Оракулы Великой Тайны. Между Шамбалой и Агартой

Будет ребячеством после того, что я сказал, добавлять, что, решившись на большее, я нечувствителен к меньшему. Полуневежды, атеисты, сектанты и вообще враги всякого культа и всякой веры, желая обесценить мои откровения своими насмешками или клеветою, не вызовут во мне ничего, кроме сожаления.

Я сказал, что не боюсь людей, а между тем существует один лишь человек, которого я мог бы опасаться, и этот человек я сам, если я совершу что-либо противное моей совести или нарушу клятву человеческого посвящения, обнародуя эту последнюю из моих «Миссий».

Но этого нет, ибо Один только Вечный в небесах и в недрах человеческой Истории есть Тот Живой, от Кого я получил религиозное понимание синархического Закона, являющегося условием — выполнения социальных обещаний Иисуса Христа, Моисея, Абрамидов и того еще более раннего собрания Рамидов, которое св. Павел называет Обществом Первобытных, а я называю древним его именем «Парадеза».

Когда в своих «Миссиях» я говорил, что в различных странах находится в надежных руках все, что может служить для восстановления здания Наук, раз будет основана Синархия, то я имел веские причины выражаться так ясно. И теперь, после зрелого размышления, я подтверждаю эти слова и говорю, что Парадеза Рамидов, ее университетский храм, ее предания и четверная иерархия ее наук существуют неизменными и по нынешний час.

И вот Верховному Понтифу этой Парадезы я позволяю себе посвятить с благоговением эту книгу.

ВЕРХОВНОМУ ПОНТИФУ В ТИАРЕ С СЕМЬЮ ВЕНЦАМИ,

НЫНЕШНЕМУ БРАХАТМ[17] ДРЕВНЕЙ ПАРАДЕЗЫ,

ГЛАВЕ ЦИКЛА АГНЦА И ОВНА

Я знаю, что когда эти страницы будут перед глазами твоими, то ты спросишь Бога и Его Ангелов, могло ли совершиться невыполнимое?

Каким образом, спросишь ты, человек мог увидеть меня в сокровеннейшем из моих скрытых Святилищ, проникнуть в самые страшные мои Науки, мои Искусства и мои понтификальные Мистерии?

Неужели, скажешь ты дальше, меня могли видеть, когда перед очами Живого Вечного, лицом к лицу с Его космическими Силами я, победитель Смерти, дышу в пылающей Душе Мира и говорю в ней от Звезды к Звезде с Понтифами, которые мне предшествовали?

И может быть, тогда на благочестивых устах твоих прозвучит слово профанация. Но, прочтя мой труд, ты этого не скажешь.

О великая и святая душа, вся расцветающая Мудростью и Знанием древних посвящений!

С уважением, полным любви, я смотрю на тебя из глубины Запада, этой древней колыбели Рамы.

И я вижу тебя в это самое мгновение стоящим, подобно статуе темной бронзы, с руками, скрещенными на гробнице твоего предшественника, в священной пещере, недоступной даже для высочайших посвященных.

О земной Ветхий деньми, к тебе обращается религиозная душа, почитающая в тебе Дух всех древних времен и высочайшую мудрость, которой достиг ты, подымаясь от степени к степени через ужасающие испытания и глубочайшие познания, естественные и человеческие, космогонические и божественные!

Ибо, поистине, из твоего живого храма вышли Цари-Маги, чтобы поклониться в Его колыбели страдающему Христу, этому божественному воплощению Христа вечной Славы

И, будучи кафолическим синархистом, я отдаюсь под покровительство этих самых Магов, чтобы прийти и принести тебе полное Веры, Любви и Надежды Обетование этого Христа вместе с Синархиеи, которую я твердо считаю единственным Законом социального выполнения этого Обетования для всего Человечества на земле.

Глава первая

Авторитет, могущий подтвердить на опыте истину древнего Предания и всего, что я говорил в разных местах о социальном и интеллектуальном устройствах Цикла Агнца и Овна, находится в древнейшем Университете Земли.

В час, когда я пишу эти строки, учителя всего мира так определяют давность своих учений:

Последователи

Магомета 1264 года

Иисуса Христа 1886 лет

Моисея 5647 лет

И, наконец, Ману 55 647 лет

Я принимаю с уважением все эти цифры, к которым можно бы присоединить еще эпохи Сакиа-Муни, Зороастра, Фо-Хи, Кришны и, наконец, эру рамидского Цикла, если бы все они не заключались уже в полном периоде Ману; громадность цифр этого периода, нисколько не колебля моей христианской веры, наоборот, подкрепляет ее, показывая мне, как далеко проникает в глубь веков величие человеческого Духа, нераздельно связанное с величием божественных преданий.

Здесь я на время остановлюсь, чтобы возвратиться к своему предшествующему труду.

Несмотря на открытия археологов в конце XVIII века и распространение в Европе многочисленных литературных произведений, содержащих в себе все, что Брамы сочли возможным сообщить людям, не нарушая своих клятв, Цикл Рамы, насчитывающий едва лишь 9 тысяч лет, встречает и теперь еще скептическое отношение в Европе.

А между тем в самом Париже каталоги санскритских рукописей восточной Библиотеки, не говоря уже о предшествующих трудах Гербело, указывали еще в начале XIX века на бесчисленные сочинения о Раме и тех героях, которые позднее заслуживали сравнения с ним, например Вейаза-Рамаияна, Вазиста-Рамаияна, Адгиатма-Рамаияна, Ганумад-Рамаияна, Сата-Канта-Рамаияна, Сагасра-Канта-Рамаияна, Джимун-Рамаияна, Вальмика-Рамаияна и т. д.

Эта последняя, чудная поэма, самая замечательная изо всех, была составлена Вальмиком в конце Трега-Юги, под владычеством Рамы, и есть сама по себе лишь сокращенная Вейаза-Рамаияна, повествующая о деяниях Рамы в 10 триллионах стихов и долго служившая в Индии для эзотерического изучения Истории.

Авторы, которых я цитировал в «Миссии евреев», считая предания браманического Востока неотъемлемой частью всемирной Истории, были вполне убеждены, как после них и я, в той ценности, которую придает еще и теперь Циклу Рамы целая огромная часть человеческого Рода.

В моем последнем труде, истинное заглавие которого было бы скорее: «Позитивная История Синархии и Анархии в общем Управлении Мира», я не шел далее девяноста веков. А между тем документы помогли бы уйти еще больше вглубь, ибо летописи Человечества, собранные в течение 55 600 лет, которые оно провело на этой земле, переходя от состояния Природы к социальному Государству, благоговейно хранятся в недоступных местах, о которых я буду говорить дальше.

Но я, желая дать европейцам научные подтверждения Синархии, должен был пользоваться только их собственными синархическими летописями, ввиду того, что они действительно относятся к моменту, когда их раса, взяв в свои руки власть над прочими расами, достигла, в лице самого великого из ее кельтических героев, Тиары с семью венцами в святилищах Ману и поднялась до Высшего Правосудия в древнем Царстве Бога.

Разве могли посвященные Парадезы насмехаться над Циклом Рамы, над его временем, над его Синархией, когда они сами возрождали в течение 3000 лет это божественное Царство; над его колоссальной цивилизацией, над его четырьмя иерархиями наук, обнимающих собою все, начиная с сокровенных глубин физической Природы и кончая неисповедимою Сущностью космогонических Сил; над его искусствами и ослепительными мистериями, празднуемыми в его метрополиях, одновременно религиозных и университетских?

Разве могли эти посвященные усомниться во всем, что я говорил по поводу мятежа третьего сословия, вызванного Иршу при синархическом императоре Угра, или по поводу гонений, которым подвергалась рамидская Синархия Агнца и Зодиакального Овна со стороны усиливающейся Анархии Туранцев, Ионийцев, Гиксов и Финикийцев, поднявших кровавое знамя Тельца?

И, конечно, не они могли считать басней Историю общего Управления Мира начиная с того момента, когда воцарился режим произвола, заклейменный Моисеем именем Немврода, т. е. пути Тигра.

И не они могли также отрицать вечно светоносную и вечно освободительную роль Святилищ, пытавшихся всюду препятствовать апофеозу торжествующей Силы и приготовить этим путем условия, способствующие возврату древнего универсального Союза.

Наконец, никогда они не стали бы опровергать всего, что я говорил о научном Герметизме дорийских языков, точном зеркале вечного Слова, или о блестящем Эзотеризме, содержащемся в истинных священных текстах не только Вед и книг первого Зороастра и Гермеса, но и в священном еврейском языке 50 глав Моисея и Божественного Завета нашего Господа Иисуса Христа.

Ибо действительно все это и многое другое еще и теперь преподается в виде абсолютно чистого непрерываемого предания в глубинах святилищ Агнца, этой недоступной даже для меня пещеры Мистерий измененного течения в побуждениях Абрамидов, Моисея и универсального Обещания, данного Человечеству божественным Наставником Христиан.

И если меня спросят, почему Понтифы Парадезы так безжалостно скрыли от взоров Человечества свой религиозный Университет, то я отвечу: они поступили вполне правильно, ибо их науки послужили бы орудием борьбы против Человечества Антихристу и Анархии подобно тому, как это сделали наши науки.

Да, они были правы, поскольку условия существования универсальной Синархии еще недостаточно восстановлены на Земле, несмотря на начала, положенные Абрамидом, Моисеем и Иисусом.

Эти священные имена, которые я повторяю и часто буду повторять, обозначают собою универсальный возврат Человечества к божественному Закону своей организации.

Парадеза не только не предает анафеме никаких культов, каковы бы они ни были, но благословляет их и хранит для них толкование их священных текстов, их Таинств и их Мистерий.

Далее я сошлюсь в виде свидетельства лишь на наше святое Евангелие, которое в своем еврейском тексте упоминает мистическое имя Храма Парадезы и приводит следующие слова нашего Господа Иисуса Христа: «Просите, и дастся вам; стучите, и отверзется; ищите, и обрящете».

Наш Спаситель, а до Него целые коллегии эзотерического учения, известные под именем Пророков, Моисея, Иетро и различных патриархов, говорили так не бесцельно, ибо все они знали так же хорошо, как и я, в какой живой Скинии Провидение хранит древние зародыши будущих цивилизаций.

Вплоть до наших дней Парадеза вынуждена была не издавать законов, но сама подчиняться закону Мистерий, продиктованному Богом этой древней главе религиозных Университетов, с того времени, как правящая Анархия Немврода порвала жизненные нити, связующие между собой человеческие Общества.

И этот самый закон Мистерий будет отменен лишь при условии выполнения европейцами того, что обещано Моисеем и Иисусом Христом, когда анархия общего Правления Человечества уступит место Синархии, этому смертельному врагу Антихриста, и когда, наконец, благодаря Христу воцарится Свобода, Равенство и Братство наций в Царстве Бога.

Что касается меня, то, показав Иудео-Христианам все социальное значение их предания, я свидетельствую Парадезой истинность этого последнего и моих предшествующих свидетельств.

И если ученые, посвященные Парадезы, найдут, что я слишком хорошо осведомлен о самих сокровенных их искусствах, науках и мистериях, и станут искать мое имя в своих списках или мою статую в своих подземных городах, то они узнают лишь мой дух, явившийся к ним 10 лет тому назад, с достаточною ясностью для того, чтобы запечатлелось его изображение.

Достигнув посвящения только своим трудом, я не давал никакому Университету или отдельному индивидууму, ни в какую эпоху своей жизни, какой бы то ни было клятвы не открывать того, чему я могу научить или куда я захочу проникнуть, чтобы помочь своим ближним.

Однако это же обстоятельство служит причиной моего умолчания о всем, что могло бы нанести действительный вред храму Парадезы, этому «замкнутому нулю 22 тайн».

Если независимые раджи, участвующие еще и теперь в Азии в Совете Богов, или Пундиты и Гуру, Багванды и Архонты, составляющие вместе с Брахатмой и двумя его товарищами Совет Бога, найдут в моих словах слишком большую откровенность, то я беру на себя одного всю ответственность.

Все, что я буду говорить дальше, есть лишь развитие моего предшествующего труда, и никого не следует заподозривать в нескромности за мои слова и сообщения.

Если я постиг Закон Синархии в его прошлом и настоящем, то этим я не обязан никому из ныне живущих азиатских посвященных, но лишь некоторым указаниям, полученным мною от одного умершего, о чем я говорил в «Миссии евреев».

Поэтому пусть никого не заподозривают в каком бы то ни было разоблачении и знают, что ныне живущие в Парадезе раскрывали свои уста передо мной только тогда, когда я сам говорил им, о чем говорить они боялись, и, охваченные экстазом, они падали тогда на колени и, рыдая, заявляли, что это Бог заставляет их говорить.

Эти встречи были для меня всегда огромной и святой радостью, неоцененным подтверждением приобретаемых знаний, ибо посвященные Парадезы, познакомиться с которыми мне было дано, каждый раз усиливали своей мудростью и своими знаниями, своей святостью и всеми своими добродетелями то уважение, которое я питаю к Предку всех Храмов, всех Университетов и всех Цивилизаций.

И я клянусь спасением души моей, что никто в мире не знал о моем намерении написать эту книгу, и совета в том я спрашивал только у Одного Бога, а те, которые меня знают, знают также, чего стоит подобная клятва в моих устах.

Не желая, наконец, объясняться яснее, я заявляю здесь жителям Парадезы, что моя религиозная смелость, которую они, быть может, сочтут за безрассудство, есть в отношении их лишь акт предостережения, благоразумия и спасения, который они когда-нибудь оценят.

А теперь я попрошу читателей следовать за мною в Святилище Цикла Рамы.

Современное мистическое имя этого Храма было дано ему приблизительно 5100 лет тому назад, после раскола Иршу.

Это имя есть «Агартта», что значит: «недоступный для насилия», «недостижимый для Анархии».

Где же Агартта? В каком точном месте находится она? Среди каких народов и каким путем надо идти, чтобы проникнуть в нее?

На этот вопрос, который, конечно, поставят себе дипломаты и военные, мне не надлежит отвечать яснее, чем я это сделал, пока еще не народился синархический союз или, по крайней мере, не оказался хотя бы намеченным.

Но так как я знаю, что при взаимных притязаниях, распространяющихся на всю Азию, некоторые государства, сами того не подозревая, касаются этой священной территории; что в момент возможного столкновения их войска будут принуждены или перейти через эту территорию, или пройти вдоль нее, — то из человеколюбия в отношении этих европейских народов и самой Агартты я буду продолжать начатое мною обнародование.

На поверхности Земли и в недрах ее Агартта не боится ни насилия, ни профанации.

Не говоря уже об Америке, где неведомые подземные пространства принадлежат ей с очень глубокой древности, в одной только Азии около полумиллиарда людей знают более или менее хорошо об ее существовании и величине.

Среди них, однако, не найдется ни одного изменника, который указал бы точное место, где находится ее Совет Бога, Совет Богов, Ее Верховный Глава и Сердце Правосудия.

А если бы это, тем не менее, случилось и если бы, несмотря на своих многочисленных защитников, она была захвачена, вся армия победителей, состоящая хотя бы из миллионов людей, снова услыхала бы громовой ответ, данный некогда дельфийским Храмом бесчисленным ордам персидских сатрапов.

Призывая к себе на помощь космические Силы Земли и Неба, союзники Агартты, даже будучи побеждены, смогут, если понадобится, взорвать часть планеты и стереть с лица Земли профанаторов и их первородное отечество.

Вот почему центр этой священной земли никогда не был осквернен насилием, несмотря на взаимное столкновение и уничтожение армий военных империй, начиная с Вавилона, Сузы и Александрии и кончая Туранским царством Верхнего Туркестана, Пеллой и Римом.

До экспедиции Рамы и воцарения белой Расы в Азии Метрополия Ману имела своим центром Айодхиа, солнечный Город.

Наш кельтический предок, определяя точным глазомером истинную границу Европы и Азии, перенес Священную Коллегию к этой границе, в одну из самых красивых местностей Земли, и в силу своего посвящения сам стал во главе этой Коллегии.

Более чем 3 тысячи лет спустя после Рамы, когда произошел раскол Иршу, университетский центр Синархии Агнца и Овна был перенесен на новое место, о чем не надлежит говорить точнее.

Наконец, около 14 веков после Иршу, немного времени спустя после Сакиа-Муни, место было переменено еще раз.

Моим читателям достаточно знать, что в некоторых областях Гималаев, среди 22 храмов, изображающих 22 аркана Гермеса и 22 буквы некоторых священных алфавитов, Агартта составляет мистический Нуль (0), «Ненаходимое».

Нуль, т. е. Все или Ничего; все через гармоническое Единство, ничего без него; все через Синархию, и ничего через Анархию.

Священная территория Агартты организована синархически и населена народом, численностью почти в 20 миллионов душ.

Склад семейной жизни, при равенстве полов, организация общин, уездов и округов, начиная с Провинций и кончая центральным Управлением, хранят на себе еще во всей его чистоте отпечаток кельтического гения Рамы, впитавшего в себя божественную мудрость учреждений Ману.

Я не буду входить здесь в подробности, которые в изобилии изложены в других местах.

Во всех человеческих обществах статистика преступлений, проституции и нищенства свидетельствует об органической их порочности.

В Агартте не применяется ни одна из наших ужасных систем наказания и отсутствуют тюрьмы.

Не существует смертной казни.

Обязанности полицейской службы несут отцы семей.

О преступлениях доносится посвященным и пундитам. Их мирное посредничество, к которому добровольно обращаются обе стороны, почти всегда устраняет необходимость других судов, и определенное вознаграждение следует немедленно за всяким ущербом.

Нужно ли мне добавлять, что такие социальные раны не синархических цивилизаций, как, например, нищенство, проституция, пьянство, жестокий индивидуализм сверху, разрушительный дух снизу и т. п., совершенно неведомы этой древней Синархии?

Независимые Раджи, стоящие во главе округов священной земли, представляют собою посвященных высоких степеней.

Эти правители председательствуют в Верховном Суде, и этот суд, учрежденный над республиканскими Кантонами, имеет просветительный характер, который я подробно анализировал в «Миссии евреев».

Священную территорию с ее достаточно значительным народонаселением окружает синархический союз других народов, совокупная цифра которых достигает 40 миллионов душ.

Вот какой щит прежде всего встретят европейские завоеватели, если они потребуют силой того, что может им дать только союз, основанный на законе Синархии!

И если им удастся сокрушить силой этот живой оплот, они окажутся, как я уже сказал, перед лицом трагических неожиданностей, более огромных, чем те, которые некогда возникли в Дельфийском храме; им придется встретиться лицом к лицу с неустанно возрождающимися солдатами, связанными между собою клятвою, подобно воинам Фермопильского ущелья, и уверенными, подобно им, что они снова соединятся после смерти, чтобы сражаться с профанаторами, даже из мира Невидимого.

Деление на касты, вполне справедливо осуждаемое европейцами, Агартте неизвестно.

Ребенок последнего из индийских париев может быть принят в священный Университет и, в зависимости от своих личных заслуг, волен выйти оттуда или остаться там на всех степенях иерархии.

Самое принятие совершается так:

Мать обрекает своего ребенка в момент его рождения — и это есть Назарейство всех Храмов Цикла Агнца.

В определенные эпохи в Храмах непосредственно вопрошается Провидение, и когда наступает возраст, требуемый для приема, то мальчик или девочка, имея в качестве крестного отца какого-нибудь посвященного Раджу провинции, вступают в священный Университет совершенно бесплатно.

Остальное достигается только их личной заслугой.

А вот какова центральная организация Агартты, идя снизу вверх или от окружности к центру.

Миллионы двиджас (дважды рожденных), йогов (соединенных в Боге) образуют великий круг или, скорее, полукруг, в который мы сейчас и проникнем.

Они населяют целые города: это — внутренние предместья Агартты, симметрически разделенные и размещенные чаще всего в подземных постройках.

Над ними, идя к центру, мы встречаем 5 тысяч пундитов, пандаванов, «ученых», среди которых одни исполняют обязанности преподавателей, а другие несут службу полицейских.

Их число, 5 тысяч, соответствует числу герметических корней ведаического языка.