Вереск и звезды

— Не выйдет, — покачал головой следопыт. — Одинокий дунадан близ Аннуминаса? Первым же делом они подумают о ловушке.

— А одинокая таварвайт на ловушку не похожа?

— Ну, во всяком случае, об отрядах таварвайт, ведущих боевые действия в Эвендиме, им не известно.

— Плевать, — сквозь зубы бросил Тадан. — Я отвечаю за успех этой вылазки, и я не намерен ставить ее под угрозу из‑за необдуманного риска. Горделерон, ты слышишь?

Не дождавшись ответа, он обернулся — лишь для того, чтобы обнаружить, что охотницы поблизости нет. Благословленная кивком Каранира, таварвайт покинула пределы леса и уже успела подобраться вплотную ко рву, укрывшись среди бурьяна. Как выяснилось, вовремя, потому что еще до того, как замерли потревоженные травы, двери гробницы с отчетливым скрежетом распахнулись. Приминая ладонями жесткие стебли пустырника, Нейенналь припала к земле, следя за возникшей в темном проеме группой людей. Поначалу ей показалось, что она видит перед собой сумевшего каким‑то чудом воскреснуть Агарохира, столь похож на него оказался Мордрамбор — и ростом, и доспехами, и пружинистыми движениями хищного зверя. Черного нуменорца сопровождала свита из четырех бойцов, двое из которых были вооружены арбалетами. Охотница подобралась, сжимаясь в комок. За то краткое время, что понадобилось ангмарцам чтобы миновать первый пролет моста, в голове эльфийки успел сложиться план действий — рискованный, но осуществимый.

Резко вскочив на ноги, таварвайт выпрямилась в полный рост и пронзительно крикнула, чтобы уж наверняка привлечь к себе внимание. Первая из пущенных ею стрел ударила в грудь ближайшего из арбалетчиков, сбив шаг бойца и заставляя его, рухнув на колени, медленно завалиться набок. Вторая, тонко свистнув, вспорола воздух близ плеча нуменорца. К чести сказать, ангмарцы опомнились быстро. Двое бойцов тотчас прикрыли собой предводителя, уцелевший же стрелок вскинул арбалет, торопливо прицеливаясь. Глухо хлопнула спущенная тетива. Эльфийка коротко вскрикнула и пошатнулась, едва не упав. Из груди Мордрамбора вырвался торжествующий клич, более похожий на рычание.

— Взять!

Подхлестнутая приказом свита нуменорца бросилась в погоню, да и сам Мордрамбор, охваченный охотничьим азартом, не слишком‑то отставал от слуг. Зажимая ладонью бок и приволакивая ногу, Нейенналь кое‑как добралась до спасительного леса и буквально ввалилась в кусты. Ангмарцы, не задумываясь, последовали за ней. Лишь один, возможно, что‑то заподозрив, задержался на открытом месте, плетя защитное заклятие. Впрочем, осмотрительность ему не помогла. Стрела с черным оперением, тонко свистнув, пробила горло заклинателя, превратив монотонное песнопение в предсмертный хрип. Вторая стрела вошла под левую лопатку арбалетчика. Ангмарец ничком повалился наземь, не издав ни звука, и только после этого среди теней, наконец, возникло движение и вырисовались очертания припавшей на одно колено эльфийки. Положив на тетиву третью стрелу, таварвайт терпеливо высматривала последнего из сопровождающих Мордрамбора, когда шорох потревоженной травы раздался у нее за спиной так близко, что времени на то, чтобы натянуть тетиву и прицелиться уже не оставалось. Нейенналь извернулась змеей, выхватывая кинжал, и едва успела остановить удар, увидев, кто перед ней. Вороненый клинок застыл, почти коснувшись шеи Тадана. Еще немного, и следопыт отправился бы к праотцам, даже не успев понять, что произошло.

— Назад! — приказала эльфийка, не отводя кинжала. Тадан даже не подумал отступить и лишь поднял руки ладонями вверх в знак своих мирных намерений.

— Ты ранена, — торопливым шепотом сказал он, тревожно всматриваясь в лицо охотницы. — Я просто помочь хотел. Ведь сказано же было — не лезь на рожон, так не послушала, дуреха.

— Ранена? С чего ты взял? Меня даже не задели. Люди и при свете дня‑то стрелять не умеют, а уж тем более, впотьмах.

— Но на мосту…

Эльфийка рассмеялась, сообразив, о чем идет речь. Похоже, притворство сработало даже успешнее, чем ей хотелось бы.

— Это была всего лишь приманка. Хищник куда охотнее идет за легкой добычей, чем за той, которая может оказать сопротивление — вот он и пошел, поверив. Я выполнила свою часть работы, так поспешите и вы завершить свою. Вряд ли Каленглад будет рад, если нуменорец уйдет.

Из глубины леса донесся звон железа, а вслед за ним быстро оборвавшиеся звуки борьбы.

— Не уйдет, — прислушавшись, сообщил Тадан. — Каранир захлопнул ловушку.

Вывод, правда, был несколько поспешным, потому что после нескольких мгновений тишины по лесу прокатился раскат грома, заставив землю содрогнуться под ногами, хотя небо оставалось ясным и звездным.

— Это еще что за вражьи козни? — выдохнул дунадан. Ответа от таварвайт он вряд ли ожидал, поэтому Нейенналь не стала даже пытаться сказать, что не знает. Вместо этого она метнулась туда, где слышался треск ветвей. Тадан последовал за ней, вероятно, доверившись чутью охотницы. Путь был недолог, однако за то время, которое им понадобилось, чтобы его преодолеть, гром успел грянуть еще раз, и одновременно с его раскатом, проломившись сквозь кусты, буквально под ноги таварвайт рухнул Нетрандир.

— Да что происходит? — прошипел Тадан, рывком поднимая ошалело трясущего головой следопыта. Нетрандир сморгнул и оглянулся. У него шла носом кровь, успев уже окрасить в бурый цвет усы и часть бороды.

— Осторожнее, — просипел он. — Эта скотина черным чародейством владеет.

Тадан хлопнул следопыта по плечу и торопливо двинулся дальше, догоняя уже скрывшуюся в зарослях эльфийку. Нейенналь спешила, опасаясь, что нуменорец успеет улизнуть, однако Мордрамбор никуда не делся. Прижавшись спиной к могучему стволу дерева и опустив черненую булаву, густо покрытую причудливой вязью багровых рун, он стоял, окруженный державшими оружие наготове следопытами, — так окружают матерого волка охотничьи псы, загнав в тупик, но не решаясь нанести первый удар. То ли услышав, то ли еще каким‑то образом узнав о приближении охотницы, нуменорец обратил к ней уродливую личину забрала.

— А, таварвайт, — послышался из‑под забрала низкий, рокочущий голос, — значит, тебе удалось уцелеть? Какая жалость. Твоим дружкам, как видишь, повезло меньше.

Мордрамбор был прав. Помимо Нетрандира еще трое следопытов с трудом удерживались на ногах, а один и вовсе стоял на коленях, ссутулившись и тяжело опираясь на вонзенный в землю меч.

— У твоих слуг день выдался еще более неудачным, — ответила охотница. — Они все мертвы.

Мордрамбор хрипло рассмеялся.

— Мертвы? И что из того? Неизбежная потеря. Псом больше, псом меньше — не велика разница.

— Довольно разговоров, — вмешался Тадан, приближаясь. — Тебе не уйти отсюда живым, нуменорец. Брось оружие и признай поражение.

— Бросить оружие? — переспросил воитель. — Как скажешь.

Он разжал ладонь, и булава с глухим стуком упала на землю. Затем под пристальными взглядами следопытов Мордрамбор потянул из привешенных к поясу ножен узкий нож. Следующее его движение, молниеносное, как выпад змеи, заметили, пожалуй, все, но только Нейенналь успела хоть что‑то предпринять. Прыгнув к Тадану, таварвайт отбила кинжалом летящий в него клинок. Коротко лязгнула столкнувшаяся со сталью сталь, и нож отлетел в траву. Одновременно с этим следопыты, навалившись разом, сшибли нуменорца с ног, и Каранир, надавив коленом ему на грудь, со сдавленным ругательством занес меч для удара…

— Стоять! — крикнул Тадан.

Каранир замер, не подымаясь с колена и как бы невзначай перенеся на него весь вес тела. Нуменорец дернулся, пытаясь высвободиться, но безуспешно.

— Как ты? — спросил Тадан у охотницы.

— Неплохо, — ответила Нейенналь, встряхнув отсушенной рукой.

— Чего ждем‑то? — откашливаясь, пробормотал подоспевший Нетрандир. — Прирезать выродка, и все дела. Каленгладу скажем, что бежать пытался.

Тадан промолчал. Мордрамбор с трудом повернул голову, глядя на вожака отряда следопытов. Нейенналь даже с расстояния слышала надрывное прерывистое сипение, с которым ему приходилось отвоевывать каждый глоток воздуха у давящей на грудь тяжести. Впрочем, когда он заговорил, в голосе его не было ничего, кроме издевки.

— И где же хваленое дунаданское милосердие? — прошипел нуменорец. — Неужели вы добьете поверженного врага?

Тадан с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы и быстро взглянул на таварвайт, словно желая лишний раз удостовериться, что с ней все в порядке.

— Нет, мы не убьем тебя, хоть ты и служишь злу — наконец, сказал он, всем своим видом показывая, что хотелось бы ему как раз обратного. — Ты станешь пленником дунаданов. Свяжите его. Пора возвращаться на Тиннудир. Ступайте вперед, мы вас догоним.

Больше Мордрамбор не пытался оказать сопротивления, молча поднявшись на ноги по приказу Каранира и так же молча ожидая, пока с него снимут доспехи и стянут ремнями заломленные за спину руки. Без скрывающего лицо шлема он разом растратил сходство с Агарохиром и обликом вполне мог бы сойти за одного из следопытов, если бы не странный темно–серый цвет кожи и не глаза — черные, без малейшего разделения на зрачок и радужку, провалы в холодную, колючую темноту.

Охотница следила за происходящим, держась на расстоянии. С каждым мигом задумка Каленглада нравилась ей все меньше и меньше. Будь на то воля таварвайт, она бы предпочла перерезать нуменорцу горло здесь и сейчас, лишь бы не позволить злу беспрепятственно войти в лагерь следопытов. В Таур э–Ндаэделос не были широко известны предания о том, как во Вторую эпоху при схожих обстоятельствах человеческая самонадеянность способствовала падению Нуменора, однако Нейенналь и не требовалось обращаться к памяти прошлого. Неким животным чутьем она ощущала неестественность вершащихся событий. Слишком уж спокоен был Мордрамбор — так не ведут себя попавшие в западню и осознающие, что жизнь их висит на волоске.

Словно в подтверждение подозрений охотницы, когда его уже уводили, нуменорец тяжело обронил, обращаясь к Тадану:

— Ты совершил ошибку, дунадан. Моя жизнь ничего не стоит, но Тьма не прощает даже столь жалких попыток воспрепятствовать осуществлению ее планов. Ангмар уничтожит тебя. Это свершится скоро, хотя мне и неведомо, чьей именно рукой будет нанесен удар.

— Попридержи язык, вражий прихвостень, — холодно ответил Тадан. — Он тебе еще пригодится.

Нуменорец криво усмехнулся и пошатнулся от сильного удара тупым концом копья промеж лопаток, которым его наградил Нетрандир.

— Пошел, — приказал следопыт. — И учти — если не замолчишь, путь продолжишь с кляпом во рту.

Тадан проводил взглядом быстро растворившийся в ночном мраке отряд дунаданов и обернулся к эльфийке.

— Благодарю, — сказал он.

— За что? — недоуменно спросила Нейенналь.

— За клинок, не добравшийся до цели. Мне доводилось прежде слышать, что эльфы могут и стрелу на лету поймать, но я всегда считал это выдумкой. Рад, что ошибался.

— Это был всего лишь нож, — заметила охотница. — А стрела стреле рознь. Бывают такие, что не отобьешь и не уклонишься.

— Бывают, — согласился следопыт, хотел, кажется, добавить что‑то еще, но после недолгого молчания резко сменил тему. — Что ж, все прошло куда лучше, чем я ожидал. Отлично. И все же мне придется сообщить Каленгладу, что ты не подчинилась приказу.

— В тот день, когда таварвайт подчинится приказу атани, солнце взойдет на западе, — отрезала Нейенналь. — Полагаю, что Каленгладу это тоже известно, но, если хочешь, можешь говорить. Только тогда и я скажу, как ты намеревался сам, в одиночку, идти к гробнице. Договорились?

— Как погляжу, гордыня присуща не только нолдор, — хмыкнул Тадан. — Хорошо. Говори, что считаешь нужным: истину отрицать я не буду. А пока не разделит ли охотник таварвайт с атани путь на Тиннудир?

— Если их дороги невзначай совпадут, искать иной путь таварвайт не станет, — сказала эльфийка, хотя суть вопроса не была ей понятна. Нейенналь, конечно, могла ошибаться, но, кажется, даже для дунаданов не было обычным делом порознь добираться к общей цели. Дороги, как и следовало ожидать, совпали, хотя особой разницы с путешествием в одиночку на сей раз охотница не заметила. До самого лагеря в Мен Эрайне Тадан обронил всего с десяток коротких фраз и как будто осознанно избегал смотреть на спутницу.

В лагере довольно‑таки предсказуемо обнаружился Каранир с отрядом. Нетрандир, вроде бы окончательно оправившийся после заклятия черного нуменорца, успел уже вновь заступить на стражу, остальные же устроили небольшую передышку перед тем, как осилить вторую половину пути. Едва переступив порог сторожки, Тадан первым делом напустился на Каранира за то, что тот якобы ослабил путы Мордрамбора, хотя Нейенналь отлично видела, что с ремнями, стягивающими руки нуменорца, все в порядке. Скорее уж, судя по отекшим кистям рук, их и в самом деле следовало сделать немного слабее. Впрочем, сам нуменорец ничем не выказывал испытываемых неудобств. Прислушиваясь к перебранке следопытов, он насмешливо кривил разбитые губы — видимо, невзирая на добрый совет, в дороге Мордрамбор все же не молчал.

Скрестив руки на груди, таварвайт стояла близ входа в укрытие и размышляла над тем, что, пожалуй, пора оставить безуспешные попытки понять действия людей, когда кто‑то несильно дернул ее за рукав. Обернувшись, охотница увидела Нетрандира, который, вопросительно приподняв бровь, кивнул на Тадана, как бы молчаливо спрашивая у таварвайт, что с ним стряслось. Нейенналь лишь недоуменно пожала плечами, показывая, что не знает. Следопыт с обреченным видом вздохнул и покачал головой. На этом их обмен знаками и закончился, поскольку Тадан, оборвав спор, в полный голос объявил, что отряд немедленно продолжит путь.

Решение вожака вызвало удивление дунаданов, однако пытаться возразить никто не стал — даже Каранир и тот лишь махнул рукой. Торопливо собрав вещи, следопыты покинули Мен Эрайн. Вопреки ожиданиям таварвайт присутствие пленника никак не сказалось на скорости передвижения отряда. Мордрамбор без особого труда поспевал за следопытами и, как показалось охотнице, в случае необходимости вполне смог бы их обогнать, несмотря на то, что Тадан вовсю торопил спутников. Эта спешка так и осталась непонятной для эльфийки, тем более что, достигнув Там Намбарта, дунадан сказал, что не намерен позволять нуменорцу засветло войти на Тиннудир. Таким образом, следующие несколько часов отряду пришлось провести среди руин, дожидаясь, когда окончательно стемнеет. Если подобным способом Тадан желал уменьшить количество свидетелей прибытия пленника на остров, то по большей части ему это удалось. Встреченные лишь часовыми лагеря, следопыты беспрепятственно провели нуменорца в цитадель, где дальнее складское помещение было спешно переоборудовано под тюремную камеру, успев обзавестись даже такими атрибутами, как жаровня с углями и стол с наваленными на него инструментами, более подходящее место которым было бы в ремесленной мастерской и при виде которых по лицу воителя проскользнула мрачная усмешка.

Водворение в камеру не избавило Мордрамбора от пут. Ремни были развязаны лишь на краткое время, позволившее пленнику под непрестанным наблюдением вооруженных дунаданов немного размять руки и съесть кусок хлеба с ломтем вяленого мяса, запив все это родниковой водой. Сразу по завершении скудной трапезы нуменорца крепко привязали к уцелевшей колонне и оставили с ним для присмотра одного из следопытов. Впрочем, о точном ходе последних событий охотница могла лишь предполагать, основываясь на услышанных краем уха распоряжениях, отданных Таданом Караниру, а более подробно дальнейшая судьба пленника ее в тот момент не интересовала. Покинув цитадель, таварвайт попыталась попасть в конюшню, но двери оказались заперты изнутри. По некотором размышлении Нейенналь решила не поднимать шума и не будить Калатердира или какого‑либо еще атани, дежурившего в эту ночь. Направляясь к уже полюбившейся ей лощине, эльфийка вновь оказалась у цитадели — как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как спускается по ступеням Тадан и как бросается ему навстречу рыжеволосая девушка в сером плаще.

— Кугуминуиаль! — раскрывая объятия, с радостью воскликнул дунадан — чересчур уж громко, словно рассчитывая быть услышанным кем‑то еще, — а девушка обвила руками его шею и прижалась к груди.

Охотница презрительно фыркнула и отвернулась. Позволь себе, даже под покровом ночи, такую вольность кто‑либо из таварвайт, родичи сгорели бы от стыда, но рыжеволосая девица к таварвайт не принадлежала, а с атани что возьмешь? Только одного Нейенналь не могла толком понять: какое ей самой‑то может быть дело до тех знаков внимания, которые кто‑либо оказывает следопыту? По большому счету никакого. Надвинув пониже капюшон, эльфийка решительно обошла людей стороной и скрылась во тьме.

Раннее утро следующего дня обещало быть на редкость спокойным и, возможно, действительно оказалось бы таким, не надумай Нейенналь нанести визит Каленгладу. Повод, в общем‑то, был прост — таварвайт хотела узнать, можно ли ей будет отлучиться с острова на денек–другой, чтобы поохотиться в окрестных холмах, или же у предводителя Стражей Аннуминаса возникли еще какие‑нибудь планы, требующие как можно более быстрого исполнения. Несмотря на то, что за стенами цитадели только–только занимался рассвет, старый следопыт уже успел с головой погрузиться в работу. Сидя за столом в соборной зале, он сосредоточенно просматривал грязные листы пергамента, заляпанные бурыми пятнами, подозрительно напоминающими по виду засохшую кровь. Появление таварвайт он заметил только тогда, когда та намеренно громко захлопнула входную дверь, а заметив, весьма обрадовался.

— Горделерон! А я как раз собирался за тобой послать! Отчего ты не зашла ко мне сразу по прибытии?

— Я полагала, что люди по ночам все же предпочитают спать, — ответила эльфийка. — Даже на Тиннудире и даже в такие темные времена.

— Увы, в такие темные времена, как ныне, о сне, по большому счету, можно только мечтать, — усмехнулся Каленглад, — но не стоит о грустном. Охота завершилась удачно, и я благодарю тебя за то преимущество, которое мы получили в битве за Город Королей.

— Твои люди сделали для успеха вылазки не меньше моего, — сказала Нейенналь. — Благодари лучше их.

— Скромность способна украсить даже дивный народ, — заметил дунадан. — Хорошо, если ты так желаешь, оставим прошлое прошлому. Спросить я хотел совсем об ином. Ты, насколько мне помнится, говорила, что, будучи в Тирбанде, могла понять, о чем ведут беседу ангмарцы?

Охотница кивнула, на всякий случай уточнив:

— Весьма приблизительно.

— Великолепно, — следопыт тотчас пододвинул несколько особо потрепанных листов из числа лежавших перед ним ближе к эльфийке. — В таком случае сможешь ли ты сказать мне, о чем говорится в этих документах? Пускай даже приблизительно.

Нейенналь на удачу взяла один из листов, пробежалась взглядом по ровным строчкам и покачала головой.

