Торговец смертью

— Я настаиваю, — проговорил Малоун.

— Вы ведь согласились взять заказ, не так ли?

— Да.

— И вы знали, что на втором портрете я должна быть обнаженной?

— Да.

— А вы не подумали, что было бы вежливым сообщить об этом мне? Вы постоянно так смотрели на меня, что мне это льстило. Потому что… — Сиена с трудом подбирала слова. — Вы не просто смотрели — вы восхищались, но не были при этом хищником. Я начинала нравиться самой себе. «Вот, — говорила я себе, — наконец-то появился человек, который видит во мне личность, а не предмет вожделения». А теперь я узнаю, что для вас это была всего лишь работа! Добейся, чтобы эта сука расслабилась, а потом делай то, за что тебе заплатили!

— Нет, — возразил Малоун, — для меня это была не просто работа. Прошу вас. — Он все еще протягивал ей ее рубашку.

Резким движением она схватила рубашку, не сводя с него взгляда пылающих глаз. Малоун тоже не отводил взгляда, чтобы она видела, что он говорит искренне.

Наконец Сиена все же надела рубашку.

— Послушайте меня, — заговорил Малоун. — Поначалу да, это была всего лишь работа. Ведь я не знал вас. Наша первая встреча прошла нескладно, и мне даже показалось, что мы с вами не поладим. Я думал, что для меня эта работа станет самой тяжелой за всю мою жизнь, и я жалел о том, что вообще ввязался в это.

Сиена по-прежнему смотрела на Малоуна тяжелым взглядом.

— Но день за днем мы все лучше узнавали друг друга. И, что еще более важно, нам, похоже, нравилось разговаривать друг с другом. Каждое утро я вставал с радостным чувством, с нетерпением ожидая того момента, когда за завтраком увижу вас и мы приступим к работе. Работа над этим портретом стала для меня очень важной. Я начал понимать, что никогда в жизни не писал так хорошо, как сейчас. Потому что… у меня никогда не было модели лучше.

Она продолжала смотреть на него.

— И с каждым днем — по мере того как работа над первым портретом близилась к завершению — я испытывал все более нарастающее беспокойство. Потому что знал: скоро придется начать работу на вторым портретом. Но я не хотел, чтобы работа над первым портретом заканчивалась. Говорить с вами, узнавать вас, передавать через вас свои мысленные образы — все это приобрело для меня огромное значение. Конечно, я понимал, что закончить рано или поздно придется, поскольку откладывать окончание работы до бесконечности невозможно. И я не мог представить себе, каково это будет — снова подолгу смотреть на вас, только в других обстоятельствах, чтобы теперь изучить ваше тело так же хорошо, как я изучил ваше лицо. Я могу рисовать все, на что настрою свой ум, но, если это должна быть моя лучшая работа, я не могу быть объективным.

Малоун перевел дух и продолжил:

— Сейчас я скажу вам самую странную вещь из всех, которые вам приходилось слышать от мужчины. Учитывая те отношения, которые сложились между нами, я меньше всего на свете хотел увидеть вас обнаженной. Я был счастлив уже тем, что изучаю ваше лицо, и я совершенно не был готов столкнуться с той проблемой, которая возникла теперь.

Последние его слова повисли в пустоте. Тишина царила несколько секунд, а затем была нарушена шарканьем его подошв по плиткам пола, когда он пошел, чтобы подобрать ее джинсы. Подняв джинсы, он передал их женщине. Рубашка, которую она уже успела застегнуть, была достаточно длинной, и все же он хотел, чтобы она не испытывала никакой скованности.

Из левого глаза Сиены выкатилась слезинка.

— Зачем Дереку понадобились эти портреты? Объясните, потому что сама я ничего не понимаю!

— Единственную причину, которая мне известна, я вам сообщил, — солгал Малоун. — Сохранить вашу красоту, сделать ее вечной.

— Включая мое тело?

— Включая ваше тело.

— Проще было бы пристрелить меня и сделать чучело.

Эти слова были так близки к правде, что Малоуну стоило большого труда удержаться от комментария.

— Если я так красива, почему он почти не смотрит на меня? — Голос Сиены дрожал. — По его мнению, я все делаю неправильно. Он относится ко мне холодно. Нет, даже не холодно — презрительно. Зачем писать портреты того, кто тебе противен?

