии, Горбачева, крушение СССР, увидел Россию в эпоху смуты. Я пришел в этот мир вместе с младенческими годами радио, увидел рождение телевидения, компьютеров, интернета, генной инженерии, открытие эры космоса, первые шаги ядерной энергетики. Найдется ли другой такой же кусочек времени величиной с человеческую жизнь, который бы смог вместить столько событий, столько красок и звуков!»

Вот она главная составляющая тех исторических ступеней: жизнь конкретного человека.

Для читателя очевидно, что главная трудность, которая вставала перед автором данного исследования, состояла в нахождении гой связующей нити, которая позволила бы объединить разные, порой противоположные но общественному резонансу события и факты, увидеть за их чередой закономерности движущей силы истории в масштабах страны и края.

При этом под общественным развитием понимать следует не только прямолинейное «вперед и выше», но и творческий поиск, эксперимент, попытку (нередко неудачную) целого народа заново переосмыслить и время, и себя в нем. И тогда формула российского движения может быть понята и описана не через механическое сравнение с другими (передовыми или отсталыми) странами, не через логику самодвижения или попытку кого‑то сделать целый народ заложником своих амбиций, а благодаря кропотливому анализу причин и следствий.

Вариант описания драмы столетия сводится, если формулировать кратко, к освещению лихорадочных попыток Российского государства достойно ответить на исторический вызов, брошенный ему современной цивилизацией, с ее новыми технологиями, формами государственного устройства, видами вооружения и орудий массового уничтожения, общественными идеалами. Огромное отставание все же великой державы, обнаружившееся на рубеже XIX и XX веков, требовало и гигантских усилий по его преодолению. Усилий от центральной власти, от всего общества, от многочисленных народов и социальных групп, от каждого гражданина. Опыт аналогичных «скачков», совершенных в XVI‑XVIII веках, подсказывал, что они сопровождались энтузиазмом, ограничениями, многочисленными жертвами. Цена общегосударственных приобретений каждый раз оказывалась исключительно высокой с позиции судеб тысяч и миллионов людей. Взлеты и обогащения одних совершались на фоне падения и разорения других. И так раз за разом…

Оттолкнувшись от воспоминаний о судьбе своей родной станицы, любопытный социологический срез как‑то сделал наш кубанский земляк, известный писатель Гарий Немченко, который, как и подобает наблюдательным людям, способным к обобщениям, вывел некую формулу «скачков» истории, характерных для кубанского общества.

Вот о чем он, в частности, писал:

«…Но кто мог предположить, что случится вскорости с теми, кто уходил тогда на войну и кто защитников Отечества провожал, что станется через два — три десятка лет с общими их детьми и внуками… Какая страшная судьба ждет матушку оссию вообще и родную станицу в частности! Братоубийство гражданской, расказачивание — раскулачивание, голод тридцать третьего года и лагеря тридцать седьмого, жертвенный подвиг Великой Отечественной войны с разрухой и нищетою после нее, летные да морские, требовавшие бычьего здоровья, какое только и могло быть у выросших на подножном корме, на соках родной земли, станичных да хуторских мальчишек, училища, вербовка самых энергичных из оставшихся на Дальний Восток, на Севера, комсомольские наборы на Целину да на ударные стройки — и вот мы имеем то, что имеем: где‑то вдали от дома, по всей‑то большой стране, а нынче, выходит, и за пределами ее, эх, за новыми‑то пределами — и ордена во всю грудь, и заслуженная слава, и уважительное: мол, что ты хочешь — кубанский казак! — а в станице, в родном‑то твоем гнезде — разор и сиротство, бесправие, унылая покорность земляков, ежедневная ложь на всех уровнях, обман на каждом шагу и, как следствие всего этого, — безверие, безнадега, глухая апатия, чуть не поголовное пьянство и само собой — вырождение… Повес головы. Родами! С некогда славными на всю округу фамилиями».

Вот она, та самая связующая нить истории, где налицо персональная ответственность правителей Кубани.

Но всё ли они могли?

В этой цепочке событий XX век выступает очередным целостным этапом, в рамках которого решались глобальные задачи цивилизованного рынка. И в то же время — это совокупность разнонаправленных движений, каждое из которых укладывалось в свои временные рамки, имело различную динамику, различных участников, преследовало разные цели. Самостоятельными (но не изолированными друг от друга) блоками выступали периоды ограниченного реформаторства Николая II, Великой российской революции, ленинско—сталинского эксперимента по строительству социализма, соревнования социализма и капитализма в «холодной войне», исчерпания потенциала и загнивания сложившейся общественной системы, очередной крутой ломки устройства страны в конце века. В каждом из этих блоков действовали свои особые механизмы управления общественными делами, социальной активности населения, взаимодействия с внешним миром. По — разному представала роль человеческой личности и коллективного «я». Каждый раз возникали своеобразные сочетания между общегосударственными, общенациональными и групповыми, региональными, социальными, национальными, профессиональными интересами. При этом непременно складывалась некоторая целостность, включавшая все стороны общественного развития. В рамках каждого такого этапа возникала определенная группа противоречий, которая увлекала общество вперед, заставляя использовать все новые и новые принципы самоорганизации. Вялотекущий процесс эволюционного развития сменялся тотальным взрывом; на смену ему, после короткого (нэповского) «затишья» приходила полоса насилия; в послевоенное время (вслед за второй мировой войной) — снова замедление темпа и снова очередной взрыв (после «перестройки»). Есть ли в этих мелькающих ярких кадрах российской (и одновременно мировой) хроники внутренние пружины движения или все эти, вроде бы случайные конвульсии явились лишь проявлением «загадочной русской души», «непонятности» российской истории?

Что мешает такой богатой ресурсами стране, как Россия, жить припеваючи? Не отставая от мировых лидеров — ведь именно об этом наше руководство всегда мечтало…

Еще Сталин на пленуме ЦК ВКП(б) в 1928 году так формулировал эту задачу: «Мы догнали и перегнали передовые капиталистические страны в смысле установления нового политического строя. Это хорошо. Но этого мало. Для того чтобы добиться окончательной победы социализма в нашей стране, нужно еще догнать и перегнать эти страны также в технико — экономическом отношении. Либо мы этого добьемся, либо нас затрут». Обойти соперников на вираже Сталин рассчитывал по — быстрому, лет эдак за десять — двадцать.

Прошло тридцать лет, и вот Н. С. Хрущев вновь обещает догнать и перегнать Америку (помните его знаменитое: «Мы вас закопаем!»). Надо сказать, по ряду показателей большевикам действительно удавалось догнать и перегнать капиталистов, особенно когда те сворачивали то или иное производство, а мы продолжали свой бег «по гаревой дорожке». Достаточно вспомнить, как обставили США по производству комбайнов. С 1970 по 1980 год Минсельхозмаш поставил селу 1085 тысяч комбайнов — в четыре раза больше, чем производили их тогда в США. Но разрыв в производстве зерна, для чего, собственно, только и нужен комбайн, от этого не уменьшился, а увеличился…

Одно время нам удалось обогнать Америку по производству молока. Что было зафиксировано в расхожей частушке: «Мы Америку догнали по надою молока, а по мясу не добрали…» — что‑то там сломалось у быка. Именно тогда обнаружилась странная закономерность: чем больше производилось нами железок, тем очевиднее становилась наша экономическая отсталость.

Нельзя не задуматься над причинами этих неудач в модернизации экономики — особенно наблюдая, как Япония и

Германия, проиграв войну, смогли из руин встать в число самых богатых стран. Почему?

Противоречия эпохи как в зеркале отразились в историческом развитии кубанского общества, где, как бы отметили художники, проявилась целая палитра не только красок, но прежде всего неповторимых оттенков и различных нюансов, линий и росчерков местной политической элиты, где сплошь известные, чуть ли социально не канонизированные личности: П. И. Селезнев, Н. Г. Игнатов, Д. С. Полянский, В. М. Суслов, Г. И. Воробьев, Г. С. Золотухин, С. Ф. Медунов… Далее: П. Ф. Тюляев, Б. Г. Петухов, И. Т. Трубилин, И. Е. Рязанов, Г. П. Разумовский, Н. Я. Голубь, В. Н. Щербак, Н. И. Кондратенко, Н. И. Горовой… И губернаторы Кубани — современные и по — своему разные правители большого российского региона: В. Н. Дьяконов, Н. Д. Егоров, Е. М. Харитонов, опять-таки Н. И. Кондратенко, и за всю историю края самый молодой из них — А. Н. Ткачев.

Стремление осмыслить особенности каждого из этапов почти векового развития российского общества, и прежде всего Кубани, послужило поводом для написания книги. Как показывают источники (многие из которых приводятся впервые), свои мазки на протяженном историческом полотне накладывали и политические лидеры, о которых упоминалось, и вожди, и сам народ в своем самоутверждении и поиске лучшей доли. Через столкновения разных побуждений проявлялись и мощные импульсы сплочения, мобилизации, и столь же сильные противоположные импульсы торможения, распада страны и ее субъектов. Постоянно меняющееся соотношение того и другого определяло насыщенную хронику событий истории России в XX веке.

Как никогда в прошлом, страна демонстрировала и целостность, и разобщенность. Со своими огромными территориальными приобретениями, невероятной протяженностью границ, многонациональностью, сочетанием разных географических и хозяйственных зон, многочисленными яркими очагами культурного и исторического прошлого, разными конфессиями и сферами влияния соседних государств и многим, многим другим, что вмещает в себя понятие «Россия», она выдерживала труднейший экзамен на прочность.

История имеет человеческое лицо. За всеми крутыми поворотами судьбы того или иного государства стояли конкретные люди со своими насущными жизненными интересами, радостями и потерями, взлетами и падениями. В каждый исторический миг шеренга участников событий была многолюдной, вмещающей победителей и побежденных, счастливых и несчастных, опьяненных успехами и потерявших надежды.

…Дети страха и борьбы, властелины и рабы, света взлет и тьмы оплот — всё народ!

И в этой, постоянно изменяющейся полноте и «укрупненной индивидуальности» — непреходящая ценность каждого исторического этапа ушедшего века, с его исключительной напряженностью, стремительностью движения, изменчивостью облика общества, которое по — прежнему все еще ищет и познает себя…

3

Говоря о правителях России, истории их ошибок и свершений, Н. М. Карамзин подчеркивал: «История злопамятнее народа». Автор «Петербурга» Андрей Белый утверждал, что история движется по замкнутому кругу. В знаменитой сцене читаем: «Медноголовый гигант прогонял чрез периоды времени вплоть до этого мига, смыкая весь круг; протекали века; и встал — Николай; и вставали на трон Александры; а Александр Иванович, тень, без устали одолевала периоды времени, пробегая по дням, по годам, по сырым петербургским проспектам…»

И впрямь, наша память хранит имена этих деятелей, первых лиц страны, которые принесли славу и одновременно страдания своему народу.

Если сделать небольшой экскурс в относительно далекое прошлое, мы можем вспомнить многие имена. Начиная от императора Николая II, председателями правительства при котором были: С. Ю. Витте, И. Л. Горемыкин, П. А. Столыпин, В. Н. Коковцов, затем Б. В. Штюрмер, А. Ф. Трепов, Н. Д. Голицын.

При Михаиле Александровиче Романове, царствовавшем всего один день, со 2 по 3 марта 1917 года, Временное правительство возглавлял Г. Е. Львов, затем непредсказуемый А. ф. Керенский.

Вождь пролетарской революции В. И. Ленин являлся одновременно председателем Совета Народных Комиссаров и членом Политбюро ЦК РСДРП (б). Кстати, любопытный факт из истории: 6 сентября 1922 года писатель Михаил Пришвин отметил в дневнике: «Сумасшедшие идеи приходят в голову — мокрицы ползают по стенам, двуххвостницы: свергнуть Маркса и поставить царем Ленина, тогда провал и левых социалистов».

При загадочном И. В. Сталине, которому «…дана была власть над всяким коленом и народом, и языком и именем», и который долгие годы являлся секретарем ЦК ВКП(б), председателем СНК СССР, председателем Совета Министров СССР, в разное время было два председателя СНК СССР — А. И. Рыков и В. М. Молотов. После смерти И. В. Сталина около двух лет председателем Совета Министров СССР являлся не оставивший особой памяти у народа Г. М. Маленков.

А вот другой правитель — Н. С. Хрущев, надолго захвативший власть, будучи первым секретарем ЦК КПСС, председателем Совета Министров СССР, запомнившийся народу многочисленными новациями и реформами, лишь на излете своей бурной деятельности позволил, не оставляя партийной должности, сменить его на посту председателя Совета Министров СССР Н. А. Булганину. На смену Н. С. Хрущеву как первому партийному руководителю в результате политической интриги пришел «верный ленинец», впоследствии увешанный золотыми звездами и всевозможными правительственными наградами, Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Президиума Верховного Совета СССР Л. И. Брежнев. При нем также было два председателя Совета Министров СССР — А. Н. Косыгин и Н. А. Тихонов.

Освежающий ветер обнадеживающих перемен пронесся над страной с приходом на пост Генерального секретаря ЦК КПСС, председателя Президиума Верховного Совета СССР Ю. В. Андропова. Через два года сменивший его смертельно больной К. У. Черненко также возглавлял и Президиум Верховного Совета СССР. Заметим, что при этих деятелях — Ю. В. Андропове и К. У. Черненко — председателем Совета Министров СССР являлся все тот же немногословный, если не сказать «безликий», Н. А. Тихонов.

Особая судьба у М. С. Горбачева — трубадура «перестройки». Он являлся не только Генеральным секретарем ЦК КПСС, но и первым и последним Президентом СССР. При нем председателями Совета Министров СССР работали небезызвестные Н. И. Рыжков и В. С. Павлов.

И вот новая эпоха: распад некогда великой страны — СССР. К власти приходит неукротимый реформатор Б. Н. Ельцин, являвшийся поначалу председателем Верховного Совета РСФСР, затем Президентом Российской Феде рации и одновременно какое‑то время председателем Правительства России. При нем, пожалуй, было наибольшее количество руководителей российского правительства: И. С. Силаев, Е. Т. Гайдар, В. С. Черномырдин, С. В. Кириенко, Е. М. Примаков, С. В. Степашин и, наконец, В. В. Путин.

С новогодней ночи 1999 года, когда Б. Н. Ельцин неожиданно объявил о своей добровольной отставке, Президентом России становится самый молодой за всю историю правителей СССР и России — Владимир Путин.

В контексте исторических коллизий минувшего времени любопытно, в каких условиях жили правители своей страны.

В. И. Ленин, переехав в 1918 году из Питера в Москву, вместе с семейством занял 15 комнат в Кремле. Поменьше получили Луначарский, Сталин и другие члены нового правительства.

Никита Хрущев закрыл кремлевское общежитие. При нем в 50–х годах на Ленинских горах были выстроены спецдома для политической элиты. Кремлевские обитатели дружно переехали туда.

Вся Москва знала, что Брежнев живет на Кутузовском проспекте, 26. Приближенные утверждали, что на Кутузовском, в доме 40–42 существует еще одна квартира. В 70–х годах в пойме Москвы — реки был построен дом из розового кирпича. Планировалось, что там поселится Леонид Ильич и политруководство. Но Брежневу квартира показалась слишком роскошной. Дом передали Академии наук. Следом выстроили еще один спецдом, на улице Щусева, но и его Брежнев отверг.

А вот в 90–е годы в него въехал председатель Верховного Совета Руслан Хасбулатов. По этому же адресу жил Горбачев. Потом он переехал в новый дом на ул. Косыгина. Его соседями стали Лигачев, Язов, Болдин.

Борис Ельцин продолжил традицию общежитского заселения.

В 1994 году на улице Осенней в новый пятиэтажный дом поселились сам БНЕ с семьей и его ближайшие соратники — личный охранник Коржаков, Черномырдин, Шахрай, Лужков, Гайдар, Юмашев, Бородин. Говорят, сейчас многие из переругавшихся соседей разъехались, оставив элитные квартиры близким родственникам.

Вот, так сказать, история в лицах. Теперь о том, что сделали эти, вне всякого сомнения, выдающиеся люди. Разумеется, остановимся на этом конспективно.

Для удобства восприятия текста введем два понятия: Созидание и Разрушение. Именно эти «критерии», на мой взгляд, и могут характеризовать деятельность правителей и вождей страны, будь то царская Россия, затем государство рабочих и крестьян, страна социализма и строившегося коммунизма, либо авторитарное, а после демократическое государство, все одно: оценка со знаком плюс или минус. При этом не будем забывать, что, приводя характеристики деятельности «верхов», мы вправе сопоставлять и держать в своей памяти события, происходящие в разные времена на Кубани. Поскольку многое из того, что совершалось в центре, отзывалось и на периферии.

Итак, начнем.[1]

Император Николай II.

Созидание: Участие государственной власти в индустриализации страны. Денежная реформа, укрепившая конвертируемость рубля (1897 г.). Рост влияния России на Дальнем Востоке. Аренда незамерзающих портов у Китая и строительство к ним КВЖД. Бурный рост промышленности. Создание картелей, синдикатов, трестов. Развитие банковской системы. Концентрация банковского капитала (к 1914 г. 12 крупных банков контролировали 80 процентов всех банковских средств России). Реорганизация государственной системы управления. Принятие манифеста 17 октября 1905 г. «Об усовершенствовании государственного порядка». Образование Госдумы. Разработка аграрной реформы (Витте) и проведение ее в жизнь (Столыпин с 1906 г.).

Разрушение: Кровавое воскресенье (9 января 1905 г.). Первая русская революция (1905 г.). Поражение в русско — японской войне 1904–1905 гг. Потеря Южного Сахалина. Резкий всплеск политического терроризма (1904–1907 гг.). Ленский расстрел 1912 г. Распутинщина. Участие России в первой мировой войне. Февральская (1917 г.) буржуазнодемократическая революция. Отречение императора от престола (2 марта 1917 г.).

М. А. Романов.

Разрушение: Отречение от власти. Конец 300-летнего правления династии Романовых.

Г. Е. Львов, А. Ф. Керенский.

Созидание: Принятие Декларации 3 марта 1917 г. о главных задачах внутренней политики Временного правительства. Демократизация внутренней жизни страны. Политическая амнистия. Всероссийское демократическое совещание (14–22.09.1917 г.). Серьезные реформы местных органов власти, расширение их полномочий. Провозглашение России Республикой (1.09.1917 г.). В книге привлекаются материалы исследований доктора исторических наук Бориса Пашкова.

Разрушение: Применение воинских частей при захвате крестьянами помещичьих земель. Отклонение практики введения рабочими 8–часового рабочего дня. Введение войны «до победного конца». Бездеятельность правительства по отношению к крестьянскому вопросу. Поражение русской армии на Юго — Западном фронте (июнь 1917 г.), потеря Риги. Июльский расстрел демонстрантов в Санкт — Петербурге. Заговор генерала Корнилова и его провал. Развал государственной системы управления. Экономический, политический и социальный крах.

В. И. Ленин.