Оружие тотального возмездия

Ровно в 11.00 «вертушка» плавно оторвала шасси от земли и, набирая высоту и скорость, пошла на север. Сколько спецназовцы ни всматривались вниз из иллюминаторов, никого из боевиков не увидели. Но напряжение не отпускало до тех пор, пока борттехник не вышел в десантный отсек и не сообщил:

– Все, парни, мы миновали границу Афганистана и Таджикистана. Посадка через час на аэродроме Айни!

Видимо, старший лейтенант экипажа ожидал оживления бойцов, все же эвакуация прошла, можно уже сказать, благополучно. Но офицеры отряда остались внешне такими же, как и прежде, спокойными, сосредоточенными, невозмутимыми. И только Седов мог заметить по движениям своих подчиненных, что они расслабились. Посторонний взгляд этого зафиксировать не мог. Борттехник вернулся в пилотскую кабину.

– Связь с Центром, Грач! – повернулся к Грачеву Седов.

– Без проблем, командир!

Вскоре он передал трубку командиру отряда.

– Центр, это Седой. Докладываю: местное время… хотя черт его знает, как считать это местное время, проще по Москве… Итак, московское время 12.40. Эвакуация прошла успешно, вертолет только что вошел в воздушное пространство Таджикистана. Благодарю вас за предусмотрительность. НУРСы помогли избежать потерь. Экипаж действовал превосходно.

– Не за что меня благодарить. Поздравлю с первой операцией в Москве. В Айни Енисей определит отряду задачу.

– Так вы ее уже сами определили – возвращение в Москву…

– Полковник уточнит детали. До встречи, Седой!

– До встречи, Центр.

На российской базе в Айни «Ми-8» встречал полковник Трепанов. Первым борт после приземления покинул майор Седов. Он направился к помощнику Белоногову с докладом, но полковник остановил командира отряда:

– Мне все известно, Седой, так что обойдемся без официальности.

Трепанов пожал руки всем офицерам отряда. Бойцы прошли в стоявший недалеко от вертолетной площадки автобус. Седова полковник задержал:

– У меня к тебе, Валера, отдельный разговор. Отойдем от вертолета…

Офицеры вышли на газон. Седов достал пачку сигарет:

– Разрешите, товарищ полковник? В Афгане не пришлось.

– Если можешь не курить столько времени, почему совсем не бросишь эту вредную привычку?

– Не хочу.

– Что значит «не хочу»? Табак вредит здоровью.

– Это я на пачках каждый раз читаю. Но бросать курить не собираюсь.

– Ну, кури, коль не собираешься…

Седов, прикурив сигарету, взглянул на Трепанова:

– И что за дело ко мне, товарищ полковник?

– Ты помнишь генерал-лейтенанта Березина?

– Это того, кто руководил передачей оружия Бурхону?

– И не только ему.

– Я помню, что говорил Белоногов. Эта сука, помнится, при задержании застрелилась.

– Да.

– Но вроде ФСБ вышла на его ближайшего подельника? Генерал-майора… Фамилия из головы вылетела.

– Генерал-майора в отставке Кравчука Анатолия Васильевича.

– Точно. И что произошло, раз вы завели о нем речь?

– Твой отряд должен нейтрализовать, а точнее, взять этого ублюдка.

– Ну, и какие проблемы? Прибудем в Москву, возьмем, лишь бы служба безопасности вывела на цель.

Полковник Трепанов вздохнул.

– А проблема, Седой, в том, что скрылся Кравчук.

Седов удивленно посмотрел на Трепанова:

– Как это скрылся? Будучи под контролем ФСБ?

– Кто-то, видимо, предупредил его о грозящей опасности, и Кравчук сумел уйти от контролеров.

– Что же это за контролеры такие?

– Сейчас это не важно. Кравчук скрылся. А с ним – и еще один подельник Березина, полковник Рыбкин Сергей Сергеевич.

– Что с семьями предателей?

– Они в Москве. И жены, и взрослые дети утверждают, что понятия не имеют, чем, кроме службы, занимались их мужья и отцы. Как и то, на какие деньги оба отгрохали себе по огромному особняку недалеко от Москвы, стоимостью по три миллиона долларов каждый.

– Неплохо… Да, оружие ценный товар, за него платят много. И что теперь, Александр Владимирович?

Седов бросил на землю и затоптал выкуренный до фильтра окурок.

– Перед самым прилетом отряда на меня выходил Белоногов. Службе внешней разведки удалось – уж как, не имею представления, – выйти на след предателей.

– Это уже лучше. И куда ведет след?

– Сюда, Валера.

– В смысле? В Айни?

– Нет. Я имею в виду Таджикистан.

– Предатели бежали в страну, где спецслужбы разгромили их главного бывшего покупателя?

– По данным СВР – да.

– Надеюсь, не в Гермабад?

– Нет. По данным внешней разведки, генерал Кравчук и полковник Рыбкин находятся в селении Карадорак, что в тридцати километрах на запад от Душанбе, в доме или усадьбе некоего местного довольно крупного предпринимателя Салмона Набиева.

– Откуда Кравчук знает этого Набиева?

– Во время войны в Афганистане прапорщик Салмон Набиев служил в подчинении Кравчука, – начал объяснять Трепанов. – Все два года они были вместе. Поддерживали отношения и после войны. Набиев уволился из армии еще до развала Союза и обосновался в Карадораке механиком колхоза. После объявления Таджикистаном независимости Набиев не ввязался в гражданскую войну. Он прибрал к рукам то, что осталось от распущенного колхоза, и, как только обстановка в стране более-менее стабилизировалась, создал на базе колхоза животноводческий кооператив. Впрочем, ни о какой кооперации речи быть не может, так как всем – от зданий, пастбищ, оборудования, коммуникаций до собственно скота – владеет лично Набиев. Жители же Карадорака являются, по сути, его батраками.