Теперь слезы уже градом текли по ее щекам, делая глаза красными, вымывая из них огонь. Прежде чем Малоун успел понять, что произошло, она уже повисла на его шее, вцепившись в него так же крепко, как утопающий вцепляется в своего спасителя. Ее плечи содрогались от рыданий, а из груди вырывались глубокие всхлипывания. Малоун чувствовал, как ее слезы падают на его рубашку, просачиваются сквозь ткань и обжигают его кожу. И в то же время он ощущал прикосновение ее грудей, мучительно думал о том, что она так и не надела джинсы и теперь стоит обнаженная по пояс.

— Это что, новая техника живописи? — раздался голос Белласара, возникшего в дверном проеме.

3

Испуганно вскрикнув, Сиена отскочила от Малоуна и повернулась лицом к мужу.

— Из этой сцены вышла бы прекрасная картина под названием «В поисках вдохновения». Только вот кто у кого пытается почерпнуть вдохновение: художник у натурщицы или наоборот?

— Это вовсе не то, что ты подумал, — торопливо проговорила Сиена.

— А откуда ты знаешь, что я подумал? И почему так переполошилась? Из-за того, что я застал тебя без штанов? Но ты и так должна была раздеться. Если же ты полагаешь, будто я подозреваю тебя в том, что ты завела интрижку, то на этот счет можешь не волноваться. Я никогда не сомневался в том, что ты будешь мне верна. У тебя просто духу не хватит на то, чтобы мне изменить.

Сиена моргнула.

— Кроме того, я не представляю себе любовное рандеву, во время которого дама рыдает на плече возлюбленного, заливая его слезами. — Белласар подошел к жене и вытер тыльной стороной ладони слезы, все еще бегущие из ее глаз. — Ты выглядишь ужасно, дорогая. Точно так же, как в тот день, когда я встретил тебя в Милане. В тот момент ты была весьма нефотогенична, как и сейчас. Я бы не хотел, чтобы ты осталась такой на портрете.

Из груди Сиены вырвалось глухое рыдание.

— Из носа течет, рот вообще ни на что не похож. Как, по-твоему, этот человек будет выполнять свою работу?

Малоун обратил внимание на то, что Белласар ни разу не взглянул в его сторону.

— Отправляйся в свою комнату и приведи себя в порядок, — велел Белласар. — Когда ты вернешься сюда после обеда, ты должна быть полностью в форме и немедленно приступить к работе.

Губы Сиены дрожали.

— Черт побери, чего же ты ждешь?! — рявкнул Белласар. — Шевелись! Хоть раз в жизни сделай что-нибудь как надо!

Глазами, полными слез, она посмотрела на Белласара, затем повернула голову к Малоуну и выбежала из комнаты.

Малоуну потребовалась вся сила воли, чтобы не вмешаться и положить конец издевательству Белласара над женой. Ярость, заставившая его согласиться на предложение Белласара, теперь усилилась многократно. Больше всего на свете ему хотелось посчитаться с этим негодяем, но только не здесь и не сейчас. Наброситься на Белласара, переломать ему руки, ноги и как можно больше костей, пока не подоспела стража, — это было бы замечательно, но Белласар заслуживал иного наказания. Сиене это не поможет, и уж тем более рухнут все надежды на то, чтобы вывезти ее отсюда в целости и сохранности. «Держи себя в руках!» — приказал сам себе Малоун.

После того как Сиена убежала, в солярии воцарилась тишина. Помещение, казалось, съежилось.

— Я хотел бы попросить у вас профессионального совета, — сказал Белласар.

— Относительно живописи? Спрашивайте что угодно. Я постараюсь ответить.

— Нет, к живописи это отношения не имеет.

4

Стаккато пулеметных очередей звучало все громче. Направляясь к тому месту, где шла стрельба, Малоун отметил про себя, что Белласар намеренно выбрал эту обсаженную кустами дорожку, поскольку она шла в обход монастыря. Он также обратил внимание на то, что охранников здесь было гораздо больше, чем где-либо еще, и вспомнил слова Сиены о том, что Белласар раз и навсегда запретил ей соваться на эту часть территории.

«Почему же Белласар ведет меня сюда? — размышлял он. — Может, считает, что я уже никогда и никому не смогу рассказать о том, что увижу?»

Стрельба умолкла, затем снова возобновилась. По звуку выстрелов Малоун определил, что это 50-миллиметровый пулемет, а по частоте выстрелов догадался, что задача, о которой Белласар упоминал несколькими неделями раньше — модернизация механизма подачи, — успешно решена.

