Пленник замка Зенды

— Наверное, герцога сейчас нет в Париже? — спросил я.

— Разумеется, — подтвердил Джордж. — Он отправился на родину и примет участие в коронации сводного брата. Не думаю, правда, что эта церемония доставит ему удовольствие. Поэтому не расстраивайся, Берт, — снова принялся Джордж за свое. — Герцог не женится на Антуанетт. У него другие планы. Правда, Рудольф?

— Да хватит вам! — отмахнулся я и поднялся с кресла.

Было уже довольно поздно, и, оставив несчастного Берта на растерзание Джорджу, я отправился спать в гостиницу.

На другой день Джордж проводил меня на вокзал.

— Соскучился по живописным шедеврам? — с ехидной улыбкой спросил он, увидев, что я купил билет до Дрездена.

Джордж был неисправимым сплетником, и, скажи я ему правду, три дня спустя в Лондоне уже наверняка знали бы, куда я поехал. Значит, самое позднее через неделю новость докатилась бы до Парк Лейн, а это отнюдь не входило в мои планы. Я уже собирался мягко перевести разговор на другую тему, когда Джордж вдруг сам помог мне выпутаться из несколько щекотливого положения. Он неожиданно сорвался с места и бросился со всех ног к кассовому павильону, откуда выходила несколько полноватая, но статная и чрезвычайно элегантная женщина. На вид ей было немного за тридцать. Пока Джордж разговаривал с ней, я несколько раз поймал на себе ее внимательный взгляд, и, надо сказать, это меня не обрадовало. День выдался прохладный, я поднял воротник меховой шубы, до подбородка укутался шарфом и в довершение всего натянул шляпу по самые уши. Более неподходящего вида для знакомства с красивой женщиной даже придумать было невозможно.

К счастью, минуту спустя Джордж снова поравнялся со мной.

— У тебя будет очаровательная попутчица, — объявил он. — Знаешь, кто это? Предмет страсти нашего бедняги Берта. Антуанетт де Мобан тоже едет в Дрезден. И что это вас потянуло на живопись? — при этом Джордж хитро покосился на меня. — Вот только странно, — задумчиво добавил он, — я предложил ей тебя представить, а она отказалась.

— Я не просил, чтобы ты меня представлял, — ответил я, и голос мой прозвучал несколько резко.

Отказ Антуанетт от знакомства порядком меня задел.

— Не кипятись, старина! — засмеялся Джордж. — Просто когда я узнал, что вы едете вместе, я предложил подвести тебя к ней, но она сказала, что познакомится с тобой в другой раз. Теперь тебе остается надеяться только на то, что ваш поезд потерпит крушение. Тогда у тебя появится шанс спасти ее и отбить у герцога Стрелсау.

Но ни мне, ни мадам де Мобан не пришлось переживать крушение. Поезд благополучно довез нас до Дрездена, где мне предстояло сделать еще одно открытие: мадам де Мобан пересела в другой поезд и снова оказалась моей попутчицей. Так как Антуанетт всем своим видом показывала, что не желает нарушать уединения, я старательно избегал ее. Однако, заинтригованный ее поведением, я начал украдкой следить за ней, и вскоре мне стало совершенно ясно: она направляется туда же, куда и я.

Не успели мы достигнуть границы Руритании, как мне моментально напомнили, что я имею отношение к Эльфбергам. Пожилой начальник таможни уставился на меня как завороженный, и я убедился: остаться незамеченным в этой стране мне и впрямь будет чрезвычайно трудно. Потом я купил газеты, и то, что я там прочел, во многом повлияло на дальнейшие события моей жизни. В силу каких-то непонятных и, как мне сразу показалось, весьма таинственных причин коронацию было решено провести раньше намеченного срока. В газетах объявлялось, что она состоится через день. Это сообщение взбудоражило всю страну, и огромное количество людей со всех ее концов хлынуло в Стрелсау.

Столица изнывала от наплыва народа. Гостиницы были переполнены, и отыскать ночлег было почти невозможно. Тогда я решил остановиться в Зенде.

