Гарантийный ремонт разбитых сердец

– И правильно, – мгновенно успокоился Роман. – Что касается Сохиных, то бояться их тебе точно не нужно. Они тобой восхищаются, на них ты работаешь вполне легально.

Агния только кивнула. Она знала, что ни один незаконный бизнес в таком маленьком городе не удастся укрыть от полиции. А Роман избегает тему. И ездит на очень дорогом автомобиле.

Ну и пусть, в конце концов! Не похоже, что кто-то от этого несчастен. Городу даже лучше: строятся новые торговые центры, агентство, вон, появилось. И тут она придет со своими правилами в чужой монастырь!

– Надеюсь, теперь ты успокоилась? – поинтересовался Роман.

– Да, спасибо. Просто… просто период жизни какой-то сложный!

Уже полгода тянется.

– Бывает. Давай провожу тебя.

– Если только до машины. Ты же помнишь, Даша не приходит в восторг от твоего присутствия. Думаю, если я тебя приглашу, ведро кипящей смолы вывернется на голову нам обоим!

– Знаешь, а ведь мне никто не мешает тебя пригласить…

Понятно, на что он намекает. Небось по такому поводу даже в квартире прибрал и носки чистые надел. Но нет, слишком рано еще… Раньше Агнию остановила бы боязнь прикосновений, а теперь с фобией покончено, просто не хватает смелости пересилить себя.

«Надо будет обязательно сделать, – решила девушка. – Раз Дани может, то почему бы и мне не остаться с кем-то другим?»

Решила – и самой смешно стало. Просто какой-то рынок, а не отношения.

Роман мужественно оставался джентльменом. Свое приглашение он не повторял, довел спутницу до машины, за что был вознагражден почетным поцелуем в щеку, который ничем не отличался от обычного поцелуя в щеку.

У Агнии даже сложилось впечатление, что снова вернулись школьные времена. Целомудренные свидания, одноклассник Ромка, внутреннее ощущение любопытства – а что будет дальше?

Жалко только, что на любовь и намека нет.

О похоронной процессии теперь напоминали лишь лепестки роз, резко выделяющиеся на снегу. В целом город вернулся к привычной жизни, и это несколько подняло Агнии настроение.

Подъехав к своему временному дому, она оставила машину у гаража – внутрь заезжать не стала. Снег этой ночью не обещали, поэтому ничего с многострадальной «Хондой» случиться не должно.

Девушка уже собиралась зайти внутрь, когда ее внимание привлек тонкий столп черного дыма, поднимающийся неподалеку от их дома. Судя по всему, его источник находился на узкой полосе «ничьей» земли, отделяющей один ряд участков от другого.

Такой черный дым не идет от дров. Горит что-то странное, скорее всего, пластик.

Умом Агния понимала, что идти и смотреть не стоит, здесь даже интуиция советовала просто забрать из багажника купленные по пути пирожные и идти к Дашке, беседовать о своем, о женском. Одно лишь любопытство переключилось с мыслей о Романе на черный дым и требовало подробностей.

А любопытство – страшная сила. Агнию не остановило даже то, что тропинки как таковой за участками не было, и ей пришлось идти по глубокому снегу, проваливаясь по колено. Спасали разве что высокие сапожки, предусмотрительно надетые с утра.

Ближе к источнику дыма протоптанных участков стало побольше. Похоже, жители домов ходили здесь не так уж и редко, скорее всего, срезали дорогу.

Скоро Агния увидела и небольшой костер. Крохотный огонек казался совсем несолидным по сравнению с дымом, который он испускал. Да и немудрено, ведь пластиковые диски, которыми его загрузили, не горят – разве что плавятся! Костер не гас только из-за слоев бумаги, перемежающихся с дисками.

Нормой здесь и не пахнет – пластиком пахнет, а нормой нет. Вокруг довольно убогие дома, пожалуй, самые бедные во всем районе. И вдруг – горит целая коллекция дисков! Кто из местных жителей по доброй воле расстанется с таким «богатством»? Да ни за что на свете, что бы там ни было записано! Даже если диски по какой-то причине пришли в негодность, из них бы украшение сделали, на зеркало автомобиля подвесили, радар обманывать, но не сжигали бы.

Недолго думая, Агния засыпала костер снегом. Одно движение – и на огонек, отчаянно боровшийся за свою жизнь, обрушилась целая лавина. Немного подождав, девушка присела на корточки и стала осторожно разбирать то, что осталось от дисков.

Пластик покорежило прилично. Если на зеркало в автомобиле его еще можно повесить, то в компьютер лучше не ставить. Бумага тоже прогорела, лишь на отдельных клочках сохранились буквы, но понять какой-то смысл из этих фрагментов не представлялось возможным.

Наконец Агнии удалось найти пару менее пострадавших дисков и даже обгоревшую половинку тетрадной странички, на которой все же сохранился какой-то список. Находки она поспешила спрятать в рюкзак.

Оказалось – правильно, потому что секундой позже ее окликнули.

– Эй ты! Хто ты? Хто такой? – требовательно вопрошал откровенно пропитый голос.

Поднявшись в полный рост, Агния увидела, что со стороны ближайшего двора к ней спешит существо неопределенного пола и возраста. Старые ватные штаны и побитая молью телогрейка далеко не всегда означали принадлежность к роду мужскому.

– Я человек, с планеты Земля, – медленно и максимально внятно произнесла девушка. – Кто есть ты, зеленый человечек?

От удивления «зеленый человечек» замер, задумчиво почесал шапку.

– Не, ну ты не это! – выдал он. – Неча, неча тут! Что жжешь?

– Ничего не жгу. Я тушу.

– Не ври мне! Видел я сам, ты жжешь!

«Видел»… Значит, в свое время врачи объявили матери этого существа, что у нее родился мальчик. Но с годами алкоголь несколько подкорректировал работу природы – так сказать, «срезал углы».

– Я ничего не жгу, – терпеливо повторила Агния. – Я увидела огонь и подошла потушить.

– Врешь, чучело!

Это он ее чучелом назвал? Логика мироздания обиженно пискнула.

– Я не чучело и не вру.

Мужичок не желал сдаваться:

– Я сам видел, как ты палишь! Я еще решил – пацан какой, а оказалось, что ты девка, просто на пацана похожая!

– Ничего я не похожа, – Агнии это все надоело. – Конечно, в нашей стране и пацан может разукраситься косметикой, отрастить длинные волосы и заплести их в косу, но не мой случай.

– Да вижу я, что ты девка! А какая разница?

– Как бы это объяснить…

– Не умни! Я издалека плохо вижу, но куртку твою запомнил!

Куртка как раз непримечательная. Красивая, на меху, выбором руководила Жин-Жин. Но тому, кто плохо видит, эти дизайнерские сложности издалека не разглядеть. Он увидел лишь черную куртку и запомнил ее.

А черный – в этом городе любимый цвет верхней одежды и у мужчин, и у женщин.

– Короче, я пошла, – Агния развернулась. – Скучно с вами и неинтересно!

– Куда? А убирать бардак кто будет? Выноси мусор!

– Снегом присыпьте!

Агния сильно сомневалась, что в отсутствие снега территория между участками представляет собой образец чистоты и хорошего ухода. Просто мужичку хочется доказать свою значимость, заставить наглую девицу выполнять приказ.

– Идить сюды! Идить!

Девушка не сомневалась, что при иных обстоятельствах мужичок не постеснялся бы схватить ее за руку и толкнуть в пепелище. Но сейчас у нее не было причин бежать: оппонент с явным трудом удерживал равновесие. Двор его был не очищен, вестибулярный аппарат подводил, а наглая девка и через снежный пласт двигалась четко и уверенно.

Очень скоро его голос стал затихать, заглушенный расстоянием. Забор стал для мужичка непреодолимой преградой: в редком приступе благоразумия он сообразил, что может повалиться в сугроб и не выбраться обратно.

Агния между тем вполне спокойно вернулась к себе. Даша дожидалась ее возле дверей.

– Где тебя носит?! – возмутилась подруга. – Выглядываю из окна, вижу – машина твоя стоит, а тебя нет.

– Зато я пирожные купила, – виновато улыбнулась Агния.

– Не переводи тему! А тем более так примитивно! Где ты была?

Скрывать что-то от Даши не имело смысла, и Агния вкратце пересказала свои похождения вдоль огородов. Даша не стала возмущаться – скорее всего, отчаялась.

– Диски покажи, – только и попросила она.

Агния достала из рюкзака свои «трофеи». Детальный осмотр показал, что из трех взятых ею дисков лишь один выглядит нормальным, остальные все-таки оплавились. Не факт, конечно, что и этот будет работать, но здесь хотя бы шанс есть.

Прежде чем заниматься диском, девушки решили изучить бумажку. Там в форме нумерованного списка были представлены действия, совершаемые неназванным человеком. Доставшаяся им половинка листка сохранила перечень с десятого пункта.

– «Десять. В кабинете сидит редко, преимущественно в первой половине дня. Принимая во внимание, что на работу никогда не является вовремя, можно поставить время одиннадцать-двенадцать часов дня, – прочитала Даша. – Одиннадцать. Редко ест дома, предпочитает ужинать в кафе или ресторане. Объясняется отсутствием родни. Примечательно: знает почти всех официанток. Двенадцать. Товары приобретает в фиксированном перечне магазинов, знаком с продавцами. Тринадцать. Склонен нарушать график, спокойно относится к своей работе и может покинуть ее даже на дежурстве». Я вообще не понимаю, к чему это!

– Читай дальше, – попросила Агния. У нее уже появились очень неприятные подозрения.

– Ты не считаешь, что диск поинтересней чисто теоретически?

– Диск мы посмотрим потом, читай.

– Как хочешь. «Четырнадцать. Без должного уважения относится к начальству. Возможно, помогает протекция. Угрожать начальством бесполезно. Пятнадцать. Много времени уделяет автомобилю. Ездит в ремонтные мастерские регулярно. При обсуждении автомобиля эмоционален. Шестнадцать. Номер автомобиля подтвердился. Четыре, восемь»… Тут обгорело сильно, не разобрать. «Семнадцать. В постоянных связях за время проживания здесь не замечен». Это все, Агния. Был смысл тратить время?

– Был, – подтвердила девушка. – Надеюсь, что ошибаюсь, но…

– Что «но»? Мне уже твой тон не нравится, – забеспокоилась Даша.

– Мне кажется, что здесь речь идет о Роме.

Глава 14

Роман знал, почему при его приближении коллеги замолкают – значит, опять его обсуждали. Смешно даже! Взрослые мужики, а ведут себя… Эх, даже думать не хочется!

Справедливости ради стоит отметить, что он действительно давал немало поводов для обсуждения. В первую очередь тем, что не работал так, как положено. Он один мог отказаться от дела, перекинуть оформление документов на кого-то другого, уехать на несколько часов без объяснения причины. Его терпели.

Сначала он чувствовал нечто похожее на вину. Не перед коллегами, разумеется, перед самим собой. Но постепенно это проходило. К легкой жизни и привыкнуть несложно, Роман не представлял себя в другом месте и в другой роли. Там придется подчиняться, здесь… здесь он сам по себе.

В связи с этим в последние дни появилась новая причина для беспокойства: как отреагирует Агния? Понятно, что случайно она не узнает, не та тема, которую на каждом углу перетирают. Но рано или поздно он скажет сам, если у них все получится.

Скорее всего, все будет хорошо. Девушка она современная, снобизмом не страдает, «синдромом матери Терезы» тоже. И все-таки должно пройти время, им следует получше узнать друг друга, прежде чем переходить на новый уровень доверия.

Роман только-только приехал в участок, когда наперерез ему бросился тот самый долговязый стажер, которому он раньше поручил выяснение деталей по внуку Андрейчика.

– Драсьте, товарищ капитан, – он неловко изобразил нечто среднее между приветственным жестом и почесыванием брови. – А я узнал, чего вы хотели.

– Миллион долларов и виллу на берегу Средиземного моря, – тяжело вздохнул Роман. – Я этого и не скрывал.

– Я про самоубийцу… Ну…

– Да я понял уже. Жди возле моего кабинета. Если там кто есть из заявителей, гони на фиг.

– Куда?..

– В другие кабинеты. Я сегодня как бы занят.

Пускай кому другому рассказывают про своих пропавших куриц и разбитого соседом-алкоголиком садового гнома. Роман был не настроен выслушивать их мелочный бред.

Убедить Агнию, что смерть Людмилы Сохиной является несчастным случаем, оказалось легко, себя – сложнее. Он общался с Людой не раз. Неприятная тетка, эгоистка до мозга костей, но нервы у нее – что стальные канаты. Предположить, что она дошла до нервного срыва…

Допустим, ребенка она еще могла убить. Но себя? Да еще так? Что-то верится с трудом.

Тем не менее ее родители и братья поверили, одному ему неспокойно. Такое ощущение, что кто-то за нос водит!

«Состава преступления нет, – напомнил себе он. – Нет вообще ни одного показателя того, что в доме находился посторонний. Не старушка же эту кобылищу убила!»

Он вошел в свой кабинет, идеально чистый по сравнению с рабочим пространством коллег. Еще бы, бумажной работы ведь поменьше! За ним последовал стажер.

– Что узнал? – осведомился Роман, опускаясь в кресло.

– Его внука тоже звали Степан – в честь деда. Дед его и воспитывал, потому что мать к этому была неспособна, хотя официально ее никто не лишал родительских прав.

– Меньше лирики, – поморщился Роман. – Меня интересует одно: жив он или мертв.

После встречи с незадачливой наследницей Роман еще раз осмотрел комнату внука. Слишком уж там все обжито, чистенько! Как будто по-прежнему ночует кто-то…

– Мертв, конечно, – изумленно моргнул стажер. – Я ж вам сразу сказал: повесился он!

– У меня появились основания сомневаться. Как это произошло?

– Да внезапно… У меня двоюродный брат с ним в одном классе учился, я его и расспросил малек. Этот Степа вообще нормальный был, учился средненько, не пил, в отличие от своей мамаши. И тут вдруг пропадать стал. Первый раз на неделю пропал, вернулся затравленный, ото всех шарахался, почти ни с кем не говорил. Потом стал школу гулять, его видели то на окраине, то еще где, все один там шастал, как псих какой-то. И снова пропал.

– Никто не пытался понять, что происходит?

– Так вы ж сами говорите всегда: нет заявления – нет дела! Он в полицию не обращался. Я бы и этого не узнал, если бы не братан мой. После второго долгого исчезновения он снова вернулся невредимым, только еще больше запуганным. Через день или два он повесился на ручке двери своей комнаты.

– Как это?