Пленник замка Зенды

Молодой человек вежливо склонил голову и, в свою очередь улыбнувшись, ответил:

— Извольте. Это — полковник Сапт, а я — Фриц фон Тарленхайм. Оба мы на службе у короля Руритании.

Я поклонился и, сдернув с головы шляпу, ответил:

— Меня зовут Рудольф Рассендилл. Я — путешественник из Англии. В прошлом я тоже провел два года на службе у ее величества королевы Британии.

— Значит, мы товарищи по оружию, — тут же откликнулся Тарленхайм и протянул мне руку.

Пока я с готовностью отвечал на его рукопожатие, полковник не переставая повторял:

— Рассендилл, Рассендилл…

Потом он резко хлопнул себя по лбу и, обратив ко мне сияющее от радости лицо, воскликнул:

— Боже мой! Так вы из Бэрлсдонов?

— Нынешний лорд Бэрлсдон — мой родной брат, — ответил я.

— Шевелюра выдает вас с головой, — со смехом объяснил он. — Вы ведь знаете эту историю, Фриц? — повернулся он к молодому офицеру.

Тот посмотрел на меня, и взгляд этот был столь ненавязчив и тактичен, что, окажись на моем месте даже Роза, она и то поняла бы, с каким деликатным человеком имеет дело.

Я поспешил успокоить его и самым что ни на есть безмятежным тоном ответил:

— Значит, у вас эта история тоже известна? А я-то думал, о ней знают только в Англии.

— Известна! — воскликнул полковник. — Да если вы хоть ненадолго задержитесь тут, даже самые недоверчивые люди поймут, что это чистейшая правда.

И тут я впервые ощутил некоторую неловкость. Знай я заранее, сколь явная печать лежит на моем облике, я, быть может, проявил бы большую осмотрительность и не поехал в Руританию. Но теперь жалеть было поздно.

Не успел я об этом подумать, как из-за кустов донесся звонкий голос:

— Фриц! Фриц! Куда вы запропастились?

— Это король, — вздрогнув от неожиданности, прошептал Тарленхайм.

Сапт усмехнулся.

Мгновение спустя на поляну выпрыгнул молодой человек. Стоило мне увидеть его, как я вскрикнул от изумления. Похоже, и я его не оставил равнодушным. Заметив меня, он ошеломленно попятился. Зрелище и впрямь было впечатляющее. Мы мало чем отличались друг от друга. Он был гладко выбрит — я носил бороду и усы. В его манерах ощущалось больше властности из-за высокого положения, к которому он привык с малых лет. И последнее — я был на какие-то полдюйма выше него. Из этого легко заключить, что, вздумай мы с королем поменяться ролями, никто не ощутил бы ровно никакого подвоха. Просто он превратился бы в Рудольфа Рассендилла, а я — в короля Руритании.

Какое-то время мы продолжали ошеломленно разглядывать друг друга, затем я несколько пришел в себя и, обнажив голову, поклоном приветствовал короля.

Видимо, моя предупредительность помогла ему обрести дар речи, и он не замедлил осведомиться, обращаясь сразу к полковнику и Фрицу:

— Кто этот человек?

Я уже открыл рот, чтобы ответить, но полковник Сапт опередил меня. Загородив от меня короля, он принялся что-то быстро нашептывать ему. Полковник был много ниже ростом, и, пока он продолжал говорить, я мог беспрепятственно рассматривать лицо короля, и король время от времени кидал на меня взгляды поверх головы полковника.

Я по-прежнему отмечал поразительное сходство между собой и королем, но обнаружил и несколько мелких различий.

Лицо короля было чуть круглее моего, линия рта не настолько олицетворяла собранность и волю, как у меня. Но, повторяю, все это были лишь мелочи, доступные наблюдателю, очень хорошо знающему нас обоих и имеющему возможность сравнить, когда мы находимся рядом.

Наконец Сапт замолчал. Король еще какое-то время продолжал хмуриться, затем уголки его рта чуть дрогнули, а кончик носа несколько опустился, и я понял, что он сейчас рассмеется.

Король не обманул моих ожиданий. Секунду спустя лес огласился его хохотом, и я с удовлетворением отметил, что родственник мой наделен веселым нравом.

— Очень рад, кузен! — воскликнул он и, подойдя вплотную, хлопнул меня по спине. — Вы уж простите, что я от вас так шарахнулся, — снова засмеялся он. — Просто в это время суток не так уж часто встречаются двойники. Верно, Фриц? — обратился он за поддержкой к молодому офицеру.

— Наоборот, это я должен просить прощения за дерзость. Боюсь, ваше величество, вас не слишком радует, что я приехал в вашу страну.

— Мое мнение тут ничего не изменит. Сколько я ни буду гневаться, вы все равно не станете меньше походить на короля. Вот почему поверьте в самое лучшее мое расположение, сэр. А теперь скажите: куда вы направляетесь?

— В Стрелсау, сир. Я хочу посмотреть коронацию.

Король переглянулся с двумя офицерами. Он все еще улыбался, но видно было, что радости у него заметно поубавилось. Однако, по-видимому, он был действительно веселым парнем, ибо в следующее мгновение уже вновь обрел отличное расположение духа.

— Фриц! — издал он вопль, исполненный величайшего восторга. — Можешь себе представить лицо братца Майкла, когда он увидит нас рядом?

И по лесу вновь разнесся его веселый смех.

— Такими вещами не стоит шутить, — серьезно ответил Фриц фон Тарленхайм, — мне кажется, мистеру Рассендилл у ни в коем случае нельзя появляться в Стрелсау во время коронации.

Король закурил сигарету.

— А ты, Сапт, что скажешь?

— Ему не следует туда ехать, — буркнул старший офицер.

— Значит, полковник, по вашему мнению, я останусь у мистера Рассендилла в долгу, если…

— Да, да, — не дослушал его Сапт, — если вам угодно, можете обставить это красиво.

С этими словами полковник извлек из кармана огромную трубку и начал ее раскуривать.

— Можете не продолжать, сир, — решил избавить я короля от лишних формальностей. — Я сегодня же покину Руританию.

— Ну, нет, — решительно возразил король. — Разрази меня гром, если я так просто расстанусь с вами. Думаю, мне не очень-то часто будут попадаться в лесу новые родственники. Можешь меня ругать как угодно, Сапт, но сегодня мы отужинаем вместе с кузеном, а завтра решим, как нам быть дальше.

— У нас сегодня легкий ужин, — заметил Фриц фон Тарленхайм.

— Ну, нет. Никакого легкого ужина! — воскликнул король. — У меня в гостях кузен, и мы уж поужинаем как следует.

Заметив, что Фриц пытается возразить, он быстро добавил:

— Не беспокойся. Я не забуду, что мне завтра рано вставать. Уж как-нибудь постараюсь поспеть на свою коронацию.

— И я тоже завтра не забуду, — сказал старина Сапт и выпустил очередной клуб дыма из своей трубки.

— Умница, Сапт! — похвалил король. — Ну, пойдемте, мистер Рассендилл. Кстати, каким именем вас нарекли?

— Тем же, что ваше величество, — ответил я.

— Отлично! — засмеялся король. — Я рад, что ваша родня нас не стыдится. Итак, пойдемте. Собственного дома у меня тут нет, но мой кузен Майкл одолжил мне свой. Если мы немного потеснимся, вам найдется уголок в этой скромной хижине.

Король взял меня под руку, и мы зашагали куда-то на запад. Два офицера по знаку короля отправились следом за нами.

В пути мы пробыли больше получаса, на протяжении которых король непрерывно курил и разговаривал. Он с интересом расспрашивал о моей семье и очень развеселился, когда я рассказал ему о нашей фамильной галерее портретов, среди которых попадается немало обладателей эльфберговских шевелюр. Ну, а стоило мне признаться, что я скрыл ото всех поездку в Руританию, как король просто зашелся хохотом и долго не мог успокоиться.

— Видите, — сквозь смех произнес он, — значит, и вам приходится наносить мне визит втайне от своих родных.

Внезапно мы вынырнули из леса и оказались перед небольшим одноэтажным домом. Король не преувеличивал: жилище, которое предоставил ему сводный брат, было и впрямь более чем скромным. Выстроенное целиком из дерева, оно не предполагало особых удобств внутри и, наверное, только и годилось для временного приюта охотников.

Как только мы подошли к двери, навстречу нам вышел низкорослый мужчина, одетый в простую ливрею. Кроме него, я заметил только толстую женщину преклонных лет; чуть позже я выяснил, что это мать Йоханна — того самого, который так любезно предложил мне комнату в Стрелсау.

— Ну что, Джозеф, ужин готов? — осведомился король.

Коротышка слуга объявил, что готов, и вскоре мы уже вкушали обильную трапезу. Блюда были простые, но очень вкусные. Король ел азартно, Фриц фон Тарленхайм — с присущей ему деликатностью, а старый Сапт — с жадностью. Я по всегдашней привычке ловко орудовал ножом и вилкой. Приглядевшись ко мне, король одобрительно воскликнул:

— Отлично, Рудольф! Мы, Эльфберги, всегда были бравыми воинами. Меня удивляет другое, — продолжал он. — Почему мы едим всухомятку? Что мы, звери какие-нибудь, чтобы есть, не запивая. Ну-ка, Джозеф, подай вина!

Услышав приказ его величества, Джозеф в мгновение ока уставил стол бутылками.

— Вы не забыли, что вам предстоит завтра? — напомнил Фриц.

— Не забудьте, — подобно эху повторил Сапт.

Король в это время осушил бокал «за своего кузена Рудольфа», как он то ли в шутку, то ли всерьез продолжал называть меня. Я в ответ предложил тост за «Красного Эльфберга», чем вызвал новый взрыв хохота, и мы осушили еще по бокалу. Только после этого король соблаговолил ответить на предостережение.

— Что вы там мелете? — закричал он. — Лучше сами не забывайтесь. Вам, Фриц, выезжать раньше меня на целых два часа, поэтому вам следует быть гораздо умереннее, чем мне.

Я не понял, почему Фрицу надо выезжать раньше. Заметив мое недоумение, он объяснил:

— Мы с полковником выедем в шесть утра. В Зенде нас будет ждать почетный эскорт, вместе с которым мы вернемся за королем. В восемь часов мы отправимся на станцию.

— Пропади пропадом этот чертов эскорт! — проворчал Сапт.

— Если бы ваши пожелания исполнились, — весело подхватил король, — это, несомненно, было бы большой честью для полка моего брата. А вы почему не пьете, кузен? — снова принялся он за меня. — Вам ведь не придется рано вставать. Эй, Джозеф, еще бутылочку.

Я внял совету короля и выпил еще бутылочку. Если уже быть точным до конца, надо признаться, что выпил я лишь малую часть, ибо большая вскоре перекочевала из бутылки в чрево его величества. Фриц больше не пытался его останавливать. Наоборот, он вскоре сам поддался на уговоры, и кончилось тем, что все пили, пока не пропала охота. Языки у всех развязались. Король принялся рассуждать, как он собирается в будущем облагодетельствовать подданных, Сапт пустился в воспоминания, Фриц поделился с нами соображениями о женской красоте, а я рассуждал о величии рода Эльфбергов. Следует заметить, что говорили мы не по очереди, а одновременно, однако чувствовали при этом себя превосходно и прекрасно понимали друг друга. Словом, по выражению мудрого Сапта, теперь оставалось лишь надеяться, что «завтрашний день сам о себе позаботится», и мы надеялись на это изо всех сил.

Наконец король отодвинул бокал в сторону.

— По-моему, я выпил достаточно, — сказал он.

— Не смею спорить с вашим величеством, — ответил я. И действительно, в правоте его замечания усомниться было попросту невозможно.

Но тут в комнату вошел Джозеф. Он поставил перед королем оплетенную бутыль. Вид у нее был весьма заманчивый. Она явно принадлежала к числу тех старых бутылей, которые долго пробыли в подвале и словно ликуют, когда наконец оказываются на столе.

— Ваше величество, — сказал Джозеф, — эту бутылку его высочество герцог Стрелсау приказал поставить на ваш стол лишь после того, как вы насытитесь другими винами. Он попросил вас отведать это вино в знак любви и уважения к нему.

— Ну и хитер же ты, Черный Майкл! — с явным одобрением произнес король. — Пробку долой, Джозеф. Уж не вообразил ли мой братец, что я не одолею его бутылки?

Джозеф открыл бутылку и наполнил бокал короля. Король пригубил вино, затем произнес тост, напыщенность которого как нельзя лучше соответствовала и позднему часу, и нашему состоянию.

— Дорогие гости, друзья, кузен мой Рудольф! Ну и история с тобой приключилась, Рудольф! Берите, друзья мои, все что угодно. Возьмите хоть половину Руритании. Только не просите у меня ни капли из этой изумительной бутылки. Я осушу ее один в честь этого хитрого негодяя, моего братца Черного Майкла.

Король схватил бутылку и пил из горлышка до тех пор, пока действительно не осушил все до капли. Потом он уронил голову на стол и заснул, как спит человек, добросовестно исполнивший долг.

Мы, в свою очередь, сочли своим долгом поднять тост за приятные сновидения его величества, и это последнее, что я помню о том вечере.

Глава IV. Король прибыл вовремя

Сколько я проспал — сказать трудно. Определенно могу заявить лишь то, что пробуждение мое было ужасно. Я проснулся от совершенно омерзительных ощущений. Я трясся от холода и сырости. Едва я открыл глаза, как понял, в чем дело. С моей головы и с моего костюма ручьями стекала ледяная вода, а рядом стоял Сапт с пустым ведром. На устах его играла ехидная улыбка.

Я перевел взгляд чуть в сторону и заметил Фрица фон Тарленхайма. Он сидел на столе. Мертвенно бледный, с синяками под глазами, он являл собой печальный пример того, как пагубно злоупотребление даже первоклассными винами.

Поняв в чем дело, я просто зашелся от ярости.

— Мне кажется, сэр, ваши шутки зашли слишком далеко! — заорал я на полковника.

— Не сердитесь, дружище, — неожиданно мягко ответил Сапт, — нам некогда ссориться. Сейчас уже пять часов, пора подниматься. Я пытался вас будить по-другому, но более вежливые способы ни к чему не привели.

— Я бы на вашем месте поостерегся, полковник, — продолжал я, ибо тело мое по-прежнему сотрясалось от холода, а душу испепелял гнев.

— Взгляните-ка сюда, Рассендилл, — сказал Фриц, указывая на пол.

Я посмотрел. Возле стола неподвижно лежал король. Лицо его сейчас было почти такого же цвета, как волосы. Дышал он шумно и тяжело. Полковник со свойственной ему непочтительностью подошел к королю и пнул его ногой. Тот даже не пошевелился. И тут я заметил, что голова и платье короля были не менее мокрыми, чем мои собственные.

— Мы провозились с ним целых полчаса, — объяснил Фриц.

— Не удивляюсь, что у нас ничего не вышло, — проворчал Сапт. — Он выпил в три раза больше, чем вы оба.

Я опустился на колени и померил королю пульс. Он был замедленный и неровный. Мы обменялись с двумя офицерами выразительными взглядами.

— Может, последняя бутылка была отравлена? — шепотом спросил я.

— Кто знает? — неопределенно ответил Сапт.

— Надо позвать врача, — посоветовал я.

— На десять миль в округе тут не сыщешь ни одного доктора. Но даже если бы мы нашли их тысячу, все равно он бы не попал сегодня в Стрелсау. Я сталкивался с подобными вещами. Раньше чем через шесть-семь часов ему не очнуться.