Седов задумчиво проговорил:

– Да, укрытие надежное… При условии, что Набиев реально захочет принять у себя лиц, за которыми охотится российская служба безопасности. Он не может не знать, чем это грозит и его бизнесу, и ему лично.

– Ты прав, – согласился Трепанов, – но…

Тут из автобуса донесся голос капитана Коновалова:

– Прошу прощения, товарищ полковник, мы еще долго будем сидеть в автобусе? Знаете ли, в салоне как в бане. Жарковато!

– Да, Пегас, скажи водителю, чтобы доставил отряд к месту его временной дислокации. Мы с Седым подъедем позже.

– А что, отряд не летит в Москву?

– Я что-то неясно сказал?..

– Понял!

Дверь автобуса закрылась, и «ПАЗ» пошел в сторону строений у технической зоны аэродрома.

– Ребята уже приготовились лететь в Москву, – сказал Седов.

– Они и полетят в Москву, а кто-то и дальше. Позже… А сейчас вернемся к теме, ты прав, Валера: местный народ насколько гостеприимен, настолько и расчетлив. Здесь каждый живет – я имею в виду сейчас, в новое время, – по принципу «мой дом – моя крепость».

– На Востоке всегда так жили.

– Ну, это спорный вопрос… Да, Набиев в обычных условиях принял бы непрошеных гостей, угостил бы – а потом нашел бы повод выпроводить бывших сослуживцев… Если бы у Кравчука не было компромата на господина Набиева. Еще в восьмидесятых годах через прапорщика и Березин, и Кравчук проворачивали темные делишки, тайно сотрудничая с полевыми командирами душманов. И этот компромат гораздо опасней для Набиева, нежели риск укрытия у себя бывших подельников.

– Компромат действительно существует или это только предположение? – уточнил Седов.

– Предположение. Но без компромата, сам понимаешь, бывший прапорщик не стал бы прятать у себя бывших сослуживцев.

– Чем подтверждено присутствие предателей в Карадораке?

– Я же уже говорил, данными внешней разведки.

– А в СВР ничего не напутали?

– Ну, знаешь, Седой, это уж слишком…

– Да нет, Александр Владимирович, в самый раз. Сколько раз мы при реализации разведданных или выходили на пустышки, или попадали в экстремальные ситуации? Если вы забыли, то я помню хорошо. Очень хорошо. Да взять хотя бы проведенную в Афгане операцию. Почему мы не имели информации о наличии банд моджахедов в Мельмене, Карми и Бажади? Особенно в Мельмене, который разведка представляла как сугубо мирное селение? У вас нет ответа, потому что его и не может быть. Так где гарантия, что и по предателям СВР сбросила нам достоверную информацию?

– Я тебя понимаю, Седой, Белоногов понимает, но операция действиями по бандам Бурхона и Бегради не закончилась. «Восточный вояж» продолжается. Да, мы рассчитывали взять Кравчука в его подмосковном особняке, но ситуация изменилась, и придется работать здесь.

– Неплохая перспектива, – покачал головой Седов. – Особенно она обрадует личный состав отряда.

– Приказы обсуждению не подлежат. Они, майор, подлежат неукоснительному и беспрекословному выполнению. Если, естественно, полученный приказ является законным. А для вашего особого подразделения закон – это то, что определит «Совет шести».

В этот момент водитель припаркованного неподалеку армейского внедорожника открыл дверку и крикнул:

– Товарищ полковник, Центр на связи!

– Идем, – крикнул Трепанов Седову, – пообщаемся с Белоноговым; возможно, он уточнит задачу финального этапа операции.

Офицеры прошли к «УАЗу». Водитель-прапорщик передал полковнику трубку.

– Енисей на связи.

– Седой с тобой?

– Да.

– Передай ему трубку.

– Седой на связи, Центр.

– Встреча в Москве, к сожалению, откладывается.

– Ничего, переживем. Надеюсь, долго в Таджикистане не задержимся.

– Это будет зависеть от тебя и твоих парней. Енисей объяснил ситуацию?

– Так точно. Один вопрос: насколько можно рассчитывать на достоверность переданной СВР информации по предателям?

– Это и я хотел бы знать… Разведчики утверждают, что данные проверенные. У них в Карадораке работает агент под прикрытием.

– Интересно, чем это так заинтересовало целую службу какое-то мелкое таджикское селение, что они внедрили туда агента?

– Это не совсем так, – возразил Белоногов. – Ранее агент работал в Душанбе, затем его «зарезервировали»; ну, а так как сам он родом из Карадорака, то и обосновался в нем. Когда же СВР получила информацию о возможном бегстве Кравчука и Рыбкина в Таджикистан, агенту поставили задачу проверить информацию. Он подтвердил, что наши предатели действительно недавно прибыли и сейчас находятся в селении.

– Понятно.

– Задача отряду: провести в Карадораке акцию по захвату – подчеркиваю, Седой, не ликвидации, а именно захвату – беглых предателей и доставке их в Москву.

– Задача ясна. Но мне необходимо провести собственную разведку в селении, а также получить данные по усадьбе Набиева.

– Конечно. Вся имеющаяся у нас информация уже отправлена на аппаратуру Хакера, можешь ознакомиться с ней прямо сейчас. Насчет разведки тоже поддерживаю тебя. Считаю, что кому-то из отряда необходимо войти в контакт с агентом внешней разведки. Но не в Карадораке, что рискованно, а, скажем, в Душанбе.