Черный лебедь. Романы

- Вы говорите, что француз-торговец был когда-то буканьером?

Ему ответил де Берни.

- Клянусь честью, что мы в Санта-Каталине были немногим лучше. А затем и вовсе ушли с Морганом.

- С Морганом? - майор отказывался верить своим ушам. - Вы имеете в виду Генри Моргана?

- Да, сэра Генри Моргана. Нынешнего губернатора Ямайки.

- Но... - Майор, нахмурившись, сделал паузу. - Вы хотите сказать, что тоже плавали с ним?

Де Берни, словно не замечая недоверчивости в его голосе, ответил просто и естественно:

- Ну, конечно, Я участвовал в его походах. Был с ним в Порто-Бело и в Панаме. В Панаме я командовал французским контингентом его отряда. И мы тогда достаточно отомстили за кровь, пролитую в Санта-Каталине.

Мисс Присцилла слушала необычайно настороженно и внимательно. Не зная этих событий, объяснявших волнение майора, она видела в этом только новую историю о смелых подвигах и надеялась, что де Берни убедят рассказать ее. Но лицо майора приняло озадаченный вид и казалось несколько побледневшим. Всем своим видом он выражал удовлетворение собственной проницательностью, которая под важным видом и привлекательностью, под галантностью и искусством певца открыла его истинную сущность. Назвав француза искателем приключений, он ошибся даже в лучшую сторону.

Наступила долгая пауза, во время которой де Берни взял себе ломтик мармелада из гуавы и наполнил бокал вином. И когда он ставил приземистую бутылку назад, майор, наконец, взорвался:

- Значит, вы просто... просто проклятый пират! И, чтоб мне лопнуть, у вас еще хватает наглости признаться в этом!

Мисс Присцилла и капитан одновременно воскликнули в тревоге:

- Барт!

- Майор Сэндз, сэр!

В каждом из возгласов сквозило осуждение. Но месье де Берни, не проявляя обиды, улыбнулся в ответ на их страхи и махнул своей рукой, успокаивая их.

- Пират? - он выглядел почти довольным. - Ну, нет. Флибустьер? Извольте. Или буканьер.

- Какая разница, - скривил губы майор.

- Разница? О, разница в самой сути, - пришел на выручку капитан Брансом, поскольку де Берни похоже не собирался давать объяснения. - У буканьеров было нечто вроде хартии. Поощряемые правительствами Англии и Франции, они сдерживали алчность Испании, совершая набеги преимущественно на испанские корабли и поселения.

- И делали это, клянусь, как никто другой, - поддержал капитана де Берни, развивая эту мысль дальше. - Вы бы не усмехались, майор, если бы пересекли с нами Дарьен.

Он начал вспоминать. Рассказал об этом невероятно сложном переходе, проделанном частично пешком, а частично водой, по реке Чагрес. Описал трудности, которые они встретили и преодолели: как 8 дней шли без пищи, спасаясь лишь изредка попадавшимися яйцами аллигаторов с отвратительным запахом мускуса, как вынуждены были есть полоски кожи, употребляя даже собственные ремни, чтобы обмануть измученные голодом желудки, и как в истощенном состоянии, шатаясь от усталости, появились, наконец, в виду Панамы. Панамы, которая была предупреждена и приготовилась встретить их пушками и конницей, превосходя их в численности в три раза.

- Если бы только испанцы отогнали свой скот из саванны, где мы расположились на ночь перед боем, то мы бы от голода стали для них легкой добычей. И я бы сейчас не рассказывал вам об этом. Но скот все же остался, молодые волы и лошади. Мы убивали животных и ели мясо почти сырым. Так, милостью божьей, мы смогли восстановить свои силы, провести атаку и взять штурмом город.

- Милостью божьей! - возмущенно воскликнул майор. - Это богохульство, сэр!

Но де Берни остался спокойным.

- Вы слишком нетерпимы, майор, - только и сказал он.

- К ворам? Конечно. Я называю вещи своими именами, сэр. И можете не стараться придать романтический ореол грабежу Панамы. С каким бы искусством вы не рассказывали о нем, все равно это останется только грабительским набегом, а люди, участвовавшие в нем - Морган и его головорезы - останутся кровожадными бандитами.

Ввиду такого оскорбительного поведения майора, капитан сильно встревожился. Кем бы ни был месье де Берни сегодня, от прежних времен, когда он занимался ремеслом буканьера, у него в жилах должна была течь горячая кровь. Если она вскипит, может произойти беда, а капитан не хотел ничего подобного на борту «Кентавра». Он начал было обдумывать план вмешательства, но француз, по-прежнему не проявлявший признаков раздражения, опередил его:

- Понимаете ли вы, майор, что ваши слова можно расценить почти как измену? Клянусь честью, это упрек вашему королю, который не разделяет вашей слишком чувствительной честности. Поскольку, если бы он относился к Генри Моргану, подобно вам, то никогда бы не возвел его в рыцарский сан и не доверил бы ему пост губернатора Ямайки.

- Верно, - поддержал его капитан Брансом, надеявшийся смягчить опрометчивость майора. - И надо добавить, что месье де Берни служил у сэра Генри Моргана в должности лейтенанта, чтобы помочь в наведении порядка на морях.

Возражение на эти слова последовало не от майора, а от самого де Берни:

- Ах, все это уже в прошлом. Я подал в отставку и подобно вам, капитан, еду домой наслаждаться заслуженным отдыхом.

- Не имеет значения. Тот факт, что вы занимали этот пост и владели званием королевского офицера, невзирая на Панаму, Порто-Бело и все остальное, должен быть достаточным для майора Сэндза.

Но майор не собирался уступать.

- Вы прекрасно знаете, что поставили вора ловить другого вора. Можете петь дифирамбы вашим буканьерам, сэр. Но вы сами знаете, что они стали настоящим бичом, и чтобы избавить от них моря, вашего друга Генри Моргана купили рыцарским достоинством, а офицерские звания давали его бывшим сообщникам.

Месье де Берни пожал плечами и откинулся в кресле, спокойно потягивая вино. Своим немного презрительным поведением он как бы подчеркивал нежелание спорить. Его место занял капитан Брансом.

- Однако, именно сэра Генри Моргана надо благодарить за то, что сейчас можно безопасно плавать по морю. Хотя бы это говорит в его пользу.

- Его заставили это сделать, - усмехнулся майор. - Однажды его захватили дома - и едва не повесили за вероломство, с которым он пренебрегал своими новыми обязанностями. Как будто можно верить таким людям! Только угрозы заставили его выполнить обещание, за которое ему заплатили заранее. Допускаю, что после этого он энергичней взялся за дело очищения морей. Но ничто не заставит меня забыть, что именно он и ему подобные наводили ужас в этих водах прежде.

- Надо все-таки отдать ему должное, майор, - доказывал Брансом. - Сомневаюсь, что кто-то другой смог бы сделать то, что сделал он. А чтобы положить конец беспорядкам на море, ему нужны были свои люди.

Но майор не сдавался. Будучи раздраженным, он в пылу скоро опрометчиво коснулся вопросов, которые еще вчера забота о Присцилле заставляла его обходить стороной.

- Положить конец, говорите вы? А мне помнится, приходилось кое-что слышать о пирате по имени Том Лич, который все еще разгуливает по Карибскому морю, бросая вызов Моргану.

Лицо Брансома потемнело.

- Том Лич? Будь он проклят! Но Морган еще доберется до него. Везде известно, что Морган предложил пятьсот фунтов за голову последнего буканьера.

Месье де Берни, отставив свой бокал, оживился.

- Он не буканьер, капитан. И мне обидно слышать такое именно от вас. Том Лич - всего лишь подлый пират.

- Точно, - поддержал его Брансом, - это самый страшный головорез из когда-либо бороздивших моря. Жестокий зверь без чести и жалости, поднявший оружие против всех и стремящийся только к грабежу.

И он пустился в описание ужасов, характеризовавших действия Лича, пока де Берни не остановил его, подняв длинную изящную руку.

- Вы вызываете отвращение у мисс Присциллы... Заметив ее бледность, капитан попросил у нее извинения и закончил мольбой:

- Господи, приведи поскорей этого грязного негодяя к вечной стоянке в море.

Мисс Присцилла вмешалась в разговор:

- Вы уже достаточно наговорились о пиратах, - заметила она с укором, заставив майора осознать, наконец, неприличность своего поведения.

Затем она наклонилась к месье де Берни и улыбнулась ему самой милой улыбкой, вознаградив его за необыкновенное терпение и самообладание.

- Месье де Берни, может вы сходите за гитарой и споете нам еще раз?

Француз пошел исполнять ее просьбу, тогда как майор, пребывая в дурном настроении, удивлялся, почему отвратительное прошлое этого искателя приключений произвело столь малое впечатление на его подопечную. Решительно, ей необходимо пожить спокойной сельской жизнью в Англии, чтобы впредь видеть мир в истинном свете.

4. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Историческая правда в отношении сэра Генри Моргана и пресловутого Тома Лича настолько четко выявилась в разговоре в каюте «Кентавра», что автору остается добавить совсем немного.

Конечно, власти припугнули Моргана за недостаток рвения в выполнении поставленной перед ним задачи по искоренению морского разбоя, сильно распространившегося в Карибском бассейне. Строгость подействовала на него, и вскоре после выхода из Берегового Братства он проявил чудеса в исполнении долга. Подействовала сама сила примера. Тот факт, что он стал под знаменем закона и порядка с последовавшим за этим роспуском пиратского флота, где он был адмиралом, заставил людей, следовавших за ним, вернуться к мирным занятиям: заготовке ценной древесины и работе на плантациях. Многих привлекла объявленная Морганом общая амнистия с предоставлением в кредит 25 акров земли каждому флибустьеру, который пожелает оставить море. Тех же, кто дерзко продолжал пиратствовать, он преследовал энергично и безжалостно, чтобы заслужить от правительства не только выговор или угрозу смещения с поста. Однако, несмотря на все его усилия несколько грабителей все еще уходили от него, и власти не постеснялись предположить, что Морган, возможно, ведет двойную игру и получает дань от тех, кто остается на свободе.

Сэр Генри был не только взбешен этим намеком, он опасался основанного на нем серьезного обвинения, результате чего мог лишиться головы. И тогда старый пират понял, что приняв рыцарское достоинство и звание королевского офицера, дал залог Судьбе, и проклиная и то, и другое, он приступил к делу, оказавшемуся более трудным, чем он предполагал.

Будучи искусным моряком и в то же время жестоким и безжалостным негодяем, Том Лич собрал вокруг себя множество пиратов, не желавших отказываться от прежнего образа жизни, и с ними на «Черном Лебеде», мощном сорокапушечном корабле, действовал в Карибском море, производя ужасные опустошения. Став объявленным вне закона отщепенцем, восстановившим всех против себя, он отринул все каноны Берегового Братства, как именовали себя буканьеры. Он был лишь разбойником, ведущим боевые действия против всех кораблей. Не обращая внимания на их принадлежность, он захватывал их, грабил и топил.

Четыре беспокойных месяца Морган тщетно охотился за ним, и чтобы привлечь к этой охоте других, назначил награду в пятьсот фунтов стерлингов за голову пирата. Однако, Том Лич не просто ускользал и становился еще более дерзким в своих грабежах, но два месяца назад у берегов Гренады, где два корабля ямайской эскадры загнали его в тупик, он принял бой и при этом один правительственный фрегат потопил, а другой вывел из строя.

Этому-то злодею и желал капитан Брансом в своей мольбе как можно скорее попасть на вечную стоянку. Однако, следующее утро принесло ему серьезные опасения, что если его мольба и должна быть услышана, то не похоже, чтобы это произошло вовремя.

Выйдя на палубу пораньше, чтобы подышать свежим воздухом и пригласить попутчиков к завтраку, месье де Берни увидел, что капитан с полуюта рассматривает в подзорную трубу корабль, находившийся по правому борту в трех-четырех милях к востоку. Рядом с капитаном стояли майор Сэндз в своем ярко-красном мундире и очаровательная мисс Присцилла в светло-зеленом платье с кружевами цвета слоновой кости, подчеркивавшими красоту ее молочно-белой кожи.

Свежий северный ветер нес с собой приятную прохладу. С убранными марселями и значительным креном на левый борт «Кентавр» бороздил волны, держа курс почти точно на запад. Он все еще находился в нескольких лье к юго-востоку от острова Авес

Когда де Берни подошел, капитан опустил трубу. Повернув голову, он указал на корабль и передал трубу французу.

- Скажите-ка, месье, что вы о нем думаете?

Тот взял подзорную трубу. Не замечая тревоги в глазах Брансома, он вначале поздоровался с мисс Присциллой и майором, а затем долго рассматривал корабль. Когда же он опустил трубу, лицо у него стало серьезным, как и у капитана. Ни слова не говоря, он неторопливо подошел к перилам и, опершись на них локтями, снова навел трубу на корабль. На этот раз его исследование затянулось еще дольше.

Он внимательно осмотрел высокий черный корпус судна и черный нос в форме лебедя с позолоченным хохолком, а также попытался пересчитать пушечные порты на левом борту, насколько позволял курс судна. С той же обстоятельностью он оглядел гору поднятых парусов, над которыми не было никакого флага.

Де Берни так долго был занят этим осмотром, что, в конце концов, едва сдерживавший нетерпение капитан, вышел из себя.

- Ну, сэр? Ну? Что вы скажете о нем?

Де Берни снова опустил трубу и, безмятежно улыбаясь, посмотрел на капитана.

- Красивый и мощный корабль, - бросил он как бы мимоходом и обратился к попутчикам: - Завтрак ждет в каюте.

Майору, не страдавшему отсутствием аппетита, не требовалось дополнительного приглашения. Он ушел, прихватив с собой мисс Присциллу.

Когда они скрылись на кормовом трапе, улыбка исчезла с лица де Берни. Его черные глаза, ставшие серьезными, встретили беспокойный вопрошающий взгляд капитана.

- Я не хотел тревожить леди. Думаю, вы уже обо всем догадались. Это «Черный Лебедь», корабль Тома Лича.

- Вы уверены в этом?

- Так же, как и в том, что он идет наперерез вашему курсу.

Капитан выругался.

- И это в мое последнее плавание! - посетовал он. - Судьба могла бы позволить мне мирно завершить службу на море. Вы думаете... он собирается атаковать меня?

Де Берни пожал плечами.

- Это Том Лич. Он идет наперерез вашему курсу.

Капитан принялся ругаться и клясться, как человек волевой, однако сознающий собственное бессилие перед обстоятельствами.

- Подлая свинья! Что же ваш хваленый сэр Генри Морган позволяет ему свободно ходить по морю? За что король сделал его рыцарем и губернатором Ямайки?

- В конце концов, сэр Генри доберется до него. Будьте уверены.

Спокойствие француза перед лицом надвигающейся опасности только усилило ярость капитана.

- В конце концов! А чем это поможет мне? Что мне делать сейчас?

- А что вы можете?

- Мне приходилось сражаться или спасаться бегством.

- Что бы вы предпочли?

У Брансома это вызвало вспышку раздражения.

- Как я могу драться? У него вдвое больше пушек, а если дело дойдет до абордажа, то по численности команды у него десятикратный перевес, если не больше.

- Тогда надо спасаться бегством.

- Как я могу уйти? - закричал Брансом. - У него вдвое больше парусов.

На шкафуте несколько матросов, только что спустившихся с марсов, прикрывая руками глаза от солнца, разглядывали далекий корабль, но делали это спокойно, не подозревая опасности.

Де Берни снова обратился к подзорной трубе. Теперь он говорил, не отрывая от нее глаз.

- Несмотря на все его паруса, ход у него затруднен. Он слишком долго провел в море, и днище у него обросло, - объявил он, снова опуская трубу. - На вашем месте, капитан, я бы принял на румб или два ближе к ветру. На таком курсе вы смогли бы идти быстрее Лича, учитывая его теперешнее состояние.

Этот совет как будто рассердил Брансома.

- Но куда это приведет меня? Ближайший берег на этом курсе - Пуэрто-Рико, а до него более двухсот миль.

- Ну и что? Если этот бриз удержится, он никогда не догонит вас против ветра. В крутом бейдевинде он пойдет хуже, и вы сможете даже оторваться от него. Если вы даже ничего не станете делать больше, кроме сохранения этой дистанции, вы спасены.

- Так это, если бриз удержится. А кто гарантирует мне, что он удержится? Этот ветер не характерен для этого времени года, - не решаясь сделать выбор, капитан снова в ярости выругался. - А если я сделаю поворот оверштаг и снова пойду к Доминике? Это не так далеко и, в конце концов, безопаснее всего.

- Но тогда придется идти по ветру, а под ветром и с полными парусами он быстро догонит вас, несмотря на свое обросшее днище.

Однако, охваченный паникой Брансом заупрямился, поддавшись новой надежде, перестал рассуждать здраво.

- Направляясь к Доминике, можно скорее встретить другие корабли, - сказал он и, не дожидаясь ответа француза, шагнул к перилам полуюта и прокричал старшине приказ положить руль к ветру.