ПЕРСПЕКТИВЫ ВОЗРОЖДЕНИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ

ПЕРСПЕКТИВЫ ВОЗРОЖДЕНИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИИ

Коротко об авторе

Линдон Ларуш — не только известный экономист и политик США, но, прежде всего, выдающийся ученый и оригинальный мыслитель мирового масштаба. Его умение исключительно точно оценивать мировые события и процессы позволяет ему с большой степенью достоверности предсказывать их последствия и предвидеть грядущие изменения. Эти прогнозы уже неоднократно сбывались. За несколько лет вперед Ларуш предсказал восстановление Германии, распад СССР, пагубные последствия вмешательства Международного валютного фонда в экономику других стран и др.

Ларуш является основателем нового направления в экономической науке, которое он назвал «физическая экономика». В ее основе — рост производства, базовой инфраструктуры, научно-технологического прогресса, производительности труда, повышение плотности растущей численности населения при гарантированном его материальном, социальном обеспечении, интеллектуальном и духовном развитии.

Физическая экономика направлена против монетаристских теорий, для которых экономика является наукой о том, как стать богатым или как добывать деньги. Как и С.Ю.Витте 100 лет назад, Ларуш усматривает в свободнорыночной идеологии лишь колониальную политику, несовместимую с экономическим ростом.

Разоблачение Л.Ларушем имперских замыслов олигархических кругов Запада не осталось безнаказанным. В 1988 г. над Ларушем — кандидатом на пост президента США удалось учинить два судебных процесса. Один провалился, а другой — «удался»: его осудили на 15 лет тюремного заключения.

Только после 5-ти лет несправедливого заточения под давлением мирового общественного мнения он был, наконец, освобожден, хотя до сих пор еще полностью не реабилитирован.

В прошлом году Ларуш посетил Россию, где состоялись его плодотворные встречи с научными и правительственными кругами страны. Данный меморандум подготовлен по нашей просьбе к научно-практической конференции «О защите внутреннего рынка России» и с ориентацией на парламентские слушания по этой теме, состоявшиеся в Госдуме 21 февраля 1995 г. В нем Л.Ларуш излагает свое видение исторических и современных корней нынешних экономических, политических, социальных и нравственных проблем, с которыми на рубеже тысячелетия столкнулось человечество в целом и страны бывшего СССР, в частности. Следуя своему независимому и конструктивному методу мышления, он убедительно раскрывает здоровые традиции и апробированные научные принципы развития экономики, противопоставляя их опасному втягиванию России в саморазрушающуюся валютно-финансовую систему.

В поисках выхода из сложившейся тупиковой ситуации Ларуш, не претендуя на выдачу готовых «рецептов», в своем меморандуме раскрывает некоторые принципы и опыт проведения государством конструктивной политики, способы реорганизации разрушенного народного хозяйства, новых форм организации банковской системы и финансово-кредитной политики и другие модели экономического развития как отдельных стран, так мировой системы в целом.

Т. Муранивский

профессор, доктор философских наук

научный редактор Бюллетеня

1.0 Россия оказалась втянутой в новую фазу всемирной валютно-финансовой разрухи

По моим оценкам, современное экономическое положение России, Восточной Европы и бывшего Советского Союза в целом выдвигает перед нами целый ряд важных проблем, которые по их значимости могут быть расположены в следующем порядке:

1.1 Современная мировая кредитная и финансовая система сейчас вступает в новую фазу разрухи, которая проявляется в таких широко обсуждаемых процессах, как:

а) перманентное падение цен на рынках ссудного капитала;

б) волны разрухи, вызванные спекуляцией на рынке вторичных ценных бумаг («derivatives») [1], как, например, мексиканский кризис;

в) другие подобные кризисы, нависающие над странами Южной Америки, Италией и некоторыми странами бывшего СЭВ в Восточной Европе. (Вопреки истерическим и практически тщетным попыткам отрицать это, происходящий сейчас новый виток полных и частичных банкротств как государственных, так и частных предприятий и организаций, является не простым проявлением разрозненных локальных проблем. Скорее наоборот: эта сеть развивающихся локальных кризисов является результатом общей эпидемии — системной болезни мирового финансового и денежного организмов в целом).

1.2 Нынешняя фаза экономического кризиса в России и соседних странах является результатом взаимодействия между происходящей сейчас разрухой мировой валютно-финансовой системы, вступающей в новую фазу, и почти исчерпанной способностью России наполнять поток грабительских интересов западных финансистов. Следовательно, относительное опустошение народного хозяйства России становится важным фактором ослабления мирового финансового рынка с центром в Лондоне. В свою очередь, это имеет обратный эффект: так называемое реформирование России обречено из-за неспособности западной финансовой системы оказывать необходимую помощь выживанию нынешних российских реформ.

1.3 В связи с этим практически нет возможности разрешить этот кризис ни в России, ни в мире в рамках сложившегося порядка, в котором доминируют международные экономические и финансовые организации. Современная мировая система, которая после 1971 года выросла из международной денежной системы с плавающим обменным курсом, а также нынешние доктрины и связанные с ними условия, выдвигаемые Международным валютным фондом, по существу приговорены к смерти в недалеком будущем. С этой системой будет покончено либо в организованном порядке, когда правительства возьмут на себя ответственность за то, чтобы провести реорганизацию системы центральных банков и финансов в процессе банкротства, либо наступит цепная реакция, вроде быстрой термоядерной имплозии этого спекулятивного финансового пузыря, в который превратилась мировая финансовая система.

