Офицерский мятеж

К концу второго дня чемпионата все случайные люди были сметены с ринга. К стадии одной четвертой финала не осталось ни одного любителя подраться — только те военморы, кто тренировался годами. В третий день должны состояться лишь семь поединков, но публика была уверена, что это будут яростные, по-настоящему роскошные схватки.

Ханец с крейсера «Картахена» блестяще владел приемами тайского бокса. Во втором раунде упорного поединка он сумел нанести Спивакову несколько болезненных ударов в корпус и по ногам кондуктора.

Петр Сухов видел, что его адъютант выдыхается, и уж было решил: вот ты и спекся, Аристарх Львович… Спиваков раз за разом взлетал в воздух, но прыгучий противник скакал по рингу, успевая уклониться от ударов. И все же один из полетов кондуктора достиг цели — ступня правой ноги попала противнику в нижнюю челюсть. Челюсть хрустнула, и ханец в болевом шоке упал на ринг.

Победа далась нелегко — Спиваков был порядочно изнурен, весь покрыт потом и тяжело дышал.

Сухов продолжал следить и за Артемом Гарнетом из штаба Шестого флота. Так вот Гарнет закончил свой бой еще в середине первого раунда. Он пробился сквозь веерную защиту и сдвоенным ударом срубил канадского бойца, серьезно повредив ему шею. Гарнет, как считал командир «Котлина», будет самым серьезным противником Спивакова.

Вечером Петр Сухов опять навестил делегацию с «Котлина». Все котлинцы оказались на месте. Герой дня Спиваков лежал на матросской койке и спал, невзирая на царящий в кубрике шум и гам. Ваня Чонг, как обычно, занимался своими упражнениями и сейчас стоял на голове. А начмед Лукашин упрямо пытался читать книгу. Несмотря на беруши, у него плохо получалось.

Бульбиев молча пожал Сухову руку и поднял глаза к потолку кубрика — это был знак: говорить о деле в кубрике нельзя. Утром подозрительного вида техники чинили проводку на всей палубе. Но едва начались бои, в нескольких отсеках люди Ригерта снова установили защиту. Там и собирались заговорщики, когда экипаж астроматки рассаживался вокруг ринга и надрывал глотки.

Старлей Хвостенко поздравил командира с выходом адъютанта в следующий круг. Он уже легонько принял на грудь и казался добродушным увальнем. Его глуповатое широкое лицо многих вводило в заблуждение. На самом деле начальник БЧ-два был отнюдь не дурак.

— Выпить хотите, Петр Иванович? — предложил он.

— А почему бы и нет?..

Старлей протянул кавторангу кружку с дурно пахнущей жидкостью. Здесь, на «Мадейре», народ пил всякую гадость.

Старпом был сегодня на себя не похож — будто язык проглотил. Неужто так наговорился за день?

— Кондуктору надо продержаться как можно дольше — таков приказ по «Котлину». Я правильно понимаю? — наконец-то заговорил Бульбиев. Язык у него слегка заплетался — не от выпитого, а от усталости.

— Тебе видней, Семен Петрович, — ответил Сухов и хлебнул отравы под названием «виски». — Тебе видней…

Утро третьего дня чемпионата началось с принципиального поединка: Аристарх Спиваков против Кшиштофа Вишневского. По физическим данным этот молодой лях не выделялся среди бойцов, так почему же он раз за разом выигрывал схватки? Сухов задумался и нашел ответ: лях бился яростно, будто в каждом бою решалось, жить ему или умереть.

В схватке с русским кондуктором польский лейтенант сражался с удвоенной силой. Быть может, у пана Вишневского был особенный счет к «москалям». Кшиштоф сразу пошел вперед, и весь первый раунд Спивакову приходилось отбиваться. Вишневский снова и снова бросался на русского, осыпая его ударами. Энергия ляха не иссякала.

Спиваков чувствовал, как немеют измолоченные противником руки. От удара в грудь перехватило дыхание, и было не набрать воздуха в легкие. В глазах потемнело. Спасительный удар гонга дал ему короткую передышку.

— Где ваши атаки? — разминая плечи Аристарха, спросил Ваня Чонг. — Или вы свалите его первым же ударом, или он нокаутирует вас во втором раунде.

— Я не могу вспомнить… как бил наповал, — наконец отдышавшись, пожаловался Спиваков. — Этот мальчик мешает мне думать.

Секундант Чонг не понял шутки. На самом деле объяснение было простое: от усталости Аристарх Львович терял способность к своим полетам.

— Тренируйте память, кондуктор, — сказал секундант. Пора было убирать стул.

Спиваков вставил в рот капу, собрался и, чуток подвигав лопатками, двинулся навстречу ляху. На конопатом лице Вишневского читалось нетерпение. Лейтенант был уверен: упрямый старик сможет отбить не больше пары ударов. Он предвкушал скорую победу и не хотел оттягивать удовольствие.

Кшиштоф Вишневский ничего не понял. В воздухе что-то крутанулось — Аристарх Львович впервые в этом бою применил прием из своего странного арсенала. Тело кондуктора крутанулось, ноги молниеносно сделали стригущее движение — этот прием назывался «тупые ножницы». Лях не был разрезан пополам, его поразил мощный удар пальцами ноги. По кадыку.

Вишневский еще падал на спину, а опустившийся на ринг Спиваков уже отступил к канатам. Его шатало, и нужна была опора.

Итак, кондуктор дошел до полуфинала. Да, победы давались ему все тяжелее. Похоже, Аристарх Львович начал сдавать — все-таки годы не те…

Когда в соревновании остались восемь лучших бойцов, адмирал Кобурн прекратил посторонние разговоры. Теперь он неотрывно следил за поединками. В конце концов старый болельщик не выдержал и начал громко кричать, взывая к бойцам, ругая и хваля их, комментируя происходящее на ринге. И публика орала все громче, так что в третий день боев Петр Сухов стал глохнуть от наполнившего зал рева и свиста.

По окончании четвертьфиналов адмирал Кобурн не спешил идти на обед. Хитровато прищурив глаза, он пристально посмотрел на Сухова. Адмиралу явно хотелось рассказать еще одну байку.

— Я слушаю, сэр.

— Вы меня видите насквозь, Пиотр, — с кислой улыбкой произнес Джеймс Кобурн. — Значит, я теперь ясен, как открытая книга. Старею…

— Просто вы ненадолго сняли защиту, сэр, — уважительным тоном заговорил Сухов. Он хотел умаслить адмирала. — Если в другой раз вы не станете ее снимать, никто даже и… — он не стал договаривать, поймав благодарный взгляд Кобурна.

Командующий Шестым флотом начал рассказывать:

— Эта история случилась лет двадцать назад. Я был старпомом на астроматке «Вайоминг». Идем мы к месту флотских учений через Пояс Астероидов в системе Тау Кита. И вдруг по радио — прямым текстом на плохом английском: «Говорит Висс Ки Эйт Файв Файв. Пожалуйста, поверните на пятнадцать градусов в любом направлении, во избежание столкновения с нами. Вы движетесь прямо на нас, расстояние двадцать пять тысяч километров». Дежурный офицер «Вайоминга» — в ответ: «Это мы советуем вам повернуть на пятнадцать градусов, чтобы избежать столкновения с нами». Получаем новую радиограмму: «Ответ отрицательный. Повторяем: поверните на пятнадцать градусов во избежание столкновения». Тут уже подключается контр-адмирал Хоук, мой командир: «С вами говорит капитан боевого корабля Организации Объединенных Наций. Поверните на пятнадцать градусов во избежание столкновения». И получает в ответ: «Мы не считаем ваше предложение здравым. Советуем повернуть на пятнадцать градусов, чтобы не врезаться в нас». Хоук заводится с пол-оборота и начинает вопить: «С вами говорит контр-адмирал Ивэн Бут Хоук! Командующий большого космонесущего корабля „Вайоминг“! Военно-Космических сил Организации Объединенных Наций! Второго по величине военного корабля ООН! Нас сопровождают два крейсера, шесть фрегатов, четыре тральщика и корабли поддержки! Я вам не советую! Я вам приказываю изменить курс на пятнадцать градусов! В противном случае мы будем вынуждены принять необходимые меры для обеспечения безопасности нашего корабля! Немедленно убирайтесь с нашего курса!!!»

Кобурн перевел дух, глотнул из бокала содовой. Сухов терпеливо ждал окончания.

— Хоуку отвечают: «С вами говорит Хуан Мануэль Салас Алкантара. Нас два человека. Нас сопровождают пес, ужин, две бутылки пива и канарейка, которая сейчас спит. Нас поддерживают радиостанция „Cadena Dial de La Coruna“ и сайт „Экстремальные ситуации в космосе“. Мы не собираемся никуда сворачивать, потому что находимся на астероиде Мучача и являемся гипермаяком Висс Ки Эйт Файв Файв Пояса Астероидов Системы Тау Кита. Можете принять все сраные меры, какие считаете необходимыми, и сделать что угодно для обеспечения безопасности вашего сраного корабля, но он вдребезги разобьется о скалу. Поэтому еще раз настоятельно рекомендуем вам сделать наиболее здравую вещь: изменить ваш курс на пятнадцать градусов во избежание столкновения». Контр-адмирал: «О’кей, принято, спасибо».

История была смешная, но уж больно долгая.

После обеда восемнадцатый чемпионат Шестого флота ВКС ООН по смешанным боевым искусствам был продолжен. К этой минуте на ринге остались четверо бойцов. В полуфинале противником Спивакова оказался его старый знакомый — Артем Гарнет.

Этот полуфинальный бой по очереди был вторым. Кондуктор имел несколько лишних минут для отдыха, но вряд ли они что-то могли изменить. Выглядел Спиваков хреновато — под глазами черные круги, смотрел все больше в пол, начал горбиться — как при первой встрече на Земле. Хотя некоторые зрители были уверены: русский хитрец только прикидывается немощным. А потом ка-ак даст…

Кавторанг помнил рассказ Спивакова об инструкторе по кличке «Морчелла». Странный уродец учил Аристарха Львовича обороне без оружия в спецподразделении «Мангуст». Как выглядел второй ученик Морчеллы Артем Гарнет, кондуктор ничего не упоминал. Но если верить словам Спивакова, сейчас у ринга стоял никакой не Гарнет, а Морчелла собственной персоной: ростом не вышел, кожа да кости, грудь впалая, сероватое лицо покрыто морщинами, глаза узкие, с белесым хрусталиком.

«Интересно, к какой нации принадлежит этот тип?» — подумал Петр Сухов. Если бы в занятых людьми секторах Млечного Пути жили гуманоиды, которые могли скрещиваться с хомо сапиенс, капитан «Котлина» не сомневался бы: перед ним метис. — «Неужто владение особыми приемами так сильно меняет человека?»

Выйдя на ринг, Гарнет внимательно посмотрел на Спивакова и слегка развел руки. Что означал этот жест? Удивление, возмущение или сочувствие? Кондуктор будто ничего не заметил — он готовился к своему последнему поединку.

Судья свел бойцов. Не откладывая выяснение отношений в долгий ящик, они двинулись навстречу друг другу. Аристарх Львович распрямил спину и теперь казался выше противника на полметра.

А затем бойцы одновременно оторвались от ринга. Две мельницы столкнулись в воздухе. С неслышным скрежетом. Сцепились, прокрутились еще немного и распались… Два человека лежали на ринге. Потом один медленно встал, а второй — нет.

Кавторанг Сухов испугался. Он решил, что его адъютант мертв. Судья нарочито медленно считал до десяти. Публика вопила. Начмед Лукашин, не дожидаясь конца отсчета, выскочил на ринг и склонился над лежащим на спине кондуктором. Гарнет, маленький и нестрашный, терпеливо ждал решения в своем углу. Наконец судья поднял его руку вверх.

— Жаль, — произнес адмирал Кобурн. — Я надеялся, что ваш дойдет до финала. И все же бронзовый кубок полетит на «Котлин».

— Наш боец сделал все, чем мог, — сказал Петр.

— Он даже больше русский, чем вы, — неожиданно для самого себя произнес командующий Шестым флотом. — Хотя я думал, что это невозможно.

Глава восьмая

Эхо Сорбонны

В кают-компании фрегата «Котлин» собрались все офицеры, кроме командира, вахтенных и уснувших после вахты.

Помещение освещали бра, стилизованные под керосиновые лампы. Офицеры сидели на диванах и стульях, попирая ногами парфянский ковер с изображением битвы при Абукире. Матрос принес из буфета бутылку рома и красного вина, расставил рюмки и стаканы. Повар расстарался и сделал роскошную закуску — бутерброды с псевдотреской горячего копчения, тарталетки с салатами и икрой.

Младший лейтенант Гурко начал было перебирать струны на антикварной гитаре, но игра как-то сразу не задалась. Гитарой душевное напряжение не снимешь. Экипаж выпил по первой. И сразу же по второй. А потом — слово за слово — у военморов стали развязываться языки…

— Вы знаете, я никогда не брешу. Все истории — из жизни, — начал штурман Иванов-Третий. — Это был мой первый учебный поход. Допотопный эсминец проекта «Жерминаль». Гальюны устроены, как на подводной лодке. В космосе ими пользоваться нужно по особой инструкции. Главное — вовремя проверить, открыт ли в отсек клапан вентиляции у емкости для говна. Это через вонючий фильтр — ну, вы понимаете… Старые моряки любили пошутить над салагами: закрыть клапан и надуть емкость воздухом высокого давления. Если нарушишь инструкцию — эффект сногсшибательный.

Офицеры не забывали выпивать. Если что и забывали, так закусывать. Матрос только и делал, что бегал за новыми бутылками. Благо командир фрегата не выходил из своей каюты и не мешал пиршеству.

— В пятом отсеке народу мало, поэтому перед вахтой выстраивается очередь из обитателей других отсеков, — отхлебнув настоящего ямайского рома, продолжал начальник БЧ-один. — Очередной посетитель не желает обоссаться — молотит в дверь гальюна. В ответ — тишина. Время идет. Моряк снова стучит. Тишина. Очередь растет. Терпение у людей не железное. А снаружи можно остановить вентилятор гальюна и выключить там свет. Первый в очереди не выдерживает и вырубает фонарь. Дверь открывается, выходит страдалец, мокрый с ног до головы, и орет: «Вы что, совсем охренели? Я говно из глаза достаю, а вы свет выключили!!!»

— Ну да… мужик сдуру повернулся лицом к унитазу и нажал педаль, — подхватил мысль старлей Хвостенко. — Знаю такое.

Кавторанг Петр Сухов в это время лежал на койке в командирской каюте и смотрел на потолочном экране «Последние известия» от канала «Звезда». Плоский экран давал объемное изображение с эффектом присутствия.

Петр Иванович отдавал короткие команды, и каналы менялись. На смену текущим новостям пришли аналитические обзоры за неделю и месяц. И затем он снова вернулся к сегодняшним новостям с разных концов Галактики. Планет у космического человечества было много, разнообразной информации — выше крыши, а все не о том.

Командир «Котлина» пытался нащупать в бесконечной череде кадров и комментариев какую-нибудь зацепку, сигнал, что заговор раскрыт, начались аресты или мятеж пришлось начать прежде времени.

Круговерть каналов остановилась на университетской планете Сорбонна, откуда вели прямую трансляцию телекорпорация Си-Эн-Эн и канал «Эль-Джазира».

Петр Сухов смотрел, как дюжий констебль валит на пластфальт хрупкую девушку в куртке с надписью «Хочу быть русским» и лупит ее дубинкой по голове. Снова и снова — с размаху, будто пытаясь вколотить маленькую девичью голову в уличное покрытие. Бьет до тех пор, пока студентка не перестает вскрикивать и шевелиться. А потом констебль непонимающе смотрит на то, что натворил. Роняет дубинку и пошатываясь, выходит из кадра.

Кавторанг глядел, как бронированный глайдер, разогнавшись над широким бульваром, влетает в толпу студентов, разбрасывая их, как тряпичные куклы. Подскакивает в воздух, поднимается метров на пятьдесят и опять ныряет вниз. Снова бьет мордой и пропахивает, как бороной, плотное скопление людей, превращая его в кровавое месиво…

Сухов никого не позвал в свою каюту, не передал по «Каштану», чтобы включили телики. Да, парни были бы злее. Но кавторанг не хотел портить парням настроение в последний мирный вечер. Они еще навоюются…

— Что вы все о говне, да о говне, — укорил механик Левкоев — самый молодой из собравшихся офицеров. — Давайте лучше о любви.

— Можно и о любви, — согласился Иванов-Третий. — Парнишка поступает на корабль. Стартовали, скачут по гиперу. «А что, на корабле совсем нет женщин? — спрашивает парнишка капитана. — Как же вы обходитесь?» «Сейчас покажу», — говорит капитан, заводит его в кубрик. Там на стене висит стереография роскошной голой бабы. И у бабы этой на самом интересном месте дырка просверлена. «Попробуй». Парнишка пробует. «Ну как?» — спрашивает капитан. «Офигительно!» Парень в восторге. «Вот видишь! И так можешь в свое свободное от службы время — ежедневно, кроме среды». «А в среду почему нельзя?» — спрашивает парнишка. «В среду твоя очередь за картиной стоять».

Военморы покатились со смеху. Лейтенант Левкоев покраснел, икнул от возмущения, закашлялся, глотнул вина.

— Не подавись, сынок, — хлопнул его по плечу каплейт Бульбиев. — Ладно… Коли все такие нежные, расскажу самую невинную историю. Было это лет десять назад. Служил я тогда начальником БЧ-один на новеньком тральщике. И вот однажды решили мы отдохнуть как следует и почти всей командой махнули на Старую Землю. В городе Северодвинске хотели взять напрокат большой катер, да нашлись только какие-то лоханки. Тогда мы перетрясли старый порт и обнаружили настоящую подводную лодку, на которой предки возили туристов. Заправили мы ее, загрузили ящиками с «белой головкой» и копченой рыбой, плывем себе по Белому морю…

Офицеры затихли — из уважения к старпому. Да и рассказывать он умел здорово.

— А командир наш, каплейт Поскребышев, царство ему небесное, очень любил пострелять. Даже в космос с собой дедову двустволку брал. А уж если отпуск да на дикой природе — тем более. Какую дичь заметит — все застрелить норовит. Видать, предки его были сибирскими охотниками. И сам он стрелок был отменный. Так вот, всплыла лодка у скалистого берега. Когда заканчивался очередной ящик водки, каплейт поднимался наверх подышать морским воздухом. И вдруг заметил он, что на утесе олень стоит, да так красиво: гордый, одинокий, на фоне хмурого северного неба. Принесли мы командиру его винтовку, он прицелился. Мы все… ну, кто еще на ногах был, сбежались посмотреть на это представление, даже ставки делать стали: попадет или нет. Раздается выстрел, олень падает с обрыва в воду. «Ура!» — кричит экипаж. А за оленем следом летят нарты с чукчей… И тотчас команда: «Срочное погружение!»

Заговор вошел в решающую стадию. Объекты нападения заранее расписаны, разработаны планы действий для каждого корабля, отряда, боевой группы, назначены пароли и явки. Подготовлены люди и техника, добыты оружие и боеприпасы.

На Старой Земле все было на мази. Сотня тщательно подготовленных бойцов, взятых из спецназа флотской контрразведки и морской пехоты, под видом мирных граждан поселились в тихом городе Брюсселе. Они шатались по улицам, провожая глазами каждую юбку, пили газировку, ели мороженое и ожидали сигнала, чтобы захватить Главный штаб Первого сектора Галактики и Парламент планеты.

В Москве две тысячи вооруженных до зубов отставных военных были готовы взять штурмом Кремль, где с недавних пор размещался губернатор провинции Старая Земля и его многочисленная свита. Губернатору здесь нравилось гораздо больше, чем в скучном, сонном Брюсселе. В Белокаменной можно было побаловаться с девочками без последствий для карьеры и погулять на полную катушку.

В «русском» городе Париже мятежники собирались захватить Академию Генерального Штаба и старый космопорт «Де Голль». Боевые дружины были организованы из бравых отставников, которых здесь пруд пруди. На другие столичные мегаполисы вроде Токио, Пекина, Лондона, Мехико, Сан-Паулу и Каира должны были десантироваться сводные отряды полицейского спецназа и береговой обороны. Их поддержит ополчение, тайно сформированное в русских кварталах и обученное военспецами.

На космическом лифте в Цейлоне уже полностью сменена охрана. На орбитальной станции «Галилей» такая же смена произойдет сразу после времени «Ч». На законсервированные базы ВКС и зенитные батареи на Луне будет сброшен десант с нескольких частных яхт, что участвуют в специально устроенной регате, и с круизного лайнера. А еще мятежникам предстоит захватить ремонтные доки Норфолка, галактические верфи в Портсмуте и базу морской пехоты в Мадрасе.

Офицеры пили без тостов — по своему усмотрению. Иногда закусывали — они ведь не жрать собрались.

— Я про чукчей тоже историю знаю, — подал голос лейтенант Сидоров, начальник БЧ-семь. — И про подлодки, кстати. Рассказать?

— Валяй, — разрешил старпом.

— Плывет наш противолодочный корабль, акустик докладывает командиру: «Под нами неопознанная подводная лодка!» Командир вызывает аквалангиста, приказывает погрузиться и выяснить принадлежность лодки. Через несколько минут тот выныривает. «Лодка японская». «Почему?» — спрашивает командир. «На корпусе нарисованы иероглифы». «Чепуха, — заявляет командир. — Сейчас японцы производят половину всей подводной техники. У кого ее только нет. Ныряй по новой». Аквалангист ныряет, выныривает, докладывает: «Лодка английская». — «Это почему?» — «Я ухо к борту приложил — там по-английски разговаривают». — «Треть человечества говорит по-английски. Ныряй по новой», — говорит командир. Аквалангист ныряет, выныривает, докладывает: «Лодка была чукотская». — «Почему?» — «А я постучал в люк — они и открыли…»

— А почему именно чукчи? — не понял Ваня Чонг, начальник БЧ-три. Он, как видно, плохо знал российскую историю и особенно культуру, да и немудрено.

— Чукчей, конечно, жалко, — осушив стакан чая с ромом, ответил за всех присутствующих Бульбиев. — Но ты пойми, голуба мой, у каждого народа есть свои чукчи. Это всего лишь фольклорные персонажи. У финнов их роль играют шведы. А у шведов… Вот послушай анекдот, что рассказал мне один шведский моряк.

Офицеры с удовольствием приготовились слушать.

— Как потопить норвежскую подводную лодку? Надо подплыть, постучать сверху. Норвежцы откроют и спросят: «Кто там?..» А как финскую? Надо стучать, стучать, пока они наконец не откроют и не скажут: «Ну, мы же не такие дураки, как норвежцы!..» Ну, и как потопить шведскую подводную лодку? Посадить туда норвежцев…

Военморы захохотали.

— Ты понял, о чем я толкую, сынок? — обратился старпом к Чонгу.

— О чем?

Карие, слегка навыкате глаза — и ни грана понимания. Вот оно, молодое поколение — одни бицепсы и музычка из вживленного чипа, вечно звучащая в тебе…

— О теории относительности, голова ты садовая.

На планете Малайя много русских моряков — действующих и отставных. Захватить тамошнюю базу ВКС не составит труда — равно как и космопорт, доки и зенитные батареи на каменистых островах. Орбитальная оборона уже под контролем.

Гораздо сложнее поднять мятеж в боевых порядках юнитских флотов. Командиры военных кораблей и доверенные лица среди офицеров и мичманов ждали сигнала. Русские корабли должны помочь русским военморам на кораблях со смешанными экипажами. И сделать это непросто — тут уж как карта ляжет… А вот овладеть теми кораблями, где русских в экипажах можно пересчитать по пальцам, шансов нет вовсе.

Маленьким быстроходным суденышкам поручено захватывать лайнеры-трансгалы и гипербаржи со стратегическими грузами. Космические десанты будут высажены на десятки горнодобывающих планет. В руки мятежников попадут стратегические объекты, в том числе и на большом удалении от Старой Земли — изначально отрезанные расстоянием и юнитским флотом. Специфика этого мятежа и новизна в истории человечества — его рассеянность по Галактике. Место действия — треть Млечного Пути.

Бульбиев хватанул рома из граненого стакана и занюхал его головкой зеленого лука, который выращивали в корабельной оранжерее вместе с петрушкой и укропом. Есть свежий, сочный лучок было жалко, а нюхать — в самый раз.

— Хохмить-то можно о чем угодно. Соврешь — недорого возьмешь… А ты чистую правду вспомни да расскажи — так расскажи, чтоб все от смеха упали, — настаивал лейтенант Сидоров. — Случилось это на захолустной планете с гордым именем Тмутаракань. Сейчас там ничего не осталось после взрыва Сверхновой, а когда-то была база Седьмого флота. И вот представьте себе… Очередная годовщина Объединенных Наций. На планете разгар зимы. Праздничный парад флотского резерва и гарнизона — словом, все тыловики и планетарный отстой. С покрытой ледяной коркой площади перед трибуной вымели грязный песок и для эстетики присыпали тонким слоем чистенького снега. Это была первая стратегическая ошибка…

Начальник БЧ-семь отхлебнул винца — для чистоты звучания.

— Сочная картина: стройные, тонкоусые красавцы каплейты, убеленные сединами каперанги, слегка хмельные от морозца и вчерашнего розовощекие лейтенанты. Все выглажены, кортики на боку «чух-чух» в такт уверенному шагу, боевые знамена приготовлены, золотые погоны сверкают, как вершина Эльбруса на рассветном небе. На трибуне, до особой торжественности утыканной серебристыми шишками микрофонов, командующий Седьмым флотом — полный адмирал Жан-Пьер Паризьон. Короче — самый цвет, ну просто элита юнитского Флота!.. До сих пор не пойму, зачем адмирал решил впервые за историю гарнизона вывести на парад и офицеров военно-строительного батальона. Только по странному стечению жизненных обстоятельств они считались офицерами флота со всей атрибутикой.