Два года на северной земле

Довольные, мы пошли дальше, но уже через 15 минут заклинились еще более основательно. Очевидно все попытки двигаться сейчас, во время сжатия, совершенно бесполезны. Только непроизводительно тратится уголь, да надрывается машина.

Стоим в ожидании лучших времен. Погода ясная, солнечная, но холодная, температура уже — ниже нуля. Веет холодком. Краски на небе вечером морозные акварельные, какие бывают лишь зимой на севере. Впрочем на судне тепло, мирно шипит пар в отоплении, публика в кают-компании играет в шашки, шахматы, но на душе у многих, видимо, невесело.

К вечеру начал подувать желанный южный ветерок, льды стало понемногу разводить, и мы двинулись вперед, пробираясь на юг зигзагами «переменным курсом», «как говорят моряки, используя трещины, полыньи и малейшие намеки на разводья.

К вечеру положение еще улучшилось, разводьев стало больше, корабль пошел, уже почти не останавливаясь и не давая заднего хода. Встретили, после долгого перерыва, медведицу с двумя медвежатами. Признак хороший, значит кромка не так далеко. В сплоченных льдах зверя не бывает, так как там нет для них корма — тюленя, который держится в битых разреженных льдах.

На другой день повернули на восток общим курсом на остров Уединения, но льды снова заставили спуститься южнее и пройти к югу от этого действительно одиноко заброшенного среди пустыни полярного моря островка.

От председателя Правительственной арктической комиссии С. С. Каменева получена телеграмма с поздравлением по поводу открытия нового острова и пожеланием скорейшего прибытия на Северную Землю, а мы пока еще далеки от лее. Впрочем здесь льды все же слабее. Они менее торошены и сильно разъедены летним таянием. Судя по толщине, некоторые поля образовались уже в предвесеннее время, — признак, что зимою здесь было много открытой воды.

Сегодня, 21-го, радостный день. Примерно на широте 76°40′ «вышли на кромку и повернули на восток к Северной Земле.

В общем во льдах мы пропутались шесть дней, пройдя за это время лишь 185 миль, то есть в среднем около 30 миль (56 км) в сутки.

Дальше пошли почти по чистой воде, лишь изредка пересекая разреженные ледяные поля. Встретили один за другим два неизвестных островка, названных один именем нашего капитана Воронина, другой в честь старейшего на судне ученого бактериолога проф. Исаченко. Высадку не делали за недостатком времени. Нужно торопиться к Северной Земле, срок пребывания в Арктике для судна остался уже небольшой. Количество гидрологических станций и длительность их тоже значительно сокращены.

К концу суток достигли 78° сев. широты и 96° восточной долготы. По месту пора было бы уже быть и Северной Земле, а ее все еще не видно.

Утро 22-го холодное, но ясное и солнечное, какого давно уже не было. Вскоре встретили снова льды и повернули вдоль их на север. Возможно они уже окаймляют западные берега Северной Земли. Все свободные от работ дежурят на палубе с биноклями и без них. Каждому лестно первому заметить легендарную землю. Около полудня на северо-востоке показались искаженные рефракцией очертания неизвестной земли с казавшимися очень высокими скалистыми берегами. Подойдя ближе, мы выяснили, что это лишь остров (потом названный островом Самойловича) с каменистым западным и отлогим южным берегом. Поверхность имеет округлые очертания, очевидно будучи сглажена исчезнувшим теперь ледником. По склонам кое-где видны многолетние снежники и нестаявший снег. Остров окружен сильно торошенными невзломанными льдами. От воды до него не менее 5 миль. За островом, в мареве миража, сегодня очень сильного, видны неясные очертания как бы обрывистой ледяной стены с черными пятнами на ней и под ней. Контуры ее плывут, изменяются самым прихотливым образом, то вырастают до гигантских размеров в сотни метров высоты, то исчезают совершенно. Мнения наблюдателей разделились: одни считают это землей, другие же причудами рефракции среди торошенных грязных льдов.

Попытки пробиться ближе к этой гипотетической земле не увенчались успехом. Торошенные без разводов льды оказались не под силу нашему судну. Земли, если это действительно она, нам здесь не достичь. Высадка на остров бессмысленна, да и добраться даже до него не так-то просто и налегке, а каково будет перетаскивать груз! Решили итти дальше на север в надежде встретить более удобное место для высадки. По мнению В. Визе, льды здесь вынесены из пролива Вилькицкого и сгружены у острова, севернее обстановка должна быть благоприятнее.

Пошли и вскоре натолкнулись на группу островов, названных впоследствии архипелагом С. Каменева. Между островами всюду невзломанные льды, а с западной морской стороны припай торошенных льдов от 2 до 5 км ширины.

Для ориентировки решили сойти на берег и осмотреться. Дорога к берегу через сильно торошенные льды даже налегке оказалась весьма тяжелой, 2 км мы шли не менее часа.

