Торговец смертью

Сиена тем временем продолжала наседать на него:

— Кто должен был позаботиться, чтобы этот Локхарт ждал нас на аэродроме?

— Мой друг.

— Но почему-то он этого не сделал. Тот самый друг, который рассказал тебе о том, что произошло с другими женами Дерека? — Ее голос звучал все более резко.

— Да.

— Ты собирался вызволить меня оттуда с первого дня, как приехал в поместье?

— Да.

— Значит, ты с самого начала собирался использовать меня против Дерека.

— Нет, — возразил Малоун, — все было не так.

Двигатель автобуса располагался как раз под ними, и его рокочущее урчание заглушало их голоса.

— На кого ты работаешь?

— Ни на кого.

Задняя часть салона укуталась в густые тени.

— Ты только что признался, что какие-то люди снабдили тебя информацией. Существует целая группа других людей, которые должны были оказать тебе поддержку после побега. Кто они?

— Это не то, что ты… Послушай, я действительно работаю кое с кем, но я работаю не на них!

— ЦРУ?

— Да, — неохотно признался Малоун.

— Господи Иисусе! — Сиена вскинула руки к лицу. — Если Дерек узнает об этом, если он решит, что я сотрудничаю с…

— Я не шпион.

— А как в таком случае это называется, черт побери?

Голоса их уже звучали так громко, что на них стали оборачиваться другие пассажиры.

— Успокойся и позволь мне объяснить тебе кое-что, — мягко проговорил Малоун.

— Я только этого и жду! — От напряжения, которое она испытывала, у нее перехватило горло, и Сиена поневоле стала говорить тише.

— Хорошо, — произнес Малоун, затем сделал глубокий вдох и рассказал ей о том, что произошло в Косумеле. — Твой муж уничтожил все, чем я дорожил. А потом появился мой старый друг и предложил мне возможность свести счеты с Белласаром. Я согласился.

— И решил отомстить Дереку, используя меня.

— Это вовсе не так…

— А я так верила тебе! Я считала тебя своим другом! А ты все это время лгал мне, играл со мной…

— Я ни разу не солгал.

— Но ни разу не сказал и правду.

— Сказал, но не всю. Но что бы ты сделала, если бы я рассказал тебе все?

Сиена открыла рот, но не нашла что ответить.

— Твой муж действительно собирался убить тебя, но поверила бы ты мне, признайся я тебе, откуда получил эту информацию? Согласилась бы ты бежать со мной или решила бы, что я пытаюсь тебя обмануть?

Сиена все еще не могла найти слов для ответа.

— Я действительно твой друг. — Малоун взял ее руку. — Меня совершенно не волнует, станешь ли ты рассказывать что-нибудь людям из Конторы. Для меня имеет значение лишь одно: я все-таки сумел спасти тебя!

Сиена сидела столь неподвижно, что казалось, она не дышит.

— Я уже не знаю, чему верить.

Подняв глаза, она долго смотрела на Малоуна, а затем сжала его пальцы, как если бы, стоя на вершине высокой скалы, решилась совершить смертельный прыжок вместе с ним.

2

Автобус прибыл в Ниццу около полуночи. Темнота помешала Малоуну составить внятное представление о городе, в котором ему еще не приходилось бывать. Из-за вони дизельных выхлопов, царивших в автобусе, его ноздри настолько утратили чувствительность, что он не ощущал соленый воздух с моря.

Опасаясь, что люди Белласара могут поджидать их на автобусной станции, Малоун попросил водителя остановиться на первом же оживленном перекрестке и, как только они вышли, увлек Сиену в гущу людей.

— Я не знаю, что произошло там, на аэродроме, — сказал он, — но у нас с Джебом было несколько планов спасательной операции.

Они зашли в работающий допоздна универсальный магазин, где Малоун потратил почти все остававшиеся у него доллары на то, чтобы купить сандвичи, фрукты, бутылку минеральной воды и телефонную карточку.

— А теперь давай найдем телефон-автомат.

Телефон они обнаружили за углом. Сиена смотрела, как Малоун засовывает карточку в прорезь телефона и набирает номер, который запомнил по настоянию Джеба. Он думал при этом, что осталось совсем немного и вскоре они будут спасены.

Звонок на другом конце линии прозвучал два раза, а затем трубку сняли. С отчаянно бьющимся сердцем Малоун приготовился произнести кодовое слово — «художник», как вдруг в трубке послышался механический голос, сказавший что-то по-французски. Малоун ничего не понял, и связь тут же прервалась.

Сиена шагнула ближе.

— Что-то не так? — спросила она.

— Я, наверное, ошибся номером.

Он предпринял еще одну попытку и, услышав все тот же механический голос, беспомощно повесил трубку.

— Я не понимаю, что он говорит. Попробуй ты.

Малоун продиктовал ей номер и стал смотреть, как Сиена набирает его. Через несколько секунд она повесила трубку и недоуменно нахмурила лоб.

— Этот номер отключен.

— Как?!

— Возможно, ЦРУ задолжало с оплатой телефона? — с горечью проговорила Сиена. — Данная линия больше не обслуживается.

«Джеб, сукин сын! — в который раз подумал Малоун. — Что ты со мной делаешь? Что пошло не так?»

3

Часы показывали почти час ночи. Малоун и Сиена наугад брели по узким и темным боковым улочкам.

— Вон тот отель впереди выглядит весьма гостеприимным, — сказала Сиена.

— Да, там наверняка очень мило.

И все же они прошли мимо уютно освещенного входа в гостиницу, понимая, что не могут даже сунуться туда. Наличных для того, чтобы снять номер, у них не хватало, а использовать кредитную карточку Малоун не мог. Компьютерщики Белласара уже наверняка проникли в электронные базы всех кредитных компаний, и если Малоун оплатит номер своей кредитной карточкой, штурмовики Белласара ворвутся к ним еще до рассвета.

— Я прихватила с собой кое-какие драгоценности, — сказала Сиена, — но мы сумеем продать их только утром, когда откроются ломбарды.

— Боюсь, мы не сможем продать их ни утром, ни днем, ни вечером.

— Почему же?

— Не сомневайся, Белласар уже проверил, какие из твоих драгоценностей пропали, и теперь только ждет момента, когда они всплывут в одном из ломбардов. Продав их, мы окажемся в ловушке.

— Ловушки, кругом ловушки…

Выражение беспомощности и страха на лице женщины тронуло Малоуна.

— Не забывай, ты не одна!

— Не одна…

Завернув за очередной угол, они обнаружили, что улица привела их к парку, смотрящему на залив Лазурного берега. Скамейка, стоящая между пальмами, буквально манила их к себе. В отдалении переливались многочисленными огнями яхты богатых отдыхающих. С одной из них доносилась негромкая музыка — пианист играл песню «Я помешан на тебе», одетые в вечерние наряды мужчины и женщины на палубе болтали друг с другом и потягивали коктейли.

— Не желаете коктейль? — галантно спросил Малоун, открывая бутылку с минералкой и протягивая ее Сиене.

— Не откажусь.

— А вот и меню на сегодня. — Малоун развернул сверток с бутербродами. — Сандвичи с тунцом и салатом, с яйцом и салатом, с цыпленком и салатом. Выбирайте, мадам.

— Выбор просто сказочный.

— Лучший в городе!

— И обслуживание тоже на высоте. Обязательно порекомендую ваше заведение всем своим друзьям.

— Не забудьте оставить щедрые чаевые.

— Непременно. Чаевые будут поистине королевскими.

Готовность, с какой Сиена откликнулась на его попытки шутить, приободрила Малоуна. До тех пор, пока их дух не сломлен, они не будут побеждены. Но в следующий момент порыв ветра взъерошил кроны пальм над их головами, и Малоун заметил, что Сиена зябко поежилась.

— Накинь мою спортивную куртку, — предложил он.

— Тогда холодно будет тебе.

— Ничего, я сяду поближе к тебе.

Малоун встал, набросил на Сиену свою куртку и погладил ее по плечам. Только теперь он почувствовал, до какой степени устал, и опустился обратно на скамейку. Его мучила столь сильная жажда, что четверть литра воды он осушил буквально несколькими глотками. Сандвич с яйцом и салатом напоминал по вкусу вощеную бумагу, в которую был завернут, хлеб зачерствел, но Чейз не замечал этого. Ему казалось, что за всю жизнь он не ел ничего вкуснее.

Пианист на яхте заиграл «Дни вина и роз».

— Не хочешь потанцевать? — спросил Малоун.

Сиена посмотрела на него изумленными глазами.

— Такая красивая песня! — пояснил он. — В ней поется о грусти, о безвозвратно уходящем времени. Если бы мы находились в иных обстоятельствах, это была бы ни с чем не сравнимая ночь. Но мы и теперь можем сделать ее такой…

— Да, я хочу потанцевать!

Они встали и повернулись друг к другу. Стараясь, чтобы правая рука не дрожала, он обнял ею Сиену за талию, а левую положил на ее плечо. Они стали медленно кружиться под звуки далекой музыки, вызывавшей в его душе воспоминание о мальчишке, который бежит по лугу и которому так и не суждено добраться до двери, ведущей в мир бесконечных возможностей. Едва дыша, Малоун привлек Сиену ближе к себе. Ему казалось, что он в любой момент может потерять сознание. Он ощущал, как бурно вздымается ее грудь. И догадался, что ей тоже не хватает воздуха.

Когда они сделали еще один оборот, его глазам предстала тенистая дорожка, тянувшаяся позади них, по которой шла пожилая супружеская чета с пуделем на поводке. Увидев странную танцующую пару, старики остановились и стали смотреть на них. Они обменялись взглядами и снова посмотрели на Малоуна и Сиену. Пожилой мужчина улыбнулся, взял жену под руку, и они пошли дальше.

А потом для Малоуна перестало существовать все, кроме Сиены, которую он держал в объятиях. Когда они с Сиеной поцеловались, ему показалось, что он снова стал мальчишкой-сорвиголовой и этот поцелуй — первый в его жизни.

4

Всю ночь они провели на скамейке. Сиена спала, положив голову ему на плечо, а Малоун обнимал ее и не столько спал, сколько дремал, то и дело пробуждаемый своими тревожными мыслями. Огни на стоящих в заливе яхтах мало-помалу погасли, а шум уличного движения утих. Малоуну казалось, что он и Сиена находятся в их собственной, предназначенной только для них вселенной, но он хорошо понимал, что очень скоро в нее ворвется реальный мир. Белласар будет неустанно охотиться на них, и в тот момент, когда им придется продать одно из украшений Сиены или использовать кредитную карточку Малоуна, круг поисков сразу сузится. «Мы должны выбраться из Ниццы! — думал он. — И не только из Ниццы. Из страны. Из Европы!» Но даже если бы им удалось раздобыть деньги, уехать за границу у них бы все равно не получилось. Их паспорта остались у Белласара. Малоун был вынужден с горечью признаться самому себе, что без помощи Джеба у них нет ни единого шанса.

5

В бледном свете затянутого облаками солнца узколицый официант, не веря своим глазам, смотрел на Малоуна и Сиену, приближающихся к нему, лавируя между расставленными прямо на тротуаре столиками. Немногочисленные ранние посетители тоже повернули к ним головы и смотрели, словно на два пришедших с ближайшего огорода пугала. «Наверное, — подумалось Малоуну, — именно так мы сейчас и выглядим». Его одежда была измята и перепачкана, щеки небриты, скула и губы покрыты запекшейся кровавой коркой. «Интересно, — думал он, — за кого принял меня этот официант? Вероятно, за бездомного и думает, что сейчас я стану выклянчивать объедки». Ноздри самого Малоуна уже привыкли к исходящему от него запаху, но он не сомневался, что окружающие чувствуют, как от него пахнет дымом сгоревшего вертолета, потом и страхом.

К счастью, Сиена выглядела лучше. Да нет, не просто лучше. Несмотря на то что ее одежда тоже была помята, а косметика стерлась, она выглядела просто потрясающе! Ей хватило всего несколько раз провести по волосам гребешком, который она одолжила у Малоуна, и они вновь заблестели. Ее загорелая кожа была безупречна. Как бы трудно ей ни приходилось, Малоуну казалось, что она просто не может смотреться плохо.

— Месье! — Официант воздел руки, пытаясь удержать Малоуна на расстоянии. Он говорил по-французски и слишком быстро, чтобы Малоун мог разобрать его слова, но этот жест не оставлял никаких сомнений: у кафе существуют определенные правила, и будет лучше, если Малоун отправится в какое-нибудь другое место.

Сиена не дала ему договорить, засыпав вопросами, в одном из которых Малоун сумел разобрать слово proprietor, то есть хозяин. Судя по оживленной жестикуляции официанта, он пытался доказать, что столь незначительная проблема не требует вмешательства хозяина. Сиена повернулась к Малоуну.

— Ты помнишь имя владельца? — спросила она.

— Пьер Бене.

Имя хозяина заставило официанта обратить на непрошеных гостей более пристальное внимание. Сиена, указав на Малоуна, назвала его имя и добавила что-то по-французски, что могло означать: «Ваш хозяин ожидает нас».