Помоги проекту - поделись книгой:
Колеса вертолета наконец опустились на бетон, вой двигателей перешел в глухое завывание.
— Эти люди проводят вас в вашу комнату, — сказал Белласар. — В семь часов жду вас на коктейль в библиотеке. Полагаю, вам не терпится встретиться с моей супругой.
— Да, — согласился Малоун, — за семьсот тысяч долларов мне определенно хочется узнать, кто будет мне позировать.
6
Просторная спальня с огромной кроватью, рассчитанной, похоже, человек на шесть, была обшита дубовыми панелями. Приняв душ, Малоун увидел, что на кровати специально для него разложен роскошный белый халат. Кроме того, он обнаружил, что кто-то заботливо разобрал его чемодан и поставил на пол у комода. Открыв комод, Малоун нашел в одном выдвижном ящике свои носки и нижнее белье, а в другом — водолазки и легкие хлопчатобумажные брюки. Сразу же после душа он почистил зубы, использовав для этого зубную щетку и пасту, которые нашел на мраморной полке над раковиной. Теперь Малоун принес в ванную комнату собственный набор туалетных принадлежностей и аккуратно разложил их на той же полке, со злорадством выкинув в мусорное ведро шампунь и крем для бритья, оставленные для него прислугой Белласара. Этот мелкий бунтарский акт доставил ему необъяснимое удовольствие.
Затем Малоун стал одеваться. Он натянул легкие брюки, зеленую водолазку, а потом принялся искать мокасины. Их он нашел в просторном стенном шкафу вместе с кроссовками, в которых прибыл сюда. Однако в этом же шкафу Малоун обнаружил совершенно незнакомую для себя одежду. Застыв от удивления, он рассматривал спортивные костюмы, парадные брюки и, главное, смокинг, висевший рядом с его кожаной курткой. Он даже не стал примерять ни один из этих предметов гардероба, поскольку заранее знал: каждый из них окажется ему идеально впору. «Есть ли хоть что-нибудь, чего Белласар не знал бы обо мне? — мелькнула в голове Чейза тревожная мысль. — Впрочем, одной вещи он определенно не знает: о сделке между мною и Джебом. В противном случае я сейчас уже был бы мертв».
Еще по годам военной службы Малоун знал: как бы сильно ты ни устал после долгого полета, ложиться, чтобы хоть немного вздремнуть, было бы ошибкой. Короткий сон не только не принесет облегчения, но, наоборот, еще сильнее собьет внутренние биологические часы, которые и без того уже то ли убежали вперед, то ли безнадежно отстают. Единственным выходом было дожить этот день до конца и лечь спать одновременно со всеми остальными. Завтра он снова окажется полностью в своей тарелке.
Открыв дверь спальни, Малоун увидел стоявшего в коридоре мужчину с 9-миллиметровой «береттой» и двухканальной портативной рацией. На прекрасном английском, хотя и с легким французским акцентом, мужчина произнес:
— Мистер Белласар откомандировал меня к вам на тот случай, если вам захочется предпринять экскурсию по поместью.
— Он воистину гостеприимный хозяин, — откликнулся Малоун.
Идя по коридору, Малоун слушал пояснения своего провожатого, который не хуже заправского экскурсовода рассказывал о различных картинах, столиках и вазах, относящихся к периоду французского регентства. Бесценные экспонаты, выставленные в других коридорах, относились к иным историческим эпохам, и каждый из них был достоин занять почетное место в лучших музеях мира.
Затем они спустились по широкой спиральной лестнице в вестибюль, освещенный изумительной хрустальной люстрой. Малоуну еще не приходилось видеть таких.
— Этой люстре пятьсот лет, — пояснил провожатый Малоуна, заметив его интерес. — Она — из венецианского дворца. Мрамор, которым выложены эти полы, тоже оттуда.
Малоун кивнул, подумав про себя, что Белласар действительно подлинный коллекционер.
На улице солнце щедро делилось своим теплом, однако Малоун не обращал внимания ни на какие красоты, сосредоточив все свое внимание на местной топографии и на том, что их окружает. Он и его проводник шли по направлению к плавательному бассейну, минуя цветники, садовые деревья с фигурной стрижкой, пруды. Внезапно Чейз резко обернулся. В отдалении прозвучали автоматные выстрелы.
— Это со стрельбища, — пояснил его сопровождающий, показав в сторону пространства, расположенного позади фруктового сада.