Этот небольшой городок находился в пятнадцати милях от столицы и милях в десяти от границы, к которой мы только что прибыли.

Поезд должен был прийти в Зенду вечером, и я рассчитал, что следующий день проведу там и вдоволь поброжу по горам, которые, по слухам, изобиловали красивыми видами. В среду утром я поеду в Стрелсау, а ночевать вернусь снова в Зенду.

Так я и сделал. Вечером я сошел в Зенде, и когда мой поезд тронулся, я еще раз увидел в окне вагона лицо мадам де Мобан: она явно ехала до Стрелсау. Я позавидовал ее предусмотрительности. «Видимо, она, в отличие от меня, позаботилась о жилье заранее, и даже перенос коронации не застал ее врасплох», — с досадой подумал я. Потом я вспомнил о Джордже Фезерли. Я представил себе, как вытянулось бы его лицо, узнай он, куда в действительности направлялись и я, и мадам де Мобан, и тут же развеселился.

Добравшись до маленькой гостиницы, которую держала дородная старая дама с двумя дочерьми, я нашел там радушный прием. Это было тихое добропорядочное семейство, и с первых же слов, которыми мы обменялись, я понял, что и мать, и дочерей мало волнует предстоящая коронация. Почтенную даму куда больше нового короля интересовал герцог. По завещанию покойного монарха ему отошел замок Зенда и прилегающие земли, и теперь он стал местным правителем.

Замок находился примерно в миле от гостиницы. Он увенчивал холм в конце долины и величественно парил над городом. Пожилая хозяйка гостиницы задумчиво поглядела на замок и не замедлила посетовать, что такой замечательный правитель, как их герцог, не может взойти на престол вместо брата.

— Уж мы-то знаем герцога Майкла, — продолжала она, — Он ведь всю жизнь тут прожил. Да что мы — каждый руританец его знает в лицо, не то что молодого короля. Тот так долго пробыл за границей, что его узнают только придворные.

— А он еще и бороду сбрил, — заметила одна из дочерей.

— Сбрил бороду? — удивилась мать.

— Лесничий герцога Йоханн сказал. Он видел короля.

— Верно! — спохватилась мать. — Вам, наверное, интересно будет узнать, сэр, — обратилась она ко мне, — что король сейчас гостит в охотничьем домике герцога. Это в нашем лесу. На коронацию в Стрелсау они поедут в среду утром прямо отсюда.

Это известие меня заинтересовало. Возможность увидеть будущего короля еще до коронации показалась мне заманчивой, и я решил на следующее же утро прогуляться в сторону охотничьего домика.

— Хотелось бы мне, чтобы он так и остался тут, — продолжала ворчать почтенная хозяйка, — все равно ведь говорят, его ничего не интересует, кроме вина и охоты. Вот и охотился бы на здоровье, а наш герцог сел бы вместо него на трон. По-моему, так было бы куда лучше, и я ни от кого не собираюсь скрывать своего мнения!

— Тише, мама! — хором предостерегли дочери.

— А чего мне бояться? — возразила мать. — Не одна я так считаю. Многие сказали бы то же самое!

В восклицании хозяйки было столько жара, что я не выдержал и, откинувшись на спинку кресла, захохотал.

— А я, наоборот, терпеть не могу Черного Майкла, — сказала хорошенькая младшая дочь. — По-моему, Красный Эльфберг гораздо симпатичнее. У нас его прозвали «красным» потому, что, говорят, волосы у него рыжие, как у лисицы или как…

Она не договорила и, поглядев на меня, засмеялась. Мать и сестра всем своим видом выражали ей явное неодобрение, но она не обращала на них внимания.

— Немало людей на свете проклинали эти рыжие волосы, — сердито пробормотала старушка.

«И Джеймс, пятый лорд Бэрлсдон в их числе», — подумал я.

— Мужчины — может быть, — словно прочитав мои мысли, сказала младшая сестра, — но женщины никогда.

— Успокойся, от женщин им тоже доставалось.

— Почему же король оказался здесь? — придя на помощь смущенной девушке, спросил я. — Ведь вы говорите, это владения герцога.

— Герцог пригласил его отдохнуть, сэр. Король живет здесь, а герцог поехал в Стрелсау, чтобы приготовить все к коронации.

— Значит, они дружат?

— Они большие друзья, сэр.

Услышав это, ее хорошенькая дочь снова открыла рот.

— Да, сэр, — забыв о минутном приступе смущения, бойко начала она. — Они большие друзья. Они любят друг друга не меньше, чем все остальные мужчины, которые стремятся занять одно и то же место и жениться на одной и той же женщине!

Слова ее чрезвычайно заинтриговали меня. Заметив, что лицо старой хозяйки скривилось от гнева, я поспешил вмешаться, пока она снова не заткнула младшей дочери рот.

— Как, как вы сказали? — переспросил я. — Каким образом они собираются жениться на одной и той же женщине?

— Всем известно, что Черный Майкл… Да ладно тебе, мама! — прикрикнула она на мать, которая собралась что-то возразить. — Ты ведь сама знаешь, что герцог все бы отдал, чтобы жениться на своей кузине Флавии. Вот только Флавия хочет выйти не за него, а за короля. Да и кто бы на ее месте отказался стать королевой?

— Ну и дела! — удивился я. — Знаете, мне становится жаль вашего герцога. Но что поделаешь, если тебе суждено быть не старшим, а младшим сыном короля? По-моему, остается смириться и довольствоваться теми благами, которые дарует твое положение. Сдается мне, жизнь все же не очень сурова к герцогу и ему есть за что благодарить Бога.

Я вспомнил о собственном происхождении и засмеялся. А затем мне снова пришла на ум прелестная Антуанетт де Мобан. «Как-то она проводит время в Стрелсау?» — подумал я и развеселился еще больше.

— Черный Майкл, — снова начала младшая девушка, — не ладит с…

Но тут послышались тяжелые шаги, и девушка испуганно замолчала.

— Кто это осмеливается называть его высочество Черным Майклом? — раздался грубый мужской голос.

— Но вы ведь не выдадите меня, Йоханн? — повернулась девушка к вошедшему мужчине.

— Видишь, до чего может довести пустая болтовня, — назидательно сказала хозяйка. — У нас гости, Йоханн, — обратилась она к вновь прибывшему.

Мужчина снял шапку, повернулся ко мне и тут же отпрянул, словно увидел не меня, а нечто необычайное.

— Что с вами, Йоханн? — спросила старшая девушка. — Этот господин путешествует. Он приехал к нам посмотреть коронацию.

После этого Йоханн несколько пришел в себя, однако продолжал испепелять меня исполненным какого-то яростного внимания взглядом.

— Добрый вечер, — как можно любезнее обратился к нему я.

— Добрый вечер, сэр, — отозвался он, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Это было очень забавное зрелище. Я словно загипнотизировал его, и наделенная юмором младшая дочь тут же оценила комизм ситуации.

— Все ясно! — со смехом воскликнула она. — Йоханну понравились ваши волосы. Это его любимый цвет, а у нас в Зенде такое не часто встретишь!

— Прошу извинить меня, сэр, — запинаясь, выдавил из себя Йоханн. — Я думал, здесь никого нет.

Наконец мне показалось, что я понял причину внимания Йоханна. Наверное, этот парень привык к дармовой выпивке за счет путешественников и ждет, пока я раскошелюсь. Стремясь исправить оплошность, я велел хозяйке налить Йоханну стаканчик, сам же поднялся с кресла, пожелал всем спокойной ночи и пошел к двери.

Младшая дочь побежала вперед, чтобы посветить мне, Йоханн почтительно отошел в сторону, уступая дорогу, однако и сейчас неотрывно смотрел на меня.

Когда я поравнялся с ним, он шагнул в мою сторону и спросил:

— Извините, сэр, вы не знакомы с нашим королем?

— Ни разу в жизни не видел его, — чистосердечно ответил я. — Но надеюсь, в среду увижу.

