4

ПАСЫНОК СУДЬБЫ

— Это надо же! — воскликнула Шейри с возмущением. — Из всех забегаловок всех городов всего мира меня угораздило забежать именно в твою!

Дверь вдруг дрогнула, и плетельщица даже слегка подпрыгнула, наверное, думая, что кто-то пытается ворваться. Полагаю, вы легко со мной согласитесь, что чьи-то попытки выбить мою дверь никак не могли обеспечить мне душевный покой. Поняв, что за дверью никого, кроме ветра, не было, Шейри, кажется, немного успокоилась. Совсем немного.

— Поверь, Шейри, я рад видеть тебя нисколько не больше, чем ты меня, — сообщил я ей.

Но Шейри явно была не в том настроении, чтобы выслушивать колкости или отвечать на них. Несмотря на прошедшие годы, она выглядела в точности такой, какой я ее запомнил. Я еще задумался: может, тут не обошлось без магии? Или она просто заботилась о своей внешности? Сверкая глазами, она сделала шаг вперед.

— Мне надо, чтобы ты меня спрятал.

Конечно, я довольно громко рассмеялся. Тогда я еще многого не знал. Я не знал, Дениис ли предо мной или нет. А может, это просто совпадение?

— Ты это серьезно? — спросил я.

Она испуганно оглянулась, и это очень меня удивило. Испуганно. Шейри, или Дениис, или как там ее звали по-настоящему, не так-то часто испытывала страх. Когда я впервые с ней встретился (кажется, с тех пор полжизни прошло), разъяренная толпа собиралась сжечь ее на костре. Тогда, перед лицом неминуемой гибели, Шейри не теряла самообладания. Она отнеслась к тем, кто стоял перед ней, с крайним презрением, словно это их жизни были у нее в руках, а не наоборот. И если сейчас ее преследовало нечто способное выбить из нее это адское самообладание — значит, угроза и впрямь была основательной.

Конечно, я не хотел впутываться.

Мои слова "Уходи отсюда" прозвучали одновременно с ее ответом:

— Конечно, серьезно.

Шейри замерла с открытым ртом — так ее удивило то, что я сказал. Она шагнула ко мне, и на ее лице отразились противоречивые чувства — желание послать меня к черту боролось с порывом умолять о помощи. Но прежде чем она успела что-то сказать, ее взгляд упал на человека, сидевшего неподалеку за столом. Это был тот самый посетитель, который, как вы помните, получил стрелу в грудь.

Тут же забыв про меня, плетельщица быстро подошла к нему и повернула его голову так, чтобы на лицо падал отсвет огня в очаге.

— Я его знаю, — сказала Шейри. — Знаю. Это провидец. Что он здесь делает?

— Истекает кровью, и я не хочу составить ему компанию, ты уж меня прости. — Я решил, что выразился ясно. — Это не ты его?

— Не будь идиотом, — ответила она, дотрагиваясь до основания его шеи. — Он еще жив!

— Это ненадолго. Если ты тут задержишься, то и я долго не протяну.

Шейри вдруг отвернулась от провидца и подошла ко мне. Я невольно отступил и, защищаясь, поднял посох. В этот момент я пожалел, что у меня в руках не арбалет, но он остался на полу, под скамейкой, которую я опрокинул, когда резко вскочил. Плетельщица глянула на посох с презрением.

— Что он тебе сказал? Что предсказал?

— Он сказал, что, если я помогу тебе, мое заведение будет разорено! Так что ты должна понять, — стал я ей объяснять дружелюбным тоном, не совсем подходящим к сложившимся обстоятельствам, — почему я не могу проявить гостеприимство. Не говоря уже о том, что не вижу смысла оправдываться перед женщиной, которая при нашей последней встрече чуть не убила меня.

— Ты воспользовался мной!

— Можно подумать, ты вела себя по-другому.

— Я была не в себе!

— Камень у меня под хребтом был твердым и холодным, даже если бы ты и была в себе. И шрамы у меня еще остались.

Она стояла в пяти шагах от меня и вдруг, шагнув, кажется, лишь один раз, оказалась прямо передо мной и схватила меня за грудки. Тихо, но свирепо она произнесла:

— Ты должен мне помочь, и ты поможешь.

— Я помогу тебе выйти отсюда! Кто же стрелял сюда, если не ты?

— Мои преследователи. Просто несчастное совпадение. Это шальной выстрел, но они уже близко. Это я точно знаю.

Меня нисколько не запугало то, что Шейри нависла надо мной. Я увидел страх на ее лице, и она стала для меня немного более понятной. Может быть, еще и потому, что я видел ее обнаженной. Это тоже делает человека ближе.

— Я очень рад, что они недалеко, — ответил я. — Значит, тем скорее ты уберешься отсюда.

— Невпопад… — произнесла она как-то безнадежно и отступила, отпустив мою одежду. Кажется, ей отчаянно надо было уговорить меня помочь ей, но она не имела ни малейшего представления, как это сделать.

Уши мои пытались уловить малейший звук погони. Однако пока я ничего такого не слышал. Но это ничего и не значило. Может быть, преследователи просто ценили скрытность и подбирались незаметно, не зная, кто или что ожидает их в "Буггер-зале". Честное слово, я бы на их месте именно так и действовал. Только дураки лезут напролом, не выяснив прежде поточнее, что их ждет.

— Скорее всего, я пожалею, что спросил, — начал я, — но мне очень любопытно. Что же ты такое сделала и кому, что оказалась в такой передряге?

Думаю, следует упомянуть, что ни один из нас не сделал ни одного движения, чтобы помочь истекающему кровью провидцу. Я бы объяснил это крайней практичностью, которой и Шейри, и я руководствовались в своих делах. Я знал, что этот человек сейчас умрет. Она это знала тоже. Мы видели, как сидит стрела в его груди, как вытекает кровь — подобно вину из бурдюка, откуда вытащили затычку. Не было никакого смысла заострять на этом внимание, и ни она, ни я не стали бы сидеть рядом с беднягой и впустую убеждать его, что все кончится хорошо, когда в этой жизни ему осталось столько минут, что их можно пересчитать при помощи пальцев двух рук, если одной не хватит. Наше внимание было поглощено более насущными проблемами.

Провидец явно имел достаточно сообразительности, чтобы все это понять. Он стал реже дышать, потом едва слышно пробормотал что-то, но больше ничем нам не мешал. Поскольку он прочитал о своей смерти в собственных предсказаниях, то, по крайней мере, мог утешаться тем, что работу свою сделал хорошо.

— Ну… у меня могут быть кое-какие враги, — протянула Шейри. — Один вообще-то.

— Ну-ну. А имя у него есть?

— Лорд Беликоз.

Имя мне ничего не говорило.

— Я должен его знать?

— Он вождь воинов, капитан отряда наемников. Он заявляет, что титул достался ему законно, но никто не знает этого наверняка.

— Я знаю наверняка, что мне все равно, — сообщил я плетельщице. — Что ты ему сделала?

Она смущенно переминалась с ноги на ногу и оглядывалась на запертую дверь. Я почти ждал, что в любой миг дверь будет выбита пинком громадной ноги в сапоге и в зал влетит туча стрел.

— Ну… может, я взяла кое-что, что ему нравилось.

Я громко застонал.

— Ты что-то у него украла.

— Может быть.

— Шейри!

— Невпопад, ну пожалуйста! — настойчиво произнесла она. Я знаю, ее с души воротило даже при одной мысли о том, чтобы просить у меня помощи, и, должен признаться, глядя на ее мучения, я испытывал какое-то нехорошее удовольствие. — Ты должен мне помочь!

— Я должен! Да если я помогу тебе, твой лорд Беликоз придет сюда и наденет это заведение мне на голову!

Шейри взглянула на провидца.

— Это он тебе сказал?

— Да, если тебе интересно, и у меня нет повода ему не верить. И еще меньше поводов помогать тебе!

Ее лицо вспыхнуло, и она выпалила:

— Ты мне задолжал! Ты задолжал мне, свинья, за то, что ты со мной сделал!

— Я задолжал тебе только пинок пониже спины! У тебя есть силы! Если он тебе докучает, почему ты с ним не разберешься сама?

Как только я это вымолвил, так сразу понял, что невзначай затронул больную тему. Губы Шейри едва заметно дрогнули, но она быстро справилась с собой и упрямо ответила:

— Нет. У меня больше нет силы. Или почти нет. Если я вызываю бурю, то получаю лишь мелкий дождичек. Я вызываю молнию, а получаю крохотную искру. Я вызываю снег…

— И получаешь одну снежинку. Я понял.

— Неужели? — Она шагала туда-сюда, грациозная и пружинистая, как кошка. — Я так не думаю. Я плетельщица, Невпопад. Вот я кто. Если мой дар вдруг меня покидает…

— Не прибедняйся, — сказал я голосом, из которого убрал все дружелюбие. — Даже не будь ты плетельщицей, ты все равно такая заноза в заднице…

Я замолчал, потому что за завыванием ветра расслышал и другой звук. Треснула ветка — как бывает, когда на нее наступают ногой. Резким шепотом я произнес:

— Шейри! Уходи сейчас же! Ну его, это предсказание! Ну ее, судьбу! Плюю я в лицо так называемой судьбе, и нет такого, что бы ты могла сказать или сделать, что…

Она порылась в складках плаща и вытащила драгоценный камень — такой большой, сияющий, что у меня прервался голос.

От одного взгляда на камень меня пробрала дрожь. Сначала я подумал, что он отражает пламя очага, но, приглядевшись, понял, что его красота излучает собственный огонь. Бриллиант был размером с мой кулак и оказался необыкновенно чистым. Я протянул руку, не успев понять, что делаю, и Шейри, ни слова не говоря, положила его мне на ладонь. Я с восторгом разглядывал его, поворачивая разными сторонами, рассматривая грани. Я не ювелир, но могу распознавать хорошие камни. Достаточно побыть, как я, вором совсем недолго, чтобы научиться отличать подлинные драгоценности от мусора. А этот камень был так же далек от мусора, как и я от надежды войти во врата рая.

У него не было никаких изъянов. Это был не только самый большой драгоценный камень из всех, что я видел, он обладал и самой безупречной огранкой.

— Где… где ты его… — выдавил я.

Она не ответила прямо — в этом ничего необычного для плетельщицы не было. Иногда эти колдуны берутся отвечать на все вопросы, которые приходят вам в голову, кроме того, на который вам действительно нужен ответ.

— Красивый, правда?

Я придумал остроумный ответ, но не смог заставить свои губы произнести его. Вместо этого я пробормотал:

— Да… да. Это… это я такого никогда…

С видом заговорщицы, бросив еще один взгляд через плечо, она произнесла очень быстро, словно времени у нас не оставалось:

— Есть горы, где таких камней навалом. Их там сотни. И каждый такой же прекрасный. Я отведу тебя туда. Там столько драгоценностей, что и сотня Невпопадов за тысячу жизней не успеет все потратить.

— Где это? Что за горы? — с подозрением спросил я.

— Если я скажу тебе, ты пойдешь туда без меня. Но я же сказала, что отведу…

Сияние бриллианта плясало у меня перед глазами. Мне показалось, что голова моя сейчас лопнет — просто от невозможности осознать такую красоту, словно этот камень не был создан для смертных людей.

Жадность прорвалась на поверхность, затопив мой разум, сердце и душу, пока во мне ничего не осталось, кроме сияния алмаза. Мир медленно приподнялся и опустился, и я запоздало понял, что всего лишь кивнул. Я пришел в себя, только когда увидел, как улыбается Шейри.

— Нет! — резко ответил я, стряхивая чары алмаза, словно остатки туманного сна. Шейри поникла, но она не успела и слова молвить, как я начал толкать ее к двери. — Отстань! Убирайся! Вот так все и начинается! Так оно всегда начинается! То и дело жадность или стремление разбогатеть толкают меня на путь саморазрушения. Рано или поздно удача отвернется от меня, так уж лучше пусть это будет попозже, благодарю вас! Если в горах так много камней, отдай этот Беликозу и иди возьми себе еще! Иди давай! Убирайся сию же ми…

Она сделала два быстрых шага вперед, толкнула меня, и я бы упал, если бы не схватился за край стола.

Она резко повернулась, и вот все притворство и ласковость исчезли. Голосом твердым, как бриллиант, лежавший у нее в ладони, Шейри сказала:

— Если выдашь меня, я скажу им, что ты со мной заодно. Что это ты все придумал!

— Они тебе не поверят!

Она яростно замотала головой.

— Еще как поверят. Я могу кого хочешь убедить. Невпопад, ты же помнишь — однажды моя ложь спасла тебе жизнь. Теперь она ее погубит, и, в общем, мы будем квиты.

Я не мог найти слов, а со мной такое редко бывает. Никогда еще мне так не хотелось снести женщине голову с плеч. Самый ужас состоял в том, что она была права. Она вполне могла убедить своих преследователей, будто я заодно с ней. Был, конечно, шанс, что она этого не сделает. Они могут просто схватить ее, поблагодарить меня за услугу, утащить ее куда-нибудь и сделать с ней то, что собирались, что бы это ни было. Но, оценивая риск, я понял — принять его я не могу.

Провидец кашлянул. Он вел себя на редкость деликатно для умирающего человека и не отвлекал нас от грядущих и неминуемых неприятностей.

Дрожа от сдерживаемого гнева, я выпалил:

— Туда! — и указал Шейри на стойку. — За стойкой люк, который ведет в подвал! Быстрее! Спрячься там. Я… я что-нибудь придумаю, — добавил я ворчливо.

Плетельщица не стала дожидаться повторного приглашения. Запихнув бриллиант куда-то под плащ, она кинулась к стойке, перепрыгнула через нее, и плащ взвился, как парус. Плетельщица скрылась за стойкой, и через мгновение я услышал, как открылся и закрылся люк, — Шейри спряталась. Я быстро лизнул ладони и провел ими по волосам, чтобы пригладить вихры. Сердце у меня бешено стучало, и я изо всех старался успокоиться, чтобы оно не выскочило из груди. В конце концов, пока было не о чем волноваться. Я не был беспомощен, к тому же у меня в запасе имелось несколько трюков.

Я быстро подошел к стойке, за которой только что скрылась Шейри. Ее преследователи были уже близко, и я не мог терять время.

Понимаете — я не плетельщик и никогда их занятиями не интересовался. Но в "Буггер-зале" кого только мне не довелось повидать, и после некоторых встреч я решил приготовиться ко всему, к чему только возможно. Из-за стойки я вытащил маленькую коробочку и открыл ее, стараясь не торопиться, хотя времени у меня совсем не было. В коробочке лежал кусочек по виду обычного мела, и только приглядевшись, можно было увидеть вытисненные на его поверхности руны. Эти руны я мог разобрать ничуть не лучше, чем те, что были на пергаменте, который читал мне провидец, но сейчас у меня не было времени расстраиваться по этому поводу. Еще в коробке хранился небольшой обрывок бумаги, на котором было написано, как читаются эти руны. Я взял и то и другое и, подойдя к порогу зала, быстро провел мелом линию, торопливо, но старательно произнося при этом слова. Потом подошел к окнам и сделал то же самое. Закончив, я убрал все в коробочку и сел в дальнем конце зала. Провидец так и сидел, уронив голову на стол — глаза затянулись поволокой, а изо рта текла кровь.

— Может, тебе принести что-нибудь? — заботливо спросил я.

К моему удивлению, он ответил:

— Хорошо бы… одеяло.

— А-а. — Я поднялся, сходил в чулан и принес ему одеяло; в это время как раз и раздался громкий и настойчивый стук в дверь.

— Закрыто! — крикнул я, набрасывая одеяло на плечи провидца. Он мирно вздохнул, получив в последние минуты немного уюта. Хотел бы и я, знаете ли, встретить смерть с таким же присутствием духа… но вряд ли мне доведется — вокруг меня, небось, будут всхлипы и беспомощная суета.

— МНЕ — ОТКРОЕШЬ! — раздался голос с улицы. Звучный и сильный, он явно принадлежал человеку, который привык, чтобы ему повиновались. Мне не очень хотелось знакомиться с обладателем такого голоса.

Я поскорее схватил арбалет, упавший на пол, проверил, на месте ли стрелы. Выпрямившись, я заговорил, стараясь делать вид, что спокоен и скрывать мне нечего:

— Думаю, вы ошибаетесь.