Роковая Вязьма

10 октября бои начались на малоярославецком направлении, 11 — на калужском, 13 — на можайском, 16 октября — на волоколамском. Таким образом, началась оборонительная операция на Можайской линии обороны (10–30 октября 1941 года). Интенсивность боев возрастала по мере высвобождения немецких сил из-под Вязьмы и подхода советских войск к Можайской линии. Сплошного фронта не существовало. Натыкаясь на очаги обороны, немцы обходили их, атакуя с флангов или тыла, а затем упорно продолжали продвижение. Обстановка менялась ежедневно, даже ежечасно. Против напористых, хорошо оснащенных и обученных немецких войск действовали немногочисленные, формируемые в основном в ходе боев, соединения. В такой обстановке от каждого батальона и полка, дивизии и армии зависел исход боя, операции, а в конечном итоге — судьба Москвы.

На Калужский укрепрайон, расположенный в южной части Можайской линии, наступали 3 пехотные дивизии немцев. Калугу обороняли части 5-й гвардейской стрелковой дивизии, сводный отряд и сводный полк 194-й стрелковой дивизии. В таких совершенно неравных условиях борьбы они не смогли сдержать натиск врага и 13 октября оставили город. Противник устремился на Алексин (60 км восточнее Калуги) и Серпухов, создав угрозу прорыва к Москве. Ставка перебросила под Алексин 173-ю (бывшую 21-ю ополченческую московскую) и 238-ю стрелковые дивизии полковников A. B. Богданова и Г. П. Короткова, а под Серпухов — 7-ю гвардейскую и 60-ю (бывшую 1-ю ополченческую московскую) стрелковые дивизии во главе с полковником A. C. Грязновым и генералом Н. Н. Прониным. Эти соединения вместе с 5-й гвардейской стрелковой дивизией полковника П. В. Миронова и подразделениями 69-й бригады войск НКВД 29 октября остановили врага на линии 14 км западнее Серпухова, восточнее Тарусы (25 км юго-западнее Серпухова), западная окраина Алексина.

43-я армия генерала К. Д. Голубева обороняла Малоярославецкий укрепрайон, территорию которого пересекают две крупные автотрассы — Варшавское и Киевское шоссе. В 20 км южнее Малоярославца и в 25 км западнее него эти дороги перерезались инженерными сооружениями созданных здесь секторов обороны. На позициях секторов были развернуты части 312-й стрелковой дивизии полковника А. Ф. Наумова, подразделения курсантов подольских пехотного и артиллерийского училищ, 6 артиллерийских полков, 3 отдельных пулеметно-артиллерийских батальона, 7 огнеметных рот и др.[58] А на западных подступах к секторам обороны действовали 17-я танковая бригада майора Н. Я. Клыпина, десантный отряд майора И. Г. Старчака и передовые отряды курсантов.

Восемь дней они отбивали нескончаемые атаки пехоты и танков, постоянно поддерживаемые артиллерией и авиацией врага. Лишь 18 октября немцы добились успеха; они взяли Малоярославец и окружили детчинский сектор обороны. К счастью, его гарнизону удалось пробиться из кольца окружения и выйти к своим. Подольские курсанты, десантники, бойцы дивизии Наумова и танкисты Клыпина выполнили приказ командования. Задержав противника, они обеспечили развертывание еще 4 стрелковых дивизий, танковой, мотострелковой и 2 воздушно-десантных бригад. Совместными усилиями этих соединений фронт в полосе армии был наконец-то стабилизирован. С 29 октября ее войска перешли к обороне по реке Нара.

Но не все показывали такое упорство в обороне. К примеру, части 53-й стрелковой дивизии полковника Н. П. Краснорецкого в ходе боев за Боровск разбегались при малейшем нажиме противника. Низкую боеспособность показала и 17-я (бывшая 17-я ополченческая московская) стрелковая дивизия полковника П. С. Козлова. А причина состояла в том, что в ней после боев под Спас-Деменском в строю осталось всего 558 человек, то есть около 6 % первоначального состава. 15 октября в Угодском Заводе (ныне Жуково, 17 км восточнее Малоярославца) она была доукомплектована только что прибывшим маршевым пополнением и уже через два дня введена в сражение на рубеже реки Протва. Оба эти соединения оставляли один рубеж за другим, дав противнику возможность без боя форсировать реку Нара и захватить плацдарм у Тарутино (32 км юго-восточнее Наро-Фоминска). В дальнейшем под ударами 22 немецких самолетов «дивизии в панике бежали в Подольск, где оказалось около 7 тысяч человек из этих соединений»[59].

Низкие морально-боевые качества воинов дивизий, которые только что были переформированы после разгрома в начале октября, объясняются еще и тем, что солдаты плохо владели своим оружием, не были уверены сами в себе и в своих командирах. В состоянии психологического надлома люди утратили возможность контролировать свои действия. Неудержимый страх, особенно перед немецкими танками и самолетами, охватывал их при первых же атаках врага. А это помогало последнему развивать свое наступление. Угроза столице возрастала: линия фронта проходила уже в 75 км от нее. Отступать дальше было некуда.

