– Леша, – дед пристально смотрит на меня, – а ты ли вообще это? Мне уже бред какой-то в голову лезет. Ты же был обычным пацаном, умным, правда, и любящим книги, но вполне нормальным, как и многие другие дети. А сейчас излагаешь, как зрелый мужик с многолетним стажем руководящей партийной деятельности. И вообще, откуда у тебя вдруг взялся этот дар?

– Так, дед, давай по порядку, – набираю в грудь воздух, – извини, но я тебе всего сейчас не расскажу. Слишком сказочно все будет звучать. Давай так сделаем, ты обдумаешь полученную информацию, увидишь, как начнут сбываться написанные мною события, а потом мы еще вернемся к этому разговору. Просто так будет лучше и для тебя, и для меня. Получишь парочку убедительных доказательств, что все мною написанное сбывается, и тебе будет легче воспринять остальное.

А по поводу появления дара, честно скажу, не знаю. Недели три назад как током ударило на уроке истории. Это было похоже на то, как будто кто-то открыл запертые шлюзы, и хлынул поток знаний о будущем. Голова кружилась, я чувствовал себя, как в нокдауне. Даже кровь из носа на уроке пошла, и учитель отправил к врачу. После этого я просто вижу будущее лет на двадцать – двадцать пять вперед. А еще могу посмотреть на человека и увидеть всю его подноготную. И одновременно пришло знание, что нужно делать, чтобы избежать развала страны. Вот и все, что могу тебе ответить. Понимаю, звучит фантастично, но это правда.

– И что нужно делать? – Константин Николаевич иронично поднимает бровь.

– Дед, давай об этом потом. Многое, что я скажу о советской системе и КПСС, тебе не понравится. Страна больна, и ее надо лечить. Я тебя и так сегодня сильно загрузил. Может, пока достаточно? Тем более мне ехать уже надо скоро.

– Да уж загрузил, по самые гланды, – вздыхает генерал и озабоченно смотрит на часы. – Ладно, давай уже закругляться. Два часа до поезда осталось. А нам еще обратно нужно заехать.

2 октября 1978 года. Понедельник

Чуть теплые лучи осеннего солнца лениво гладят лицо. Прохладный ветерок налетает порывами, теребя воротник куртки и затихая. Смотрю на черный циферблат «Командирских» со светло-салатовыми в дневном свете фосфорными делениями. Без пяти четыре. Ровно в 16:00 должен появиться завербованный мною информатор. У меня будет с ним важный разговор. События начинают развиваться в требуемом направлении, и никаких сюрпризов мне не нужно. Поэтому я позвонил ему сразу же, придя со школы. Комок, к счастью, оказался дома. Судя по голосу, его не очень радовала перспектива нашей встречи, но отказаться стукач не посмел.

Недалеко от черного входа продовольственного магазина змеится извилистая тропинка, убегая по склону вниз к небольшой рощице возле заброшенного пустыря. Там я и предложил встретиться своему «тайному агенту». Место пустынное и безлюдное, идеально подходящее для разговора.

О том, что Комок способен взбрыкнуть и попробовать от меня избавиться, я не переживал. Слишком уж он труслив и боится моих неведомых «компаньонов», знающих о нем всё. Поэтому стукач будет послушен и исправно носить мне «в клюве» информацию. Хотя сильно расслабляться и беспечно поворачиваться к нему спиной я не собираюсь.

Вдали появляется черный силуэт. Он приближается, и через пару минут я уже различаю угрюмое лицо Комка. Занятый своими невеселыми мыслями, сявка меня не замечает.

– Комок, сюда иди, – машу ему рукой.

Гопник непроизвольно вздрагивает, поворачивает голову. В его глазах мелькает узнавание, а потом и страх. Через минуту он уже подходит ко мне.

– Привет, – протягивает руку сявка.

Игнорирую его жест. Пристально гляжу ему прямо в зрачки. При контактах с осведомителем, как учил меня приятель опер еще в той «старой» жизни, стукача надо морально ломать, чтобы он постоянно чувствовал, кто здесь главный. Это азбука любой вербовки и последующих контактов.