Выстрелы из нескольких штурмовых винтовок создавали впечатление, что где-то поблизости началась маленькая война. Провожатый художника не захотел идти ни туда, ни к располагавшейся в том же направлении большой каменной постройке, колокольня которого заставила Малоуна вспомнить о монастыре. Он лишь пояснил:
— Мы называем это здание монастырем. До Великой французской революции здесь обитали монахи, но после того, как были конфискованы церковные земли, один из предков мистера Белласара купил эти владения. Правда, до этого чернь и прочий сброд успели уничтожить тут всю религиозную символику. Там до сих пор есть помещение, в котором безошибочно угадывается часовня. Вы бы сами заметили это, если бы вам было дозволено войти туда. Но вам это не дозволено.
Малоун равнодушно передернул плечами, делая вид, что запретные места не представляют для него никакого интереса. Однако сейчас его в наибольшей степени интересовали высокие, с камерами видеонаблюдения по периметру каменные стены, окружавшие территорию. Передние и задние ворота были сделаны из прочных стальных решеток и находились под неусыпной охраной часовых, вооруженных автоматами. Преодолеть их будет непросто.
Когда позади сада что-то взорвалось и взрыв потряс всю окрестность, никто из часовых и бровью не повел, а мужчина, сопровождавший Малоуна, даже не посмотрел в том направлении.
— Теперь, — сказал он, — я покажу вам, где находятся ваши принадлежности для рисования. Мистер Белласар предложил, чтобы вы работали в солярии рядом с террасой. Там самое лучшее освещение.
7
Вернувшись в свою комнату, Малоун обнаружил на столике рядом с кроватью толстую старинную книгу с коричневыми от времени страницами. Текст — английский, автор — Томас Мальтус,[6] название — «Эссе о принципах народонаселения». К книге прилагалась рукописная записка, содержащая всего две фразы. Первая гласила: «На тот случай, если вам захочется почитать на сон грядущий».
Читать Мальтуса «на сон грядущий»? Ну-ну!
Открыв первую страницу, Малоун выяснил, что фолиант отпечатан в Лондоне в 1798 году. Первое, поистине бесценное издание!
Во второй фразе записки говорилось: «На коктейль и ужин просьба надеть вечернюю одежду». Чтобы у гостя не оставалось никаких сомнений относительно того, что имеется в виду, на его кровати был разложен тот самый смокинг, который он чуть ранее увидел в стенном шкафу. Тут же лежали парадные брюки, белоснежная рубашка, черный шелковый пояс, запонки с черным жемчугом и черный галстук-бабочка.
В первый и единственный раз Малоун надевал смокинг восемь лет назад, на свадьбу своего импресарио, и этот наряд ему крайне не понравился, поскольку стеснял в движениях. Но будь он проклят, если хоть на минуту даст Белласару понять, что ощущает себя не в своей тарелке. И когда через два часа Малоун вошел в библиотеку, он выглядел так, будто носил смокинг чуть ли не ежедневно на протяжении всей своей жизни.
Все четыре стены большого, в два этажа высотой зала занимали полки с книгами — от пола до потолка. Книги здесь, казалось, занимают все пространство, каждый свободный уголок, не считая дверных и оконных проемов. Добраться до книг на самом верху можно было с помощью высоких стремянок на колесиках. Такие же лестницы имелись на галерее второго этажа. Свет от ламп с плафонами из цветного стекла тускло отражался в коже предназначенных для читающих кресел и полированной поверхности боковых столов.
В середине стоял стол большего размера, за которым уже расположился Белласар. Теперь, когда он был в смокинге, его темные волосы и итальянские черты еще сильнее бросались в глаза. Когда вошел Малоун, хозяин дома как раз поднес к губам бокал с какой-то красной жидкостью. В глубине комнаты застыл единственный слуга-мужчина.
— Чувствуете себя отдохнувшим? — осведомился Белласар.
— Вполне. — Малоун протянул ему старинный фолиант. — Хочу вернуть вам книгу. Мне страшно подумать, что с нею в моей комнате могло бы что-то произойти.
— Только из-за того, что это первое издание?
— Она слишком драгоценна, чтобы читать ее «на сон грядущий».
— Все книги, которые вы видите здесь, драгоценны. Это все — первые издания, других я не читаю. Кроме того, какой смысл коллекционировать вещи, если не пользуешься ими?
— А какой смысл вообще коллекционировать? — вопросом на вопрос ответил Малоун.
— Чтобы испытывать гордость собственника.
Малоун положил фолиант Мальтуса на стол.
— Боюсь, что мне все же больше подходят книги в бумажных обложках.
— Вы хоть просмотрели книгу?