— Если только отыщется кто‑то, кто сумеет прочитать их вслух. Говор еще хоть как‑то можно понять, но эти руны мне вовсе не знакомы.

Каленглад со вздохом забрал пергаменты у таварвайт.

— Ну что ж, тогда остается лишь понадеяться, что нашему гостю хватило ночи, дабы поразмыслить о своем будущем.

— Ты намерен спросить о переводе у него?

— Конечно. Кому, как не слуге Тьмы, владеть Темным наречием? Либо он по доброй воле раскроет нам значение этих строк, либо… — глаза Каленглада сузились, — либо придется заставить его это сделать. В приказах, что сняты с ангмарских трупов, не может содержаться совсем уж бесполезной для нас информации.

Предводитель Стражей Аннуминаса, набычившись, покинул соборную залу, и, хотя никакого приглашения озвучено не было, Нейенналь последовала за ним. Очень походило на то, что охота временно откладывается, а сегодня ей еще предстоит поработать переводчиком.

Перед дверями, ведущими в камеру Мордрамбора, им повстречался следопыт, который оставался накануне ночью на страже. Выглядел он сонным, но при виде посетителей разом взбодрился.

— Ну, Барахир, как там наш пленник? — осведомился Каленглад.

Следопыт пожал плечами и слегка растерянно ответил:

— Всю ночь проспал, точно убитый. В первый раз вижу, чтобы кто‑то ухитрился так крепко спать стоя.

— Шутишь, должно быть.

— Ни капли. На что уж в последние два часа Колхамнир с Кулангом шум подняли, и то лишь глаза приоткрыл, глянул, в чем дело, и дальше спать. Как будто и не для него вовсе стараются.

— Ну–ну, — только и сказал Каленглад. — А позови‑ка сюда Колхамнира.

Барахир скрылся за дверями камеры и в коридор почти сразу, сильно прихрамывая, вышел незнакомый таварвайт человек.

— Предводитель… — почтительно склонил он голову при виде Каленглада.

Через всю правую половину лица Колхамнира, продолжаясь и на шее, проходил бугристый красноватый рубец шириной в два пальца, и, когда дунадан говорил, изуродованная часть его лица оставалась практически неподвижной.

— Что скажешь по поводу нашего гостя? — не растрачиваясь на приветствия, спросил старый следопыт.

— Пока держится неплохо. Посмотрим, надолго ли его хватит.

— Твое решение окончательно? Справишься, если потребуется?

— Справлюсь, — спокойно ответил Колхамнир. — И надеюсь, что потребность возникнет. А то когда еще выдастся возможность отдать должок ангмарцам…

— Смотри не убей только.

— Обижаешь, предводитель. Неужто и вправду думаешь, что я позволю ему взять и улизнуть? Да и выглядит он крепким — таких нелегко бывает к праотцам спровадить.

— Хорошо, если так, — сказал Каленглад. — Однако для начала попробуем все же просто поговорить.

В сопровождении Колхамнира он вошел в камеру, а вслед за ними в помещение проскользнула и таварвайт. Внутри помимо Барахира и молодого следопыта, который, вероятно, и был Кулангом, так же находился Каранир.

Мордрамбор уже не спал. С совершенно равнодушным выражением лица он смотрел в пустоту прямо перед собой, на миг отвлекшись на вошедших и тотчас вновь вернувшись к созерцанию чего‑то, известного ему одному. Каленглад неторопливо приблизился к пленнику.

— Добро пожаловать на Тиннудир, нуменорец, — сказал он. — Прошу простить за то, что не смог поприветствовать дорогого гостя сразу по прибытию в цитадель.

Ответом ему было молчание, не слишком‑то смутившее старого следопыта.

— Впрочем, как погляжу, мои люди и сами смогли устроить достойную встречу. Пока их не в чем упрекнуть, но, я думаю, тебе так же должно быть известно, что за гостеприимство следует платить.

Мордрамбор медленно перевел взгляд на следопыта. Тяжелое молчание начало затягиваться, и Нейенналь решила, что ответа снова не последует, однако, в итоге, нуменорец все‑таки заговорил.

— И какой же платы трупные черви, копошащиеся среди стен мертвого города, желают за гостеприимство, о котором я не просил?