Черный лебедь. Романы

- Не падайте духом, мадемуазель. Успокойтесь. Я здесь. Возможно, вам не грозит опасность. Вполне возможно. Поверьте: кое-что я смогу сделать. Вот увидите.

С этими словами он вошел в каюту, позвав с собой Пьера, сидевшего здесь же в ожидании.

Присцилла поднялась с колен, вопросительно глядя на майора.

В глубине души он считал француза тщеславным хвастуном, позирующим даже перед лицом грозящей опасности. Но чтобы подбодрить девушку, он, сделав над собой усилие, спрятал эти мысли.

- Не знаю, что он сможет сделать. Чтоб мне лопнуть, не знаю. Но выглядит он уверенным. Я бы сказал, что он парень находчивый. Не забывайте также, что он был буканьером и знает их повадки. Как говорится: ворон ворону глаз не выклюет.

Бормоча эти утешения, сам он, однако, не чувствовал никакой надежды. Из того, что они слышали не далее как прошлым вечером о Томе Личе, он мог предположить, что его участью может быть только смерть, да еще придется молить, чтобы она пришла скорее. Эта страшная перспектива заставляла его страдать еще сильнее из-за Присциллы Харрадайн. Наблюдая за ней, такой милой и трогательной, он опасался, что для нее худшим исходом, возможно, будет остаться в живых и стать жертвой такого зверя, как Лич. В его страдающем мозгу возникла мысль самому убить ее, что, ввиду предстоящих событий могло, по его мнению, стать наивысшим и благороднейшим доказательством его любви и уважения. Но эта мысль не нашла своего воплощения. Он вяло стоял у рундука, на который она присела, и, сознавая на этот раз свою ничтожность, с мрачным видом произносил слова утешения.

Тем временем огромный черный корабль заслонил солнце. Он скользил за кормой, отбрасывая холодную зловещую тень на окна, возле которых сидела она. Вдоль его фальшборта выстроилась в ряд команда. Сначала с палубы пирата донесся звук трубы, а затем послышалась барабанная дробь, и тут последовал мушкетный залп.

Мисс Присциллу бросило в дрожь, и майору пришлось поддержать ее рукой.

В это время, наконец, из каюты появился де Берни в сопровождении слуги. Он не только смыл грязь, но и обрел опять свою обычную изысканность. На нем снова были завитый черный парик, тонкая рубашка с кружевами и пара из лиловой тафты с длинными манжетами на черной подкладке и петлями, богато обшитыми серебром. Обут он был в превосходные черные башмаки из кордовской кожи. Вооружение его состояло не только из длинной рапиры, но и пары пистолетов, висевших, как это было принято у буканьеров, на концах палантина из темно-красной кожи, отделанной серебряными кружевами.

Мисс Присцилла и майор удивленно взглянули на него. То, что он в такое время потратил столько усилий на туалет, было удивительно само по себе. Но непринужденность поведения поражала еще больше.

Он улыбнулся их удивлению и пояснил:

- Капитан Лич - великий человек. Последний из великих буканьеров. Его надо встречать торжественно.

Он направился было к ним, но в этот момент пол у них под ногами содрогнулся от стука и грохота, сопровождавшихся треском шпангоутов, лязгом цепей абордажных крючьев, ударами рангоутного дерева и резкой трескотней мушкетных залпов.

Бросившись вперед, месье де Берни ухватился за стол, чтобы удержаться, майор упал на колени, в то время как мисс Присцилла, пролетев через каюту, нашла убежище в руках француза.

- Спасите меня! - задыхаясь прошептала она. - Спасите!

- Именно это я и собираюсь сделать. Думаю, это вполне возможно.

Твердые губы под маленькими черными усиками смягчились в улыбке. Он ласково погладил рукой ее золотистую головку, лежавшую у него на груди, и, может быть, это твердое, уверенное прикосновение успокоило ее больше, чем слова.

Майор, раздосадованный больше ситуацией, поднялся с пола и свирепо взглянул на него.

- Ну, что вы можете сделать? - неприветливо проворчал он.

- Посмотрим. Может быть, многое, а может и нет. Но чтобы сделать все возможное, необходимо, чтобы вы повиновались мне. - Тон его стал жестким: - Не вздумайте опровергать меня, что бы я ни сказал, и что бы вы ни думали об этом. Помните, что этим вы можете погубить нас всех.

В это время над головой прокатился топот ног, свидетельствовавший, что пираты ворвались на палубу «Кентавра». Пронзительные крики, смешавшись с грохотом пистолетных выстрелов и мушкетных залпов, составляли ужасные звуки боя. Что-то темное и тяжелое пролетело за кормовыми окнами вниз, и они поняли, что это было тело, сброшенное за борт с полуюта. За ним последовало еще одно, а затем еще.

В новом приступе страха мисс Присцилла еще теснее прижалась к де Берни.

- На этом дело не кончится, - произнес он спокойным голосом. - У Лича по меньшей мере триста человек, а на «Кентавре» чуть больше двадцати.

Его чуткие уши уловили приближение шума, и уже более твердым голосом он добавил:

- Вы будете мне повиноваться? Безоговорочно? Дайте слово. Это очень важно.

- Да, да. Что бы вы ни сказали.

- А вы, майор Сэндз?

С мрачным видом тот дал требуемое обещание. Едва он успел произнести его, как по трапу, ведущему со шкафута, донеслось шлепанье двух десятков босых ног, и грубые голоса разбойников сразу стали громче и ближе.

Шум наверху, если и не уменьшился, то по крайней мере изменился по характеру, что не ускользнуло от внимательных и опытных ушей де Берни. Там все еще слышались топот и крики. Но теперь они смешались с отвратительным смехом и мушкетной пальбой, являвшейся, как это было известно де Берни, не более, чем буйной забавой для пиратов, их победным салютом.

Скоротечный бой был завершен. Словно приливная волна, пираты пронеслись по палубам «Кентавра», подавляя всякое сопротивление.

Шлепанье ног и голоса на трапе заглушили более отдаленные звуки, что говорило о приближении тех, кто шел вниз оценить стоимость захваченной добычи и расправиться с оставшимися в живых.

Резко распахнутая дверь каюты влетела внутрь и с грохотом ударилась о переборку. В темном пространстве толпилась небольшая группа полуголых людей, в большинстве своем с яркими платками на головах и с загорелыми бородатыми лицами, освещенными торжеством. С оружием в руках и проклятиями на устах они ворвались в каюту.

Обнаружив в ней четырех обитателей, головорезы на мгновение задержались. При виде девушки один из них издал отвратительное улюлюканье, и они снова двинулись вперед, но тут на пути у них стал де Берни, спокойный и даже немного презрительный.

Его руки покоились на рукоятках пистолетов. И тот факт, что он даже не потрудился вытащить их, придал ему дополнительный авторитет.

- Стойте! Я выбью мозги первому же, кто сделает еще шаг. Я - де Берни. Позовите сюда капитана Лича.

6. ДОГОВОР

То ли потому, что им было известно имя этого человека, когда-то плававшего с Морганом, имя, которое он произнес многозначительным тоном, то ли потому, что само его поведение, холодное и уверенное, отпугивало их, но эти головорезы остановились в замешательстве, а их предводитель только размахивал окровавленным мачете. Так прошло секунд десять. Затем, когда в самых непристойных выражениях пираты потребовали, чтобы этот человек, столь смело стоявший перед ними, объяснился, какой-то пират среднего роста, силой и гибкостью напоминавший пантеру, протолкался вперед. Это был Том Лич.

На нем были красные штаны, а забрызганная кровью рубашка была расстегнута до пояса. Рукава ее были высоко закатаны, обнажая мощную мускулатуру на длинных волосатых руках. Черные локоны волос ниспадали на низкий звериный лоб, а тонкий клювообразный нос торчал между бегающих темных глаз. Вместо абордажной сабли или мачете, обычно принятых у этих людей, вооружение Лича составляла рапира, которой он, по общему мнению, владел очень искусно.

- Что здесь происходит, черт побери? - вскричал он, выступая вперед.

Но оказавшись во главе толпы пиратов, он тоже остановился перед элегантным и властным человеком, в противоположность Личу прямым и высоким. Маленькие глазки его на лице цвета меди сначала вспыхнули от удивления, а затем прищурились, как у кота.

- Чтоб мне гореть в вечном огне, если это не Превосходный Чарли! - воскликнул он и в знак удивления грязно выругался.

Де Берни сделал шаг вперед и, сняв руку с рукоятки пистолета, протянул ее пирату.

- Какая приятная встреча, мой друг! Ты всегда оказывался там, где тебя ждут. Но никогда это не было так своевременно, как сейчас. Ты избавил меня от хлопот. Я как раз ехал в Гваделупу, чтобы нанять людей и корабль и искать тебя. И представь себе, Том! Ты оказываешь мне услугу, словно с неба свалившись нам на палубу. Прекрасно!

С прищуренными глазами, немного пригнувшийся, словно изготовившийся к прыжку, головорез отклонил протянутую руку.

- Ты будешь морочить мне голову, де Берни? Ты всегда был хитрым мошенником, но не настолько, чтобы обыграть Тома Лича.

Выходец с берегов Альбиона, оставивший их по зову моря, он в своей речи сохранил картавость, свойственную северной Англии, а в характере - угрюмую подозрительность.

- Я недавно слышал о вас с Морганом. Ты стал его правой рукой, когда ушел из Берегового Братства вместе с этим ренегатом.

Де Берни выразил легкое удивление, которое должно было показать, что только этим он может ответить на нелепость.

- Конечно, - сказал он с иронией. - Меня поставили перед выбором. Прекрасный выбор: или ренегатство, или казнь. И пока я был в руках у Моргана, приходилось плясать под его дудку. Но ты совершенно не знаешь де Берни, если думаешь, что сердце его тоже плясало. Я воспользовался первой же возможностью бежать, чтобы присоединиться к тебе. И вот я здесь.

- Присоединиться ко мне, говоришь? Что-то я пока не слышал о твоей любви ко мне.

- Все мы любим тех, кто нам нужен. А ты, клянусь честью, нужен мне. И я пришел не с пустыми руками. Ты - единственный предводитель, у которого достаточно людей и смелости для предприятия, которое я задумал. Предлагаю тебе богатство, Том. Такое богатство, какое может только во сне присниться. Это нечто лучшее, чем бедный купец, вроде этого, с грузом кож и древесины, при продаже которых торговцы на Гваделупе или Санта-Крус бесстыдно надуют тебя.

Лич сделал еще шаг, держа рапиру в опущенных руках, как хлыст.

- Что это за предприятие?

- Золотой флот, Том. Никак не менее. Отправляется через месяц, начиная с сегодняшнего дня.

- Откуда? - в маленьких настороженных глазках пирата вспыхнула сдерживаемая недоверием слабая искра интереса.

Француз рассмеялся и покачал головой,

- Не сейчас. Обсудим это позже.

Лич понял. Его губы крепко сжались. - Но я должен знать больше, и тебе придется рассказать мне кое-что об этом.

- Конечно, ты узнаешь больше. Ровно столько, чтобы возбудить у тебя аппетит.

Мисс Присцилла, до сих пор отчасти скрытая массивной фигурой майора Сэндза, из-за его движений оказалась открытой взору пирата, глаза которого зловеще забегали.

- А это кто такие? Кто эта милашка? - спросил он, собираясь пройти, но де Берни решительно стал у него на пути.

- Это моя жена и ее брат. Я взял их с собой в Гваделупу, где они должны были ждать моего возвращения.

Майор прокашлялся, безрассудно собираясь опровергнуть оскорбительное для себя родство. Но Присцилла, интуитивно угадав его намерение, сильно стиснула ему руку.

- Твоя жена? - вид пирата стал угрожающим, а взгляд - угрюмым. - Я что-то никогда не слышал, чтобы ты был женат.

- Это случилось позднее. На Ямайке. - Де Берни с легкостью ушел от разговора на эту тему. - Но откровенно. Том, сейчас нам надо решить другой вопрос, раз мы чудом встретились.

- Тебе, де Берни, придется изрядно потрудиться, чтобы убедить меня в своей честности. - Лич задумался. - И если окажется, что ты лжешь...

Де Берни прервал его:

- Подозрительность делает тебя глупым, Том. Это всегда было твоим недостатком. Каким бы дураком я был, если бы не был честен, находясь в твоих руках.

Все еще в раздумье Лич потер свой тонкий нос.

- Возможно, возможно. Но, ей богу, Чарли, если ты собираешься водить меня за нос, то пожалеешь, что родился на свет. Помнишь Джека Клеверинга? Он был таким же петушком, как ты, Чарли, и вздумал оставить в дураках Тома Лича. Может быть, ты слышал, как я выщипывал у него перья, пока бедняга сам не запросил смерти. Ты умен, Чарли, Морган всегда считал тебя умным. И хитер ты, как сам дьявол. Но я тоже хитер. Помни об этом.

- Ты напрасно говоришь все это, - презрительно сказал де Берни.

- Возможно. Но у меня есть возможность заставить говорить других.

Тем не менее, как выяснилось, он уже принял решение. Внезапно он обернулся к своим головорезам, стоявшим в ожидании, словно свора гончих.

- Убирайтесь все прочь! Ты, Воган, останешься. И прикажи Майку осмотреть груз и доложить мне, когда я выйду.

Пираты с шумом вышли. Лич проследил за их уходом, затем подошел к столу, выдвинул стул и уселся, положив перед собой шпагу.

- Ну вот, Чарли. Теперь послушаем еще раз о твоем золотом флоте, - однако, он смотрел при этом не на де Берни, а на мисс Присциллу, стоявшую с майором у кормового рундука, и этот его взгляд не предвещал ничего хорошего.

Сзади него стоял вооруженный мачете Воган, негодяй, руководивший захватом судна. Это был высокий и сильный пират с плоским лицом, черной бородой, сальными черными волосами, выбивавшимися из-под красного платка, и ярко-голубыми глазами под широкими черными бровями. На нем была расстегнутая красная рубаха и свободные штаны из невыделанной кожи, на поясе которых висела пара пистолетов.

Де Берни с видом хозяина открыл дверь в одну из кают правого борта.

- Пройдите, Присцилла, - сказал он спокойно. - И вы тоже, Барт.

Она тотчас же с облегчением повиновалась ему.

- В чем дело? - с раздраженным видом проворчал Лич. - Кто говорит, что им нельзя остаться здесь?

- С вашего позволения, капитан, - ответил де Берни с холодным достоинством, исключавшим любые споры. Он придержал дверь для мнимых жены и шурина и закрыл ее за ними.

- Э, ей богу! - сказал Лич с неприятным смешком. - Похоже, ты задираешь нос. Ведешь себя здесь, как хозяин. Отдаешь приказы, а?

- Только, когда это касается моей жены, - спокойно ответил он. Он придвинул к столу стул и, собираясь сесть, обратился к ожидавшему слуге: - Принеси рому, Пьер.

Недоброжелательные глазки пирата с подозрением проследили за мулатом, направившимся к резному буфету у переборки.

- А это тоже член твоей семьи? - в его насмешливом тоне как будто сквозила угроза.

Де Берни сделал вид, что не заметил ее.

- Это мой слуга.

Он уселся за стол напротив пирата с самым доброжелательным видом, видом человека, решившего поболтать с друзьями.

- Нам выпало счастье, Том. Иначе бы мы не сидели бы сейчас здесь, в каюте «Кентавра». Если бы им сегодня управлял человек с боевым опытом, например я, ты бы никогда не взял его на абордаж.

- Не взял бы? Посмотри на этого умника, Воган, Ты, должно быть, считаешь, что лучше меня можешь командовать кораблем в бою, да? Ты сверхскромен, Чарли.

Де Берни покачал головой.

- Я бы вообще не стал сражаться, мой друг, я показал бы тебе корму. Стоило только повернуть на ветер, и ты, с обросшим дном, отстал бы на таком галсе. Ты слишком долго пробыл в море, Том.

Маленькие злые глазки капитана Лича широко раскрылись в неподдельном восхищении.

- Ей-богу, у тебя хорошее зрение, если ты заметил, что у меня обросло дно.

Пьер поставил перед ними поднос с графином рома, коробку с табаком, трубки, трутницу и три кружки, затем отошел к буфету и остался там в ожидании приказаний.

Они по очереди налили каждый себе, и Воган, сев за стол с краю, набил себе трубку прекрасным табаком. Де Берни сделал то же самое. Но Том Лич пренебрежительным жестом отодвинул предложенную коробку.

- Так что там с золотым флотом? Давай рассказывай.

- Клянусь честью, тут нечего особенно и говорить. Три испанских корабля должны через месяц отправиться в Кадис. Тридцатипушечный галеон с сокровищами и два двадцатипушечных фрегата для эскорта. Такого богатства никогда еще не загружали в трюм. Золото и серебро стоимостью свыше пятисот тысяч песо, много жемчуга, не считая всяких безделушек.

Воган, занятый разжиганием трубки, замер, оказавшись захваченным врасплох. При упоминании о таком сказочном богатстве и у него, и у Лича отвисли челюсти, а на лицах отразилась почти благоговейная печаль. Если это было правдой, то на их долю, как капитана и помощника, приходилось достаточно, чтобы обеспечить себя на всю жизнь. В конце этой, вызванной потрясением, паузы Лич проклятиями дал выход своей недоверчивости, а затем решительно добавил: