Александр Архангельский, интеллигент: Да к распаду России скорее приведет хваленая вертикаль власти, чем выступления оппозиции. Вертикаль по определению лишена гибкости, не позволяет власти и обществу балансировать в критических ситуациях, а значит, треснет при первом удобном случае, и вслед за ней трещина пройдет через всю государственную территорию России. Если мы боимся развала страны, то начинать надо с преодоления этой угрозы, а не с мифической революционности, признаков которой я не различаю. По-вашему, администрация готова и этот вопрос обсуждать?
Архангельский Александр, интеллектуал: А вы полагаете, недавнее заявление Ментимера Шаймиева о том, что отказ от вертикали — всего лишь вопрос времени, это вдохновенная импровизация? Что-то плохо верится в спонтанные порывы хитрого хозяина земли татарской. Интуиция подсказывает: власть в принципе готова разменять свой отказ от вертикали на их отказ от революции. Вбрасывает пробные шары, замеряет реакцию. И это нормальный политический ход.
Александр Архангельский, интеллигент: Вы знаете, замерять реакцию — все равно что замерять энергию; это возможно лишь в том случае, когда есть каналы для ее выхода. Где, спрашивается, эти каналы? Где запрос власти на общенациональную дискуссию по ключевым вопросам современности? Где форматы для такой дискуссии? Все сколько-нибудь влиятельные СМИ, имеющие выход на миллионную аудиторию, задавлены цензурным бременем. А тот же Дмитрий Медведев в своем интервью жестко замечает: уровень свободы слова в нашей стране полностью соответствует уровню развития общества. Это значит, отпускать будем, но очень медленно и не сейчас.
Архангельский Александр, интеллектуал: Туг я отчасти соглашусь с вами. Да, г-н Медведев говорит правду: в результате действий путинской элиты уровень свободы печати приведен в полное соответствие с уровнем развития общественного сознания. Мы с вами дискутируем на площадке, адресованной продвинутой части населения, — и никто нам с вами не мешает делать это абсолютно свободно, абсолютно критично. На площадках, которые адресованы основной, более широкой части населения, такого нет и быть не может. Потому что основная часть населения настроена либо на «Аншлаг», либо на перевороты. Как римская толпа — либо на хлеб и зрелища, либо на бунт. Но в обязанности власти входит не только консервация настоящего; в ее обязанности входит формирование будущего.
Александр Архангельский, интеллигент: Кстати, на прошлой неделе был праздник Благовещенья. По традиции на Руси в этот день на волю выпускали птиц из клеток. Эй, хозяева жизни, выпустите птичку. Жалко ведь, пропадет в клетке…
НУ, ЗА КУЛЬТУРУ!
Инструкция двадцать третья, на неделю 11–17 апреля 2005 года, когда в политике опять ничего особенного не происходило, если не считать создания движения «Наши» на базе «Идущих вместе» — но лучше не считать.
Александр Архангельский, интеллигент: Что ж, дорогой коллега, дождались. Мы-то, наивные, думали, что налоговики, следователи и стоящие за ними чекисты ограничатся нефтью и металлами, однако выяснилось, что они совсем жадные. И принялись за культуру. Сначала министр Иванов объяснил, что никаких современных писателей, достойных внимания, он не знает, а виновато в этом государственное телевидение и Минкульт. Вывод: уже запущен телеканал под патронажем Минобороны, который, надо полагать, будет исключительно про книжки рассказывать. Теперь крупнейшему российскому издательству, я бы сказал, книгопечатному монстру «АСТ» предъявлен иск на 100 миллионов неуплаченных в казну долларов…
Архангельский Александр, интеллектуал: Ого! Даже если учесть, что «АСТ» принадлежит 7,2 процента российского книжного рынка, все равно: сумма невозвратима, нет в России ни одного издателя, способного собрать такие деньги, даже если он продаст все до последней нитки. А с пенями и недоимками долги издательства могут вырасти раза в два. Оборот средней нефтяной компании. Замечательно! Я бы назвал этот проект «Нефть в обмен на книги». Но, боюсь, вы опять сделаете из всего этого неверные выводы.
Александр Архангельский, интеллигент; А какие выводы из этого можно сделать, кроме того, что пошла борьба за культуру? Власть, освоив нефтяные бюджеты и оседлав телевидение и газеты, решила прибрать к рукам главного книжного игрока. Теперь она будет одновременно вытягивать из бизнеса хорошие деньги и закачивать в головы читателей хорошие мысли.
Архангельский Александр, интеллектуал: Ерунда. Никто ничего закачивать не будет. Тем более что закачивать нечего. Прибирать — пока еще есть. Но за делом «АСТ» я лично никакой государственной подоплеки не вижу. Книжный рынок вышел на серьезные обороты, и начался его передел. Конкуренты-издатели используют те же методы, какие использовали нефтяники и металлурги: немножко стреляют (вспомните убийства двух коммерческих директоров издательства «Дрофа»), но главным образом сдают информацию правоохранителям. Они же левоохранители. И ждут результата. Иногда не дожидаются: если конкурентам удается договориться с налоговиками по-хорошему. Иногда дожидаются: если конкуренты жадничают.
Александр Архангельский, интеллигент: Вы мне описываете механизм передела рынка. А я вам говорю про политические причины и следствия этого передела. Вы что, полагаете, в деле «ЮКОСа» были задействованы исключительно чекисты? А злопамятные враги, которых ходорковцы обыграли на инвестиционных конкурсах 90-х? А сегодняшние конкуренты, на которых намекал в своем последнем слове Ходорковский — говоря, что он неправильный олигарх и нет у него самолетов, яхт и футбольных клубов? А конкретные пацаны, которых службы Пичугина не пускали в юкосовский бизнес? Но, как вы любите выражаться, все это на входе, а что мы имеем на выходе? Остановленную судебную реформу, запуганный бизнес и генерального прокурора Устинова на очередную пятилетку. Из чего следует, что до 2010 года (как минимум) участники байкалфинансгрупповухи могут ничего не опасаться. Власть це переменится. И будет промывать мозги. В том числе с помощью продукции переформатированного «АСТ».
Архангельский Александр, интеллектуал: При всей моей нежной любви к нынешней элите, должен жестко с вами не согласиться. Налоговая битва с издателями обернется не политическим беспределом, а рыночным благом для нас с вами. Не буду говорить про «АСТ», чтобы эти ангелы меня не засудили. Опишу ситуацию абстрактно. На книжном рынке действует некая сверхмощная корпорация, которая задает основные правила игры. Правила эти следующие: допечатывай подпольные тиражи, не плати налоги и обманывай авторов, экономь на их доходах; используй дешевые материалы и разрушай книжную культуру; отказывайся от сколько-нибудь серьезных затратных проектов, превращай все, вплоть до классики, в попсу; души мелких и средних издателей — основу качественного книжного бизнеса во всем мире; держи редакторов и корректоров на нищенских зарплатах — со всеми вытекающими последствиями для качества книг… И так далее, и так далее. И вот этой некой корпорации наотмашь указывают на ее место. А может, и разрушают монополию. Как вы думаете, остальные сделают выводы? Липовые тиражи рискнут допечатывать? Нарушать авторские права? То-то и оно. Рынок поневоле станет цивилизованным.
Александр Архангельский, интеллигент: Да, нечто подобное я уже слышал. Когда начиналось дело «ЮКОСа», когда шла война за НТВ. Оглянитесь теперь окрест себя — изменилась ли ситуация в лучшую сторону? Увы. А даже если и изменится в случае с книжками, промывать мозги это никому не помешает.
КУДА УШЕЛ ПОЕЗД
Инструкция двадцать четвертая, на неделю 18–24 апреля 2005 года, когда новым Папой Римским был избран Бенедикт XVI, суровая Кондолиза Райс, ставшая госсекретарем, навестила в Москве В. В. Путина, а «Единая Россия» сделала вид, что начинает внутрипартийную дискуссию правого и левого крыла.
Александр Архангельский, интеллигент: Католическая церковь объединяется под покровительством нового папы, а наша правящая партия разъединяется под покровительством администрации. И должен вам сказать, впервые за долгие месяцы и этому западному объединению, и этому восточному разъединению я почти одинаково радуюсь. Католики, сплотившись вокруг покаянно настроенного немца, скорее найдут общий язык с Россией и Русской церковью, нежели в эпоху просвещенного, утонченного, умного, но все же поляка. А расколовшиеся «единороссы» так жестко оценили сегодняшнюю ситуацию, как не всякий оппозиционер решится! Про посадки адвокатов, про налоговый беспредел, напоминающий о 1937 годе… И значит, они тоже могут найти общий язык с Россией — не с Россией мытарей и силовиков, они же фарисеи, а со страной образованных людей, серьезных бизнесменов, состоявшихся ученых. Есть шанс, что мы избежим очередных революционных потрясений, которыми пугают все — и оппозиция, и власть.
Архангельский Александр, интеллектуал: Во-первых, меня умиляет ваша готовность сравнивать Явления несравнимые — папский престол и «Единую Россию». Во-вторых же, избрание нового папы, я согласен, может привести к резкому потеплению отношений между Ватиканом и Московской патриархией. Но не потому, что поляка на ватиканском престоле сменил немец, а потому, что патриархии психологически проще выйти из того тупика, в который она сама себя загнала, отказывая папе в праве приехать к нам.
Александр Архангельский, интеллигент: Простите, что перебиваю. Патриархия не отказывала папе в праве приехать по приглашению действующей власти; она просто сама не собиралась его приглашать до тех пор, пока католики не выразят сожаления о том, что творили с православными в западноукраинских землях. Тех самых, где позже завязывался сюжет «оранжевой революции». Это к пониманию причин, по которым московская церковь выступала фактически на стороне Януковича и против Ющенко.
Архангельский Александр, интеллектуал: Спасибо за справку, но она мало что меняет в оценке ситуации. Потому что, продолжу, разделение «ЕдРа» не приведет ни к чему. Так всегда. Мы с западным миром в противофазе: у них реальное объединение, у нас мнимое разделение. Новый папа — натуральный немецкий консерватор, для него католические ценности не пустой звук; именно поэтому он, как настоящий консерватор, будет уважать чужую свободу, в том числе и расходящуюся с католическим учением об ответственности. Что до правых «единороссов», то среди них есть люди, давно состоявшиеся и действительно либеральные по своим личным воззрениям (губернаторы Прусак и Зеленин), есть серьезные игроки нынешнего политического поля (путинский компатриот Пилигин), а есть весьма своеобразные и специфические персонажи политического театра (адвокат Макаров). Но дело не в людях, дело в системе. Папа будет обращаться к расцерковленной западной цивилизации и мириться с Русской церковью не потому, что ему это поручили — разве что в небесной канцелярии; он это будет делать по велению сердца. А «единороссы» стилизуют раскол, потому что им так велено делать. Хуже того: прежде чем отпустить Зеленина в свободное плавание, политические кукловоды на всякий случай заставили его продемонстрировать унизительную сверхлояльность и отметиться на съезде «наших» ничтожеств. Повязали…
Александр Архангельский, интеллигент: А что, собственно говоря, от этого меняется? Ну, повязали. Ну, замарали. Главное не участие, а результат. Начиная самостоятельную политическую игру, пускай даже по указке Кремля, новоназначенные оппозиционеры обречены будут обрести самостоятельность.
Они запустят процессы, которые втянут их и нас в иную историческую логику, — как в свою, страшноватую логику втянуло Путина решение об аресте Ходорковского.
Архангельский Александр, интеллектуал: Может быть, втянут. Может быть, нет. Дело не в этом. Дело в том, что партии, в отличие от Ватикана, равно как политики в отличие от пап, работают со скоропортящейся современностью, а не с вечностью. А современность устроена таким образом, что в ней надо действовать по железному правилу: кто не успел, тот опоздал. Если бы отмашку на создание псевдоправой псевдооппозиции дали годом раньше, это решение могло бы затормозить, если не предотвратить развитие революционного процесса. Сейчас поезд ушел. Успел запуститься иной процесс, и мы будем подчиняться его логике. К чему приведет этот процесс, не провалимся ли мы в еще худшую пропасть — вопрос.
Александр Архангельский, интеллигент: Вы знаете, я в юности хотел назвать рецензию на книжку одного советского начальника «Поезд ушел». Редактор ухмыльнулся и предложил переназвать: «Всегда в пути».
Архангельский Александр, интеллектуал: Ну вот, видите, сами все и объяснили. Поезд нынешней политики ушел. Иными словами, наша власть всегда в пути. Увы, вместе с нами.
На неделе 25 апреля — 1 мая 2005 года никакие инструкции не действовали, потому что журнал «Профиль» отдыхал вместе со всей нашей трудолюбивой страной.
КТО ДАЛ ЕМУ ЕСТЬ
Инструкция двадцать пятая, на неделю 2–8 мая 2005 года, когда страна напряженно вслушивалась в строки послания президента Федеральному собранию, в каковом послании был процитирован патриотический философ Иван Ильин.
Александр Архангельский, интеллигент: Я потрясен. Президентским посланием. И в той его части, которая меня лично не затрагивает, — в экономической. И в той его части, которая адресована прежде всего мне и таким, как я, — в идеологической. Я даже не говорю про цитату из философа Ивана Ильина, идеально примиряющую либеральную картину мира с установкой на патриотизм: русских мыслителей в официальных речах до сих пор не цитировал ни один из наших вождей. Но я, повторяю, даже не иду в глубину; я останавливаюсь на уровне поверхностных тезисов и явных смыслов. И поражаюсь долгожданной четкости формулировок. Свободный человек в свободной стране. Содействие законному предпринимательству. Война зарвавшемуся бюрократу. Прекращение налогового терроризма. Слова-то какие…
Архангельский Александр, интеллектуал: Слова, слова, слова. Через два дня после оглашения ласкового послания про недопустимость налогового терроризма должно было начаться оглашение приговора трем жертвам налогового терроризма — Ходорковскому, Лебедеву, Крайнову.
Александр Архангельский, интеллигент: Но оно же не началось! Вполне возможно, суд спешно пересматривает свое решение в свете «апрельских тезисов» Путина.
Архангельский Александр, интеллектуал: Вы напоминаете сейчас Виктора Степановича Черномырдина, который в ответ на обвинения оппозиции заявил: «Ну и что же, что я обещал? Ведь я же ж не сделал!» Суд — в этом я убежден — перенесли по трем взаимосвязанным причинам. Причина номер раз. Не хотели, чтобы приговор пришелся на Страстную пятницу. Причина номер два. Боялись испортить эффект от майского приезда иностранных руководителей в Россию. Причина номер три, главная. Надо как можно дальше развести во времени приговор и послание, чтобы никому в голову не пришло сравнивать реальную практику и политическое словоговорение, цель которого — пустить пыль в глаза раздраженным элитам и Западу, а также отвести это раздражение от себя, любимого.
Александр Архангельский, интеллигент: Словоговорение тоже вещь важная. Подчас именно с неверно выбранных слов начинается обвал политики, сползание ее в авторитарную катастрофу. Кстати о словах. И о свободе. Президент — впервые! — сказал так внятно и четко о свободе слова. И о том, что всем реальным политикам должно находиться место на экране, и о том, что доступ к полноте информации должен быть обеспечен безусловно.
Архангельский Александр, интеллектуал: Да-да. И в тот момент, когда он обрушился на неназванных «начальников», в руках которых оказалось телевидение после того, как власть освободила СМИ от диктата олигархов, камеры показали мрачные лица руководителей госканалов. Не знаю, как по-вашему, но по мне это был верх неприличия. Потому что именно они, эти руководители, сделали все от них зависящее, чтобы в невероятно жестких, подчас просто отвратных условиях, созданных окружением Путина с его же молчаливого одобрения, наше ТВ сохранило основы профессии. На будущее. Когда невменяемый клан чекистов, заложником которого давным-давно стал наш вождь, наконец-то отвалится от пирога власти. Будь на месте нынешних руководителей госканалов кто-то другой, давно бы уже от телевидения вообще камня на камне не осталось.
Александр Архангельский, интеллигент: Ну помилуйте, не Путин же сидел за режиссерским пультом? По-моему, он имел в виду региональных «начальников», которые диктуют ТВ свою волю по-жестче изгнанных олигархов. А вас я решительно не понимаю. Вы требовали от власти определенности, выбора ценностных ориентиров, внятной позиции по тому, как они видят Россию и ее место в мире. Вам говорят: Россия — часть Европы. Вам говорят: свобода доступа к информации безусловна. Вам говорят: чиновничество превратилось в самодовольную касту. Вам говорят: нужна налоговая амнистия капиталов и облегчение прав наследования. Вам говорят: демократия лучше всех иных форм правления. Разве это не то, чего вы ждали и требовали? А вы все недовольны. Ведете себя как капризный ребенок. И после этого почему-то хотите, чтобы власть и впредь интересовалась с вашим мнением и считалась с вашими умонастроениями…
Архангельский Александр, интеллектуал: Не знаю, как веду себя я, а вот как ведет себя власть, слишком хорошо понимаю. Она натворила дел, наломала дров, наткнулась на всеобщее раздражение и теперь не просто отступает, но и громит каких-то абстрактных исполнителей своей собственной воли, списывает вину на них. Так Адам, пойманный за руку в раю, на вопрос: «Что же ты наделал?» — нагло ответил Творцу: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне есть». Дескать, я-то тут при чем? Ты мне жену всучил, она мне подсунула яблоко, с Себя и скрашивай. С такой логикой в раю делать нечего.
АДАМОВ И ЯБЛОЧКО
Инструкция двадцать шестая, на неделю 9—15 мая 2005 года, когда в Москве был торжественно отмечен юбилей Победы (Польшу на торжества решили не приглашать, Грузия сама не приехала), а в Швейцарии был арестован экс-министр атомной промышленности Адамов.
Архангельский Александр, интеллектуал: За бурным празднованием юбилея Победы как-то ушло в тень ключевое политическое событие последнего месяца: швейцарский арест министра Адамова для последующей его передачи американам.
Александр Архангельский, интеллигент: Отчего ж вы думаете, что оно ушло в тень? О нем рассказали все телеканалы, вспомнили к месту о зеркальной ситуации с Пал Палычем Бородиным: того задержали американцы и выдали швейцарцам. Знакомая ситуация.
Архангельский Александр, интеллектуал: Во-первых, рассказать — не значит сфокусировать внимание публики на теме. Есть такой тип информационного сообщения, который на самом деле размывает интерес к сюжету; рассказывая о судьбе несчастного г-на Адамова, наши телеканалы вынуждены были применить именно этот прием. По той простой причине, что власть не знает, как ей к адамовскому прецеденту относиться. То ли поддерживать законные требования американов и ссориться с патриотами, то ли защищать своего стратегического министра и ссориться с державой полумира. В результате — то жалкий лепет про доступ Адамова к военной тайне, то робкие опровержения собственных суждений на сей счет… Но главное не в этом. Отавное — в той ложной параллели между судьбой атомного монстра и кремлевского завхоза, на которую ссылаетесь и вы. Вам-то простительно, вы вольный интеллигент, а правители могли бы вести себя и поумнее.
Александр Архангельский, интеллигент: Вы конкретный интеллектуал. Тем не менее в вашей логике полно нестыковок и противоречий. Разве арест Бородина и арест Адамова не являются проявлениями одной и той же тенденции современного западного мира? Я бы определил эту тенденцию как синдром Карлы дель Понте[10]: западное общество в целом, западный обыватель в частности считают себя носителями принципов вечной справедливости, которая экстерриториальна и надмирна. Они вершат безграничный — в прямом смысле безграничный — суд, не признавая национальных суверенитетов. И не слишком заботясь о доказательной базе: непрофессионализм судей Гаагского трибунала сравним разве что с непрофессионализмом женевского прокурора Бертоссы, который и объявлял в розыск Пал Палыча Бородина. Забавно, что и в Гааге, и в американо-европейских судебных проектах главную роль играют швейцарцы, представители страны, которая давным-давно не воюет и потому испытывает комплекс излишней нравственной полноценности…
Архангельский Александр, интеллектуал: Бы нагородили сорок бочек арестантов. Гаага, Женева, далее везде. Да в том и разница между делом Бородина и делом Адамова, что в первом случае речь шла о частном случае частного подозрения в воровстве, а во втором — о политическом подтексте. Бородина задержали, чтобы выпотрошить швейцарского ловкача Пакколи; может быть, в этом и был некий русофобский привкус, но не слишком острый. А бескорыстного торговца российской территорией под захоронку западных ядерных отходов г-на Адамова арестовали совсем с иной целью.
Александр Архангельский, интеллигент: С какой же, позвольте узнать?
Архангельский Александр, интеллектуал: Да с такой, что нынешнему российскому режиму послали черную метку: никто не забыт и ничто не забыто, не тешьте себя иллюзиями, будто после завершения срока вашей власти вам позволят сохранить экстерриториальную безопасность. Поэтому не дурите и не повторяйте ошибок Кучмы и Шеварднадзе. Не нарушайте принципов демократии и не управляйте рынком так беззастенчиво, все припомним. Так сказать, живи и помни, за базар ответишь.
Александр Архангельский, интеллигент: Ну, коли так (хотя не вижу непримиримых противоречий между моим, философским, подходом и вашим, тактическим), значит, не все для нас, свободолюбцев, потеряно. Власть будет поменьше дурить, побольше думать, кислород в легкие будет поступать регулярнее, свободы будет больше, законность укрепится…
Архангельский Александр, интеллектуал:…и брат обнимет брата, а обиженный помирится с обидчиком своим. Нет, я настроен куда более мрачно. Создатели новой российской политики, которую кто-то определил как конспирологическую, реагируют на жизнь своеобразно. Боюсь, они в конце концов правильно прочтут американское «послание» и сделают свои выводы. То есть усилят идиотическую пропаганду борьбы с «внешним управлением» и постараются остаться у руля навсегда. Потому что смертельно испугаются, поняв: уже наломали таких дров, что отступать некуда, позади Москва…
Александр Архангельский, интеллигент: Нет нет, дорогой мой. Москва — за нами. А не за ними. И нет на земле ничего вечного. Особенно политических режимов. Утешьтесь.
ДЕКОРАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА
Инструкция двадцать седьмая, на неделю 16–22 мая 2005 года, когда академики встретили министра образования и науки т. Фурсенко натуральным свистом, суд над Ходорковским и Лебедевым вступил в завершающую стадию и митинги у здания Басманного суда приобрели характер политического противостояния: «Наши» против «ненаших».
Александр Архангельский, интеллигент: Вы знаете, я человек неполитизированный. Мне, по существу, безразлично, как именно зовут президента, кто кого обманул в крупном бизнесе и какие партии имеют шансы победить на выборах, оппозиционные или правительственные. Лишь бы не фашистские и не радикально-левые, а так все равно. Зато у меня обостренное обоняние, мне важно, чтобы от окружающей жизни не разило гнилым совком, застойной тиной. И вот что же я вижу по телевизору? Сначала «Наших», повторяющих стилистику позднего советского комсомола — того самого, который мы с вами застали и от которого, уверен, вас тошнило так же, как меня. Выглаженные начетчики, резиновые карьеристки, привкус несчитанных бюджетов, потраченных на пустое правильное словоговорение. Затем наблюдаю пикеты против Ходорковского возле здания суда; ладно бы это были реальные враги, ненавистники олигарха — имеют такое же право осуждать его, какое союзники имеют защищать. Нет же: это откровенно отрабатывающие отгул производственники и контролирующие их ветераны чекистского движения. Все как на излете холодной войны, когда уже никто ни во что не верил и митинговать к американскому посольству свозили активистов профкома в обмен на льготные путевки. Стоят, скучают, держат профессионально отпечатанные плакаты, полученные под расписку… Я вот одного не могу понять. Зачем все это делается? Зачем власть подставляется, зачем прилюдно валяет саму себя в советской пыли? Неужто кто-то надеется, что комсомольцы имени тов. Якеменко и протестанты имени тов. Устинова кого-то обманут, кто-то всерьез к ним отнесется, кто-то поверит, что есть молодежный пафос строителя развитого капитализма и борца за право красть у бывших олигархов по 10 миллиардов? Хуже того: именно они, эти вонючие, прокисшие от сырости декорации прав человека настраивают против режима таких как я, — именно тех, на кого власть могла бы в принципе и опираться. Зачем создавать врагов из потенциальных друзей?
Архангельский Александр, интеллектуал: Уж не обессудьте, но вас, интеллигентов, так мало и вы такие шумные и заранее всем недовольные, что на вас власть давно перестала оглядываться и с вашими эмоциями считаться. Хотя нет, вру; скандал с реформой Академии наук, имевший на прошлой неделе суровое продолжение, когда академики фактически освистали министра Фурсенко, а тот перед ними чуть не заискивал, показывает, что власть по инерции робко обращается с интеллектуалами. По крайней мере, научнотехническими. Но в целом, конечно, она заинтересована в другом адресате. Имя ему народ.
Александр Архангельский, интеллигент: Это какой народ? Тот, который сначала возбуждают отменой льгот, она же монетизация, а затем будоражат угрозой запрета праворульных машин?
Архангельский Александр, интеллектуал: Смотри-ка, за время нашего недолгого общения вы освоили азы политико-экономической теории… Верно, главный парадокс нынешнего режима, его неразрешимая загадка заключается именно в этом: чего ради он ссорится сразу со всеми. Сначала с напуганными олигархами, которые окончательно убедились, что Ходорковского кинули целиком и полностью: обещали войну без посадки, потом посадку без разрушения бизнеса, потом разрушение бизнеса без реального срока (при условии признания чисто экономического характера суда), потом и разрушение, и срок, и невозможность апелляции в международные суды — хотя главные адвокаты Ходорковского согласились, что дело чисто хозяйственное… Затем режим ссорится с тем самым народом, которому вполне можно было бы предъявить поверженного олигарха: вот он, главный виновник ваших прежних бед, ужо мы-то теперь заживем… Затем со своей собственной элитой, которую во время президентского послания предъявили городу и миру в качестве главного источника новейших неурядиц… Затем с окружающим миром, причем с некоторыми странами по существу, а с некоторыми, вроде Польши, по непонятному упрямству, граничащему с недомыслием… И все это прикрывается флером тех самых политических миражей, о которых вы говорили. Вы верно заметили, что все очень по-советски. Но разве поздняя советская власть не занималась тем же самым? Разве она не ссорилась со всеми и не подергивала реальные проблемы миражным покровом?
Александр Архангельский, интеллигент: Но поздняя советская власть очень плохо кончила.
Архангельский Александр, интеллектуал: А кто сказал, что в пасторальной декорации можно надолго спрятаться от исторической непогоды? Особенно если реальность все больше походит на драму, причем в пятом акте?
УЛЬМАН ГЕРОЙ. ХОДОРКОВСКИЙ ЗЛОДЕЙ, ЧУБАЙС ВРЕДИТЕЛЬ: СТРАНА ЧУДЕС
Инструкция двадцать восьмая, на неделю 23—29мая 2005 года, когда был оправдан расстрелявший мирных чеченцев офицер Ульман, одновременно отмечалось 100-летие Шолохова и 65-летие Бродского, а отключенная от электричества Москва переживала шок из-за аварии на подстанции в тот самый день, когда Чубайс должен был вручать премию РАО ЕЭС поэту Александру Кушнеру.
Александр Архангельский, интеллигент: На фоне вяло протекавших литературных торжеств имени тов. Шолохова и г-на Бродского политическая жизнь прошлой недели казалась особенно бурной. Даже слишком бурной. Одни продолжали оправдывать живодера Ульмана, другие продолжали добивать сидельца Ходорковского, третьи требовали крови Чубайса за тьму египетскую, учиненную якобы им в Москве. В тот самый день, когда приключилась общемосковская авария, я сидел в прохладном конференц-зале одного из московских отелей и слушал речи в честь прекрасного поэта Александра Кушнера, награжденного только что учрежденной премией «Поэт». Спонсор, кстати, РАО ЕЭС. Ждали автора идеи, Анатолия Борисовича Чубайса. Он, разумеется, не приехал, спасал ситуацию в отрасли.
А после церемонии, обмывая премию, публика между делом вспоминала, что по странному стечению обстоятельств именно здесь, в этом самом отеле вручалась премия «Букер». Причем в тот самый год, когда ее спонсором стала «Открытая Россия». Ходорковского тоже тогда ждали, и он тоже на церемонию не приехал…
Архангельский Александр, интеллектуал: Красиво закольцевали. Но смысла кольцевой композиции не понял.
Александр Архангельский, интеллигент: А чего ж тут понимать? Символическое совпадение. Не успевает человек дорасти до того, чтобы сделать что-нибудь хорошее родной литературе, родной культуре, поделиться с ней деньгами, как его цапают и в лучшем случае изгоняют отовсюду, в худшем — сажают. И после этого власть жалуется, что ей одиноко тянуть лямку культурного спонсорства, что бизнес ничего делать по доброй воле не хочет и что поэтому нужно гуманитарную сферу поджать. Ну, на столетие Шолохова деньги еще как-то находятся, а на библиотеки, музеи, театры, науку — все реже…
Архангельский Александр, интеллектуал: Стоп, дорогой друг. Опять вас куда-то не туда понесло. Я лично в предложенную вами символическую параллель между Ходорковским букеровского образца и Чубайсом образца поэтического вкладываю совершенно иной смысл. Что между ними общего? А то, что обоих одинаково развели, использовали и кинули. Ходорковскому, видимо, пообещали мягкий приговор, если он откажется от политической трактовки происходящего. Чубайсу — гарантировали возможность реструктуризации и фактической приватизации РАО ЕЭС, если воздержится от нападок на Путина, притормозит свои партийные амбиции, смутно помаячит между двух стульев, сам партию не возглавит и другим не даст перевести СПС в полноценную оппозицию. Теперь у Ходорковского отобрали и собственность, и свободу, и возможность апелляции в Страсбургский суд — зачем выполнять договоренности? А у Чубайса после московской аварии можно даже ничего не отбирать. Он на таком крючке, что обречен выполнять все приказы; можно сказать, что с 26 мая в РАО ЕЭС введено прямое президентское правление. Вывод, он же урок на будущее: не бойся, не проси, а главное, не верь… И поэзия, она же проза, тут решительно не при чем.
Александр Архангельский, интеллигент: Ошибаетесь. Очень даже при чем. Вы знаете, к церемонии вручения премии Александру Кушнеру РАО ЕЭС выпустило книжечку его лучших стихотворений, числом 18. Не откажу себе в удовольствии процитировать одно, первое, а вы уж потерпите. «Времена не выбирают, / В них живут и умирают. / Большей пошлости на свете / Нет, и нечего пенять. / Будто можно те на эти, / Как на рынке, поменять. / Что ни век, то век железный. / Но дымится сад чудесный, / Блещет тучка; я в пять лет / Должен был от скарлатины / Умереть, живи в невинный / Век, в котором горя нет. / Ты себя в счастливцы прочишь, / А при Грозном жить не хочешь? / Не мечтаешь о чуме / Флорентийской и проказе? / Хочешь ехать в первом классе, / А не в трюме, в полутьме?..» По мне, так эти строки 1976 года говорят о нашей с вами реальности 2005-го больше, чем все ваши злободневные аналитические выкладки. И о деле Ходорковского. И о драме Чубайса. Потому что русские писатели так ясно слышат трагический голос истории, как не слышат его даже сами исторические деятели-. По крайней мере, пока у них все хорошо. И то, что накануне гонений серьезные политики (а кто сомневается, что по своим амбициям и жизнеощущении Ходорковский и Чубайс именно политики, не бизнесмены) обращаются к русской словесности, симптоматично.
Архангельский Александр, интеллектуал: Ха-ха. Теперь понятно, почему Путин на прошлой неделе поехал в Вешенскую, к Шолохову. Шучу, шучу, не волнуйтесь…
РОССИЯ!
Инструкция двадцать девятая, на неделю 30 мая — 5 июня 2005 года, когда происходило именно то, о чем говорится ниже.
Александр Архангельский, интеллигент: На фоне безрадостной жизни — наконец-то радостная культурная новость. В сентябре Нью-Йорк примет грандиозную выставку «Россия!», на которой будет представлено наше искусство разных веков, направлений и стилей. Заранее завидую посетителям. Они увидят художественный образ нашей страны, лучше поймут ее, сердечней станут к ней относиться…
Архангельский Александр, интеллектуал: А там будут исключительно высокие образцы, или декоративное искусство тоже покажут? Украшения, предметы обихода, плакаты там всякие.
Александр Архангельский, интеллигент: Не знаю. Но обещаю узнать.
Архангельский Александр, интеллектуал: Не надо. Это я так. К тому, что если плакаты повезут, обязательно нужно прихватить что-нибудь свеженькое, актуальное. Например, мне тут во время митинга на Каланчевке один плакатец понравился. Ходорковский с руками, заведенными за спину, и надписью: «Хочешь делать бизнес в России? Спроси меня как».
Александр Архангельский, интеллигент: Слушайте, а вы умеете говорить и думать о чем-нибудь, кроме политики? Неужто вам неприятно, что вашу любимую страну предъявят миру в лучшем свете? Что можно будет испытать гордость за торжество русского искусства? Почему вы так непатриотично настроены, г-н интеллектуал?
Архангельский Александр, интеллектуал: Я-то как раз убежденный патриот. Именно поэтому хочу, чтобы любимую страну предъявляли в лучшем свете прежде всего мне. И не только в галереях. Вы что думаете, я против культуры? Ничуть! Или мне чуждо чувство гордости за родное искусств? Отнюдь. Но, знаете ли, исторические обстоятельства могут менять замысел художественных кураторов на противоположный. После оглашения отмороженного приговора Ходорковскому и Лебедеву мы проснулись в другую эпоху. И нью-йоркская экспозиция вполне может оказаться новым изводом советского павильона на Парижской выставке 1937 года. Вы, как заядлый интеллигент и любитель чистого искусства, вряд ли помните то, чего мы, зацикленные на политике интеллектуалы, никогда не забудем. А именно: восхищенные парижане рукоплескали стальной скульптуре товарища Мухиной «Рабочий и колхозница»; образ новой, социалистической, светлой, справедливой, сильной России всех вдохновлял. Что творилось в то время в этой самой светлой, справедливой и сильной России, уточнять не требуется.
Александр Архангельский, интеллигент: Я тоже многим недоволен, тоже сочувствую невинному страдальцу Ходорковскому и примкнувшему к нему Лебедеву, но давайте говорить положа руку на сердце: какой же это 37-й год? Сравнение хромает на обе ноги. И выставка «Россия!» ни в какое сравнение с мухинским проектом не идет. Прежде всего потому, что предлагает миру не узко конъюнктурный образ страны победившего социализма (он же капитализм или чекистская государственность), а масштабный образ тысячелетней державы. В этом образе есть все: и светлая энергия «Троицы» Рублева, и темная стихия «Черного квадрата»; это образ по-настоящему художественный, а потому объемный, заведомо не лживый. Если угодно, в нем найдется место и вашим подтекстам, всем этим неправедным приговорам, мрачным захватам чужой собственности. Но также и ясным надеждам на будущее, духовным прозрениям и душевным радостям…
Архангельский Александр, интеллектуал: Кстати о разных сторонах этого объемного образа. Возможно, вам известно, что накануне выставки ее российские соорганизаторы из потанинского фонда провели опрос в Третьяковке: какие произведения обязательно должны поехать в Нью-Йорк, а какие ни в коем случае, потому что образ России искажают. Россияне в большинстве своем отдали предпочтение «Троице» Андрея Рублева, а на главную «отрицательную» роль антиобраза страны назначили «Черный квадрат» Малевича. Иностранцы, напротив того, «Черный квадрат» подтянули вплотную к «Троице». Вот вам и различие: как видим себя мы, как нас видят они. Мы себя представляем лучезарно, светло и духовно; они — нервно, мощно, величественно и угрожающе. Мы не хотели бы, чтобы о нас судили по темному началу, они не хотят опознавать светлое. Сами догадайтесь, как наложатся события последнего времени на восприятие выставки «Россия!», какую призму восприятия усилят. Кстати сказать, основному спонсору выставки г-ну Потанину только что пришлось продать свой главный газетный актив гораздо ниже рыночной цены, а впереди — продажа «Силовых машин» не стратегическим западным партнерам из «Сименса», а тем, кому скажут, и на тех условиях, которые назначат. После этого можно и в Нью-Йорк съездить, на мир посмотреть, себя показать. Это, дорогой вы мой, — «Россия!».
ДОРОГИЕ РОССИЯНЕ
Инструкция тридцатая, на неделю 5-12 июня 2005 года, когда страна делала вид, что празднует День независимости.
Архангельский Александр, интеллектуал: С праздником, уважаемый коллега. Помните, как первый раз поздравили нас с трибуны российского Верховного Совета: «С праздником, дорогие россияне!»
Александр Архангельский, интеллигент: С каким таким праздником? Вы про День независимости, что ли? Простите, не отмечаю. И, не дожидаясь встречного вопроса, сразу объясню почему. В тот самый момент, когда Россия заявила о своей независимости от СССР, этому самому СССР пришел конец. Потому что Россия не подлежала вычленению из него; она входила не просто в территориальный состав, а именно что в химический состав империи. Что же до распада Союза, то он принес нам неисчислимые беды. То сословие, к которому я принадлежу, выпало в исторический осадок, потеряло социальный статус, а вместе с ним статус экономический. Интеллигенция библиотек, музеев, науки, школ и вузов влачит жалкое существование. В то время как самодовольные менеджеры и нанимающие их капиталисты, вороватые чиновники и содержащие их нувориши, не побоюсь этого слова, жируют. Впереди беспросветная тьма, разрушение традиций, пошлая реклама вместо великой культуры!
Спрашиваю сам себя: стоило ли поддерживать тогдашних вождей в их желании обособиться от горбачевской власти, прибрать огромную территорию великой России к своим волосатым рукам? Нет, нет и еще раз нет. Боюсь, что нынешнее положение интеллигенции стало расплатой за эту роковую поддержку. Знать бы наперед…
Архангельский Александр, интеллектуал: Интересно, интересно… Что ж, если бы вы знали наперед, то не поддержали бы Декларацию о независимости? А потом, наоборот, поддержали бы ГКЧП? А затем — баркашовский штурм Белого дома?
Александр Архангельский, интеллигент: Декларацию бы точно не поддержал. А если бы удалось остановить чересчур демократических вождей в их свободолюбивом порыве, не было бы потом ни ГКЧП, ни октябрьских событий 1993-го. И вообще, знаете ли, чем дольше живу, тем ясней убеждаюсь, что слишком полная свобода в России до добра не доводит. Она почему-то неизбежно оборачивается разрушительными процессами, ведет к кариесу государственности. Наверное, наш национальный путь иной: смягчать и просвещать российское государство, которое может даровать культуре, науке, вере полноценное существование.
Архангельский Александр, интеллектуал: Мда… И это говорит русский интеллигент! Что делать; эта точка зрения распространилась в последнее время необычайно. Особенно среди образованных людей старшего поколения, но не только. Давайте по пунктам. Да, интеллигенция стала силой маргинальной, имущественно и социально слишком многое потеряла за годы реформ и стабилизации, все более похожей на застой. Это плохо. Правда, она и приобрела то, о чем мечтала десятилетиями: свободу. Это хорошо. Однако внезапно выяснилось, что свободу она не очень-то ценит; что к ней, к ее холодному воздуху интеллигенция оказалась не готова. Это еще хуже. И тем не менее страна мощно переменилась, индустриально выросла, бизнес готов был окончательно легализоваться, очиститься от разбойных привычек 90-х. Это еще лучше. Конечно, теперь конкретные русские мужчины бизнес на скаку остановили. И это совсем дурно. Зато чем последовательней они будут идти по избранному ими несовременному пути, тем скорей свалятся в историческую пропасть. И это совсем здорово.
Александр Архангельский, интеллигент: Что же в сухом остатке? Вы прямо как член политбюро: с одной стороны, с другой стороны… Хотелось бы определенности. Декларация о независимости принесла России благо или зло? Интеллигенцию последствия этого непродуманного решения доканали или нет?
Архангельский Александр, интеллектуал: Интеллигенцию доканала прежде всего сама интеллигенция. Потому что не захотела расставаться с советскими привычками, не пожелала стать деятельной общественной силой в новых исторических условиях. Что же до баланса… В конечном счете — хорошо. Свобода дана человеку не для того, чтобы ему жилось легче, а для того только, чтобы он имел возможность творчески реализоваться и любой жизненный выбор делал не по принуждению, а исключительно по внутреннему праву. За пределами свободы новое поколение, поколение наших детей, обречено на социальное прозябание, на последовательное отставание от глобальной цивилизации, на полную неконкурентоспособность. И то, что именно ваше интеллигентское сословие, сословие не земли, но воли, в последнее время так громко, так жестко, так озлобленно отрекается от великого дела свободы, пугает меня куда больше, чем все происки православных чекистов, басманных судов, карающих энергетических комиссий и безобразных партийных законов.
ПОПРАВКА ДЖЕКСОНА
Инструкция тридцать первая, на неделю 13–19 июня 2005 года, когда американский суд, самый справедливый суд в мире, полностью оправдал певца Майкла Джексона, обвиненного в педофилии.
Архангельский Александр, интеллектуал: Мы поменялись ролями. Обычно ворчите вы, а я держу оборону. Теперь возмущен я. И чем дольше думаю о происшедшем, тем ярость сильнее.
Александр Архангельский, интеллигент: Что же вас так встревожило, позвольте узнать? Перебираю в памяти события прошедшей недели, никаких особых поводов для гнева не нахожу.
Архангельский Александр, интеллектуал: Да как это что?! Прореха на теле человечества, олицетворение пошлости, педофил Майкл Джексон оправдан по всем статьям! И это становится главной новостью глобального мира. Как же я понимаю раздражение основателя Си-эн-эн Теда Тернера, который на встрече с журналистами заявил: самый серьезный новостной канал «золотого миллиарда» дает пять прямых включений в день о судьбе извращенца; информационная империя, созданная исключительно для того, чтобы передавать статусные новости, загнана рынком в тупик и вынуждена приспосабливаться к испорченным нравам. Сумасшедший дом, да и только. Мало того, в нашем мире все события так или иначе выстраиваются в единую смысловую цепочку, помимо и чаще всего вопреки нашей воле. Оправдательный приговор Джексону сам собой аукается с обвинительным приговором Ходорковскому. Совратитель малолетних — герой, демократизирующийся олигарх — злодей. Российская прокуратура стоит американских присяжных; сплошной фильм Балабанова «Про уродов и людей»!
Александр Архангельский, интеллигент: Вы только на меня, пожалуйста, не обижайтесь, но от темы Ходорковского я устал. Больше обсуждать ее не могу. Наскучила она. Что же до Майкла Джексона, то давайте до конца поменяемся ролями; я готов посмотреть на эту историю с точки зрения экономического детерминизма. И найти в ней для вас утешение. Вот вы говорите, он — педофил. Я же спрашиваю: а был ли мальчик? Вам не кажется, что с самого начала история Джексона напоминала хорошо сочиненную и умело разыгранную историю, рекламный ролик, растянутый на годы ежедневных репортажей? К началу судебного разбирательства поп-звезда г-на Джексона уже закатилась. К концу взошла заново. Да, он платил немереные отступные мнимым жертвам своих сексуальных притязаний, которые были статистами в его пиаровском замысле, расходовал колоссальные средства на адвокатов. Но его собственные доходы от выросших продаж старых записей увеличились на порядок; он вроде бы выбрасывал десятки миллионов на ветер, а на самом деле получал сотни. Это и есть ваш возлюбленный бизнес: как нас учил Маркс, нет такой подлости, которую не сделает капиталист ради получения дополнительной прибыли. Вы всегда отстаивали идеи рыночного либерализма, вот теперь и не жалуйтесь!
Архангельский Александр, интеллектуал: Интересный анализ. Но, во-первых, достаточно спорный, а во-вторых, воспользуюсь поводом и пошлю вам, как говорят новые русские, обратку. Может статься, дело не только и не столько в бизнесе, сколько в той тотальной неубедительности, которой заражена вся современная культура? А причина царящего неблагополучия заключается прежде всего в том, что вы и ваши коллеги не справились с той великой задачей, которую поставила перед вами история? Вы получили доступ к человеческому сознанию, получили средства интеллектуального производства, но удалились в эмпиреи, заигрались в бисер, усложнили язык культуры до неузнаваемости, отрешились от актуальных тем. Вот и сейчас, как только зашла речь о Ходорковском, вы вторите Фаусту из пушкинского текста: «Мне скучно, бес!» Смотрите, как бы потом про вас кто-нибудь так не сказал! Но свято место пусто не бывает. Если вы не говорите с людьми о том, что их волнует здесь и сейчас, с ними об этом начинают говорить другие. Те, кого в нормальной ситуации не то что слушать бы не стали — на порог бы не пустили! Дегенерат Джексон с его ублюдочной мордочкой старого ребенка, этот Питер Пэн всемирной попсы, стал символом нынешней культуры, заброшенной высоколобыми и поросшей сорняком.
Александр Архангельский, интеллигент: Простите, а кто создал экономические предпосылки для такой деградации культуры? Не вы ли, рыночные либералы? Разве это не ваш хваленый рынок размывает критерии, заставляет культуру катиться по наклонной плоскости, ухудшая, упрощая, опошляя каждый следующий проект сравнительно с предыдущим? Разве не рыночным кариесом заражен глобальный мир?
Архангельский Александр, интеллектуал: Кариес не виноват, что люди ленятся регулярно чистить зубы. Стояли бы твердо на своем, никакой рынок ничего бы с вашей культурой не сделал. Но я вам так скажу: пока мы тут с вами препираемся, ситуация лишь ухудшается, джексонизация современности идет семимильными шагами. Давайте признаем обоюдную вину самой культуры и нивелирующей ее рыночной системы — и попробуем исправить положение, внести в устройство жизни поправку Джексона!
ЕКАТЕРИНОДАРВАЛДАЯ
Инструкция тридцать вторая, на неделю 20–26 июня 2005 года, когда губернатор Ткачев пообещал вернуть Краснодару его историгеское имя, хотя большинство краснодарцев против.
Александр Архангельский, интеллигент: Вы знаете, не устаю удивляться многообразию жизни. Вот видел я раньше губернатора Ткачева — в программе «Времена», например. И думал: что же это за безобразие такое. Националист, облеченный властными полномочиями! Агрессивный хозяйственник, питающийся фашизоидными представлениями об инородцах! Вот и Владимир Владимирович, который Познер, на это ему указал. А Владимир Владимирович, который Путин, не указал. Чем очень меня расстроил. И вызвал серьезные подозрения в том, что одиозные взгляды краснодарского губернатора и ему не до конца чужды. Однако ж Ткачев сам собой перестал выкрикивать батько-кондратовские лозунги, помягчел, стал толерантнее, а на прошлой неделе вообще пообещал вернуть Краснодару его историческое имя, Екатеринодар. Чем окончательно покорил мое либерально-консервативное сердце. Весь прошедший год нас пугали перспективой переименования Волгограда в Сталинград, символической перекодировкой реальности, окончательным возвращением в совок. Под звуки михалковского гимна, под сенью красных армейских знамен. А вместо этого продолжают работу по восстановлению исторической памяти, оборвавшуюся в 2002 году… Не начало ли перемен?
Архангельский Александр, интеллектуал: Скорей начало предвыборной кампании. Неужто вы и впрямь так наивны? Вы всерьез думаете, что право переименований принадлежит губернатору, а не президенту? Если Ткачев не просто заикается о возвращении дореволюционного имени своему главному губернскому городу, а называет конкретные сроки, он получил на это высочайшее дозволение. Оно же партийное поручение. На дворе — холодное лето 2005-го. В Москве ливни, в Краснодаре, он же Екатеринодар, грозы. Меньше чем через три года пройдут президентские выборы. В которых ВВП не должен принимать участие. А неформальную власть сохранить — должен. Пора прощупывать почву, объявлять кастинг на роль временно исполняющего обязанности президента РФ. До 2012 года. После чего ВВП сможет вполне конституционно баллотироваться еще на два срока. Вот почву и прощупывают. Почва сухая и горячая. Несмотря на ливни и грозы. Потому что раздражение нарастает. Социальных обязательств государство набирает на себя все больше, гарантий, что цены на нефть удержатся на запредельно высоком уровне до марта 2008-го — никаких. И если они не удержатся, возникнет серьезная необходимость в новом вожде с националистическим окрасом и хорошим хозяйственным опытом. Чем вам не Ткачев? И казак, и акционер, и латифундист, и память историческую восстанавливает. Сплошной екатеринодарвалдая.
Александр Архангельский, интеллигент: Что ж, по-вашему, и те либеральные решения, которые на прошлой неделе, после встречи с Владимиром Лукиным, принял Сергей Иванов, тоже продиктованы перспективой предстоящих выборов? Он ведь впервые согласился открыть на сайте Минобороны информацию о погибших солдатах — и тех, кто пал на поле брани, и тех, кто погиб в мирное время на мирной территории в мирных частях…
Архангельский Александр, интеллектуал: А почему бы и нет? Ведь если цены на нефть не обвалятся, социальные обязательства государства будут исполнимы и озлобления народных масс не произойдет. Зачем менять образ вождя с очень жесткого экономического либерала на очень жесткого социал-националиста? Можно будет предложить в преемники кого-то из ближайшего окружения. Сергей Борисович Иванов — вполне проходимая фигура. И умный, и холодный, и на вид неплох. И даже вам, интеллигентам, гуманитарно сумел понравиться. А там, на далеком южном фронте, постепенно дозревает до федеральной карьеры Дмитрий Козак… И ведь как успешно и жестко прорывает информационную блокаду вокруг преступной акции в Бороздиновской! Раньше такие факты аккуратно замалчивали, а теперь, благодаря г-ну Козаку, этим трагическим сюжетом чуть ли не выпуски новостей открывают…