— Классическая дискуссия о причинах перенаселенности и о способах ее контролировать. Я слышал о теории Мальтуса, но никогда не читал его самого.
Белласар отхлебнул еще немного красной жидкости из бокала и поинтересовался:
— Что будете пить? Мне говорили, вы предпочитаете текилу?
— От вас ничто не укроется.
— Я воспитан в убеждении, что незнание — великий грех. Могу ли я порекомендовать вам эксклюзивный сорт этого напитка — редкостный бренд, производимый одной семьей в мексиканском штате Халиско? Сок агавы подвергается тройной перегонке и затем выдерживается на протяжении двадцати лет. Семья производит строго ограниченный объем этой, как ее называют, чудо-текилы и продает ее лишь избранному кругу клиентов. Вот, к примеру, эта партия состояла всего из двухсот бутылок. Я купил ее всю.
— Интересно будет узнать, какого удовольствия лишился весь остальной мир.
Из глубины комнаты возник слуга и налил янтарный напиток в бокал Малоуна.
— А мне приготовьте еще вот этого, — велел ему Белласар.
— Уж если вы такой тонкий знаток, — заговорил Малоун, — хотелось бы знать, какой сорт водки вы добавляете в свою «Кровавую Мэри».
— Водки? Боже милостивый, да ни за что! И это не «Кровавая Мэри», а смесь свежевыжатых овощных соков. Я не притрагиваюсь к алкогольным напиткам. Они разрушают клетки печени и мозга.
— Но при этом вы не возражаете против того, что мы, все остальные, пьем?
— Мальтус в ответ на ваш вопрос мог бы сказать, что алкоголь — весьма эффективный способ борьбы с перенаселенностью.
Малоун не понял, шутит ли Белласар или говорит серьезно.
Слева от Малоуна открылась дверь, и в библиотеку вошла самая прекрасная женщина из всех, кого ему приходилось видеть.
8
Малоуну пришлось напомнить самому себе о том, что человеку все-таки необходимо дышать.
Только теперь он понял, почему Белласар настаивал на вечерней одежде. Платье женщины было черного цвета, но рассеянный свет разноцветных ламп заставлял его светиться, переливаясь различными цветами приглушенных оттенков. На нем не было бретелек, которые могли бы отвлечь внимание от элегантного изгиба ее загорелых плеч, а достаточно глубокое, но при этом выдержанное в рамках приличий декольте манило открытыми сверху округлостями груди. Узкая талия, плоский упругий живот, чувственная линия бедер, длинные точеные ноги.
Но самым примечательным было ее лицо. Журнальная обложка просто не могла передать, что означает «жженая сиена» по отношению к коже этой несравненной женщины. Черты ее лица были безукоризненны. Изгиб подбородка идеально гармонировал с двумя — меньшего размера и выгнутыми в обратную сторону — дугами бровей и завивающимися локонами ее буйных волос цвета воронова крыла. Однако внешняя симметрия играла в ее внешности далеко не основную роль. Главным в ней были глаза и то пленительное очарование, которое крылось в их глубине.
Чувства, охватившие Малоуна, видимо, настолько красноречиво отразились на его лице, что она и сама смутилась.
— А остальные гости… Они что, задерживаются? — спросила она, и ее голос заставил Малоуна вспомнить о виноградных лозах и горячих летних днях.
— Больше никого не будет, — ответил Белласар.
— Но когда сегодня ты сказал мне, что вечером состоится официальный прием, я подумала…
— Нас будет всего трое. Позволь представить тебе Чейза Малоуна. Он — художник. Возможно, тебе знакомо его имя.
Женщина перевела на него взгляд, и Чейз почувствовал, как его щеки помимо воли заливает краска.
— Да, его имя мне знакомо. — В голосе женщины угадывалось американское произношение, но он звучал неуверенно.
— Я вовсе не претендую на известность, — промямлил Малоун. — В мире искусства сейчас царит такая толчея!
— Но даже если ты не знаешь его работ, — проговорил Белласар, — ты их непременно
На лице женщины появилось удивленное и даже чуть встревоженное выражение.
— Он будет писать тебя. Мистер Малоун, позвольте мне представить вам мою супругу Сиену.
— Ты мне раньше ничего не говорил об этих своих планах, — проговорила Сиена.
— Откровенно говоря, я давно обдумывал эту мысль. Когда судьба свела меня с мистером Малоуном, я сделал ему заказ, и он любезно согласился принять его.
— Но для чего?
— Чтобы обессмертить тебя, родная!