Комок не выдерживает моего взгляда и отводит глаза.

– Какие новости? Как там товарищ старший лейтенант поживает? Что-то обо мне спрашивал?

– Ничего особенного, просил держать в курсе, если какие-то новости про тебя будут и Бык с Трофимом задумают отомстить.

– А, кстати, как они там? Что эти жертвы абортов говорят? – уточняю я.

– Лечатся, – на лице Комка появляется кривая ухмылка, – грозятся с тобой разобраться. Но пока никаких шагов не предпринимают. Куда им. Бык со сломанной ключицей, Трофим – с перебитым запястьем. Еще месяц-полтора все срастаться будет. Из зоны откинулся Шпиль-старший. Вот он очень интересуется, кто это парней так отмудохал. Но пока Бык и Трофим молчат как партизаны. Мямлят что-то о неизвестных, напавших на них около гаражей. Только со мной делятся своими планами.

– Понятно. Слушай, Комок, как тебя хоть зовут?

– Вася, – в голосе стукача чувствуется растерянность.

– Так вот, Вася, мы сейчас создаем военно-патриотический клуб. Будем наводить порядок в школах и не только. Это, скорее всего, вызовет недовольство твоих дружков и знакомых. Поэтому, если кто-либо будет планировать «поквитаться» со мной или с кем-то из клуба, я хочу об этом узнать сразу же.

– А как я тебя найду? – уточняет Комок. – В твоей школе мне светиться нельзя. Вычислят мигом.

– Нам уже проводят параллельный телефон с жэком. После обеда на нем всегда будет сидеть дежурный. Я тебе на днях звякну, оставлю номер, и можешь смело на него звонить. Надеюсь, понимаешь, что лучше это делать с автомата, и чтобы поблизости никого из твоих дружков не было?

– Понимаю, – насупленное лицо стукача очень выразительно.

– Попросишь передать Шелестову, что его ищет Коля. Теперь о порядке назначения встреч. Работаем по схеме «минус сутки и плюс три часа». Это значит, если ты говоришь, что ждешь меня завтра в час, то я прихожу на место сегодня в четыре вечера. Для встречи у нас с тобой будут три точки. Запоминай обозначения – «встретиться на нашей остановке», это возле черного хода химчистки, рядом с нашей школой. Там как раз тихо, и люди редко ходят. Знаешь это место?

– Знаю. Отчего же не знать, – бурчит Вася, – всю жизнь на этом районе живу.

– Отлично. Вторая точка вот эта. Достаточно сказать «жду в беседке», чтобы я понял, о чем идет речь. Третья – для срочных вызовов, если прийти на две предыдущие не получается. Достаточно сказать – «зайду к тебе», чтобы я пришел на нее. Запоминай, дом 20, Мясоедовская, второй подъезд. Заходишь и ждешь меня на площадке между четвертым и пятым этажами. Все понял?

Комок кивает.

– Повтори.

– Звоню по телефону в твой клуб, представляюсь Колей, – уныло бубнит гопник, – назначаю встречу по системе «плюс сутки и три часа». «Увидимся на остановке» – встречаемся возле химчистки, говорю «в беседке», прихожу сюда. Третья точка, Мясоедовская, 20, второй подъезд. Говорю, что зайду к тебе, и жду между четвертым и пятым этажами.

– Молодец, – довольно хвалю своего «тайного агента», – смотри, не забудь и не перепутай.

– Память у меня хорошая, – в глазах Комка на долю секунды мелькает ненависть, – я все запомню.

В тихом голосе стукача явственно слышу нотки угрозы.

Хватаю его рукой за воротник пальто и притягиваю к себе. Вася вяло сопротивляется.

– Слушай, ты, не забывайся. Твоя жизнь и здоровье в моих руках, – буравлю его зрачки бешеным взглядом. – Стоит пацанам только узнать о твоем стукачестве ментам, тебя сразу на нож поставят. Напоминаю, если со мной что-то, не дай бог, случится, все дерьмо, что ты пытаешься скрыть, сразу же всплывет. И тебе конец в любом случае. Так что молись, чтобы я был цел и невредим.