В такой критической ситуации особую опасность всегда представляют паникеры и трусы. Не найдя других средств, советское руководство пошло по привычному пути. Были преданы суду военного трибунала целые группы командиров и политработников. Перед строем своих подчиненных был расстрелян командир 17-й стрелковой дивизии полковник Козлов[60].

Да, в периоды отчаяния, когда решалась судьба Отечества, жестокость нередко оказывалась единственным средством, способным остановить врага. И все же перелом создавали отнюдь не репрессии, а ввод в сражение новых и новых сил.

15 октября, когда немцы овладели Боровском и возникла реальная угроза прорыва их к столице по Киевскому шоссе через Наро-Фоминск, Ставка передала Западному фронту полевое управление 33-й армии, возглавляемое генерал-лейтенантом М. Г. Ефремовым, и включила в состав армии 4 стрелковые дивизии. На сосредоточение и развертывание армии потребовалось около пяти суток. За это время передовые части 20-го армейского корпуса врага приблизились к Наро-Фоминску и 22 октября начали его штурм. При этом части двух пехотных дивизий не только ворвались в город, но и, просачиваясь через лесные массивы, перерезали подходы к нему. В боях за Наро-Фоминск решающую роль сыграла 1-я гвардейская Московская мотострелковая дивизия. Ее воины во главе с Героем Советского Союза полковником А. И. Лизюковым за «четыре дня непрерывных боев измотали врага, отбросили его за реку Нара и вынудили перейти к обороне». Но победа досталась им нелегко: дивизия потеряла до 70 % личного состава[61]. Таким образом, в конце октября враг был задержан и на нарофоминском направлении.

Однако главные события в те дни развернулись на можайском направлении — кратчайшем и удобнейшем пути к Москве. Здесь почти параллельно друг другу проходят железная дорога, Можайское шоссе и Минская автострада. Последняя — единственная трасса, проложенная от границ рейха до советской столицы. Ее особенно хорошо знали немцы. Ведь накануне войны именно они помогали ее строить, причем на вполне современном уровне. И вот теперь она стала главной питающей артерией группы армий «Центр». Развитая дорожная сеть позволяла ей расширить фронт наступления, совершать обходные маневры для удара по флангам и тылу советских войск. Эти обстоятельства и определили выбор направления для самого сильного удара 4-й армии. Сюда генерал-фельдмаршал фон Бок направил 4 корпуса. Здесь и развернулись сражения, которые отличались особой напряженностью.

Сдерживающие бои на подступах к Можайскому укрепрайону в течение пяти суток вели запасная учебная, 18-я и 19-я танковые бригады под командованием полковников А. М. Томашевского, С. А. Колиховича, подполковника A. C. Дружинина и другие части. За это время на позициях укрепрайона успели развернуться 32-я стрелковая дивизия полковника В. И. Полосухина, 151-я мотострелковая бригада, 230-й стрелковый запасной полк и батальон курсантов Военно-политического училища. Такими силами 5-я армия генерал-майора Д. Д. Лелюшенко готовилась оборонять полосу шириной 50 км.

Утром 14 октября после артиллерийской и авиационной подготовки 10-я танковая дивизия противника вместе с полками СС «Дойчланд» и «Фюрер» двинулись в атаку. Покорители Ельни и Вязьмы рвались к Москве. Им уже грезились победные марши и богатые трофеи в поверженной русской столице. «Дивизия СС и танковая дивизия, — отмечалось в описании боев 4-й танковой группы, — под Можайском наступают с таким подъемом, будто у них позади не четыре месяца тяжелейших боев, а длительный отдых…»[62]

Но не дрогнули советские воины, в который раз подтвердив свою любовь к Отчизне и умение ее защитить. Дивизия Полосухина, дислоцировавшаяся до войны на Дальнем Востоке и получившая боевой опыт при разгроме японских войск у озера Хасан, теперь встала на пути рвавшегося к Москве врага, отбивая одну за другой атаки превосходивших сил. Жесточайшие рукопашные схватки развернулись на полях, прославленных русскими воинами в 1812 году у села Бородино, на берегах речек Колочи и Еленки. Бои здесь не прекращались 5 суток. По нескольку раз переходили из рук в руки деревеньки, от которых в конце концов остались одни пепелища да названия на военных картах. Был тяжело ранен и генерал Лелюшенко, которого пришлось эвакуировать в тыл. 18 октября командование армией принял начальник артиллерии Западного фронта генерал-майор артиллерии Л. А. Говоров, проявивший себя еще в боях под Ельней.

Германское командование вводило в сражение все новые и новые соединения. Но и советская сторона наращивала свои силы. Так, с 15 по 25 октября Ставка передала в состав 5-й армии 2 стрелковые дивизии, 5 танковых бригад, а также 7 артиллерийских, 9 артиллерийско-противотанковых полков, 6 гвардейских минометных дивизионов и другие части[63]. В итоге 12-дневных ожесточенных боев противник смог лишь вытеснить советские войска с Можайского УРа, но все его попытки развить успех и продвинуться в сторону Москвы вдоль Минской автострады оказались бесплодными.

Генерал-фельдмаршал фон Бок решил перенести направление главного удара с запада на северо-запад. 4-я танковая группа получила задачу перегруппировать соединения на 65 км к северу по дороге Дорохово — Руза — Новопетровское, а затем выйти на шоссе Волоколамск — Москва. Рокада, выбранная для такого маневра, пролегает через узел дорог на Минской автостраде у поселков Шаликово, Дорохово (12–16 км восточнее Можайска). В большей своей части она имеет твердое покрытие, что в условиях осенней распутицы делало ее просто незаменимой. 25 октября по ней на север стали выдвигаться подвижные соединения немцев.

Состав бронетанковых войск 5-й армии Западного фронта в октябре 1941 года[64]

№ в/ч	Тип танка/бронеавтомобиля										Примечания
	КВ	Т-34	Т-30	Т-40	Т-60	Т-26	БТ	БА-10	БА-20	Всего
18 тбр*	—	30	—	—	—	—	30	7	1	68	На фронт прибыла 7–8 октября 1941 года
19 тбр	—	29	—	32	—	—	—	7	—	68	На фронт прибыла 9–10 октября 1941 года
20 тбр**	—	29	12		—	20	—	7	—	—	На фронт прибыла 11 октября 1941 года
25 тбр	3	11	—	—	15	—	—	—	—	—	На фронт прибыла 21 октября 1941 года

* По другим данным на 9 октября 1941 года 18 тбр имела в составе 29 Т-34, 3 БТ-7, 24 БТ-5, 5 БТ-2, 1 Т-26, 7 БА и несколько 57-мм ПТО ЗиС-30.

** По уточненным данным на 7 октября 1941 года 20 тбр имела 29 Т-34 производства CT3, 20 Т-26, 12 Т-40 и 8 57-мм ПТО ЗиС-30.

Но в этот же день по приказу генерала Жукова 5-я армия нанесла контрудар, в результате которого части 82-й мотострелковой дивизии полковника Г. П. Карамышева и 25-й танковой бригады полковника И. А. Таранова подошли к восточной окраине Дорохова и блокировали узел дорог. Тем самым они на 10 суток задержали маневр 40-го моторизованного корпуса противника, нарушили планы немецкого командования и оказали помощь 16-й армии, оборонявшейся под Волоколамском. 29 октября на рубеже Колюбакино (19 км юго-западнее Звенигорода), Тучково (30 км северо-восточнее Можайска), восточная окраина Дорохова, Нарские пруды войска обеих сторон перешли к обороне.

Состав бронетанковых войск на московском направлении к 16 октября 1941 года[65]

Армия	Танковые и мотострелковые бригады	Тип и число танков			Всего
		КВ	Т-34	Т-26, БТ, Т-40
29 А	отд. мсбр	—	12	20	32
30 А	8 тбр	—	29	32	61
	21 тбр	—	29	32	61
16 А	22 тбр	—	29	32	61
	4 тбр	3	7	23	33
5 А	18 тбр	3	11	15	29
	19 тбр	—	12	12	24
	20 тбр	—	29	32	61
33 А	17 тбр	—	20	16	36
	151 мбр	—	12	20	32
43 А	9 тбр	—	18	33	51
	152 мбр	—	12	20	32
50 А	108 тбр	3	7	23	33
26 А	11 тбр	4	12	10	25
Всего	14 бригад	13	244	330	582

Бои на участке Волоколамского укрепрайона начались 16 октября ударом двух танковых дивизий врага по левому флангу армии генерала Рокоссовского. За пять дней наступления немцам удалось прорвать оборону на фронте шириной 20 км и углубиться на 12–15 км, но, потеряв 34 танка, они приостановили атаки. В этих неравных боях успех войск армии предопределили три фактора: правильный выбор района сосредоточения основных усилий, быстрый маневр артиллерии и стойкость личного состава.

Генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский удачно использовал свой опыт борьбы с танками, приобретенный еще в боях под Смоленском. Он расположил противотанковые районы не за лесом, рекой, болотом или еще за какими-то естественными преградами, как того требовали уставы, а на танкодоступных направлениях и узлах дорог. Теперь танки врага можно было уничтожать не заградительным огнем с закрытых огневых позиций, а самым эффективным способом — прямой наводкой. При прорыве вражеских танков через первый эшелон противотанковых районов путь им преграждал второй и последующие эшелоны. Такое их размещение концентрировало усилия противотанковой обороны в глубине, гася наступательную энергию противника.

Исключительно высокой оказалась стойкость войск, хотя для многих бойцов и командиров эти бои были первыми. Но они упорно сражались с многоопытным врагом, не дрогнув ни от налетов авиации, ни от огня артиллерии, ни от ударов танков. Особенно успешно действовала 316-я стрелковая дивизия генерал-майора И. В. Панфилова. Одна из главных причин — тщательная и длительная подготовка личного состава к боям. И здесь добрым словом следует вспомнить командующего 52-й армией Северо-Западного фронта генерала Н. К. Клыкова, в распоряжение которого в конце августа поступила прибывшая из Казахстана дивизия Панфилова. Командарм не стал вводить ее в бой, а оставил в резерве. Почти месяц шли занятия по 12–14 часов в сутки. И не случайно командир 5-го армейского корпуса генерал Р. Руофф 23 октября в докладе генерал-фельдмаршалу фон Боку отмечал: «316-я русская дивизия… имеет в своем составе много хорошо обученных солдат, ведет поразительно упорную оборону… Ее слабое место — широкий фронт расположения».

24 октября немцы возобновили наступление. Непосредственно на Волоколамск наступали 2 пехотные и 3 танковые дивизии. Через два дня у деревни Скирманово (28 км юго-восточнее Волоколамска) появились части еще одной танковой дивизии. Удары противника пришлись по центру и левому флангу 16-й армии, где оборонялись курсантский полк Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР, 690-й стрелковый полк, только что вышедший из окружения, части генерала Панфилова, 289-й и 296-й артиллерийские противотанковые полки и другие части. После семидневных упорных боев противник все-таки овладел Волоколамском и Скирманово, но это оказалось его последней удачей. На рубеже 4 км восточнее Волоколамска, Рождествено (7 км южнее Новопетровского) фронт был стабилизирован[66].

Боевой состав танковых частей Западного фронта на 28 октября 1941 года[67]

№ в/ч	Тип и число танков						Всего
	КВ	Т-34	БТ	Т-26	Т-40	Т-60
1 мсд	7	21	19	10	—	—	57
4 тбр	4	18	11	—	—	—	33
9 тбр	7	20	—	—	28	—	55
17 тбр	—	1	—	—	2	—	3
18 тбр	—	6	4	1	—	—	11
19 тбр	—	1	—	—	4	—	5
20 тбр	—	19	—	22	8	—	49
22 тбр	—	16	8	—	14	—	38
23 тбр	4	11	—	—	19	—	34
24 тбр	4	22	1	9	22	—	58
25 тбр	3	11	—	—	—	16	30
26 тбр	—	14	—	—	—	16	30
28 тбр	4	11	—	—	16	—	31
15 мсбр	—	4	—	8	—	—	12
Итого*	33	175	43	50	113	32	441

* Из всего количества танков в ремонте находилось: 3 КВ, 29 Т-34, 21 БТ, 14 Т-26, 25 Т-40.

Итак, к концу октября на Можайской линии обороны враг был остановлен. В 70–110 км к западу от Москвы наступило временное затишье.

Одновременно с рассмотренными выше событиями шли бои и на орловско-тульском направлении, где войска противника пытались прорваться к городу русских оружейников. За первые 4 дня наступления они продвинулись на 200 км. До Тулы оставалось 160 км. Но активные действия отступавших и окруженных войск Брянского фронта заставили врага затормозить свое наступление. На рубеже реки Зуша, в 110 км от Тулы, противник вынужден был перейти к обороне.

Причиной тому явились три обстоятельства. Во-первых, угроза тылу 2-й танковой армии со стороны пробивавшихся из окружения армий Брянского фронта: без ликвидации этой опасности Гудериану нечего было и думать о продолжении наступления, а для борьбы с окруженными армиями ему пришлось оставить 15 из 17 своих дивизий. Во-вторых, из-за отставания соседней группы армий «Юг» правый фланг армии Гудериана оказался открытым. И в-третьих, умелые и мужественные действия частей 1-го гвардейского стрелкового корпуса при поддержке 6-й резервной авиагруппы, преградивших врагу путь под Мценском. Здесь особо отличились бойцы и командиры 4-й танковой бригады полковника М. Е. Катукова. За отважные и смелые действия это соединение было преобразовано в 1-ю гвардейскую танковую бригаду.

Образованная 10 октября на базе 1-го гвардейского стрелкового корпуса 26-я армия получила задачу оборонять тульское направление. 23 октября Ставка передала ее войска в состав только что вышедшей из окружения 50-й армии, что усилило оборону Тулы. Командующим 50-й армией был назначен полковник А. Н. Ермаков.

В отечественной исторической литературе оборонительные действия 50-й армии на тульском направлении (с 23 октября по 17 ноября 1941 года) выделены в особый период.

24 октября противник возобновил наступление на Тулу. Обходя открытые фланги частей 50-й армии, танки Гудериана приближались к городу. 29 октября они захватили Ясную Поляну — музей-усадьбу русского писателя Л. Н. Толстого и поселок Косая Гора (7–15 км южнее Тулы), а вечером их передовые отряды уже вышли к окраинам Тулы, но 108-я танковая дивизия, кстати сказать, не имевшая ни единого танка, 260-я стрелковая дивизия, 156-й полк войск НКВД, Тульский рабочий полк, батальон милиции, бронепоезд, батареи 732-го зенитного, 447-го и 702-го артиллерийских полков отбили все атаки врага.

С утра 30 октября немцы вновь начали штурмовать Тулу, направив главные силы вдоль Орловского и Воронежского шоссе. Только к 14 часам, после четвертой танковой атаки, им удалось несколько потеснить защитников Тулы на участке обороны Рабочего полка и даже захватить часть Рогожинского поселка, но дальше они не прошли. Решающую роль в этот ответственный момент сыграли батареи 732-го зенитного полка, подбившие здесь 26 танков.

Гудериан упорно и настойчиво искал слабые места в обороне города, перегруппировывая силы то на одно, то на другое направление. 1 ноября он решил осуществить обход Тулы с юго-востока и востока силами 17-й танковой, 112-й и 167-й пехотных дивизий. Одновременно к городу продолжали рваться 3-я и 4-я танковые дивизии и моторизованный полк вермахта «Великая Германия».

Контрудар 3-й и 50-й армий, осуществленный 7 ноября, расстроил все планы Гудериана. Ему пришлось на 10 дней прекратить наступление.

Для защиты Москвы упорная оборона войск Брянского фронта под Тулой сыграла огромную роль. С одной стороны, она обеспечила устойчивость левого крыла Западного фронта, а с другой — 2-я танковая армия Гудериана не могла выполнить задачу по обходу Москвы с востока без риска подставить свой тыл под удар со стороны Тулы.

Завершился один из самых тяжелых и драматических этапов не только битвы под Москвой, но и всей Великой Отечественной войны. В третий раз с начала Восточной кампании войска вермахта прорвали стратегическую оборону, окружив 64 % дивизий, 84 % танковых бригад и 80 % артиллерийских полков РГК от общего количества их во всех трех фронтах к началу битвы. В итоге войскам Западного фронта пришлось отступить на 230–250 км, а Брянского — на 360 км[68].

Что послужило причиной этой катастрофы? Увы, здесь не одна причина, а множество. Поражение советских войск под Вязьмой и Брянском было обусловлено, с одной стороны, тем, что противник умело реализовал свои преимущества в силах и средствах, в маневренности и боевом опыте войск, то есть максимально использовал все то, что связано с удержанием стратегической инициативы. С другой стороны, — это следствие просчетов и ошибок советского командования, не сумевшего использовать сильные стороны обороны. Ставка ВГК и Генеральный штаб вовремя не разгадали замысел командования вермахта на операцию по захвату Москвы, не смогли сосредоточенным ударам противника противопоставить свои силы и средства, крайне неудачно построили стратегическую оборону на западном направлении, наконец, плохо управляли войсками. Лишь через 6 суток Сталин согласился с предложениями командующих фронтами на отвод войск. Следует также признать, что для советских войск наступление немцев по плану «Тайфун» оказалось почти столь же внезапным, как и развязывание войны 22 июня 1941 года. К тому же из-за отсутствия стратегических резервов в районе Москвы Ставка не смогла помочь окруженным войскам ударами извне, что в свою очередь повлияло на развитие событий.

Но, несмотря на столь тяжелое поражение в начальной фазе Московской битвы, советская государственная система продемонстрировала в этой экстремальной ситуации свою исключительную оперативность и живучесть. В сравнительно короткий срок Ставка ВГК смогла перегруппировать силы между фронтами, создать и подтянуть резервы, восстановить Западный фронт и закрыть образовавшуюся в стратегической обороне брешь. К концу октября операция «Тайфун» захлебнулась на Можайской линии обороны.

Главной силой и главными героями октябрьских сражений явились советский народ и его вооруженные силы. Это они предельным напряжением духовных и физических сил, не жалея своей крови и самой жизни, не только остановили, но и заставили перейти к обороне сильнейшую группировку врага, рвавшуюся к Москве. Но не следует забывать и то, что реализация их потенциала зависела от искусства руководителей. В самом деле, войска трех советских фронтов, имея к началу битвы сил и средств в 5 раз больше, чем оказалось в распоряжении генерала Жукова во второй половине октября, потерпели катастрофическое поражение. А о том, что оставило ему в наследство бывшее командование Западного и Резервного фронтов в момент вступления в должность командующего войсками, говорит следующий отрывок из письма Жукова члену Военного совета Ленинградского фронта A. A. Жданову от 2 ноября 1941 года: «Сейчас действуем на западе — на подступах к Москве. Основное это то, что Конев и Буденный проспали все свои вооруженные силы. Принял от них одно воспоминание: от Буденного — штаб и 98 человек, от Конева — штаб и два запасных полка». На их фоне деяния Жукова выглядят особенно впечатляюще: ведь он остановил противника, преимущество которого над войсками Западного фронта в те дни возросло до 7–9 раз!

Здесь уместен вопрос: как и почему в первой декаде октября немцы растеряли плоды своего военного триумфа? Ведь его мощный отзвук заставил и врагов, и друзей СССР подумывать о том, что судьба Москвы предрешена. И тем и другим казалось, что ее падение — дело нескольких дней. В принципе о трагическом положении свидетельствуют: постановление ГКО от 7 октября, в котором говорилось о подготовке 1119 предприятий Москвы и Московской области к уничтожению, и эвакуация из столицы правительства, Генерального штаба и большинства административных учреждений, осуществленная в соответствии с постановлением ГКО от 15 октября[69]. Но из множества причин стоит выделить лишь три. Именно они оказали самое существенное влияние на действия противника во второй половине октября.

Во-первых, для ликвидации двух огромных котлов окружения командованию вермахта пришлось привлечь до 64 % всех дивизий генерал-фельдмаршала фон Бока (48 из 74,5) и затратить на это от 7 до 14 суток. А на войне, когда время исчисляется не сутками, а часами, — это значительный период, ведь зачастую успех решают даже минуты. Потеряешь их — упустишь момент, какой вовек не вернется. Вот и немцы упустили выгодную пору, когда все пути на Москву были открыты. Такой для них благоприятной ситуации больше никогда не возникало.

Во-вторых, германское командование проявило полное пренебрежение к противнику, прямо скажем, просто перестав с ним всерьез считаться. После окружения советских войск под Вязьмой и Брянском и перехода к преследованию немцы слишком рано сделали для себя весьма опрометчивый вывод, будто битва за Москву, по существу, уже выиграна, а потому лучше без промедления решать новые стратегические задачи. Вот почему они поспешили повернуть левое крыло группы армий «Центр» на север, а правое — на юго-восток, заведомо ослабив группировку, нацеленную непосредственно на столицу. Получилось так, что именно выведенных сил «не хватило в решающий момент под Москвой», справедливо отмечает германский историк К. Рейнгардт, «когда новые русские оборонительные рубежи не были еще укреплены, а резервы русских большей частью находились еще на подходе»[70]. Неуважение к противнику никогда и никому не приносило удачи.

В-третьих, осенняя распутица лишила немцев превосходства над русскими в подвижности войск. Однако она еще больше вредила русским. Например, Рокоссовский в одном из донесений штабу фронта писал, что из-за плохого состояния дорог создается угроза невозможности вывести материальную часть артиллерии и всех типов машин. Во многом из-за бездорожья потеряли значительную часть своих орудий, автотранспорта и радиостанций 3-я и 13-я армии Брянского фронта при выходе из окружения. В этом смысле, пожалуй, распутица значительно больший урон нанесла советским войскам, нежели немецким: в то время как у противника техника лишь застревала в грязи, отступавшие советские части вынуждены были ее бросать или уничтожать.

Применяя спортивную терминологию, можно утверждать, что уже в самом начале боя советские войска пропустили сокрушающий удар немцев. Сбитые с ног, они оказались в нокдауне. А немцы, посчитав бой выигранным, позволили себе расслабиться. Ведь после такого мощного удара противник обычно прекращает поединок. Но вопреки логике бокса, советские войска смогли не только подняться, но и нанести несколько ответных ударов. Первый раунд в целом они проиграли, однако впереди было еще два. Пока же наступила пауза, которую обе стороны использовали для подготовки ко второму раунду.

В боях под Вязьмой и Брянском бойцы и командиры Красной армии, пожалуй, впервые приобрели такой вид, который, даже несмотря на введение в феврале 1943 года погон, ассоциировался с видом русского солдата на протяжении всей войны.

С началом боевых действий Красная армия оказалась в трудном положении. Большие военные запасы продовольствия, вооружения и вещевого имущества, размещенные в приграничных военных округах, попали в руки к противнику, а также достались немцам вследствие многочисленных окружений, куда попадали целые объединения наших войск. Ресурсы обмундирования для пополнения оказались существенно сниженными, в связи с чем 13 июля 1941 года было решено на период обучения призывников в запасных частях временно заменять пилотку фуражкой, а шинель — ватной курткой или телогрейкой.

Условия военной обстановки вызвали необходимость некоторых перемен в обмундировании. Все предметы униформы, демаскировавшие войска, по возможности старались заменить на военное время полевыми, защитного цвета (знаки различия, звезда на головном уборе, пуговицы на обмундировании и т. д.), хотя такие нововведения встречали некоторое сопротивление у многих бойцов и командиров. Специальное обмундирование, например, куртки танкистов, комбинезоны десантников, которые ранее использовали только при обслуживании техники и на маневрах, вкупе со штатскими свитерами, кашне и шарфиками, стало, по существу, повседневным.

К концу шестой недели войны стала очевидной уязвимость начсостава (прежде всего командного) и генералов, находящихся на фронте, из-за слишком заметных отличий формы. Еще в довоенное время всему командному составу на случай военного времени была введена однобортная шинель (приказ НКО СССР от 1 февраля 1941 года) и предусматривалась отмена нарукавных знаков отличия. 1 августа 1941 года по телеграфу был распространен приказ НКО СССР № 253, предписывающий отменить ношение нарукавных знаков для всего начсостава, находящегося на театре военных действий и в маршевых частях, установить всем родам войск действующей армии ношение петлиц защитного цвета с защитными знаками различия, а также выдавать на фронте генералам защитные гимнастерку и шаровары без лампасов. К концу августа 1941 года защитные петлицы и знаки различия были разосланы фронтам.

Больше всего нарушений формы одежды у кадровых военных всегда давал высший комначсостав. Поэтому приказ от 1 августа 1941 года советскими генералами был воспринят неоднозначно. Некоторые из военачальников быстро завели себе обмундирование по новому образцу, другие, как, например, командующий 16-й армией генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский, противились присланным указаниям, считая, что четко определяемые знаки различия поддерживают авторитет командира во время боя. Бессистемность в реализации приказа от 1 августа 1941 года добавляли непереаттестованные высшие командиры в звании комбрига и комкора (такое положение сохранялось до ноября — декабря 1941 года. — Примеч. авт.), которые, как правило, носили генеральские фуражки и знаки различия командного состава, установленные приказом НКО СССР № 176 от 1935 года. Все это дополнялось различными кожаными пальто, шапками-финками (особенно их любили члены Военного совета — в большинстве своем представители партийно-хозяйственной номенклатуры. — Примеч. авт.), нерегламентированными теплыми жилетами, кожаными куртками, теплыми пальто и фетровыми бурками, разрешенными приказом от 1936 года, что придавало высшему советскому военно-политическому командованию вид несколько отличный от основной массы бойцов и командиров Красной армии.

3 августа 1941 года приказом НКО № 261 была установлена новая женская форма (для нестроевого начсостава): берет цвета хаки, платье и пальто. Платье (покроя образца 1937 года для женщин начсостава НКВД) шилось из хлопчатобумажной ткани, позже появилось аналогичное платье и из шерстяной ткани. Для женщин, занимающих командно-строевые должности, были сохранены гимнастерка, юбка и шинель.

11 августа 1941 года секретным приказом была прекращена выдача нового вещевого имущества личному составу тыловых частей и учреждений Красной армии. Все свободное новое обмундирование к 25 августа следовало передать на обеспечение частей, убывающих на фронт.

Еще в летние месяцы 1941 года была развернута подготовка к обеспечению личного состава Красной армии теплыми вещами на зиму. Теплые вещи, прежде всего меховые полушубки (преобладали овчинные полушубки. — Примеч. авт.) и валенки, не только выискивались на всевозможных складах, но и широко собирались от населения в виде добровольных пожертвований, и энергично производились промышленностью с принятыми на военное время материальными и технологическими допусками. Однако основным видом осенне-зимнего обмундирования продолжала оставаться ватная телогрейка.

24 августа 1941 года взамен существовавшей телогрейки приказом НКО СССР № 283 была введена новая телогрейка со стояче-отложным воротником, позволяющим нашивать на воротник знаки различия, что делало это обмундирование повседневной, а не специальной одеждой. Эти мероприятия позволили полностью удовлетворить основными теплыми вещами войска действующей армии к началу зимнего контрнаступления и привели к некоторому разнообразию в цвете и покрое формы периода 1941–1942 годов.

Источники и литература

1. Документы и материалы Центрального архива министерства обороны (ЦАМО РФ) и Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ).

2. История Второй мировой войны 1939–1945. Том 4. М., 1979. 536 с.

3. Битва под Москвой (хроника, факты, люди). В двух книгах. М., 2001. Кн. 1.927 с.

4. Великая Отечественная война 1941–1945 гг. (Военно-исторические очерки). М., 1995. Кн. 1. 456 с.

5. Россия и СССР в войнах XX века (потери вооруженных сил). М., 2001. 608 с.

6. Ананьев И. М. Танковые армии в наступлении. М., 1988. 290 с.

7. Гудериан Г. Воспоминания солдата. Пер. с нем. М., 1954. 436 с.

8. Еременко А. И. В начале войны. М., Издательство «Наука», 1965. 512 с.

9. Десятов Л. Л., Мирошников В. М. Битва под Москвой. М., 1953. 86 с.

10. Десятов Л. Л., Мирошников В. М. Битва под Москвой (альбом схем). М., 1953. 24 с.

11. Жуков Г. К. в битве под Москвой (сборник документов). М., 1994. 212 с.

12. Катуков М. Е. На острие главного удара. М., 1974. 431 с.

13. Коломиец М. В. Битва за Москву (30 сентября — 5 декабря 1941 года). М., 2002. 80 с.

14. Рокоссовский К. К. Солдатский долг. М., Воениздат, 1988. 368 с.

15. Сандалов Л. М. На московском направлении. М., 1970. 482 с.

16. Типпельскирх К. История Второй мировой войны. Санкт-Петербург, 1994. Т. 1. 300 с.

17. Kurowski F. Sturmgeshuetz dor! (Assault Guns to the Front!). J. J. Fedorowicz Publishing, 1999. 282 p.

18. Thomas L. Jentz. Panzertruppen 1933–1942. Schiffer Military History, 1996, 264 p.

Контрудары войск Брянского фронта с «перевернутым» фронтом (октябрь 1941 года)

Оборонительные бои на орловско-курском направлении (30 сентября — 6 октября 1941 года)

Карта боевых действий советских и немецких войск в Вяземско-Брянской операции с 30 сентября по 30 октября 1941 года

Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция

(8 января — 20 апреля 1942 года)

Эта глава посвящена завершающему этапу сражения за столицу, вошедшему в историю военного искусства в качестве сложного, противоречивого периода, в котором переплелись как успешные операции, так и трагические неудачи. В течение 103 суток войска Западного, Калининского и Северо-Западного фронтов вели активные боевые действия, нанесли серьезное поражение германским войскам и отбросили их на 80–250 км на запад, полностью освободив Московскую и Тульскую области, многие районы Калининской и Смоленской областей. Участвовал в операции, сковывая врага, и Брянский фронт. Глубоко охватив группу армий «Центр» с двух сторон, советские войска поставили противника в невыгодное оперативное положение. Но полностью осуществить намеченный замысел не удалось, а несколько крупных армейских объединений Красной армии попали в окружение и понесли колоссальные потери.

Решение Верховного

Послевоенная историография сражения за Москву длительное время замалчивала события, происходившие на западном стратегическом направлении в январе — апреле 1942 года. Основной причиной этого являлась концепция, согласно которой битва под Москвой завершилась в конце января — феврале 1942 года. Разработка и опубликование второго тома труда по истории Великой Отечественной войны[71], книги Д. З. Муриева[72], защита его докторской диссертации[73], выход в свет в 1971 году мемуаров Г. К. Жукова[74] и другие публикации окончательно установили дату завершения великого противостояния — 20 апреля 1942 года. Однако совокупность январско-апрельских боевых действий под Москвой была названа Ржевско-Вяземской наступательной операцией только в 1979 году в соответствующей статье Советской Военной Энциклопедии[75], а в разряд стратегических отнесена и того позже[76].

В связи с этим оставалось малоосвещенной и специфика Ржевско-Вяземской операции: подготовка и проведение ее с целью окружения и разгрома крупной группировки противника. В рамках Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции были проведены Сычевско-Вяземская, Можайско-Вяземская, Вяземская воздушно-десантная и Ржевская фронтовые наступательные операции. В некотором роде составной частью Ржевско-Вяземской стратегической наступательной операции стала Торопецко-Холмская фронтовая наступательная операция. В настоящей работе делается попытка восполнить пробелы в освещении важнейшей наступательной операции зимней кампании 1941–1942 годов. Итак, автор приступает к описанию тех событий.

Советское руководство, воодушевленное удачей, достигнутой под Москвой, Тихвином и Ростовом, принимало меры по развитию и закреплению успеха. И. В. Сталин потребовал от Генерального штаба разработать план общего наступления на всех фронтах — от Ладожского озера до Черного моря. Г. К. Жуков, впоследствии вспоминая об этом периоде сражения за столицу, высказывался не столь оптимистично.

Безусловно, успех контрнаступления в декабре на центральном стратегическом направлении был весьма большим. Ударные группировки немецкой группы армий «Центр» потерпели тяжелое поражение и отступали. Но в целом враг был еще силен не только на западном, но и на других направлениях. На центральном участке фронта противник оказывал ожесточенное сопротивление, а успешно начавшиеся наши наступательные операции под Ростовом и Тихвином, не получив должного завершения, приняли затяжной характер. Но Верховный главнокомандующий, находясь под влиянием наших успехов, достигнутых в ходе контрнаступления, был настроен оптимистически. Он считал, что и на других участках фронта не подготовленные к зимним боям немцы но выдержат ударов Красной армии. Отсюда у него возникла идея начать как можно быстрее наступление на всем фронте от Ладожского озера до Черного моря.

Уже 17 декабря Волховский, а на следующий день Ленинградский и Северо-Западный фронты получили директивы Ставки о подготовке к новым операциям. Через два дня маршал С. К. Тимошенко по указанию Верховного главнокомандующего представил свои предложения по проведению наступательных операций на юго-западном ТВД, где он возглавлял войсковую группировку. В то же время продолжалась перегруппировка войск. На усиление фронтов, развернутых на северо-западном направлении, Ставка передала из своего резерва три армии. Для Западного направления она выделила 39-ю, а для Юго-Западного — 61-ю армии.

Вечером 5 января командующего Западным фронтом генерала армии Г. К. Жукова, как члена Ставки Верховного главнокомандования, вызвали в Москву для обсуждения плана дальнейших действий. На этом заседании присутствовали члены Государственного Комитета Обороны, начальник Генерального штаба маршал Б. М. Шапошников, его заместитель генерал А. М. Василевский, а также был приглашен заместитель Совета народных комиссаров Н. А. Вознесенский. С краткой информацией о положении дел на фронтах выступил начальник Генштаба.

Именно 5 января Верховный главнокомандующий на заседании Ставки ВГК изложил свое представление о дальнейшем ведении войны. Суть его заключалась в том, чтобы развертыванием решительного наступления на трех стратегических направлениях нанести поражение основным группировкам противника и, не давая его войскам передышки, «гнать их на запад без остановки, заставить их израсходовать резервы еще до весны, когда у нас будут новые большие резервы, а у немцев не будет больше резервов, и обеспечить, таким образом, полный разгром гитлеровский войск в 1942 г.»[77].

Главный удар намечалось нанести на западном направлении и разгромить наиболее сильную группировку врага — войска группы армий «Центр». Эту задачу предполагалось решить усилиями трех фронтов. Калининскому и Западному предстояло нанести удары по сходящимся направлениям на Вязьму с целью окружения основных сил противника, а левому крылу Северо-Западного фронта — глубоко охватить их с запада.

Второй по мощности удар планировалось нанести на северо-западном направлении войсками Ленинградского, Волховского и правого крыла Северо-Западного фронтов, чтобы разгромить основные силы группы армий «Север» и снять блокаду с Ленинграда.