В кустах появился просвет, и мужчины вышли на открытое пространство, очутившись у нескольких деревянных стендов для стрельбы. Они напоминали придорожные ларьки, но, в отличие от последних, не имели задней стены. А там, где в ларьках обычно выложены фрукты и овощи, были установлены оптические трубы и тиски — на тот случай, если нужно будет зажать в них оружие и отрегулировать прицел.

Между двумя из этих стендов на треноге был установлен пулемет. Мужчина в сером комбинезоне вынул из ушей затычки и наклонился, чтобы осмотреть оружие, а затем потянулся за каким-то инструментом к стоящему рядом ящику. Патронная лента с отделениями длиной и шириной в палец тянулась к пулемету из ящика справа от него. Повсюду, поблескивая на солнце, валялись пустые цинковые коробки из-под патронов.

Но Малоун взглянул на все это лишь мельком. Его внимание привлекло нечто другое, находившееся там, куда смотрел ствол пулемета. На огромной — в несколько сотен квадратных ярдов — территории был расположен настоящий городок, где все было изорвано пулями и взрывами. В бетонных стенах домов зияли огромные рваные дыры, стены частично обрушились, потолки провалились. Обгоревшие остовы легковых машин и грузовиков валялись на том, что раньше было улицами, а теперь превратилось в непроходимые завалы, покрытые воронками и каменными обломками.

Услышав звук приближающихся шагов, мужчина в сером комбинезоне выпрямился, обернулся, и из-за тускло-коричневых стекол очков на Малоуна сверкнули глаза Поттера.

— А вы более разносторонни, нежели я думал, — язвительно произнес Малоун.

— О, вы удивились бы, узнай, какими талантами я обладаю, — в тон ему ответил Поттер. Затем он повернулся к Белласару и сказал: — Он не должен здесь находиться.

— Я хочу показать ему кое-что.

— Это против наших правил!

— Поскольку это мои правила, я волен их нарушать, когда захочу. — Белласар указал на пулемет: — Если ты закончил пристрелку, включай мишени.

— Но…

— Делай, что велено! Я плачу тебе не за то, чтобы ты со мной препирался!

На скулах Поттера заиграли желваки. Он посмотрел на Малоуна таким взглядом, что у того не осталось сомнений в том, кого именно Поттер винит за полученную им выволочку. Затем он подошел к одному из стендов и нажал на какую-то кнопку. Малоун подумал, что глаза обманывают его. Разрушенный городок ожил. Солдаты перебегали от одного здания к другому, мирные жители искали укрытие, по изуродованным улицам ехали джипы. Справа появился броневик, за которым ехали два больших грузовика с покрытыми брезентом кузовами.

Конечно, все это было не тем, чем казалось. Солдаты и мирные жители представляли собой манекены, сделанные в полный рост, а двигались они — как, впрочем, и автомобили — благодаря механическому направляющему устройству.

— Впечатляюще, — отметил Малоун.

Белласар кивнул, показывая, что он принимает за должное высокую оценку этого грандиозного тира.

— Мои клиенты любят, когда оружие демонстрируют в условиях, максимально приближенных к реальным, — сообщил он.

— Это что-то вроде вашей гигантской электрической железной дороги.

Белласар посмотрел на Малоуна непонимающим взглядом.

— Когда я учился в школе, у нас был парень, который собирал электрические железные дороги, а потом подкладывал под рельсы, водонапорные башни и вагоны петарды и взрывал их, — объяснил Малоун. — Ни до, ни после этого я никогда не встречал человека, который до такой степени любил бы уничтожать вещи.

— Давайте посмотрим, насколько вы любите уничтожать вещи.

— Что вы имеете в виду?

— Идите сюда и опробуйте это оружие. Вы ведь служили в морской пехоте. Выскажите свое профессиональное мнение о том, каков пятидесятимиллиметровый пулемет с механизмом ускоренной подачи боезапаса.

— Боюсь, от моего мнения будет мало проку. В последний раз я держал в руках оружие десять лет назад.

— Оружие — как велосипед. — Эта фраза прозвучала словно приказ. — Один раз научился — никогда не забудешь.

— Дерек! — предостерегающе окликнул Белласара Поттер.

— Не лезь! — отшил его Белласар, не сводя пронизывающего взгляда с Малоуна.

— Как вам будет угодно. — Малоун поднял руки вверх, шутливо показывая, что сдается. — Не пойму, для чего вам это нужно, но, если вы этого хотите…

Как только Малоун подошел к пулемету, Поттер снова всунул в уши затычки, а затем сунул руку под комбинезон, где, как предположил Малоун, у него наверняка был пистолет — на всякий случай. Охранники взяли автоматы на изготовку.

— Вот, возьмите, они вам понадобятся, — сказал Белласар, протягивая Малоуну затычки.

Малоун сунул их в уши и, поглядывая на Поттера, сделал зверское лицо и взялся за рукоятки пулемета.

— Вы хотите, чтобы я разнес что-нибудь конкретное? — осведомился он у Белласара.

— Грузовик справа, — ответил тот. Из-за затычек голос Белласара звучал приглушенно.

Когда Малоун прицелился и нажал на спусковой крючок, у него возникло ощущение, что он борется с каким-то живым и очень сильным зверем. Он ожидал, что ствол подбросит вверх, и заранее напряг руки, но то, что ему пришлось испытать, превзошло любые ожидания. От мощной очереди ствол пулемета рвануло к небу. Малоун опустил его, прицелился еще раз и снова нажал на гашетку. Если бы его внимание не было целиком сосредоточено на том, чтобы удержать контроль над оружием, он был бы потрясен произведенным им разрушительным эффектом. Веер огромных пуль буквально уничтожил заднюю часть грузовика, потом сместился к его передней части и через долю секунды разнес громадную машину в клочья. После того как Малоун отпустил гашетку, его руки дрожали. Ему подумалось, что если бы из этого оружия решил пострелять кто-то незнакомый с пятидесятым калибром, у него наверняка оказались бы выбиты из суставов обе руки.

— У вас тут что, какие-то супербронебойные патроны?

Белласар пожал плечами.

— Что вы думаете о сделанном нами усовершенствовании? — спросил он.

— Если вы не найдете способ стабилизировать отдачу, с этой штукой не сможет управиться никто.

— Не понимаю, о какой отдаче вы говорите. — Белласар подошел к пулемету, прицелился и нажал на гашетку.

Малоун оказался к этому не готов.

Пулемет загрохотал в ритме летящего по рельсам скорого поезда, при этом Белласар управлялся с ним без видимых усилий. Его руки властно держали оружие, не позволяя стволу задираться вверх. Стреляные гильзы летели по воздуху с такой скоростью, что казались смазанными.

Широкие плечи Белласара, его мускулистая грудь и прямая, как шомпол, осанка и раньше давали Малоуну повод предполагать, что он часто занимается физическими упражнениями, вероятнее всего, поднятием тяжестей. Однако то, что Малоун видел сейчас, было демонстрацией силы, которую он и не предполагал в этом человеке, давно перешагнувшем шестидесятилетний рубеж. Легкость, с которой Белласар справлялся с могучей отдачей, была поразительной. Он расстрелял второй грузовик и перенес огонь на джипы, едущие по улицам города-призрака, расстрелял их, затем — солдат, затем — гражданских, после чего перевел ствол пулемета на броневик. Малоуну не верилось в то, что пулемет может нанести столь чудовищный урон бронированной машине. У нее лопнули гусеницы, распахнулся люк, из которого повалил дым и стали вырываться языки пламени. «Господи, да это же бронебойно-разрывные патроны!» — подумал Малоун.

В этот момент Белласар развернул пулемет на треноге и направил его ствол на Малоуна. У того провалилось сердце. И, видимо, не у него одного. Ствол пулемета качнулся дальше, и Поттер прыгнул в сторону, словно перепуганный заяц. Позади них разбегались по кустам охранники.

Теперь ствол снова смотрел в грудь Малоуна. Несмотря на огромные усилия, которые потребовались для столь долгой стрельбы из этого монстра, Белласар выглядел так, как если бы он предпринял короткую поездку на автомобиле.

— Я продемонстрирую, что такое быть по другую сторону отдачи, — проговорил он. — Как насчет того, чтобы получить сотню пуль в грудь?

— По-моему, я чего-то не понимаю.

— Вряд ли. Я уверен, что вы очень хорошо все понимаете.

«Господи, неужели он знает, что я работаю на Джеба?» — подумал Малоун и приказал сам себе: «Блефуй!» Он не должен позволить себе показать хоть малейший признак неуверенности, допустить, чтобы Белласар понял, что поймал его на чем-то.

— Почему бы вам не объяснить, что именно вы имеете в виду? — спросил он.

— Вы считаете меня дураком?

— Ни в коем случае.