1.4 Любая приемлемая альтернатива всеобщей разрухе возможна лишь при условии, если правительства возьмут на себя ответственность за создание новых валютно-финансовых институтов вместо обанкротившихся, которые до сих пор сохраняю доминирующее положение в мире.

1.5 Специфическая проблема России состоит в том, что она оказалась среди растущего числа стран, возможности выживания которых по правилам, диктуемым условиями МВФ, практически исчерпанны. Между тем, Западная Европа, Северная Америка, Япония, а также Китайская Народная Республика все еще сохраняют на какое-то время значительное, хотя и сокращающееся пространство для маневра.

2.0 Стратегические особенности современного положения России

Чтобы найти способы лечения болезни, мы должны обязательно понять ее причину. Чтобы излечить болезнь сегодняшней российской экономики, мы должны особенно внимательно определить ее истинные причины.

Кое-кто считает, что причины заболевания российской экономики в том, что она не воспринимала принципы более преуспевающей западной экономики. Это нам напоминает историю с человеком, который обратился к врачу с просьбой вылечить его от простуды. Но когда он начал принимать лекарство, которое ему прописал врач, простуда превратилась в пневмонию. Тогда врач порекомендовал ему увеличить дозу того же самого лекарства. Человек выполнил его совет и умер. Но на этом история не закончилась. Семья покойного пригласила врача на похороны, но оказалось, что в этот момент врач был занят другим. Дело в том, что он сам принял то же самое лекарство и очутился на своих собственных похоронах.

Все это похоже на так называемые «чудотворные» лекарства, которые прописывают западные доктора для лечения российской экономики. Именно этот опыт использования смертельно опасного лекарства для лечения бывшего СЭВ был недавно так широко разрекламирован под названием «польской модели» профессора Джеффри Сакса и МВФ. Применение «социалистического первоначального накопления», названного так Евгением Преображенским, вплоть до 1989 года привело к политическому обострению экономической ситуации в масштабах всего СЭВ. Но после 1989 г. почти фатальным оказался вариант лекарства, именуемого рыночной экономикой, которое внедрялось Маргарет Тэтчер и Джорджом Бушем по рецептам Общества «Монт Пелерен». Если мы взглянем на экономику и рынки мира, то мы увидим, что и западные страны - ревнители рыночной экономики заболели от своих собственных лекарств. Если мы будем знать, какую политику нужно проводить в разрушающейся западной экономике, чтобы преодолеть рецидив воздействия их же собственных лекарств, то, возможно, это будет именно та политика, в которой нуждается также Россия. Наверное, мы все, включая этих колдунов из Лондона и Нью-Йорка, оказались жертвами одной и той же всемирной эпидемии краха современных постиндустриальных утопий, распространяемых в 1971-1995 гг. в виде моделей нерегулируемой государством экономики.

Из этого следует:

2.1 Прежде всего мы должны признать, что до тех пор, пока мы не будем рассматривать российский вариант разрухи как специфическую составную часть происходящего сейчас разрушительного процесса в мировой экономике в целом, будет невозможен никакой профессиональный анализ разрухи, происходящей сначала в советском, а затем в российском народном хозяйстве, чтобы вскрыть причины и найти способы преодоления экономического кризиса в России.

2.2 Кризис в России невозможно ни понять, ни тем более профессионально преодолеть, если мы не учтем еще один, дополнительный фактор. Он состоит в том, что наиболее опасные особенности ускоренного коллапса России в 1989-1995 гг. появились в результате открыто провозглашаемых, ненавистных намерений правительства британского премьер-министра Маргарет Тэтчер и президента США Джорджа Буша — самого важного ее союзника в ее антиевропейской политике в отношении России.

2.21 В последнем квартале 1989 г. в политике Западной Европы возникли два противоположных направления по отношению к бывшему СЭВ. Одно из них предусматривало сотрудничество «восток-запад» по широкомасштабной программе развития инфраструктуры в группе стран бывшего СЭВ. Это направление олицетворял президент Немецкого частного банка Альфред Герргаузен, с одной стороны, и Институт им. Шиллера с другой. Это политическое направление отражало взгляды, которые высказывали в 90-е годы XIX века французский министр иностранных дел Габриел Аното, российский граф Сергей Витте и др.

В то же самое время Британская монархия начала неистовую борьбу с геополитических позиций против этого направления. Правительство Маргарет Тэтчер в конце 1989 г. выступило с яростными заявлениями, направленными против любой перспективы широкомасштабного экономического развития, основанного на сотрудничестве между странами бывшего СЭВ и Германией. Президент Дж.Буш поддержал эти и другие подобные направления политики, проводимой правительствами Тэтчер и Джона Мэйджора.

2.22 Политика Тэтчер и Буша по отношению к экономике стран бывшего СЭВ заключалась в их быстром разграблении. Эта политика так напоминает теорему в геополитической алгебре, базирующейся на тех же аксиомах Галфорда Маккиндра, что и «План Моргентау» по оккупации Германии в 1945 г. В конце 1989 и в 1990г. Лондон, поддерживаемый Бушем и другими монетаристскими силами в США и ООН, начал проводить политику «шоковой терапии» МВФ-Сакса сначала в Польше, а затем во всех странах бывшего СЭВ, форсируя всеобщую разруху в промышленности и сельском хозяйстве.

2.23 «Шоковая терапия» сопровождалась программой интенсивного «капиталистического первоначального накопления». Большие объемы и самые разнообразные виды имущества бывших стран-членов СЭВ были спущены на мировой рынок по смехотворно низким ценам, создавая мизерные вклады в иностранной валюте в банках на счетах российских и других спекулянтов, занимающихся распродажей на мировом рынке ценного имущества Польши, России и Украины. Свою грабительскую политику Британия мотивирует не только субсидированием ослабляющейся западной экономики за счет доходов от колониалистского грабежа стран бывшего СЭВ, но также геополитическими целями. Они состоят в том, чтобы ослабить экономику сердцевины Евразии и относительно усилить возможности будущей мировой гегемонии ведомых Лондоном олигархических интересов, опирающихся на так называемые «окраины».

2.3 Начиная с середины 1994 г., появились потенциальные возможности для улучшения экономических перспектив России, благодаря инициативам, выдвинутых президентом США Клинтоном в июле 1994 г. на конференции «Большой Семерки» в Неаполе, а затем в Бонне и Берлине. Этим он декларировал новые «особые отношения» США с Германией, прекращая другие «особые отношения» — с Великобританией. Действия американского президента раскрывают главную цель новых «особых отношений» США с Германией, которая состоит в том, чтобы наладить такое экономическое сотрудничество, которое станет «дорогой жизни» к тем европейским странам, которые расположены на востоке от Берлина. Xотя эти изменения в проводимой политике являются благоприятными, Россия получила от них больше ожидаемых возможностей, чем реальных результатов.

2.31 Сущность происходящих до сих пор изменений состоит в следующем. Президент Клинтон разорвал связи США с геополитическим направлением, которое установили Тэтчер и Буш в 1989-1992 гг. Именно в этом следует искать причины дикой атаки на президентство Клинтона со стороны британской монархии и ее слуг, таких как Джордж Буш, фашиствующие консерваторы и ведущие средства массовой информации в США. Несмотря на убийственное сопротивление Великобритании, Клинтон и канцлер Коль сделали некоторые важные шаги, направленные на реализацию сотрудничества по евразийской инфраструктуре, как это было предложено в 1990 г. Институтом им. Шиллера в проекте «Плодотворный треугольник» (Париж-Берлин-Вена), а затем несколько позже «Планом Дэлора». Xотя эти проекты являются пока что лишь ограниченными инициативами, они представляют собой важные и перспективные направления любой будущей программы возрождения стран бывшего СЭВ.

2.32 Новые «особые отношения» между США и Германией открывают благоприятные перспективы для Польши, России, Украины и др. Это вселяет надежду на то, что скоро может наступить конец геополитическим грабежам, начатым под эгидой Тэтчер и Буша. Предложенный проект построения железнодорожного коридора и другие программы развития инфраструктуры, в которых будет участвовать Россия, являются составной частью любого проекта экономического возрождения России и соседних стран. Но несмотря на то, что эти проекты представляют важный шаг на пути подъема народного хозяйства, сами по себе они не позволяют достичь того рубежа, от которого могло бы начаться настоящее экономическое возрождение. Xотя эти изменения в американо-германской политику по отношению к Восточной Европе являются полезными шагами в политической деятельности, они еще не затрагивают центральную задачу, от решения которой в полной мере зависит возможность всеобщего поворота от разрухи к возрождению. Такой задачей является давно назревшая реорганизация существующей, по сути всей обанкротившейся, но господствующей в мире валютно-финансовой системы.

3.0 Планы могут меняться, но правильные принципы постоянны

Как только вы приступаете к выполнению своих обязанностей по формированию экономической политики в условиях кризиса, вам необходимо четко провести различие между здоровыми принципами, с одной стороны, и разнообразными способами проведения этой политики, с другой. При этом важно, чтобы каждый из выбранных способов и все они вместе соответствовали этим признакам. Следует ясно понимать разницу между здоровыми основополагающими принципами и выбираемыми альтернативными способами проведения правильной политики, опирающейся на эти принципы. Наиболее наглядный пример этого вы найдете в различиях между аксиомами и теоремами в формальной и дедуктивной геометрии.

В любом учебнике геометрии мы имеем, с одной стороны, набор аксиом и постулатов, принимаемых без доказательства, с другой, открытый для пополнения перечень многочисленных теорем, которые, как можно показать, соответствуют этому набору аксиом и постулатов. В физической науке вообще и в экономической теории, в частности, мы должны использовать слово «принцип», которое занимает место, отводимое набору аксиом и постулатов в формальной элементарной геометрии. Конкретные направления политики или «экономические проекты», которые могут оказаться совместимыми с данными принципами, занимают место доказуемых теорем выбранной нами формальной геометрии.

(Здесь уместно обратить внимание на следующий, пока что не так широко известный аспект научного метода. В трудах Платона термин, обозначающий какой-либо конкретный постоянный набор аксиом и постулатов некоторой формализованной системы, называется «гипотезой». Именно этот термин использовал, например, Бернхард Риман в своей квалификационной диссертации (июнь 1854 г.) «О гипотезах, лежащих в основаниях геометрии» и затем в труде «Опыт разработки основных понятий математической физики для объяснения природы», опубликованном позже в «Собрании математических трудов» под редакцией X.Вебера (Штутгарт, изд-во «Б.Г.Тойбнер», 1902 г.). См. репринтные издания (Нью-Йорк, изд-во «Довер пабликейшнз, инк.», 1953 г.; Лихтенштейн, изд-во «Сендиг репринт ферлаг Xанс Р.Воленд», стр.272-287 и 521-525). Это наиболее корректное с этимологической и исторической точки зрения применение термина «гипотеза», в отличие от его использования аристотеликами, эмпириками и их почитателями. Любая новая гипотеза по Платону и Риману качественно улучшает набор аксиом и постулатов, используемых с целью приведения математики в соответствие с физической реальностью.)

В экономической науке, как и в естествознании в целом, практически всегда, когда мы сталкиваемся с неудачным опытом, следует искать одну из двух наиболее вероятных причин. Первая, возможно, состоит в том, что при планировании или проведении опыта был обнаружен какой-то из установленных научных принципов или методов; вторая возможная причина связана с тем случаем, когда общепринятые до сих пор научные принципы и методы уже больше не работают. Нынешний мировой экономический кризис вызван причинами второго рода. Сама природа наглядно показывает нам, что фатальную ошибку следует искать в использовании нами общераспространенных принципов экономики в том виде, как они сегодня трактуются в любом из ведущих университетов.

В данном случае самое неразумное, что могло бы сделать какое-либо правительство, так это обращаться к ведущим профессионалам-экономистам с вопросами типа :«Что должно предпринять наше правительство, чтобы исправить свои ошибки?». Какой бы ответ ни дали экономисты-доктринеры — «фритрейдеры», специалисты по «системному анализу» и т.д. — он принесет лишь дополнительные бедствия правительству, обманувшемуся в том, что поверило совету из такого источника. В результате мы столкнулись бы в ближайшем будущем с еще большим экономическим кризисом, чем тот, от которого мир терпит удары сегодня.

В этих условиях рационально мыслящее правительство обязано поставить правильный вопрос совсем иначе: «В чем причина полной непригодности всех общеизвестных учебников по экономике во всем мире?». Самая существенная ошибка, допускаемая сегодня правительствами, состоит в выслушивании советов тех экономистов, которых принято считать экспертами.

Если принципы геометрии (аксиомы и постулаты) являются верными, то любая теорема, не противоречащая этим принципам, будет доброкачественной. Поэтому вместо вопроса «Правильна ли проводимая нами экономическая политика?» нам следует спросить себя: «Соответствует ли проводимая нами экономическая политика здоровыми принципам?»

В этих условиях не нужно спрашивать об «экономических рецептах», а надо стремиться открывать научные принципы, которые, будучи сформулированными, должны будут заменить собой общепринятые экономические учения из хрестоматий и трудов международных валютных институтов и центральных банков. Проиллюстрируем это следующим примером: предположим, вы разработали «рецепт» проведения экономической политики, направленной на восстановление народного хозяйства. Но какая система принципов позволит вам определить, является ли этот план всесторонне обоснованным или же он неработоспособен? Поэтому прежде чем заказывать «планы», решите вопрос о принципах. Как только будут правильно определены основные принципы, тогда любая политика, выбранная в соответствии с этими принципами, будет обоснованной.

Если здоровые принципы окончательно определены, тогда способы проведения политики могут меняться, но только при условии, что они всегда соответствуют этим принципам; правильно заданные принципы должны оставаться незыблемыми до тех пор, пока наука не откроет лучший набор принципов.

К счастью, требуемый новый набор принципов легко выявить из краткого исследования изменений в условиях жизни людей, представляемых современной историей Европы.

4.0 Апробированные принципы экономики

До тех пор пока не произошли определенные фундаментальные изменения принципов государственного управления, которые впервые были реализованы на практике в пятнадцатом веке, девяносто пять процентов или даже больше населения во всех странах и при различных видах культуры были обречены жить в условиях крепостничества, рабства или даже хуже того. Сопровождающие данный текст таблицы и схемы (см. Рис. 1 и 2, Табл. 1)  являются доказательствами, которые представляют собой обобщенную базу фактических данных для такого утверждения. Упомянутые изменения принципов построения современного государства-нации, впервые реализованные в Европе в пятнадцатом веке и затем распространившиеся фактически на всю планету, определяют собой коренное различие между современной цивилизацией и условиями существования всего человечества в более ранние эпохи.

В течение почти десятитысячелетнего периода, предшествовавшего становлению современного общества, особенностью существования человечества вплоть до событий пятнадцатого столетия в Европе было то, что прослойка людей, жизненный уровень которых был относительно выше традиционных форм сельского труда, не превышала по численности пяти процентов всего населения. Эти показатели расходятся даже с данными нынешних развивающихся стран, где почти восемьдесят процентов работающего населения занято трудоемкими видами сельскохозяйственных работ. Из более привилегированных пяти процентов лиц, потенциально принадлежащих наличной рабочей силе, большинство представлено клерками-служащими, священнослужителями, профессиональными военными и торговыми работниками. Это большинство обычно представляло слой людей, обслуживающих в силу своей главной функции относительно тонкий правящий класс общества в целом. В известных обществах правящий класс существовал обычно в виде клана привилегированных семейств. Эти семейства, правящие обществом по своему капризу и произволу с высокомерием, приписываемым лишь мифическим олимпийским богам, составляли некую верхушку общества — олигархию.

Эта характерная олигархическая модель древнего варварства и феодализма стала широко известной благодаря переговорам между персидской империей и королем Филиппом Македонским. Она сформировалась в свое время традициями древнего Вавилона и ханаанской морской и финансовой державы города Тира. Рабовладельческое общество в Спарте времен Ликурга принадлежало к типу той же самой олигархической модели.

Такая же олигархическая модель общества, которая утвердилась как преобладающая форма на нашей планете в эпоху различных форм Римской империи и после их полного распада, сохранилась вплоть до пятнадцатого века европейской истории. За последние пять столетий эта традиционная форма варварства и феодализма приспособилась в качестве доминирующего паразита к институтам современных государств-наций и их экономикам. В ходе четырех последних веков центр этой олигархии перемещался от подобной городу Тиру средиземноморской и финансовой державы Венеции XI-XVI веков, чтобы обосноваться как мировой центр олигархической мощи в тесно сплоченных семействах-кланах международной королевской, аристократической и финансовой элиты, вращаясь вместе с их вассалами вплоть до двадцатого века вокруг британской и голландской монархий. Используя влияние идей, монетаристских институтов и международных финансовых систем, приобретенное в ходе войн последних столетий, эта олигархия проникла полностью в различные сферы деятельности большинства стран и продолжает господствовать в международных делах до настоящего времени.

Но несмотря на все еще продолжающееся существование и активную деятельность в международном масштабе мощных олигархических институтов, в организации европейского общества в середине пятнадцатого века произошли фундаментальные изменения. Изучая эти перемены и их последствия, мы сможем найти ключ к овладению теми принципами, которые должны стать определяющими в формировании экономической политики, необходимой нам в условиях современного кризиса.

Важнейшими являются следующие перемены.

4.1 Потенциальная относительная плотность населения росла по закону гиперболы

Если бы человечество было всего лишь сообществом животных, например, человекообразных обезьян, на чем, кстати, неоднократно настаивал супруг королевы Великобритании принц Филипп, причисляя к нему себя самого, тогда человечество имело бы потенциальную относительную плотность населения типа сообщества высших обезьян: оно никогда не превышало несколько миллионов живущих одновременно особей в любой период в течение последних двух миллионов лет нашей Кайнозойской эры. Мы видим, что популяция людей достигла уровня в несколько сотен миллионов уже в тринадцатом веке. С середины четырнадцатого века популяция людей — народонаселение — увеличивается по гиперболе с повышающимися темпами роста плотности населения. Так, за последние пять столетий население планеты выросло примерно с 300 миллионов до более, чем пяти миллиардов в настояще время. А полное применение технологий, разработанных к конце 60-х гг., создало бы возможность обеспечить высокий уровень жизни для более, чем 25 миллиардов человек.

4.2 Одновременное повышение качества жизни в домохозяйстве

Наиболее важным демографическим параметром развития общества является число новорожденных и детей, достигших возраста детоношения и выше его (например более 14 лет). Новый порядок поддержки и улучшения санитарного обслуживания и питания населения, установленный в Европе в пятнадцатом веке и последующий период, явился важнейшим фактором положительных изменений, позволяющих повысить уровень быта семьи в промышленно развитых и других регионах мира в период с 1440 по 1963 год. (Причина выбора 1963 года как важной даты будет показана ниже). Именно повышение продолжительности жизни в сочетании с технологическим прогрессом в производственной инфраструктуре, сельском хозяйстве, промышленности и других отраслях (таких как строительство) стали главной причиной полного превосходства темпов роста потенциальной относительной плотности населения над всеми другими формами развития общества до 1440 года в любой части мира.

4.3 Сдвиги в общественном разделении труда

Доля рабочей силы, занятой в производстве необходимого для всего общества количества продуктов питания, снизилась с более чем 90% до 2-5%. Это стало возможным благодаря постоянным улучшениям в базовой экономической инфраструктуре и достижениям науки и техники. В свою очередь, это потребовало введения всеобщего обязательного среднего образования и расширения числа обучающихся в высших учебных заведениях. Тем самым увеличивается процент населения в возрасте от 5 до 25 лет, охватываемых обучением, а не пополняющих рабочую силу общества. Доля рабочей силы, требуемой для развития и поддержания базовой экономической инфраструктуры (включая сферы образования, здравоохранения, а также науки и техники), возросла и должна продолжать расти. Капиталоемкость наемного труда повысилась и должна расти дальше. Энергоемкость на единицу рабочей силы — одного работающего и на один квадратный километр возросла и должна расти дальше. Потребление воды в кубических метрах в год на душу населения, на домохозяйство и на квадратный километр повысилось и должно расти. В совокупном материальном продукте, а также в отдельно учитываемых службах образования, здравоохранения, науки и технологии вещественное содержание потребительской корзины на душу населения и на одно домохозяйство растет и будет расти дальше.

4.4 Измерение экономического роста сферы материального производства

4.41 Вышеупомянутые измерения выполнены в демографических показателях на одну семью воды и энергии и в тонно-километро-часах на транспорте. Все эти данные определяются в расчете на душу населения, на одно домохозяйство и на один квадратный километр. Потребительская корзина каждого из домохозяйств измеряется в этих демографических единицах.

4.42 Эти измерения сводятся к некоторому обобщенному показателю, который и надо получить: сравнение переменной закономерно растущей стоимости производства (как свидетельствуют перечни и объемы потребления продуктов и товаров) для общества в целом в сопоставлении с общим производством этих материальных ценностей как элементов общественно необходимых затрат. Это и составляет цикл общественного воспроизводства. Таким образом, мы имеем два главных показателя. Во-первых, общественно необходимые затраты, измеряемые по стандартному набору товаров потребительской корзины, по воспроизводству рабочей силы и производственным мощностям того качественного уровня, который необходим для обеспечения соответствующего уровня производства на душу населения, на домохозяйство и на один квадратный километр. Во-вторых, выпуск готовой продукции в данном обществе, выраженный в тех же самых единицах. Тут должно иметь место либо превышение выпуска над затратами, либо общество будет деградировать в направлении разрухи. Рассматривая затраты как вид «энергии системы», превышение дохода над затратами будем называть «свободной энергией». Итоговым показателем будет скорость изменения отношения «свободной энергии» к «энергии системы», как было определено выше.

Последний показатель, полученный только что рассмотренным способом, является основополагающим для понимания других принципов экономики.

4.5 Неэнтропийный характер экономических процессов

Речь пойдет не о точно фиксируемом количестве, а о росте относительной потенциальной плотности популяции видов животных как бы по генетическому признаку. Известные характеристики демографической истории человечества в сопоставлении с данными популяции человекообразных обезьян позволяют, хотя и в общих чертах, но все же достаточно ясно устанавливать различие, которое может быть доказано более строго. (См. табл. 1). Из археологических и иных источников известна демографическая история рода человеческого, которая позволяет смоделировать эволюцию все более высоких видов животных, равно как и ряд последовательно более высоких темпов роста потенциальной относительной плотности населения.

Вместо того, чтобы сказать «генетический», давайте будем говорить «аксиоматический» (в смысле формальной сетки теорем в геометрии, которая определяется основополагающим набором аксиом и постулатов). Можно показать, как я это делал прежде, приводя доказательства в ряде публикаций, что последовательный ряд возрастающих показателей роста потенциальной относительной плотности населения соответствует последовательности изменений гипотезы, которые с точки зрения формальной сетки теорем выглядят как последовательная смена аксиом.

Эта последовательность взаимосвязанных доисторических и исторических трансформаций в потенциальной относительной плотности населения общества не только является аналогом кумулятивных эффектов последовательных фундаментальных научных открытий в физике, но и последовательностью того же самого типа. Этот ряд упорядочивается по тому же самому принципу, что и оригинальные революционно-аксиоматические изменения принципов в физической науке, равно как аналогичных видов открытий в классических формах изящных искусств.

Именно возрастание власти человечества над природой, которая выражается показателями материальных ценностей, приходящимися на душу наличной производительной силы, на домохозяйство и на квадратный километр используемой территории, которые зависят от достижения технологической революции, главным образом в сфере производства и в организации производства средств существования общества, лежит в основе роста потенциальной плотности населения.

Эта способность к свершению открытия более высоких, общественно-значимых оригинальных принципов, т.е. к осуществлению полезных самоочевидно революционных открытий является уникальным качеством не самого общества, а только отдельного члена данного общества. Каждое открытие происходит исключительно в рамках глубоко индивидуального ментального процесса первооткрывателя. Каждое такое открытие, сделанное отдельной личностью, может быть передано другому человеку, если тот, кто узнает об этом открытии, готов воспроизвести его самостоятельно, повторив в своем сознании то, что сделал первооткрыватель.

Таким образом, рост потенциальной плотности населения в обществе зависит от соответствующего качества организованных общественных отношений внутри него. Это значит, что само общество содействует раскрытию резервов каждого отдельного человека для генерирования и повторения подобных индивидуальных ментальных актов по свершению революционно-аксиоматических форм ценных открытий, тем самым управляя возможностью значительного повышения относительной плотности населения в нем самом. Это некое качество и социальная форма взаимосвязей между отдельными членами общества, которые очевидно отсутствуют во всех известных видах живых существ, кроме человека.

Подведя итоги по этому вопросу, рассмотрим источник действительной нормы прибыли, определяемой в материальных экономических показателях. Норма прибыли для общества (т.е. для экономики) в целом означает то же самое, что в первом приближении представляет (в расчете на душу населения) отношение свободной энергии к энергии системы. Обращаясь к этому вопросу, ограничимся связью между этим переменным обобщающим коэффициентом и качественными изменениями потенциальной относительной плотности населения. В нашем случае этот коэффициент и есть норма прибыли материальной экономической системы. В данном русле данный коэффициент отражает относительно неэнтропийный характер общества (его экономики) в целом.

Источник этой неэнтропийности общества находится во взаимодействии генерации, повторения вновь и использования накопленной и постоянно растущей массы известных революционно-аксиоматических открытий за сотни и даже тысячи лет и до настоящего времени. Это такие открытия, о которых писал Б.Риман в своей квалификационной диссертации. Но они не ограничиваются лишь относительно ценными научными открытиями. Речь идет о тех ценных революционно-аксиоматических открытиях в физической науке, которые могут отражать тип мыслительного процесса, включающего также открытия в области классических видов изящных искусств.

На фоне этих размышлений давайте окинем взглядом революцию в государственном управлении в XV веке, которая ознаменовала собой становление во Франции при Людовике XI современного государства-нации (Commonwealth).[2] Это событие наряду с другими важными решениями вселенского Собора во Флоренции в 1439-1440 годах явилось как бы отправной точкой, своего рода границей, с которой начинается процесс выхода сложившейся к этому времени европейской цивилизации из феодализма. По существу это стало начальной фазой процесса, направленного на исключение олигархической модели из жизни общества.

Этим определились новые функции государства (республики) в принятии на себя ответственности за направления и содержание развития общего народного образования, за развитие базовой экономической инфраструктуры и за активизацию участия всего населения в научных, технологических и других связанных с ними инновационных процессах как индивидуального, так и общественного характера. Эти функции знаменовали собой несомненно усиленную мощь новой европейской культуры по сравнению со всем предшествующим периодом существования человечества. Целенаправленное содействие государства активизации творческого потенциала как можно большего числа даровитых умов важнее, чем дальнейшее подчинение умственной жизни большинства стандартам, сочетавшим в себе следование сложившимся традициям и указаниям сверху. Именно в этом состоит секрет превосходства и могущества новой европейской культуры.

4.6 Республиканские (Commonwealth) формы денежно-кредитной политики

4.61 Мы уже показали, что все без исключения правильные измерения, применяемые в экономике, базируются на неденежных параметрах, например: домохозйственное и производственное потребление и выпуск продукции в расчете на производственную корзину на душу населения, на душу рабочей силы, на домохозяйство и на квадратный километр используемой земли. Все существенные измерения должны быть сделаны в первую очередь в этих единицах без обращения к ценам. Это стало традиционным подходом республиканского общества с самого начала. Данный подход получил известность с шестнадцатого и вплоть до начала девятнадцатого века под названием «камерализм». Конституция Соединенных Штатов при первом президенте была «камералистской». Экономическая система, предписанная этой конституцией в неявной форме, официально была провозглашена первой американской администрацией как «Американская система политической экономии». Эта система была позднее представлена такими экономистами и в равной мере государственными деятелями, как Фридрих Лист, Генри Ч.Кэри и Сергей Витте в России. Определяемая таким образом «Американская система политической экономии» является образцовой моделью, противоположной нынешней разваливающейся экономической системе, т.е. британской системе «свободной торговли» Адама Смита и его разноцветных последователей.

4.62 Денежная система, создание которой базировалось на совместном авторитете федеральной Конституции США и администрации президента Джорджа Вашингтона (1789-1797), имела свой исторический прецедент в успешной политике в области эмиссии бумажной валюты, проводимой еще до 1689 года Колонией Массачусетского залива. Эта в высшей степени успешная инновация, реализованная той полуавтономной английской колонией в Северной Америке, предусматривала использование «декретных» бумажных денег, выпущенных правительством как кредитный инструмент исключительно для обращения в народом хозяйстве с целью поощрения и поддержки на относительно высоком уровне товарообмена, что в свою очередь направлено на лучшее использование имеющихся производственных мощностей. Деньги должны быть введены в обращение только в виде кредита (беспроцентных государственных банкнот в свободном обращении). Они выпускаются правительством для кредитованием государством наиболее перспективных предприятий внутри страны. Эти банкноты, выпускаемые таким образом и обладающие правительственной протекцией относительно обращения во внутренней и внешней торговле, по масштабам эмиссии должны поспевать за объемами растущего производства товаров, которые поддерживаются этой эмиссией. Такие деньги по своей изначальной сути не являются инфляционными, если использовались разумным путем и по назначению.

4.63 Диаметрально противоположной этой системе является британская система, олигархическая модель которой берет свое начало с венецианских (например, «Ломбард») частных банковских олигополий. Она предусматривает непременное наличие некоторого «начального запаса капитала» в частных руках и ищет возможность установления частной монополии над национальной и мировой валютой и кредитами при помощи установления олигархической частной монополии над центральной банковской системой. Начиная с 1789 года, когда была введена успешная и влиятельная Американская система политической экономии, стало более или менее традиционным проводить различие между «национальными банковскими» принципами А.Гамильтона и др. и «центрально-банковскими» монополиями олигархических финансовых интересов. Федеральная резервная система США, основанная в 1913 году, является олигархической системой центральных банков. Она существует как результат прямого нарушения важнейших положений федеральной Конституции США. Она существует только потому, что англофильские олигархии в США захватили всю власть в стране после убийства в 1901 году президента США Уильяма Мак-Кинли.

4.64 Именно мировая система центральных банков оказалась сейчас под угрозой полного краха одним из двух альтернативных способов: либо под воздействием направляемой правительством реорганизации в процессе банкротства, либо из-за неизбежной в ближайшей или среднесрочной перспективе дезинтеграции финансово-денежной системы в результате внезапной и своеобразной «термоядерной» имплозии в виде «рычага обратного финансового воздействия».

4.7 Двойственный характер современной экономики

Первоначальной реакцией венецианской олигархии на антиолигархический Флорентийский собор и провозглашение нового принципа государственности (Commonwealth) Людовиком XI во Франции была попытка сначала просто сокрушить нежелательную революцию, а после создания Лиги Камбраи (1508-1510) — натравить союзников Лиги один против другого при помощи таких средств как создание протестантской реформации Венецией, а затем действовать так, чтобы самой проникнуть также в лагерь контрреформации. (Заметим, что британский принц Уэльский Альберт Эдуард (король Эдуард VII) действовал точно также, восстанавливая друг против друга Францию, Германию и Россию, начиная с 1898 года, чтобы устранить опасность со стороны основных государств континента Евразии, которые могли бы сплотиться ради экономического развития вопреки «геополитическим» интересам неовенецианской Британской империи). Начиная с 1582 года, произошел радикальный сдвиг в политике фракции большинства в правящей олигархии Венеции: с тех пор Паоло Сарпи возглавил выработку нового политического курса на создание морской и финансовой державы на протестантском севере Европы при полном контроле Венеции над монархиями Нидерландов и Англии.

С 1582 года вся история европейской цивилизации характеризуется непрекращающимся конфликтом между наследием традиции государственности (Commonwealth) Людовика XI и других ее приверженцев и провенецианскими олигархически настроенными противниками этой традиции. Xарактерной чертой тактики, к которой прибегла фракция Сарпи, была попытка контролировать силы сторонников новой формы национального государства путем интенсивного влияния на правительства, классические изящные искусства и науку, предпочитая больше действовать изнутри этих общественных институтов, чем опираться на грубые реакционные методы разрушения новых форм управления и науки извне. Венецианская олигархическая ставка на коррупцию в стане противника через подрывную работу в его собственных институтах стала отличительной и постоянной чертой этого конфликта.

Например, Лондон (столица Англии при династии Тюдоров) был превращен в столицу Британской империи с момента ее основания в восемнадцатом веке. Все это началось при непосредственном личном участии Паоло Сарпи в формировании правительства Якова I и продолжалось на протяжении правления ставленника Венецианской партии Вильгельма Оранского. Тем самым были созданы условия и предпосылки для образования в 1714 г. Соединенного Королевства.

Креатурами Паоло Сарпи были те, кто способствовал утверждению эмпиризма в науке, причем весьма примечательно, что среди них оказались сторонники антикеплеровских концепций Фрэнсиса Бэкона, Роберта Фладда и Галилея. В самом начале восемнадцатого века один из шефов венецианской разведки Антонио Конти проводил операции в Италии, Франции, Англии и Германии (т.е., в Пруссии), благодаря чему он получил известность среди ученых как основатель салона Конти. Салон Конти, продолжавший свою деятельность после его смерти в 1749 году, координировал работу таких фигур, как аббат Гвидо Гранди в г.Пизе, Монтескье, Вольтер, Джованни Казанова, физиократы и Калиостро во Франции, лакеи короля Фридриха Великого Франческо Альгаротти, Мопертюи, а также Эйлер в Берлине и влиятельный Джиамариа Ортес в Лондоне.

Эта сеть салона Конти была построена вокруг общеевропейского плана, направленного на подрыв влияния Готфрида Лейбница. Она строила антилейбницевское «Просвещение» вокруг эмпирических методов Паоло Сарпи. Это окружение использовало таких личностей, как частный инструмент Сарпи — Галилей, француз Рене Декарт и «английский Галилей» Исаак Ньютон в качестве избранных антикеплеровских и контрлейбницевских символов сотворенного в Венеции движения «Просвещение восемнадцатого века». Эта форма Просвещения восемнадцатого века, как она сформирована салоном Конти, дала миру доктрины, связанные с такими представителями нового радикального эмпиризма, как Дэвид Юм, Франсуа Кенэ, Адам Смит, французские энциклопедисты, Иеремия Бентам, Иммануил Кант, Г.В.Ф.Гегель, Карл Савиньи, Лаплас и позитивистские движения девятнадцатого века во Франции, Швейцарии и Австрии. В Британии влияние Джиамариа Ортеса, в частности, дало нам экономическое учение Смита, социальную теорию Бентама, теорию народонаселения Мальтуса и т.п.

Венецианские влиятельные лица от Сарпи и вплоть до смерти Ортеса в 1790 г. сумели добиться, чтобы каждый ведущий институт Британии в области политики, философии, науки, искусства и социальной теории был политизирован в соответствии с их венецианскими проектами. Все, что оказалось общепринятым эмпиристским или позитивистским взглядом на историю, на «человеческую природу» и на научный метод, было спроектировано этими венецианцами за эти два столетия с целью подчинить своему контролю несознательное поведение всех народов Европы.

В сущности, эти венецианцы как бы спустились на землю стран Европы подобно «пришельцам-похитителям из космоса» и начали овладевать умами ключевых фигур институтов, которые, в свою очередь, стали оказывать решающее влияние на образованные и другие окружающие их слои общества. Чтобы добиться своего, они занимались тем, что буквально насаждали ряд аксиоматических утверждений. Поначалу это были аксиомы эмпириков, а затем радикал-эмпириков или же позитивистское мировоззрение. Кто бы ни воспринял эти аксиомы, он вынужден был непроизвольно воспринимать как теоремы своей веры те утверждения, которые соответствовали аксиомам эмпириков.

При этом насаждение эмпиризма сопровождалось внедрением «иммунного фактора» самозащиты от возможного будущего влияния сократовского разума. Это встроенное в их доводы средство самозащиты сводилось к догматическому утверждению, что нет никаких аксиом для эмпирических теорем (то есть, гипотезы). Это иллюстрируется знаменитым высказыванием Исаака Ньютона: «hypothesis non fingo» (гипотез не измышляю). Эмпиризм утверждает, что его аксиомы не могут быть намеренно искусственными. Они лишь отражают самоочевидные принципы чувственного восприятия и индивидуальной человеческой природы. Кое-кто мог бы заключить из этого, что эмпиризм и позитивизм суть порочные формы умопомрачения, иллюзорные состояния; но какой бы ни был вывод из этого взгляда, фактом остается то, что все описанное нами выше есть тот самый эмпиризм, который был привезен в Англию венецианцами из салонов Паоло Сарпи и Антонио Конти.