Правда, для груза можно будет расчистить дорогу, но даже и тогда можно будет выгрузить лишь самое необходимое. О доме нечего и думать; хорошо, если удастся перекинуть лишь фанеру и бруски.

С высокого скалистого мыса[11] в бинокль удалось усмотреть, что к южной оконечности следующего к северо-западу маленького острова вплотную подходит полоска чистой воды. Посоветовавшись с Г. Ушаковым, порешили там и выгружаться. Выбирать было не из чего. Время уже позднее, места удобнее искать нет возможности, нужно брать что есть. Правда, мы находимся лишь у группы маленьких островов. До самой же Северной Земли, вероятно, еще не близко, но добраться до нее на судне из-за окружающих льдов нынче дело неосуществимое. Все это, конечно, осложняет нашу задачу, придется где-либо на самой Северной создавать крупную вспомогательную продовольственную базу. Но что же делать, иного выхода нет.

Вернувшись на судно, сообщили о результатах осмотра, и через полчаса «Седов» уже стоял на якоре в полукилометре от берега выбранного острова. Здесь, видимо, действительно имелось единственное место, где чистая вода узкой полоской метров в 250 шириной подходила к берегу вплотную. Дальше шел припай, постепенно расширявшийся. «Лучше гавани и не придумаешь», повторял повеселевший капитан. «Только бы не ударил прижимной (ветер с юго-запада», добавлял он уже озабоченно.

Съехав на берег, осмотрели место нашей будущей резиденции, Островок имеет вид вытянутого на северо-запад гребня шириною в южной части около 250 м и высотою 7–8 м над уровнем моря. Склон на запад к морю крут, местами отвесно обрывист; на восток обрывов меньше, но крутизна тоже значительна. Слагающие породы — поставленные на голову известняки — образуют здесь крутую складку. Они-то и обусловили обрывистость склонов и вытянутость острова, длинная ось которого совпадает с тектонической осью.

К юго-восточной части к крутому склону острова примыкает намывная галечная отмель с лагуной в северной ее части. Общая ширина отмели около 100 м, длина метров 150–160. Высота над уровнем моря примерно 1,5 м, но по берегу бордюром расположен прибойный галечный вал около 2–3 м высоты. Конечно было бы всего безопаснее построиться на высокой поверхности самого острова. Здесь было бы спокойно от всякого прибоя, да и зимою снег будет, несомненно, выдуваться, так что ни дом, ни склад не занесет. Но тогда придется все грузы, в том числе и довольно тяжелые брусья и балки, таскать на гору по крутому склону. Это займет много времени и потребует значительной рабочей силы. Ни того, ни другого нет. Решили строиться на отмели, примерно метрах в 70 от места, где сейчас могут приставать и выгружаться лодки. Выгрузка тут легкая и удобная, так как лодками можно подходить к остаткам уцелевшего здесь припая вплотную и становиться под разгрузку бортом. Переносить груз придется по ровному месту, по сухой, межой известковой гальке, что не потребует больших усилий. Правда, база на отмели подвержена опасности от прибоя во время осенних штормов в условиях открытого моря, но едва ли это бывает здесь часто. Кроме того, береговой вал и редко вскрывающиеся льды в проливе между островами представят некоторую защиту в этом отношении. Потолковав между собой, окончательно назначили на отмели место для постройки дома, разметив его колышками. Господствующими зимними ветрами здесь, как в общем и везде на севере, будут вероятно южные и близкие к ним. Поэтому длинная ось дома ориентирована в направлении с юга на север. Глухая стена обращена на север. Фасад, окна и вход — на восток в море. При таком расположении, думаем, что вход будет заносить меньше.

К острову подошли в 16 часов, а в 21 час уже началась выгрузка. Идет пока продовольствие и снаряжение, лежащее сверху. Возим его на карбасах грузоподъемностью в 3 т, буксируя их нашей шлюпкой с подвесным мотором Архимед в 5 сил. Выгрузка из трюма и разгрузка на берегу идет силами команды круглосуточно в 3 смены. Моторка обслуживается нами в 2 смены: Ушаков и Журавлев одна, другая я и Ходов. Один управляет мотором, другой следит за буксиром, пристает, подает концы и т. д. К утру выгрузка продовольствия (525 мест, общим весом около 25 т) и оборудования (140 мест, около 7 т) была закончена. Начали выгружать дом. Для возки брусьев, досок и других строительных материалов соединили две шлюпки параллельно, покрыв их настилом. На этот импровизированный паром и грузим строительство. При таком способе возки лес остается сухим, а нагрузка под бортом судна и выгрузка на берегу идут легко и быстро.