Больше Йоханн не произнес ни слова. Однако пока за мной не захлопнулась дверь, я чувствовал, как он пристально смотрит мне вслед.

Когда мы уже поднимались по лестнице, моя проводница обернулась и, бросив на меня кокетливый взгляд, сказала:

— Люди с шевелюрой, как у вас, Йоханну не по вкусу.

— Разумеется, ваши волосы ему больше по сердцу, — ответил я.

— При чем тут я? — со смехом возразила она. — Я имею в виду мужчин.

— Не понимаю, какое ему дело до моих волос? — спросил я и, чтобы она не отвернулась, крепко ухватился за подсвечник, который она сжимала в руке.

— Ну вот мне, к примеру, очень по сердцу ваш эльфбергский цвет, — отозвалась она.

— А по-моему, цвет волос для мужчины ровно ничего не значит, — продолжал упорствовать я.

— Может, вы и правы, — ответила она, — но все-таки хорошо, что дверь в кухню закрыта и нас никто не слышит.

— Ну, хватит об этом, — сказал я и вошел в отведенную мне комнату. — Спокойной ночи.

Признаться, этот разговор мне наскучил и, оставшись один, я долго еще размышлял над странностями местных жителей. Лишь позже я понял, что цвет волос может играть роль и для мужчины.

Глава III. Славный вечерок в обществе дальнего родственника

Разумеется, я не так глуп, чтобы обижаться на подобные мелочи. Пусть каждый относится к цвету моих волос, как ему вздумается. Однако даже если бы я принадлежал к числу обидчивых глупцов, то все равно на следующее утро проникся бы к Йоханну симпатией, ибо он вдруг проявил необыкновенную широту и предупредительность.

Узнав за завтраком, что я еду в Стрелсау, Йоханн объявил, что, по счастью, его сестра замужем за столичным торговцем. У них в Стрелсау собственный дом, где для Йоханна уже приготовлена комната. Однако он только что узнал, что дела требуют его присутствия в Зенде и на коронацию ему поехать не придется. Вот почему он с радостью уступает мне комнату в доме сестры.

— Конечно, это не королевский дворец, — добавил он. — Но если вы удовлетворитесь чистым и уютным жилищем, лучшего места, чем у сестры, вам не сыскать.

Потом он заверил меня, что сестру я ничуть не стесню, сам же избавлюсь от не слишком приятной необходимости ездить в Стрелсау и обратно. Ведь в день коронации все поезда будут наверняка переполнены.

Ни минуты не сомневаясь, я принял его предложение. Он побежал отправлять телеграмму сестре, а я пошел укладывать вещи, чтобы первым же поездом отбыть в Стрелсау. Единственное, о чем я жалел, это о лесе и охотничьем домике, до которых теперь явно не успею добраться. Однако, пока я собирался, младшая девушка сказала мне, что всего в десяти лье от леса находится следующая станция. Услышав это, я тут же изменил маршрут. «Вещи я отправлю сестре Йоханна прямо отсюда, — решил я, — а сам пройду пешком через лес и поеду в Стрелсау со следующей станции».

Йоханн уже ушел, но я не стал дожидаться его. Вещи он отправит и без меня, а сестра его вряд ли начнет слишком тревожиться, если незнакомый ей постоялец прибудет на несколько часов позже. Я попросил подать мне ленч раньше обычного и, быстро расправившись с ним, попрощался с хозяевами. Разумеется, я обещал остановиться у них на обратном пути.

Выйдя, я принялся карабкаться по склону холма, на вершине которого стоял замок Зенда, а за замком простирался лес.

Через полчаса неспешной ходьбы я достиг замка. Когда-то он был крепостью, и старые стены по-прежнему сохраняли грозный и внушительный вид. За ними укрывалась самая древняя часть построек, а дальше, за широким рвом, красовался кокетливый современный дворец во французском стиле. Он был выстроен при последнем короле, а теперь стал загородной резиденцией герцога Стрелсау. Между старым замком и новым дворцом был перекинут подъемный мост — единственная связь древней крепости с окружающим миром. Зато к новому дворцу вела чудесная аллея, и подъезд к нему был очень удобен.

Лучшей резиденции герцог Стрелсау и пожелать не мог. Новый дворец был словно создан для пышных приемов и увеселений. Если же герцогу вдруг приходила охота побыть в одиночестве, достаточно было пересечь ров и удалиться в старый замок. После того как мост поднимали, герцог становился недосягаем. Ну, разве что кому-нибудь пришло бы в голову взять замок приступом. Однако осуществить это было не так-то просто: тут требовалось не меньше полка солдат, оснащенных артиллерией. Я от души порадовался за Черного Майкла: этот бедняга не добился трона и упустил принцессу, зато дворец у него был не хуже, чем у иного европейского короля.

Еще раз окинув взглядом герцогское жилище, я зашагал дальше и вскоре углубился в лес. Час с лишним я провел под сенью великолепных деревьев; ветви их густо переплелись, и высоко над моей головой образовался свод. Над ним светило яркое солнце, но его лучи лишь случайными бликами пробивались сквозь листву, и в лесу царил таинственный полумрак.

Давно уже я не видел такой красивой местности, и мне захотелось насладиться ею сполна. Я нашел поваленное дерево и уселся на землю, прислонившись к нему спиной. Затем я с удовольствием вытянул уже порядком уставшие ноги и закурил сигарету. Я курил и наслаждался зрелищем чудесного леса. Как раз к тому времени, как сигарета превратилась в пепел, я понял, что успел насытить душу красотой природы, и отдался во власть сладостного сна. Я совершенно забыл и про проезд, и про Стрелсау, и про то, что день уже на исходе… Да это и понятно: оказавшись перед ликом величественной природы, было бы просто кощунством предаваться столь мелочным мыслям.

Короче говоря, я спал в чаще леса, и мне снилось, будто я живу в замке Зенда, а жена моя — не кто иная, как принцесса Флавия. Целыми днями мы с возлюбленной моею супругой бродили по прекрасному лесу, не уставая восхищаться его красотами. Это был хороший сон, и я не имел бы ничего против, если бы он продлился как можно дольше. Но, увы, даже прекрасные сны эфемерны. Только я хотел поцеловать принцессу, как раздался грубый, пронзительный голос:

— Черт возьми! Если его побрить, его просто не отличишь от короля!

Переход был столь резким, что я еще не понял, на каком нахожусь свете. Я все еще продолжал считать себя королем, и мысль, что мне нужно зачем-то лишаться пышных усов и бородки, показалась мне просто смехотворной. Презрительно отмахнувшись от назойливого голоса, я собирался осуществить свое намерение в отношении принцессы, когда наконец вынужден был с досадой убедиться, что никакой принцессы не существует, да и я сам не король.

Я открыл глаза и обнаружил подле себя двух мужчин в охотничьих костюмах и с ружьями. Оба не сводили с меня глаз. Один был коренастый, с круглой головой, которую отличали от хорошо отлитой пули лишь оттопыренные уши да маленькие голубые глаза с красноватыми прожилками. Другой мужчина внешне являл полную противоположность первому. Смуглый, среднего роста, он был достаточно молод и явно обладал не только хорошими манерами, но и чувством собственного достоинства. В первом незнакомце я угадал старого вояку, во втором — аристократа, явно не чуждого светской жизни, хотя, несомненно, проведшего какое-то время на военной службе. Позже я выяснил, что первое впечатление не обмануло меня.

Старый вояка подошел ко мне и жестом призвал спутника сделать то же самое. Последовав его совету, тот приблизился ко мне вплотную и галантно приподнял шляпу.

Я не спеша поднялся с земли.

— И ростом они схожи, — пробормотал старший, когда я наконец встал на ноги. Затем он отдал мне честь и спросил:

— Могу я узнать ваше имя?

— Господа, — с улыбкой ответил я. — Сам интерес, который вы проявили к моей скромной персоне, вселяет в меня надежду, что вы первыми назовете свои имена.