Офицерский мятеж

Заданный с первых минут темп должен был рано или поздно довести военморов до полного изнеможения. Кто быстрее потеряет силы, утратит волю к борьбе? Тридцать экипажей или тысяча? У юнитского Флота есть возможность выводить корабли из боя, давая людям отдых. Мятежники не могут себе позволить такой роскоши. Кто быстрее израсходует запасы топлива и боеприпасов? Ресурсы русских в десятки раз скуднее.

В момент «Ч» Петр Сухов находился у Малайи и не имел возможности отслеживать, что происходит на других флотах и планетах. И когда три боевых корабля Шестого флота были захвачены, кавторанг вернулся на фрегат «Котлин» и связался с полковником Ригертом.

— Что по Шестому флоту? — спросил контрразведчик.

— В назначенное время мы атаковали корабли Белой эскадры на малайском рейде. Хитростью захватили астроматку «Мадейра» с экипажем. Крейсер «Картахена» и учебный эсминец «Илойло» взяли на абордаж. Еще у нас — корвет «Диксон» и два тральщика. Это хорошие новости. Теперь плохие… Тяжелый крейсер «Дар-эс-Салам» сжег два десантных бота. Командир пригрозил ударить главным калибром по кораблям и береговым батареям. Обещал уйти без боя — пришлось отпустить.

Порфирий Петрович с раздражением крякнул.

Петр не стал докладывать, что вместе с «Дар-эс-Саламом» с рейда без единого выстрела ушли два юнитских фрегата и три корвета. Утешал себя мыслью: «В любом случае нельзя объять необъятное. Переварить бы захваченные корабли».

Вряд ли правда понравится Ригерту, ведь его первоначальный приказ гласил: «Если корабли не удастся захватить, их нужно пустить на дно». Но Сухов не собирался гробить своих братьев — военморов лишь потому, что они имели несчастье родиться не в русских, а в итальянских или пакистанских семьях.

— Сколько у вас пленных?

— На кораблях полторы тысячи. На планете не считал, — доложил Сухов и в свою очередь спросил: — Что со Старой Землей?

Старую Землю обороняли корабли и орбитальные батареи, чьи экипажи формировались из враждебно настроенных к русским народов. И защищали они вовсе не землян от хаарцев и другой инопланетной сволочи, а юнитские институты власти — от жителей Земли.

— Катера со спецназом захватили дежурные корабли планетарной обороны — кроме одного, с чеченцами. Он попытался таранить наш фрегат, пришлось сбить. На космодромах и орбитальных батареях было еще проще. Почти вся планета под контролем. Казармы восьмой бригады морской пехоты взяты в кольцо. Командир думает над ультиматумом. Генералы в Брюсселе напрягают остатки мозгов, взвешивая, что выгоднее: сдаться или перейти на нашу сторону. В любом случае, у нас будет достаточно золотопогонников для обмена.

— Что по Белой эскадре?

— Большинство кораблей эскадры — на патрулировании и учебных стрельбах. На рейде у Старой Земли остались фрегат «Порт-о-Пренс» и дивизион из шести минных заградителей. Мы навели на них антипротонные излучатели — удалось без боя приземлить всех.

— И то дело.

— Жаль, проку от этой мелочи немного, — посетовал Ригерт. — Нам категорически не хватает ударных кораблей.

— Что с «Иокогамой»?

— Спустим со стапелей через пять дней.

В главном ремонтном доке Норфолка стоял линкор «Иокогама» — некогда могучий корабль, судьбу которого обсуждали в «Адмиралтействе», но так и не решили: пилить на металлолом или попытаться привести в рабочее состояние. А линкор, оказывается, был еще годен к бою — усилиями контрразведки Флота, с него были сняты лишь приборы управления и наведения. «Иокогаму» предстояло наладить на скорую руку.

В авральном порядке для линкора набирали экипаж из списанных на берег и уволенных в отставку военморов, из береговых механиков и артиллеристов. В береговой охране имелось немало людей, мечтавших выйти в Дальний Космос — под любым, пусть даже русским, флагом. В экипажах гражданских катеров, буксиров и барж тоже были моряки, которые мечтали бороздить просторы Галактики и ради этого были готовы повоевать за Российскую империю.

— Генерал-губернатор? — Сухов имел в виду руководителя провинции Старая Земля.

— Старик Додж-Меркьюри — крепкий орешек. Его позиция нам известна. Он симпатизирует идее возрождения российского государства, но уверен, что любая наша попытка приведет к неизбежной гибели нации. Сейчас он под домашним арестом. Пройдет время — может, и одумается. Нам нужны столь авторитетные и опытные чиновники. Несмотря на их маленькие слабости и тараканы в башке, — добавил Ригерт веско.

Генерал-губернатор Старой Земли прославился на весь Млечный Путь своей страстной натурой. Без молодой девочки под боком он просто не мог заснуть. Додж-Меркьюри красиво ухаживал, сорил деньгами… Юные дурочки и молодые хищницы слетались в его объятья как мухи на мед.

— Как там «Сиракузы» и «Ольборг»?

Русские корабли Четвертого флота — средний десантник и корвет новой серии — во время «Ч» должны были поднять Андреевский флаг. Под командой вице-адмирала Плугеля были еще девять кораблей со смешанными экипажами. Если б удалось увести все, мятежники получили бы целую эскадру.

— Идут к Земле. Вольются в Первую эскадру. С ними — три тральщика и помехоустановщик. Остальных кораблей ждать не стоит. Фрегат «Лимасол» взорвался, четыре вымпела ушли на базу флота. Связаться с их экипажами не удалось. Дело дрянь. Мы недосчитались половины вымпелов, и в первый же день погибли сотни военморов.

— Перехваты были?

— Разумеется. Судя по расшифрованным тахиограммам, все наши перебиты или арестованы.

— Что с Седьмым флотом?

— Это как посмотреть, — усмехнулся контрразведчик. — Оптимист скажет: плюс восемь. Пессимист: минус восемь.

— А что скажет суровый реалист полковник Ригерт?

— Терпимо.

Получив кодовый сигнал, восемь вымпелов Седьмого флота, из трех эскадр, что участвовали в боевом походе, подняли Андреевский флаг и ушли к планете Монтенегро. Их экипажи смешанные — русских военморов меньше половины, а где и вовсе каждый пятый. Но мятежники смогли завладеть командными рубками, реакторными отсеками и огневыми рубками. После этого экипажи сдались.

Еще на восьми кораблях мятеж провалился. Захватывать чисто юнитские корабли наши и не пытались — на стороне противника полное превосходство в силах.

Восставшие корабли, включая три тральщика, стали гордо называться Третьей русской эскадрой, которая, по сути, была эскадрой лишь на бумаге. Огневая мощь этих корабликов, вместе взятых, меньше, чем у одного тяжелого крейсера. Однако со временем вокруг них, как вокруг ядра кристаллизации, выстроится настоящая эскадра. Если, конечно, эти корабли не погибнут в ближайшие дни.

— Так… По Восьмому флоту: три из шести. Корветы «Фуншал» и «Нассау» и средний десантник «Гаосюн». Движутся к Малайе, — озвучил Сухов полученную от Бульбиева информацию. — Ну и, наконец, Второй флот?

— Два русских корабля из четырех: «Самаринда» и «Порт-Элизабет». Идут к Земле. Собираем тут кулак, — сообщил контрразведчик.

— Какой же итог? У нас двадцать пять вымпелов плюс десять захваченных. Да еще «Иокогама». Тридцать шесть. Из них четырнадцать тральщиков и заградителей. И только два корабля первого ранга. А мы делим их на три эскадры.

— От такой арифметики одна головная боль, — раздраженно указал Ригерт. — Теперь слушайте приказ Военно-Революционного комитета. Вы, Петр Иванович, нужны на Старой Земле. Здесь будет создана Вторая русская эскадра. Немедленно формируйте экипажи «Мадейры» и «Картахены». На каждый корабль — несколько десятков ребят с «Котлина» плюс отставники, береговушники и гражданские с опытом космоплавания. Отлет — по готовности. Постарайтесь управиться до пяти утра.

Легко сосчитать: Вторая эскадра будет включать восемнадцать вымпелов и станет самой мощной на русском Флоте. Но как ни тасуй корабли, соотношение сил — один к двадцати.

«Одно хорошо — батю повидаю, — подумал Петр. — Попрощаемся хоть по-человечески».

В распоряжении кавторанга было восемь с половиной часов.

Особенно чувствительным для юнитов оказалась потеря трех кораблей на рейде Малайи и захват русскими стратегических складов на планете Дешге-Кевир. Правда, переправить все захваченное добро не удалось — планету вскоре заблокировала юнитская эскадра. Но и тем, что успели вывезти, можно вооружить небольшую армию.

Спустя три часа после начала восстания в руках мятежников оказалось шесть планетных систем. Еще через два часа их стало семь. Через восемь часов после времени «Ч» это число не изменилось. Мятежники исчерпали эффект внезапности и все остальные разовые преимущества.

Тем временем кавторанг Сухов сформировал экипажи астроматки и крейсера — основной ударной силы русского флота. Для их усиления Петр Сухов взял с «Котлина» на «Мадейру» младшего лейтенанта Гурко — командовать зенитчиками и лейтенанта Сидорова — БЧ-семь с ее катерами и боевыми модулями. «Картахене» достались лейтенант Левкоев — на должность главного механика, младший лейтенант Пупырский — заведовать электронными мозгами, мичман Щепетнев — на тахионную связь и старлей Хвостенко — возглавлять БЧ-два. Еще больше раздевать родной фрегат кавторанг не стал. На «Котлине» и без того осталась треть офицеров.

На всю шестерку кавторанг собственноручно написал представления на присвоение следующих чинов. Кто теперь их должен подписывать — бог весть.

А потому сам представления и подписал. Дело сделано…

Его офицерам пришлось попотеть, набирая из разношерстной публики боеспособные экипажи. Верить электронным досье нет желания, а проверить в деле некогда. Пришлось офицерам ненадолго стать великими психологами и принимать решения после короткого разговора.

Главное, что юнитская атака на Малайю до сих пор не началась — а ведь ждали ее с минуты на минуту.

Кавторанг в полночь связался с полковником Ригертом:

— Почему юниты не атакуют? Перегруппировка Флота закончена еще два часа назад.

Свои осведомители были не только у контрразведки, но и у военморов.

— Нам удалось их притормозить. На время, — устало ответил контрразведчик. — Мои люди заранее переправили на Новую Землю Большого Доктора. В момент «Ч» его привели в боевое положение.

Штаб-квартира ООН располагалась на правительственной планете Новая Земля. Для русского человека название «Новая Земля» звучит двусмысленно, ведь эти полярные острова на планете Земля — символ лагерной жизни, термоядерной угрозы и вырождения человечества. Однако прочие народы не видели в словах «Новая Земля» ничего особенного.

Это была планета чиновников и их обслуги. Чиновники представляли все провинции ООН, а обслуживали их в основном негры, арабы, турки, ханьцы и мексиканцы — словом, те самые народы, что когда-то наводнили Европу и Америку и занимались черновой работой в богатых странах. Русских на Новой Земле жило немного.

Столица галактического человечества была превращена в один огромный благоустроенный парк и застроена роскошными виллами, обустроенными по последнему слову техники. Там отдыхали от трудов праведных современные небожители — чиновники ООН.

На Новой Земле был воздвигнут лишь один город в традиционном понимании — Либертия, чьи высоченные небоскребы протыкали облачный слой, едва не достигая стратосферы. Это был город сбывшейся технотронной мечты. Город воплощенного в металл, керамику и пластик постиндустриального общества.

В Либертии не было бедных, однако ее население четко делилось на две неравные части. Ооновская номенклатура жила в земном раю. Те же, кто обслуживал чиновников, в сравнении с ними чувствовали себя нищими.

Миллионы жителей отсталых миров мечтали попасть на Новую Землю и получить там работу. Безбедная жизнь их семей была бы обеспечена. И только попав туда и как следует осмотревшись, иммигранты начинали понимать, сколь широка и глубока пропасть, разделяющая небожителей и их слуг.

А слуг на Новой Земле было много. Номенклатура предпочитала, чтобы ее обслуживали не бездушные киберы, а живые люди. Ведь так приятно вершить судьбы, унижая или возвышая других людей, самоутверждаться, помыкая другими личностями, а не бездушным железом…

— Почему вы раньше не сказали? — разозлился кавторанг.

— От многая знания — многая печаль, — выдержав паузу, ответил контрразведчик. — Лишние сведения могут лишь навредить. Информация должна поступать к человеку вовремя, и тогда он постоянно будет на пике боеготовности.

— Эти басни оставьте для политтехнологов, — выцедил Сухов, стараясь взять себя в руки. — И где Большой Доктор сейчас?

— На вилле Полномочного представителя Старой Земли при ООН господина Джонаса Нгомбо.

— Вам удалось его уговорить?

— Мы пытались решить дело добром. Но полпред сорвался с катушек и впал в истерику. К сожалению, мои люди проявили нерасторопность. Нгомба выбросился из окна. В результате на Новую Землю пришлось направить его двойника.

— Неужто вы готовы запустить Доктора?

— Нет, конечно. Но юниты этого не знают.

— Тогда зачем было приводить его в боевое состояние? Мало ли что…

— Чуткие детекторы определят, что Доктор — на предохранителе. Виллу взяли бы штурмом — и нашей сказке конец.

— А пока что вы…

— Пока мы гарантируем жизнь населению Новой Земли и Генассамблее ООН в обмен на отказ от военных действий.

— Почему бы сразу не потребовать признания Российской империи?

— Шантажом такие вопросы не решаются. Стоит юнитам обезвредить Доктора, как принятое под силовым давлением решение будет дезавуировано.

— Вам не приходила в голову мысль одним ударом обезглавить юнитов?

— Разумеется, приходила. Но ведь рано или поздно нам придется договариваться с руководством ООН. Если мы устроим бойню, нас проклянет либеральная общественность и все официальные конфессии. И юниты никогда не сядут с нами за стол переговоров.

— Только поэтому?

— И еще из любви к прислуге, которая испарится вместе с зажравшимися сановниками. — Порфирий Петрович усмехнулся. — К тому же боевые адмиралы сейчас на флотах, а не на Новой Земле. Управление ВКС не пострадает от маленького апокалипсиса. Власть перейдет в руки военных — и пушки станут стрелять еще громче…

Сухов и его команда расположились в дирекции гражданского космопорта. Петр сидел в просторном директорском кабинете и пытался побыстрее закончить отбор специалистов в экипажи «Мадейры» и «Картахены».

Тем временем с Малайи на орбиту стартовали один челнок за другим, отвозя уже набранных людей. А за дверями кабинета стояла изрядная очередь. Желающих было много, да только военморы из большинства претендентов никакие. В пехоту бы их, а еще лучше — в комендантские роты…

В соседних кабинетах тем же самым делом занимались подчиненные кавторанга: Василий Гурко, Виктор Сидоров, Герберт Левкоев, Варлам Пупырский и Николай Хвостенко. Проще всех было лейтенанту Пупырскому — толковых электронщиков на гражданке пруд пруди. Старлей Левкоев тоже быстро справился с задачей. Среди штатских астронавтов имелись неплохие механики. А вот лейтенанту Гурко и капитан-лейтенанту Хвостенко не позавидуешь: чтобы получить хороших ракетчиков и артиллеристов, курсантов надо обучать годами, а старики умеют палить только из мортир и пищалей.

Старлей Сидоров, узнав о новом назначении, и вовсе схватился за голову: в его ведении оказались все истребители и бомбардировщики на астроматке «Мадейра». И необходимо где-то сыскать для них боеспособные экипажи. Пришлось кинуть клич среди владельцев личных яхт и катеров. Хорошо хоть на Малайе нашлись несколько пилотов-отставников, сохранивших малую толику здоровья.

Как следует попрощаться с Марусей опять не хватило времени. Петр знал, что кругом виноват, но до отлета на Землю остались считаные часы и некогда было ехать в госпиталь или к себе домой. И потому он вызвал девушку в космопорт.

Марусю Кораблеву привез на флаере кондуктор Спиваков. Он проводил ее до дверей кабинета и сам же вытолкал оттуда военморов. «Технический перерыв!»

Чудесные темно-каштановые волосы любимой были коротко обрезаны, красные глаза без следа макияжа, бледные щеки с пятнами лихорадочного румянца. Сухов увидел Марусю и ему аж грудь сдавило — не вздохнуть.

— Здравствуй, деточка, — проговорил с трудом.

— Здравствуй, милый. Я уж думала, не увидимся.

— Что за глупости?

Петр обнял любимую. Она была словно неживая: глаза тусклые — ни искорки, ни живинки, руки опущены безвольно, вялые, холодные губы не отвечали на поцелуй.

— Что с тобой? — встревожился Сухов, не выпуская Марусю из объятий.

— У меня было видение… — шепнула она.

— Ну и?

— Ты стоял у ярко-красной стены. — У нее дрожал голос. — Тебя держали под руки твои друзья. А потом вас всех расстреляли.

И тут она как вцепится в Петра — словно прощалась навсегда. Вот прямо сейчас конвоиры оторвут ее от любимого и поведут его убивать. От неожиданности кавторанг онемел, затем принялся успокаивать Марусю, целуя ее от макушки до кончиков пальцев.

— Все будет хорошо, глупышка. Если привиделось, уже не случится. Помнишь мудрость вековую? Предупрежден — значит, вооружен…

Худо-бедно экипажи были набраны. Люди постепенно притрутся друг к дружке — в боевых походах это происходит гораздо быстрее, чем в мирное время. Хуже со слабаками и неумехами — их придется терпеть. Пока что… Искать им замену в ходе боев будет некогда.