Погода, между тем, ухудшилась, поднялся довольно сильный северный ветер, началась пурга при температуре ниже нуля. На берегу уже кое-где сугробы, все покрыто снегом; словом, ландшафт самый зимний. Публика на судне нервничает, торопит выгрузку, хотя и без того она идет бешеным темпом.

Днем из-за перегрузки понтона и сильного ветра одну из шлюпок залило водою и часть материала строительства разнесло волнами, К счастью с помощью моторки все быстро удалось собрать. К 16 часам части дома на берегу были расклассифицированы согласно маркировке, и плотники приступили к сборке. Работают 4 человека под руководством инженера Ильяшевича. Первый венец положили прямо на грунт, предварительно углубив его на 15 см. Место постройки выбрано ровное, так что особой планировки не потребовалось.

К вечеру уже положены 3 венца и половые балки. На другой день погода несколько улучшилась, пурга кончилась, но поземка временами еще тянет. Температура —3°, снегу лежит уже порядочно, сантиметров на пять. К вечеру выгрузка строительных материалов, в том числе и запасных, а также кирпича, глины, гвоздей и прочего, была закончена. Стены дома выведены полностью, настлан пол и потолок. Печник приступил к кладке плиты.

Сегодня, 27 августа, перевезли около 40 тонн угля, дрова, бензин, керосин. К 14 часам перебросили оставшееся, в том числе трех быков на мясо, собак, сани, лодки и т. д. На этом выгрузка и закончилась.

Всего с 24-го по 27-е число, за два с половиной дня выгружено свыше 150 тонн, причем в смену работало и на судне и на берегу лишь 8 человек.

На другой день заканчивалась постройка дома. Настлана крыша, сделаны сени из шпунтовых досок, вставлены окна и двери.

Печник, виртуоз своего дела, скомбинировал вместе с плитой обогреватель, стенка которого выходит в жилую комнату. Уверяет, что одного этого будет вполне достаточно для согревания всего помещения.

Вечером на мысу высокой части острова подняли радиомачту. Другая укреплена на крыше дома.

Постановку радиомачты взял на себя в порядке добровольной нагрузки научный состав экспедиции «Седова». Гидрологи, биологи, ботаники и врачи взялись за лопаты и ломы, чтобы вырыть глубокие ямы для якорей оттяжек. Работа в мерзлом каменистом грунте была тяжела, ямы глубоки, и всем пришлось изрядно попотеть, чтобы выполнить взятое на себя обязательство. После закладки якорей оставалось поднять мачту. Тяжелое 15-метровое бревно решили поднимать вручную, подпирая его баграми и стойками. Результат не замедлил сказаться. Полуподнятое бревно сломало подпорки и грянулось о землю. Неопытные рабочие брызнули, как дождь, в разные стороны, к удовольствию кинооператора, который умолял еще раз повторить этот «фотогеничный» момент. Однако, несмотря на все его убеждения, охотников на повторение не нашлось. Вечером, освободившись после возки грузов, мы помощью стрелы и блоков легко проделали операцию, над которой ранее потело 12 человек.

28 августа дом был закончен: зашиты лбы у фронтонов, настлан пол в сенях, подшит потолок вагонкой и поставлены переборки, отделяющие помещения радиостанции и кухни от жилой комнаты, где стены для тепла обшиты фанерой по кошме — правда, лишь частично.

В двадцати метрах от дама на одной оси с ним поставлен каркасный склад из фанеры с дощатой толевой кровлей. Вся (работа по постройке склада заняла не более 6 часов. Дом же собрали четыре плотника всего за четыре с половиной дня.

Вечером с парохода увидели идущего прямо на дом вдоль припая острова большого медведя. Он шел прямо, не обращая внимания на снующих людей, бегающих собак, шум и говор. Зверь был увереи в своих силах и никого не боялся. Однако Журавлев живо разубедил его в этом; сев на шлюпку, подъехал вплотную и убил с одного выстрела. Это наш первый медведь на Северной Земле и, надеемся, не последний. Вообще зверя здесь, повидимому, достаточно, и в мясе недостатка, вероятно, не будет. На воде у припая то-и-дело «выстают» нерпы и морские зайцы, а однажды любопытный морж, вынырнув у шлюпки, даже заглянул за борт внутрь, так что пришлось непрошенного гостя отогнать ударом рукоятки весла по лбу. Выстрелов однако пока не слышно. У нас нет времени, охотой займемся поздней, после ухода парохода. Остальным же охота запрещена, чтобы напрасно не отпугивать зверя.

Сегодня, 30-го, мы окончательно перебрались с судна на жительство на берег в дом. Здесь еще довольно много равных недоделок, но все это закончим потом сами. Главное сделано, жилье собрано, поставлено, продовольствие и топливо на берегу.

В 15 часов состоялось официальное открытие станции. На манте подняли советский флаг, и начальник рейса О. Ю. Шмидт сказал маленькую речь о значении исследования Северной Земли для изучения Арктики.

Затем мы все вместе отправились на пароход, где в кают-компании в последний раз сообща пообедали и напились чаю. Распростились без речей и громких фраз, просто и сердечно. Только служились в шлюпку, как судно уже подняло якорь и сразу дало ход. Несколько прощальных гудков, ружейный салют, и пароход быстро исчез в тумане осеннего полярного дня, «Здорово нарезал винта», сказал Журавлев, вылезая из лодки на берег и закуривая трубку.

ГЛАВА IV

Работа на станции. Доделка дома. Разборка грузов. Охота. Нашествие медведей. Появление розовых чаек. Первая проба собак в упряжи. Монтаж и установка ветрового электродвигателя. Сборы в первый маршрут. Выезд. Прибытие на Северную Землю. Подъем советского флага. Поездка к северу на мыс Октябрьский. Поездка к югу. Возвращение на станцию.

Проводив пароход, сразу же легли спать за отсутствием коек прямо на пол, так как сильно утомились за последнее время.

На другой день с утра принялись за работу. Прежде всего необходимо было привести в жилой вид дом, произведя необходимые доделки, далее следовало немедленно, пользуясь открытой водой и хорошей, относительно тихой погодой, приняться за охоту. Через месяц, а то и меньше, может нагнать льды, море замерзнет, и морской зверь уйдет до будущего года. А у нас целая орава в 43 пса, которым в день нужно минимум 25–30 кг мяса. На зиму это составит около 8 тонн. Такую массу не легко добыть, а ведь нужно еще разделать туши да перевезти мясо на склад.

На улице в беспорядочных штабелях лежит весь наш груз: продовольствие, оборудование, радиостанция, хозяйство. Все это необходимо убрать в склад, частью разобрать и "вынуть для повседневного пользования. Иначе зимою пургами занесет так, что и не разыскать.

Разделили обязанности: я и Ходов принялись за домоустройство, Ушаков с Журавлевым занялись охотой. В течение нескольких дней дом внутри был полностью обит фанерой по кошме, подшиты к балкам потолки из вагонки, вставлены и заклеены окна, сделаны койки, обеденный стол и несколько табуреток. Так как жилое помещение имело всего около 21 м2 (5,8 м в длину и 3,6 м в ширину), из экономии места койки поставили пароходного типа одна над другой. Справа у входа у наружной стены поместился Журавлев, над ним Ходов, напротив, налево от входа, устроились Ушаков и наверху я. По бокам у окоп поставили по столу для занятий, а в середине Обеденный стол. Над рабочими столами устроили широкие полки для книг и инструментов. На пол постелили линолеум, что значительно облегчило содержание помещения в чистоте.

В кухне у плиты, между нею и окном, также поставили стол для приготовления пищи, а над ним ряд полок для посуды. В углу большой бак ведер на 20 для воды, рядом умывальник.

За эти дни наши охотники успели уже убить штук 15 нерп и 4 морских зайца. К сожалению, убитые на воде не держались, а тонули почти сразу же после выстрела. Поэтому, если немедленно не успевали подъехать и принять добычу на гарпун, она терялась безвозвратно. Правда, часов через 10–12 утонувшие вследствие начавшегося разложения в кишечнике всплывали, но довольно сильным приливо-отливным течением уносились в море и все равно пропадали для нас безвозвратно. В общем из числа убитых фактически удавалось добывать не более половины. Позднее, когда зверь станет жирнее, он тонуть перестанет, по ждать этого времени нам, конечно, некогда.

Сегодня, 2 сентября, охотники первый раз уехали на промысел через пролив на противоположную сторону. До этого времени они промышляли под берегом в непосредственной близости к дому. Вечером вернулись, привезли 12 нерп и 3 зайца, да еще утонуло 4 зайца и 5 нерп, которых — не успели взять на гарпун.

Когда возились с вытаскиванием из шлюпки добычи, весившей в общей сложности около тонны, неожиданно тревожно забрехали собаки. Оглянувшись увидели спокойно идущих двух медведей. Мгновенно схватив тут же лежавшие карабины, открыли стрельбу. Звери находились шагах в 100 и, конечно, сразу были убиты. Оказались медведицей и прошлогодним полуторагодовалым крупным медвежонком — «лончаком». Увлекшись сниманием шкур с добычи, ее заметили, как подошли еще 3 новых гостя. Патроны в винтовках — да и то по неполному магазину — оказались только у Журавлева и Ушакова. Один наиболее крупный зверь, оказавшийся медведицей, был убит, остальные бросились наутек, перебежали остров и уплыли в море. Однако уйти им тоже не удалось. На моторной шлюпке их довольно быстро разыскали и убили тут же на воде, В общем этот случай дал нам не менее тонны мяса, что с ранее добытым составляло уже около 3 тонн. Теперь на будущее можно было смотреть веселей.

Со сниманием шкур, что приходится делать немедленно, пока туши еще не замерзли, провозились до утра. Ночей пока еще нет, и в случае необходимости можно на улице работать хоть целые сутки.

Общий вид дома с моря

Погода стоит преимущественно пасмурная и туманная. С тех пор, как приехали сюда, солнца почти еще не видели. Температура держится ровная в пределах от -3 до — 5°. На севере и западе всюду виден отблеск водяного неба, свидетельствующий о наличности там больших пространств открытой воды.

Если «Седов» действительно пошел от нас на север, как собирался, он пожалуй смог пробраться очень далеко, может быть даже до северной оконечности Северной Земли. Этот вопрос нас очень интересует, однако наше радио еще не установлено, и здесь остается только гадать.

Разрешив на первое время мясную проблему, принялись за хозяйство также и Ушаков с Журавлевым, освободив Ходова на разборку ради о имущества и монтаж станции.

Сегодня превращали быков в мясо. Все эти дни после ухода парохода они стояли у стены дама и лениво пережевывали жвачку сена, несколько тюков которого захвачена при выгрузке. Теперь оно кончилась; нужно было произвести неприятную, но необходимую операцию убоя. Ее выполнил Ушаков при помощи нагана, причем ему пришлось в одного из наиболее крупных быков стрелять в лоб подряд 5 раз, прежде чем тот свалился. Туши освежевали и подвесили повыше на специальные козлы так, чтобы собакам не достать, иначе не дальше как к утру от мяса останется одно воспоминание.

Общий план строений на острове Домашнем

Сегодня первый день проглянуло солнце, но, увы, не надолго. С запада вновь нагнало тучи и туман, пошел снова снег.

Журавлев принялся за пристройку к северной глухой стене дома специального амбара для хранения мяса;, которое у нас за отсутствием пока места лежит в сенях. На улице его оставить, конечно, совершенно невозможно. Моментально «раскулачат» собаки, по образному выражению Журавлева.

Ушаков усердно конопатит щели на чердаке и в сенях, тщательно закупоривая каждую самомалейшую щелочку. Он по опыту на острове Врангеля знает, что во время зимних пург тончайшая снежная пыль проникает даже сквозь трещины, куда не пролезает лезвие столового ножа.

В полярных странах снег редко выпадает в виде хорошо всем известных хлопьевидных масс из изящных шестилучевых звездочек. Это явление лишь изредка наблюдается в штилевые дни в теплое время, каковым бывает период с мая — июня по сентябрь. В остальное морозное время влага осаждается тонкими игольчатыми кристаллам и толщиною в сотые доли миллиметра. Даже небольшой ветер, ударяя эти иглы друг о друга и о земную поверхность, измалывает их в тончайшую снежную пыль, наполняющую воздух. Пыль эта во время пурги проникает всюду в самые неожиданные места. Оставленный на улице пустой наглухо-закрытый, казалось бы совершенно плотно, без щелей, ящик или сундук вдруг оказывается после пурги набитым снегом доотказа. На чердаке против дырки от выпавшего гвоздя за ночь вырастает сугроб снега до метра высотой; неплотно прикрытая дверь в сени оказывается к утру изнутри заваленной до половины сугробом снега и т. д.

Наш чердак имеет пол, на нем будут храниться запасная теплая одежда, носильные вещи, обувь и прочее хозяйственное имущество. Поэтому чрезвычайно важно содержать его в порядке и чистоте.

Я занимаюсь разборкой оборудования. Вскрываю ящики, необходимое для текущих потребностей переношу в дом и раскладываю по полкам, остальное в оклад. Работа трудная, часов по 12–14 приходится одному ворочать тяжелые ящики, перебрасывая их с места на место. К вечеру так наломаешься, что с трудом разгибаешь спину.

Кроме того с сегодняшнего дня я дежурный на всю эту неделю. На моей обязанности лежит изготовление пищи, мытье посуды, уборка помещения, топка плиты, заготовка воды, дров и т. д. Хлеб пока еще есть, с парохода нам его дали килограммов 200. Впоследствии же придется заниматься и хлебопечением.

Хозяйственные обязанности, наиболее скучная и неприятная работа, были разложены на всех поровну. Раз в месяц в течение недели каждый должен был исполнять эту повинность. Правда, в конце концов дела было уже не так много, в особенности если работу распределить надлежащим рациональным образом, но всем нам она казалась самой скучной и сложной обязанностью.

Утром я угощал своих товарищей огромной порцией яичницы по крайней мере из 30–40 яиц на гигантской сковороде. К чаю подавал масло и сыр. Затопив затем плиту и вымыв посуду, ставил кастрюлю с куском мяса на огонь и уходил на работу. В 13–14 часов, за час до обеда, суп заправлялся рисом или другой крупой, сушеной зеленью, макаронами, — словом, что попадало под руку и на что находило вдохновение. На второе варился компот на несколько дней. Во время топки плиты в специальном баке таял снег, а впоследствии, когда море замерзло, лед для получения питьевой воды. Вечером, около 20 часов предлагался ужин из остатков от обеда и чай. Таков был наш несложный распорядок дня.

Сегодня с ночи, впервые за наше пребывание здесь, начался шторм с юго-запада. На море сильное волнение. Припай с морской стороны острова почти полностью разломало, но в проливе между островами лед держится по-прежнему крепко. Со штормом появились розовые чайки, до этого времени не наблюдавшиеся.

Розовые чайки (Rhodostethia rosea) принадлежат к семейству крачек и отличаются восхитительной бледнорозовой окраской. Они встречаются только в арктической области, и то весьма редко. Их видел лишь Нансен в районе северной части Земли Франца-Иосифа в период его зимовки с Иогансеном, несколько штук убила экспедиция Пайра и единичный сомнительный экземпляр наблюдал Джексон на мысе Флора. С. Бутурлин обнаружил их гнездовье в устьи реки Колымы. Это пока единственное место, где оно установлено с достоверностью. Прилетевшая стайка состоит из 20–25 штук взрослых индивидов. Они крутятся все время около скалистого мыса вблизи нашей базы, где прибоем очевидно выбрасывает различных мелких животных и, может быть, мелкую рыбешку. Когда очередной вал, прибоя, отступая, обнажает прибойную террасу, можно наблюдать, как чайки наперебой бросаются на отливающую воду и что-то ловят. Вместе с ними крутятся и моевки, — вид чаек, в районе наших островов весьма обыкновенный.

К сожалению, ни одного экземпляра розовой чайки добыть сегодня не пришлось. Порох и дробь еще не достали, они лежат в одном из ящиков, как назло где-то в середине штабеля, а стрельба из винтовки этих быстрых и вертких на лету птичек, конечно, была безрезультатна.

Юго-западный ветер пригнал льды, впрочем, довольно разреженные, а вместе с ними появился и зверь, исчезнувший было за последние дни. Сегодня убили 5 нерп и 2 зайца, причем всех благополучно достали.

Ящик с охотничьими принадлежностями, наконец, разыскался, наготовили дробовых патронов, но розовые чайки исчезли, как только юго-западный шторм сменился довольно свежим нордом. Чрезвычайно досадно!

Снегу кругом лежит уже порядочно, местами надуло сугробы до полуметра и более, на ровной же поверхности лежит слой сантиметров в пять. Решили попробовать собак.

Ушаков, хорошо изучивший восточно-сибирскую упряжку, запряг по этому методу. Сбруя и сани у нас имелись, они прибыли с Дальнего Востока, а центральный тяговой ремень «потяг» сделали из зайца, вырезав его из снятой чулком шкуры. Последняя режется по спирали, так что из кусков получается, примерно, 20 м отличного, необычайной крепости ремня толщиною и шириною около сантиметра. Прочность его, по словам Журавлева, такова, что свободно удерживает взятого на гарпун раненого моржа, развивающего, я думаю, в это время тяговое усилие до 2–3 тонн. К такому центральному потягу и прикрепляются собаки цугом попарно, симметрично по обе стороны. Две передние собаки являются передовыми, но одна из них считается главной и несколько выдается вперед. Управление производится только голосом. Передовыми Георгий Алексеевич взял Варнака и Мишку, являющихся одними из лучших во всей своре. Варнак, пожалуй, был самым сильным и крупным псом. Когда мы как-то из любопытства взвесили его, он потянул около 50 кг (49,7). Мишка же отличается большой сообразительностью. На пароходе он прежде всех устроился около камбуза, где очень быстро научился попрошайничать. Когда ему говорили: «а ну-ка, Миша, повой» или просто: «Миша, повой», он становился говорившему передними лапами на грудь и начинал протяжно и просительно подвывать, за что и получал, конечно, соответствующую мзду. Этим он снискал себе всеобщую популярность, кроме, впрочем, Журавлева, который его презрительно называл «подхалим».

После нескольких неполадок упряжка пошла вполне удовлетворительно, и на «ей Ушаков налегке вполне благополучно доехал до конца нашего острова и вернулся обратно.

Журавлев является принципиальным противником дуговой упряжки. У них на Новой Земле применяется веерная, но не гренландская, а несколько от нее отличная. Во многом она схожа с оленной, так как возникла под значительным ее влиянием. Первые новоземельские колонисты были ненцами и переселились с низовьев Оби и Полярного Урала, где в качестве средств передвижения применяются только олени. Попав на Новую Землю, где по климатическим условиям передвигаться приходится на собаках, ибо оленям там почти лет корма, колонисты, естественно, перенесли привычные способы упряжки и на новых животных.

При верном способе все собаки запрягаются рядом бок-о-бок друг другу. На каждую собаку через плечо на шею надевается лямка, к которой прикрепляется поводок, продергивающийся через блок или кольцо у передка саней. На другой конец поводка крепится лямка для второй собаки. Таким образом создается подвижная система, при которой тяговое усилие обеих — собак распределяется равномерно. Затем при этом способе собака не может лукавить, так как это сразу же обнаруживается по передергиванию поводка в кольце. При этом лодырь подается назад к передку саней, где ездок может легко заставить его быть более прилежным в работе. Кольца или блоки крепятся к специальному бруску через интервалы в 10–15 см друг от друга, в зависимости от числа собак. Нормальная упряжка обычно состоит из 10 собак, то есть для нее требуется 5 колец и 5 поводков.

Чтобы собаки не разбегались, на них надевается «пилеина», тонкая, но достаточно прочная цепь или шнур с ошейниками через 40–50 см друг от друга. Правый крайний пес называется коренным, его назначение — растягивать упряжку веером, чтобы она не путалась, для чего он тянет не прямо, а слегка вбок вправо. Левая собака называется передовым, к ее ошейнику прикрепляется вожжа, которой и управляют всей упряжкой. При натягивании вожжи передовой заворачивает влево, увлекая за собой всю упряжку. Похлопывая вожжей, заставляют передового подаваться вправо, теснить при этом всех остальных и таким; образом заворачивать в нужном направлении. Для поощрения собак ездок держит в руках длинный, метра в три шест с костяной шишкой на конце, которым он и тычет ленивца в зад, в бок, куда попало.

Сравнивая такую упряжку с оленной, употребляющейся, например, на Таймыре, находим между ними полную аналогию. Только для оленей «пилеина» состоит не из ошейников, а из поясов, застегивающихся на брюхе.

При веерной новоземельской упряжке управление собаками находится целиком в рукак ездока. Он может их повернуть куда угодно, остановить в любую минуту, подкрепляя свое требование, если нужно, хореем. Это особенно важно на охоте, когда собаки, завидев зверя, горячатся и выходят из повиновения. При дуговой упряжке передовой должен очень хорошо знать своего хозяина и быть прекрасно выдрессирован, чтобы понимать каждый его сигнал и слушаться при всякой обстановке. Он должен не сбиваться с дороги при виде неожиданно выскочившего зверя или взлетевшей птицы и удерживать от этого остальную упряжку. Словом, дуговая езда требует высокого класса дрессировки и выездки. Далее, при этом, способе упряжки, когда собаки растягиваются попарно гусем на 6–7 м, достать передних можно лишь очень длинным кнутом, да и то при искусном с ним обращении, приобретаемом многолетним навыком. Иначе приходится полагаться лишь на собачью «сознательность».

Дуговая упряжка имеет неоспоримые преимущества лишь при езде по глубокому «бродному» снегу, по лесу и среди сильно торошенных льдов. Поэтому-то она широко применяется на Камчатке, Аляске, Чукотке, где ездоку нередко приходится итти на лыжах вперед, протаптывая тропу в глубоком свежевыпавшем снеге, иначе упряжка пройти не в состоянии.

В нашей же обстановке, в условиях плотного утрамбованного пургами снегового покрова, а главное при сборных от разных хозяев, нередко дефективных собаках, отсутствии выезжанных и выдрессированных передовых, веерная упряжка являлась наиболее рациональным способом езды. Это быстро понял и Георгий Алексеевич, вскоре перейдя, как и все, на веерную систему.

«Наши собаки, — говорил Журавлев, — тянут только под страхом уголовного преследования», подразумевая под этим хорей или кнут, и он был, безусловно, прав, так как добровольно и усердно тянули лишь немногие, в особенности если путь был труден и длинен, а сани тяжело нагружены.

Все это, впрочем, стало ясно лишь потом. Сейчас же Ушаков торжествовал. Он налегке быстро доехал до конца острова и вернулся обратно, между тем как Журавлев не смог отъехать от базы и 10 метров, В непривычной упряжи собаки путались, передовой не понимал вожжи и только крутился на одном месте. После того как я пришел на помощь, оттягивая передового и направляя его на нужный путь, дело пошло несколько лучше. Все же пришлось провозиться почти до вечера, чтобы дело хоть «емкого наладилось.

И от собак и от нас одинаково валил пар. Полушубки и шапки были уже давно сброшены, взмокшие волосы на голове, рубашки на теле, отчасти, замерзли и стояли дыбом. В конце концов дело наладилось, и мы, хоть и с неполадками, но проехали тоже в край нашего острова. Длина его оказалась около пяти километров, при ширине в средней, наиболее широкой части «не свыше 500–700 метров. Поверхность ровная, лишь слабо волнистая, склоны к морю всюду круты или отвесно обрывисты, высотою местами до 6–8 метров.

Далее к северо-западу километрах в трех-четырех виден второй или, вернее, третий по счету остров, так как вторым является расположенный у базы к востоку от нее. Этот второй остров продолжается без перерыва параллельно нашему, и конца его «а северо-запад нам усмотреть не удалось.

Сегодня с утра удивительно переменная погода: то солнце, то туман, тучи, шквальный ветер и снег с крутой. Ветер обходит все румбы, от северного до южного. На море льду не видно. Розовых чаек так и нет. В проливе у базы появился морж. После ухода парохода это еще первый случай. Зверь появлялся па поверхности воды почти па одном месте и вновь исчезал. По мнению Журавлева, он пожирал убитых и утонувших нерп. Такие случаи наблюдались на Новой Земле, где в желудках убитых моржей нередко находили куски нерпичьих шкур и сала. Стрельба с берега в нашего гостя была безрезультатна, а попытки подойти на шлюпке привели лишь к тому, что он нырнул и более не показывался. Жаль, ведь это целая тонна мяса, она была бы нам очень кстати.

Вечером видели несколько, стай белых ледяных чаек, летевших на юг. Очевидно начался отлет.

Солнце заходит уже часов в 20, и в доме приходится зажигать свет, хотя сумерки длятся всю ночь. Но темнота надвигается быстрыми шагами. Только неделю тому назад было светло круглые сутки и о лампах еще молено было не помышлять. А сейчас над обеденным столом повесили лампу-молнию, да на рабочих столах стоит по сильной лампе. Керосина хватит, выгружено 5 тонн. Кроме того скоро установим ветровую электростанцию, полученную от Слуцкой аэрологической обсерватории.

Чайки летели не даром. Сегодня с утра сильнейший западный шторм, к вечеру отошедший к юго-западу. Прибой с западной, мористой стороны нашего острова настолько силен, что брызги и пена летят до вершины радиомачты, стоящей наверху мыса. Зыбь докатывается и до нашей базы, но береговой вал пока защищает хорошо. При долевых южных и, особенно, юго-восточных ветрах волны, пожалуй, будут перехлестывать, особенно если льда не будет.

Со штормом пришли и розовые чайки. Стайка их, как и ранее, крутится около мыса, добывая себе пищу в волнах прибоя. Трех штук удалось убить.

Стихло только на третий день. В проливе волнением лед отчасти выломало, но не вынесло, а забило еще больше принесенным с юга. На море же чисто, лишь кое-где видны редкие поля и скопления. Ушаков с Журавлевым с утра на охоте. Появился зверь. Убили четырех «нерп и двух зайцев. Зайцы все самки, беременные. Зародыш длиною не более 5 см и еще не полностью сформировался. Возраст едва ли более 1–2 месяцев. Журавлев уверяет, что течка у зайцев бывает в марте, таким образом обнаруженным зародышам должно быть не менее 6 месяцев, что мало правдоподобно. Ушаков на острове Врангеля наблюдал заячью течку в августе. Это более правильно.

Монтировка радиостанции закончена. С сегодняшнего дня Ходов приступил к зарядке аккумуляторов, пользуясь аггрегатом «Дуглас». Аггрегат поставили в помещении радиостанции, но грохот от мотора и дым от неприработавшихся клапанов вскоре вынудили вынести установку в сени. Иначе в доме нет житья.

Вечером километрах в трех к северу от дома на прижатых к острову льдах Журавлев усмотрел медведя. Ушаков запряг свою свору, и они помчались в поганю. Вернулись уже поздно и сообщили, что убили этого и еще второго, который бродил невдалеке по соседству. Убежавшие с ними несколько свободных собак шли на зверя очень азартно, но «неосторожно, так что одна была довольно сильно ранена. Утром съездили и привезли мясо и шкуры убитых медведей. Приходилось вытаскивать со льда вручную, так как у берега еаторосило и с упряжкой трудно проехать.

Закончив свое дежурство по кухне, передал его Ушакову. Сам же принялся за сборку и монтаж ветряка. Вся установка мощностью 1 киловатт, типа Perckins’a, состоит из динамомашины постоянного тока 110 вольт, коробки передач, пропеллера и направляющего хвостового пера. Установка монтируется на решетчатой башне из углового железа, прикрепляемой болтами к деревянной мачте, которая закапывается в грунт и расчаливается оттяжками.

Динамо работает через буферную аккумуляторную батарею и реле, препятствующее току итти обратно в динамо при падении напряжения в случае ослабления ветра.

Сам ветряк мы получили в Ленинграде, установочную же башню и реле сделали потом в ЦАГИ. Сразу ори переборке и просмотре обнаружил в одном шарикоподшипнике нехватку шариков. К счастью, имелись запасные, которые и были поставлены. Вероятно обнаружатся и еще дефекты, так как установка, повидимому, старая.