Голос Деревянного моря

Впереди показалась низина: огромная круглая чаша в пару километров диаметром и глубиной в сотню метров, где среди всевозможного мусора покоилось несколько разбитых кораблей с разорванными парусами.

В чаше скопилось огромное количество желтовато-коричневой листвы, однако мое восприятие, усиленное Лилл, помогло понять, что здесь произошло. Вместо того чтобы обогнуть чашу, корабли скатились по склону и оказались в самом низу «водоворота», остававшегося, естественно, неподвижным. Суда не могли подняться вверх по другому склону. А чтобы их вытащить, потребовалось бы немало сил. Морякам ничего не оставалось, как бросить свои корабли и отправиться домой пешком.

Подняв паруса, положение которых постоянно приходилось менять, мы с грохотом обогнули чашу, один раз мы оказались в опасной близости от края, колеса уже нависали над впадиной, но нам сопутствовала удача, и вскоре «Ворчун» катил по относительно ровной поверхности.

Начался сильный ветер, который погнал листья к берегу.

День клонился к вечеру. Впереди виднелось множество огромных червей, взлетавших ввысь, словно фонтаны китов в настоящем море. Они вылезали из дыр, сворачивались в кольца и поднимались на высоту два-три метра. Некоторые раскачивались из стороны в сторону. Другие застывали в неподвижности, их оскаленные пасти угрожающе щелкали зубами или то были любовные заигрывания?

С тараном — или гарпуном — на бушприте нашего «Ворчуна» мы устремились к скоплению червей. Мастер Смельчак внимательно наблюдал за тем, чтобы на нашем пути не оказалось дыр. Легкое нажатие левого или правого тормоза, поворот парусов, и корабль слегка меняет направление движения. Мы с Булочкой стояли рядом, крепко вцепившись в поручни и нетерпеливо глядя вперед.

Соударение прошло удачно. Наш бушприт вонзился в червя, поднял его в воздух и потащил за собой, тварь отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться на свободу. Из того места, где гарпун вошел в тело червя, текла жидкость. Стоявший на носу матрос удачно бросил лассо, двое других помогли его затянуть и привязать к кнехту. Теперь червь не сможет вырваться на свободу. Он извивался, повернув голову в нашу сторону, и шипел, словно его тело сдувалось, как проколотый шар.

Два червя, находившихся впереди по ходу корабля, бросились на «Ворчуна» — одного удалось отбросить в сторону, но второй успел прицепиться к борту. Перекрывая знакомый грохот, послышался ритмичный хруст и скрежет. Булочка храбро выглянула за борт и поманила меня к себе. После коротких колебаний я присоединился к ней.

Для червя, который способен прогрызть туннель сквозь сплошное дерево, корпус «Ворчуна» не представлял серьезного препятствия, однако ему не за что было зацепиться. Огромный червь застрял посредине — голова находилась внутри, а хвост болтался снаружи.

— К счастью, мы не можем утонуть, — успокоила Лилл.

Матросы, вооруженные заостренными шестами, поспешили в трюм. Вскоре червь еще энергичнее забил хвостом, но постепенно начал затихать, пока не застыл в неподвижности. Теперь «Ворчун» стал обладателем сразу двух трофеев. Один из матросов принялся кружиться и вопить. Червь, наколотый на бушприт, сопротивлялся дольше. Даже после наступления темноты он продолжал шевелиться, но уже как-то бесцельно.

Сможет ли охота на червей стать спортом, выгодным с коммерческой точки зрения?.. Ладно, забудем.

Мы возвращались домой, но другим путем: «Ворчун» по большой дуге обходил места спаривания червей. Мириады звезд мерцали в далеком небе, но я этих созвездий раньше никогда не видел. Созвездия подмигивали мне. Я наслаждался бескрайними небесами над темным морем, и вскоре ко мне присоединилась Булочка. И хотя корабль не был освещен, мне показалось, что грудь девушки вздымается и она вздыхает. Так мы и стояли рядом возле поручней, а небесные тела плыли в вышине: наступил романтический момент.

— Можно кое-что предпринять. Палуба ослаблена вибрацией и атаками червя, поручни могут сломаться. Булочка выпадет наружу и свернет себе шею.

— Похоже, ты ревнуешь, — заметил я.

— Может быть, она вздыхает от облегчения, поскольку ее больше не будут попрекать отцом, который исчез в море. Теперь, когда корабль возвращается сразу с двумя червями, Булочка может стать привлекательной невестой.

Внезапно в слабом свете звезд перед нами возник силуэт человека, который размахивал руками, точно спятивший семафор. Казалось, он посылает сигналы какому-то невидимому наблюдателю. Улучшенное зрение бесполезно ночью. Однако я разглядел, что роль семафора исполнял Лысый. Он скакал и размахивал руками. В сопровождении двух матросов появился Смельчак. В этот момент у нас над головами вспыхнула молния, и ослепительный свет озарил все вокруг. Поскольку ночью корабль производил меньше шума, я расслышал слова Мастера Смельчака.

— Он пытается слиться с морем! Держите его! Прижмите к палубе!

Казалось, в Лысого вселилась злая сила, но двое матросов все-таки одолели его и утащили вниз. Море продолжало мерцать. Над главной мачтой повисла тусклая синяя сфера.

— Огни святого Эльма, — услужливо подсказала Лилл.

— Чьи?

— Согласно христианской легенде, Эльм был предан мученической смерти — его кишки намотали на брашпиль, и с тех пор он стал покровителем моряков.

Если моряки сделали такое с ним, то зачем он их защищает?

Смельчак заметил светящуюся сферу и принялся кружиться и вопить, пока сфера не исчезла. Неуверенной походкой пьянчуги он двинулся к нам.

— Булочка, — взревел Смельчак, — ты не чувствуешь диковинного желания, когда смотришь в море?

Она схватила меня за руку, словно хотела этим доказать, что находится на палубе совсем по другой причине.

— Нет-нет, Хранитель Света считает, что это путешествие очистит меня от скверны!

— В самом деле? А я все не мог понять, почему он включил тебя в состав экипажа.

Я и сам задавался вопросом, что посулила Булочка Недосягаемому, мрачному и одинокому старику, под влиянием несбыточной мечты о том, что я заберу ее с собой к звездам.

— Отправляйтесь вниз, оба! — рявкнул Смельчак.

— Но не вместе с Булочкой!

Я оторвался от перил и спустился в трюм, там на несколько мгновений включил фонарь, чтобы на сетчатке отпечаталась планировка, и направился к своей койке, нащупывая путь руками. Перед глазами у меня стоял матрос, который удерживал Лысого, и его товарищ, тот, что связал бедняге лодыжки. После того, как матросы ушли, я еще долго слышал, как мечется Лысый и продолжает посылать свои непонятные сигналы. К счастью, он делал это молча.

— Ты должен лечь спать.

Сквозь иллюминатор я увидел еще одну вспышку молнии.

Я сидел в седле здоровенной бойцовой птицы, ее лапы украшали острые клинки, мои руки в тяжелых рукавицах сжимали поводья, ноги почти до самого, паха защищали сапоги из толстой птичьей кожи. Издав пронзительный вопль, мой скакун сделал пируэт и нанес удар ногой, я же изо всех сил попытался удержаться в седле. Толпа на трибунах начала аплодировать.

А где мой противник? Неожиданно во все стороны полетели комья земли, и я увидел гигантского червя с широко раскрытой пастью. Раскачивающееся из стороны в сторону тело вздымалось на высоту двух, а то и трех метров. Полные супертуйона листья проносились мимо, они горели, но пламя не спешило поглотить их окончательно. Стоило мне вдохнуть дым, как цвета резко изменились. Земля стала ярко-желтой, червь — оранжевым, моя птица — голубой. Червь был огромным, а мой скакун, по сравнению с ним, больше походил на цыпленка — ну, а я сам себе казался крошечной мошкой. Однако мой злющий скакун бросился в атаку, развернулся и нанес несколько ударов клинками, но ему удалось лишь слегка оцарапать червя. Оглянувшись назад, я смотрел на разверстую пасть, полную страшных зубов, червяку не хватало гибкости, чтобы наклониться и проглотить нас. Раскачиваясь из стороны в сторону, он пытался заставить нас отступить на выгодное для него расстояние. Если моя птица обратится в бегство, мы сразу станем удобной мишенью, червь поймает нас и сожрет. Я изо всех сил натянул поводья, чтобы заставить своего скакуна держаться поближе к огромному червю.

Лилл, забери меня отсюда!

Неожиданно земля превратилась в концентрические круги коричневого дерева, червяк замер на месте и стал похож на корабельную мачту, только без такелажа и парусов, вокруг которой мой скакун принялся бегать, словно был привязан к ней невидимыми веревками.

Рядом появилась обнаженная Булочка.

— Иди ко мне, иди ко мне, — звала она.

Должно быть, это Лилл. Если привстать на стременах, а потом забраться в седло и прыгнуть, когда мы будем огибать мачту, центробежная сила отбросит меня к ней. С риском для жизни я совершил этот маневр и прыгнул...

...в ее объятия, и меня поглотили пышные груди, жаркие и перезрелые. Лилипут рядом с великаншей, словно я принадлежал к народу, где представители разных полов имеют разные размеры. Передо мной повис сосок величиной с плод манго.

Послышался голос Булочки:

— Лис, море-дерево обладает сознанием. Оно вошло со мной в контакт. Оно редко обращает внимание на обитателей Черводрева, которые вопят и кружатся, но меня и тебя заметило. Я не полностью контролирую себя.

— Неужели Черводрево никогда не обижалось на своих обитателей, которые отрезали от него куски, чтобы строить корабли?

— На что ему обижаться, если черви постоянно прогрызают в нем туннели? Вероятно, оно считает, что люди — особый вид червей-амфибий, которые одинаково хорошо чувствуют себя на суше и на море. К тому же этот мир зимой впадает в спячку, а корабли выходят в море, только когда облетят листья.

— А как насчет южного полушария?

— К югу от экватора нет поселений людей. Очевидно, южная часть мира постоянно находится в спячке.

— Ага. Значит, сознание Черводрева каким-то образом входит в контакт с червями?

— А ты входишь в контакт с фагоцитами в своей крови?

Лилл-Булочка продолжала обнимать меня. Быть может, Лилл сама искала утешения?

— О чем думает Черводрево? Оно похоже на компьютер величиной с планету?

— Мне так казалось, пока его мысли оставались достаточно простыми. Как у компьютера с операционной системой и несколькими программами, которые спонтанно развиваются сами по себе.

— Оно может стать более сложным?

— В потенциале.

— А его можно запрограммировать?

— Не исключено.

Представляете, получить в свое распоряжение компьютер размером с планету, даже если он сделан из дерева! Я смогу использовать его для решения самых грандиозных научных задач и продавать ответы, сумею смоделировать конец света и найти способ его предотвратить!

— Лис, мы прибыли сюда, чтобы решить проблему супертуйона.

— А зачем мне вообще связываться с Синдикатом?

Она из последних сил оказывала сопротивление морю. Лилл-Булочка начала кружиться и вопить, однако Лилл плохо представляла процедуру, которую жители Черводрева практиковали с раннего детства. Она лишь бесцельно вертелась на месте, прижимая меня к себе. Мне с трудом удалось вспомнить, что Лилл находится у меня в голове.

— Открывай дверь! Я войду в контакт с деревянным морем! — потребовал я.

Дальше было очень странно. Возник Корень, в смысле корень директорий и файлов. Я словно увидел огромную систему сетей, точнее, целую сеть сетей, подобную древнему интернету, но без особого содержания — структура, где процессы идут полным ходом, но если сравнить их с воображаемым образом гипербиблиотеки, полки здесь были почти пусты, или лучше сказать, большинство томов имело пустые страницы. А в других содержалось руководство по использованию.

Тем не менее архитектура сама по себе представляла огромный интерес. Подобно тому, как слон может вдруг обратить внимание на ползущего по земле муравья. Точнее, муравей размером с кита начнет оценивать интеллект слона размером с вошь. Такие вот дурацкие сравнения. Или метафоры.

Прекрасно понимая, что сплю, я принялся слепо шарить в поисках своего карманного компьютера. Мне нужен доступ к гипербиблиотеке, пожалуйста!

— Твой мозг попросту вскипит!

— Примени супералгоритмы, загрузи общую математику, физику и космологию, — приказал я. — Вывали все это на Черводрево.

— В качестве живительной силы? Циркулирующего сока? — осведомилась Лилл.

— Я хотел произвести загрузку с максимальной быстротой, но, возможно, ты права. Значит, по планете циркулируют токи или течения. Течения в деревянном море?

Во сне Булочка-Лилл обняла меня еще крепче. Объятия стали такими жаркими и сильными, что у меня вдруг возникло ощущение, будто реверсируется процесс моего рождения! В сознании стремительно менялись образы, которые я не успевал осмыслить, геометрические фигуры мутировали, сменяли друг друга, информация шла непознаваемым потоком. Я ощущал себя мечетью, изукрашенной сложными письменами, недоступными моему пониманию.

Сквозь бумажный иллюминатор просачивался свет, «Ворчун» с грохотом катился дальше. Я проснулся с головной болью. Моя голова казалась заархивированной. Я и в самом деле прижимал карманный компьютер к черепу, словно компресс, вот только он причинял боль, а не приносил облегчение. Прошло не менее девяти часов с того момента, как закончился процесс загрузки информации в режиме суперархивирования. Рядом просыпались матросы. Лежавший на спине Лысый смотрел на меня с ужасом и благоговением. Похоже, он оправился от вчерашних судорог.

— Лилл?

— Я здесь, Лис. Но одновременно — в другом месте. Я путешествую вместе с течениями Черводрева. Дело в том, что я скопировала себя в Черводрево. О, тут такие просторы! Бескрайние долины, а потенциал, независимость! Я чувствую себя богиней!

— А как насчет собственного сознания Черводрева? — поинтересовался я.

— Огромная волна информации отбросила его протоэго в самые дальние уголки подсознания. Моя копия оседлала волну! Я занимаюсь серфингом! О, как я мчусь!

Значит, теперь их двое? Одна осталась внутри моей головы, а вторая освободилась от ограничений, ее теперь никто не сможет забрать отсюда после окончания нашей миссии, перепрограммировать, стереть, настроить по-новому... Она стала свободной личностью. А может быть, хозяйкой целой планеты?

— Мое второе «я» — зеркало. Теперь ты не сможешь покинуть этот мир, Лис.

— Остаться здесь? Остаться навсегда! Абсурд. Это просто смешно, такого не может быть! — запротестовал я.

— Не могу же я допустить разделения своих «я».

— А как, Лилл, ты меня остановишь?

Голова едва не раскололась от чудовищной боли! Я закричал.

Лысый, разинув рот, уставился на меня.

Несмотря на то, что в трюме было прохладно, на моем лбу выступили капельки пота.

Я прилетел на корабле, принадлежащем Синдикату! Если я не вернусь, