Торговец смертью

— Нет, все гораздо сложнее. — Он провел женщину к ее стулу, который был установлен перед мольбертом. — Эскиз — это всего лишь наметка.

До этого момента Сиену беспокоило то, как пристально он ее рассматривает, теперь же она поняла, что это были лишь цветочки. Концентрация его взгляда, которым Чейз смотрел на нее сейчас, была поистине сверхъестественной. Он напоминал фанатика, и, находясь на расстоянии в пять футов от него, Сиена кожей ощущала прикосновение его взгляда. Прикосновение к ее шее, губам, ресницам, бровям. Она ощущала, что от него исходит нечто необъяснимое, что проникает в нее, убаюкивает, превращает их в единое целое.

— Вы в порядке?

— Что? — она встрепенулась на стуле.

— У вас такой вид, будто вы заснули. Если вы устали, давайте сделаем перерыв и продолжим позже.

— Нет! — поспешно сказала Сиена. — Ни в коем случае! Давайте продолжим.

Чейз не сводил взгляда с Сиены даже тогда, когда, окунув кисть в краску, он кончиками большого и указательного пальцев сдавливал с нее излишки. И затем наносил краску на шершавую поверхность фанерного полотна. Иногда его рука делала это автоматически, словно сама, помимо своего хозяина, знала, куда положить тот или иной мазок. Сам же художник бросал на полотно лишь редкие и короткие взгляды, стараясь не отводить глаз от сидящей перед ним женщины.

Обуреваемая чувствами, желая говорить, но не зная о чем, она выпалила первое, что пришло ей в голову:

— Я просто чувствую, как вы меня пишете.

— Если это доставляет вам неудобства…

— Нет, наоборот! Мне это нравится. Сколько времени займет у вас работа над портретом?

— Столько, сколько понадобится. Это одно из преимуществ темперы. Неделю за неделей я могу накладывать один слой на другой — до тех пор, пока желток не станет до такой степени инертным, что больше не захочет принимать на себя следующий слой краски. Но не волнуйтесь, конечно же, многие недели нам не понадобятся.

Сиена подумала, что она не имела бы ничего против этого, и удивилась собственной мысли.

Оконные стекла вздрогнули от приглушенного взрыва.

— Чем они там занимаются? — спросил Чейз.

— Понятия не имею. Я никогда не бывала в той части поместья.

На лице художника появилось удивленное выражение.

— Когда мы с Дереком поженились, — принялась объяснять женщина, — он сразу предупредил, что я не должна туда ходить. Я и не догадывалась, насколько это серьезно, пока любопытство не взяло верх и я не попыталась заглянуть в ту часть поместья. Однако на полпути меня остановил охранник. Разговор с мужем, состоявшийся в тот вечер за ужином, был не из приятных, и с тех пор я больше не предпринимала подобных попыток.

— Разве, выходя за него замуж, вы не знали, чем он зарабатывает на жизнь?

Сиена в задумчивости потерла лоб.

— Простите, — поспешил добавить Чейз, — этот вопрос не имеет отношения к нашей с вами работе, и, наверное, я не имел права задавать его.

— Да нет, все в порядке, — с усталым вздохом ответила она. — У меня самой не меньше вопросов на этот счет. В общих чертах я, конечно, представляю, чем он занимается, но никаких конкретных деталей не знаю. Как там говорится — в деталях кроется дьявол? Когда я стала достаточно взрослой, чтобы понять смысл этой поговорки, мне вдруг снова захотелось стать маленькой наивной девочкой.

У Сиены вдруг закружилась голова, и, очнувшись, она увидела, что Чейз стоит рядом с ней.

— Что с вами? — спросил он.

От прикосновения его ладони по ее плечу побежали мурашки.

— Все в порядке. Так, голова что-то заболела.

— Может быть, сделаем перерыв?

— Нет, не будем сбиваться с темы.

12

— Изумительно! — Малоун еще никогда не видел на лице Белласара столь широкой улыбки, подчеркивавшей красоту его широкого и мужественного лица. — Я ни на что подобное и не рассчитывал! Мне и во сне не могло привидеться, что портрет может оказаться настолько великолепен! Правда, Алекс?

— Правда, — без всякого энтузиазма поддакнул Поттер.

Это происходило восемь дней спустя. Они собрались в библиотеке, где по настоянию хозяина дома произошла презентация портрета миссис Белласар. В торжественной обстановке с него было сдернуто белое покрывало, и слуги подали шампанское. Всем, кроме, разумеется, самого Белласара.

— В нем есть что-то загадочное, тревожное, — продолжал Белласар, — и в то же время он светел и торжественен! Единство противоположностей! Парадокс красоты!

— В этом и заключалась моя задача, — проговорил Малоун.

— Теперь я понимаю ее. — Белласар был доволен свыше всякой меры. — Что бы вы обо мне ни думали, я умею ценить прекрасное. Хотя, признаюсь, в какой-то момент ваше поведение заставило меня усомниться в правильности моего выбора. Выбора художника, как вы, наверное, догадались.

Поттер кивнул, словно удостоверяя слова своего босса, но при этом его взгляд был прикован не к портрету Сиены, а к Малоуну.

— А каково твое мнение, дорогая? — Белласар повернулся к жене, которая стояла поодаль и явно чувствовала себя не в своей тарелке. — Понравилось ли тебе то, как запечатлена твоя красота? Даже больше: торжество красоты и… грусть о том, что она не может длиться вечно. Но на этой картине она останется на века.

Белласар посмотрел на Малоуна, словно ожидая его поддержки.

— Вы, как мне помнится, сказали, что использованные вами материалы неподвластны времени?

— Масляные краски на полотняных холстах покрываются трещинками спустя несколько сотен лет, — ответил тот, — но темпера на деревянной поверхности… С шестью слоями грунтовки плюс лак, которым я покрыл картину…

— Ну? И что из этого следует? — Глаза Белласара двумя раскаленными докрасна сверлами буравили художника.

— Она и через тысячу лет будет выглядеть так же.

— И через тысячу лет… — словно загипнотизированный, повторил Белласар. — Подумать только! Мимолетная красота, запечатленная в веках! Дантова Беатриче!

Малоун прекрасно знал, что имеет в виду торговец оружием, но Белласар все же пустился в разъяснения:

— В девятилетием возрасте Данте встретил девочку, которая была на несколько месяцев младше его, и ее красота настолько поразила будущего поэта, что он воспевал ее в течение следующих шестнадцати лет, вплоть до ее смерти. Ее звали Беатриче, и именно она стала той музой, которая впоследствии вдохновила Данте на создание «Божественной комедии». Точно так же вас вдохновила красота Сиены, и, я уверен, это вдохновение еще усилится, когда вы приступите к созданию второго портрета.

— Второго портрета? — озадаченно переспросила Сиена. — Но ведь и этот получился таким удачным! Зачем же нужен второй?

— Поскольку второй запечатлеет красоту твоего тела — так же, как первый запечатлел красоту твоего лица.

— Моего тела?

— Да, обнаженного тела.

— Обнаженного?! — Сиена повернулась к Малоуну. — Вы знали об этом?

— Да, — с усилием выдавил он.

Женщина резко повернулась к Белласару.

— Это исключено! — отрезала она. — Я никогда не соглашусь на это!

— Согласишься, дорогая. Обязательно согласишься. Мы обсудим это в спальне.

Он схватил ее за руку с такой силой, что ее смуглая кожа побелела в тех местах, куда впились его пальцы, а затем потащил к выходу из библиотеки. Когда они дошли до двери, Белласар обернулся и, посмотрев на Малоуна, сказал:

— Если вас заинтересует история Данте и Беатриче, советую вам почитать автобиографический очерк Данте в английском переводе Россетти. — Он указал на одну из полок. — Вон там вы найдете издание 1861 года. Оно называется «Данте и его Круги». Хотя, что касается меня, я люблю читать книги в оригинале.

После этого Белласар и Сиена ушли, оставив Малоуна с Поттером и слугой, разливавшим по бокалам шампанское.

Поттер остановился возле Малоуна, окинул его мрачным взглядом, а затем перевел взгляд на портрет. Легкий кивок «сторожевого пса», как назвал его Малоун, можно было бы принять за знак одобрения, но сарказм, прозвучавший в его голосе, не оставлял сомнений:

— Эпохальная работа! Она могла бы принести вам всемирное признание, вот только жаль, что ее никто не увидит. Этот не в счет, — указал он в сторону слуги, который разливал по бокалам шампанское «Дом Периньон».

— Ну что, идете? — осведомился Поттер у Малоуна. — Вам необходимо приготовиться к ужину.

— Я, пожалуй, ненадолго задержусь. Хочу найти книгу, о которой говорил мистер Белласар.

Наградив Малоуна уничтожающим взглядом, Поттер удалился.

Малоун повернулся к полкам и сделал вид, что ищет определенную книгу. Позади него послышался какой-то звук. Малоун безошибочно понял: слуга снял портрет с мольберта и вынес его из комнаты.

Малоун выждал десять секунд, а затем пошел в том же направлении. Дойдя до спиралевидной лестницы, он успел заметить, как слуга с картиной в руках поднимается вверх. Стараясь не произвести ни единого звука, Малоун двинулся тем же маршрутом.

Ковер, которым были выстланы ступени, скрадывал звук его шагов, и поэтому слуга не мог их слышать. Добравшись до верхней ступеньки лестницы, Малоун высунул из-за нее голову и увидел, как слуга постучал в дверь, находившуюся примерно посередине коридора. Когда дверь открылась, Малоун, словно на лыжах, заскользил обратно вниз по ступеням.

Часть четвертая

1

Вертолет, рокоча двигателями, поднялся в воздух. В бешено вращающихся лопастях отражалось солнце. Насколько мог понять Малоун, мужчины, которого он видел в день приезда в поместье, на его борту не было.

Заканчивая упражнения на берегу бассейна, он продолжал размышлять о том, как вытащить Сиену из поместья, но решения этой задачи найти не мог. Как только он закончит писать второй портрет и покинет поместье (если ему, конечно, позволят отсюда уйти), он должен будет рассказать Джебу, каким образом спасти женщину. Но теперь, когда он достаточно хорошо изучил систему охраны поместья, он ясно видел, что даже самая лучшая команда спецназа столкнется здесь с большими трудностями.

Тревогу Малоуна усиливало то, что сегодня утром Сиена впервые не каталась на лошади. Конные прогулки были настолько важным элементом ее повседневной жизни, что она просто не могла по собственной воле отказаться от них. Поэтому в голову Малоуна лезли самые мрачные мысли. Может, Белласар решил, что одного портрета вполне достаточно и пришло время избавиться от неугодной супруги?

Идя к себе в комнату, чтобы принять душ и переодеться, Малоун пытался убедить себя в том, что отмена ежедневной верховой прогулки может иметь вполне невинное объяснение. К примеру, Сиена могла почувствовать недомогание. В таком случае она сообщила бы ему об этом через кого-то из слуг, но пока он завтракал на террасе, ни одного вестника не появилось.

— Скажите, — спросил он слугу, который принес ему кофе, — не знаете ли вы, почему мадам не вышла, как обычно, к завтраку? Вы не слышали, она случайно не заболела?

— Нет, месье, ничего такого я не слышал.

Через полчаса Сиены все еще не было, и Малоун окончательно понял, что она не придет. Оставалось одно: попросить слугу постучаться в ее дверь и выяснить, в чем дело. Его глодало предчувствие, что она попала в беду, возможно, находится в бессознательном состоянии от наркотика, которым ее накачал Белласар.

С нервами на пределе, Малоун встал, преисполненный решимости найти слугу, и… окаменел, когда на террасу вошла Сиена.

2

На ней были пыльные ботинки, линялые джинсы и синяя рабочая рубашка, как если бы она собралась отправиться на верховую прогулку, но задержалась. Длинные волосы Сиены были затянуты в конский хвост, что подчеркнуло классический овал ее лица. Однако новая прическа подчеркнула и жесткий блеск, которого Малоун раньше ни разу не видел в ее глазах. Пусть за ее красотой и скрывалась ранимость, но этим утром от нее не осталось и следа.

— Рад видеть вас, — проговорил Малоун. — Когда вы не появились за завтраком, я начал волноваться.

Не говоря ни слова, Сиена направилась к нему. Джинсы и ботинки делали еще более заметными длину ее ног и узость талии.

— Что-то случилось? — спросил Малоун. — Вы выглядите так, будто…

— Я опоздала. Мы теряем время.

Она говорила короткими, рублеными фразами.

— Теряем время? О чем это вы?

— Приступим к работе.

Малоун шагнул к ней, но женщина уклонилась в сторону, обошла его и направилась прямиком в солярий. Малоун, недоумевая, последовал за ней. Он не мог найти причину такого странного поведения женщины — ее столь внезапной холодности и отчужденности. Еще больше он удивился, когда Сиена расстегнула рубашку, сняла ее и швырнула на пол.

— Подождите, — торопливо заговорил он, — почему бы нам не…

Сиена сняла бюстгальтер и бросила его к рубашке.

— Будьте добры объяснить мне, что, в конце концов, происходит! — потребовал он. — Я не…

— Я готовлюсь приступить к работе!

Она скинула ботинки и сняла носки.

— Остановитесь же, ради всего святого! — взмолился Малоун. — Что произошло? Объясните, почему вы…

— Я намерена сделать то, чего хочет от меня мой муж. — Сиена яростно расстегнула ремень брюк, сняла джинсы и отшвырнула их в сторону. Бляха ремня с клацаньем ударилась об пол. Белые трусики последовали за джинсами. Последним резким движением она расстегнула заколку, державшую волосы, и они рассыпались по ее плечам. Воплощение оскорбленного достоинства, она стояла перед Малоуном, глядя на него с вызовом и презрением. Ее гладкая кожа лучилась оттенками жженой сиены.

— Чего же вы ждете? — спросила она. — Доставайте ваш чертов альбом! Начинайте!

У Малоуна отнялся язык. Он сделал глубокий выдох, и только после этого к нему вернулся дар речи.

— Это вовсе не то, чего я хочу, — с трудом выдавил он.

— Я должна принять пикантную позу, да?

— Нет.

— Тогда какого черта вам надо? Хватит меня запутывать! Говорите, что мне делать?

— Наденьте рубашку.

Он поднял с пола рубашку и протянул ее женщине. Ее глаза пылали.