– Да понял я, – сипит Комок, – пусти.

Медленно разжимаю кулаки. Вася разглаживает ладонями куртку, искоса кидая на меня угрюмые взгляды.

– Ладно, – примирительно говорю стукачу, – проехали.

Комок молчит с недовольным видом.

«Кнут» он уже ощутил, теперь пора показать «пряник».

– Да, кстати, – запускаю руку в карман и вынимаю «трешку», – это тебе аванс, на пиво.

Вкладываю купюру в ладонь гопника. Васино лицо оживает, рука цепко перехватывает деньги.

– Узнаешь что-то интересное и полезное, добавлю еще, – стимулирую стукача.

– Так бы сразу и сказал. Зачем сразу за грудки хватать? – уже без прежней злобы бормочет Комок, пряча деньги в карман.

– Главное, слушай, что говорят, собирай информацию. Я в долгу не останусь, – повторно напоминаю гопнику.

– Да понял уже, не дурак, – ворчит сявка. Но довольное лицо его выдает. Все-таки деньги хорошая мотивация для таких типов.

– Тогда пока, я тебя на днях наберу, и телефон для связи оставлю.

Комок несколько секунд колеблется, его рука дергается ко мне для рукопожатия, но замирает на полпути и опускается.

– Пока, – бормочет он.

Наблюдаю за удаляющейся сутулой фигурой гопника. Одно дело сделано. Надеюсь, если сявки начнут возбухать, я узнаю об этом вовремя. Планов у меня много, споткнуться ни в коем случае нельзя. Впереди целая гора работы с клубом и вторая встреча с дедом.

Мы договорились, что Константин Николаевич обдумает мой рассказ, убедится в реальности «предсказаний» в тетрадке, обмозгует дальнейшие действия, а в пятницу приедет к нам и заберет внука на выходные к себе на дачу. Там поговорим с товарищем генералом обо всем подробно в спокойной обстановке. Сразу вываливать на деда все откровения и свой провал в «прошлое» я не захотел. Тут у молодого человека голова кругом пойдет, не говоря уже о психическом потрясении, а пожилой генерал-лейтенант может от волнений и инсульт заработать.

Смотрю на часы. 16:25. Мне уже пора на тренировку.

* * *

В зале самбо спорткомплекса «Звезда» все по-прежнему. Пыхтят в партере мужики в борцовках, отрабатывая болевые и удержания. Между ними с деловым видом проходится Семенович. Смотрю на часы. До окончания тренировки еще минут десять.

– Аникеев, быстрее шевелись, если будешь так двигаться, тебя возьмут на болевой. Петровский, ты опять заснул? Может, тебе подушку принести, чтобы лежать удобнее было? – раздается саркастичный голос наставника.

– Здравствуйте, Игорь Семенович, – здороваюсь с тренером.

Зорин поворачивается ко мне. Губы наставника чуть расходятся в легкой улыбке.

– Привет, Алексей, иди переодеваться. После тренировки поговорим.

Захожу в раздевалку. Через пару минут туда врываются Мальцев и Потапенко.

– Здорово, Леха, – громадная лапища Сереги сжимает мою ладонь.

– Привет, ребята, – обмениваюсь рукопожатием с ним и Потапенко и опять поворачиваюсь к Мальцеву.

– Как там Тамара Федоровна?

– Идет на поправку, слава богу, все нормально в этом отношении, – широко улыбается Сережа, – пока в реанимации, но угрозы для жизни нет. Операция просто была сложной. Через пару дней переведут в отдельную палату. Спасибо тебе, Леха, ты просто даже не представляешь…

– Понятно. Хочу ее навестить. Завтра можно? – прерываю Серегу, не желая в очередной раз выслушивать поток благодарностей.

– Не, подожди пока, – машет рукой Мальцев, – мать просила, чтобы пока никто не приходил. Не хочет, чтобы ее видели в таком состоянии. Я тебе сам скажу, когда будет можно.

– Хорошо.

В раздевалку заходят Миркин и Волобуев. После очередных приветствий выхожу в зал. Тренировка самбистов уже закончилась. Они собрались кучкой вокруг Семеновича, который им что-то эмоционально рассказывает. Спокойно жду, пока сэнсей их отпустит. Когда мужики в насквозь промокших самбовках, негромко переговариваясь, потянулись в раздевалку, подхожу к наставнику.

– Игорь Семенович, можно сегодня тренировку в ускоренном темпе за час провести, а потом вместе с ребятами обсудить все вопросы по клубу? – уточняю у наставника.

Зорин минуту молча смотрит на меня.

– Хорошо, – наконец кивает он, – но только в виде исключения.

– Добрый вечер, – в зал забегает раскрасневшаяся Вероника.

– Привет, – улыбаюсь девушке.

– Добрый, – откликается Зорин.

Из раздевалки выходят ребята.

Начинается тренировка. Для меня она пролетает как одно мгновение. Бью комбинации по содрогающейся от ударов груше, бросаю Веронику с разных положений, отрабатываю приемы в партере с Потапенко. Все делаю на автомате, мысленно прокручивая тему сегодняшнего разговора.

– На сегодня всё, закончили, – врывается в мое сознание голос сэнсея.

Ребята поднимаются с борцовского ковра, поправляя кимоно и самбовки.

– Сейчас в душ, переодевайтесь и ко мне в тренерскую, есть разговор по поводу клуба, – заявляет наставник.

Через пять минут мокрые и освежившиеся после душа мы рассаживаемся на стульях в небольшой комнатке Семеновича.

– Следующая тренировка у нас пройдет в клубе. Алексей, вот список всех записавшихся к нам в организацию, – Зорин протягивает мне несколько листков, – предупреди всех, чтобы приходили в среду в 17:00 в наш зал.

– Хорошо, Игорь Семенович, – деловито сворачиваю тонкую стопку бумаги и прячу ее в карман брюк.

– Первое занятие проведу я, но потом нужно будет назначить постоянного инструктора, занимающегося с этой группой. Кто возьмет это на себя?

– Да мы в принципе все готовы, договаривались уже, что каждый комиссар отвечает за подготовку и командует отдельным отрядом, – басит Мальцев, – поэтому кого вы назначите, тот и будет.

– Сереж, тогда ты и бери их себе, – предлагаю я, – занимаешься уже года три, опыт есть, как строить тренировки, имеешь представление, а Игорь Семенович, если что, всегда поможет и подскажет.

– Хорошо, – пожимает плечами здоровяк, – никаких проблем.

– Игорь Семенович, а что, мы уже с вами заниматься не будем? – беспокоится Вероника. – Я, например, очень хочу продолжить занятия в составе группы.

– Будем, – успокаивает ее наставник, – в те же дни и тем же составом в «Звезде», как и раньше. Просто инструкторы, занимающиеся в клубе, придут в другой раз, да и я сам буду периодически проводить тренировки в «Красном Знамени», смотреть, чему вы там учите, и корректировать процесс. Так что, Вероника, ты можешь не переживать.

Девушка облегченно вздыхает.

– Далее проводим часовую тренировку с новичками. Потом устроим общее собрание. Дальше все изложит Шелестов.

– Сейчас предлагаю сосредоточиться на трех важных проблемах. Первая – привлечение новых членов в клуб, формирование отрядов. Вторая – наведение порядка в школе. Третья – помощь ветеранам, привлечение трудных подростков и не только.

– И не только? – Волобуев удивленно поднимает брови. – Поясни.

– Давай по порядку. Первую проблему мы уже обсуждали в прошлый раз. В принципе, здесь все обговорено.

Отдельно по вопросам агитации мы сегодня поговорим с Вероникой.

Поворачиваюсь к девушке.

– Задержишься после нашего собрания?

Блондинка согласно кивает.

– Второй вопрос. Завтра пообщаюсь со своими одноклассниками. Будем следить за порядком в школе. Начнем с нашей, а потом введем эту практику и в других учебных заведениях. Нужно, чтобы в клубе у телефона днем и до вечера всегда находился дежурный на случай каких-либо экстренных ситуаций.

– Это мы сделаем, – подтверждает Зорин, – в среду встретимся с новыми членами клуба и распределим дежурства.