Еще днем у Малоуна стали появляться сомнения: а не преувеличил ли Джеб степень грозящей Сиене опасности? Ведь в конце концов, Джебу было необходимо любыми способами склонить его, Малоуна, к сотрудничеству! Но мрачность, прозвучавшая сейчас в тоне Белласара, убедила его в том, что его старый друг говорил правду. Сиена даже не подозревала, насколько близко от смерти она находится.
— Вы можете начать завтра утром? — спросил жену Белласар.
— Ну, если
— Нет, если этого хочешь
Однако внешне это выглядело именно так: похоже было, что Сиену неволили, да еще как!
— В котором часу? — спросила она, повернувшись к Малоуну.
— Девять утра не будет для вас слишком рано?
— Нет, обычно я встаю в шесть.
— Сиена — завзятая лошадница, — объяснил Белласар, — и каждое утро она ездит верхом.
Гордость Белласара в связи с увлечением его жены верховой ездой показалась Малоуну неискренней. В этой его фразе он уловил некий подтекст и невольно вспомнил, что три прежних жены Белласара погибли в результате различных несчастных случаев. Может, именно такая участь уготована Сиене — смерть вследствие происшествия во время конной прогулки?
— Я, — сказал Малоун, — в детстве тоже катался на лошадях. Итак, в девять утра в солярии террасы?
— Хорошо. — Белласар наклонился, желая поцеловать жены в щеку, но в последний момент передумал.
— В чем дело? — спросила она.
— Да так, ни в чем. — И, обратившись к Малоуну, заметил: — А вы так и не попробовали вашу текилу.
9
В гигантском камине столовой пылали целые бревна. Стол был настолько огромен, что за ним могли бы усесться сорок человек, и выглядел еще больше оттого, что сейчас за ним сидели только они трое. Белласар сидел в торце, а Малоун и Сиена — справа и слева от него, напротив друг друга. На столе мерцали свечи, в громадном пространстве эхом разносились шаги слуг.
— Еда и секс, — произнес Белласар.
Малоун посмотрел на него непонимающим взглядом. Он заметил, что Сиена почти не поднимала глаз от своей тарелки. Может быть, она просто не хотела лишний раз привлекать к себе внимание Белласара?
— Еда и секс? — переспросил он. — Что вы хотите сказать?
— Два из четырех базовых аргументов Мальтуса. — Белласар взглянул на стоявшую перед ним тарелку с форелью. — Люди нуждаются в пище, и над ними властвует потребность в продолжении рода.
— А каковы два оставшиеся?
— Народонаселение растет в геометрической прогрессии: один, два, четыре, шестнадцать и так далее. С другой стороны, производство средств существования, в первую очередь пищи, увеличивается в арифметической прогрессии: один, два, три, четыре, пять, шесть. Наша способность к размножению всегда опережает способность накормить людей. В результате значительная часть населения вынуждена прозябать в нищете.
Белласар сделал паузу, чтобы отведать форель.
— Разумеется, мы можем пытаться контролировать рождаемость посредством контрацепции, воздержания и введения квот на количество детей, которых разрешено иметь женщине. В некоторых обществах шире, чем в других, практикуются аборты, однако ничто не в силах возобладать над потребностью человека в сексе, поэтому население планеты продолжает расти. Лишь в этом году оно увеличилось на такое же количество человек, которое обитает сегодня в Скандинавии и Соединенном Королевстве, вместе взятых. Народонаселение планеты приближается к отметке в шесть миллиардов, а к середине XXI века число землян перевалит за десять миллиардов. Для того чтобы прокормить их, просто неоткуда будет взять достаточное количество пищи. Но тут в игру вступают другие факторы, поскольку согласно милосердному замыслу Всевышнего там, где существует кричащий дисбаланс между избытком населения и нехваткой продовольствия, всегда возникают мор и войны.
— Вы называете это «милосердным замыслом Всевышнего»? — не веря собственным ушам, переспросил Малоун.
— Так это называет Мальтус, но я с ним согласен. Он, между прочим, занимал в Англии пост министра. Согласно Божьему замыслу, как полагал Мальтус, нищета необходима, чтобы испытывать нас, учить тому, как следует противостоять обстоятельствам и закаляться в борьбе с бедами и напастями. Те, кто в достаточной степени настрадались и стали лучше, уйдя в мир иной, будут вознаграждены.
— А пока они вынуждены терпеть ад в этом мире, где царят голод, эпидемии и войны, — вставила Сиена.
— Ты, вероятно, не очень внимательно следила за ходом моих мыслей, дорогая, иначе не упустила бы главного.
Поделиться книгой: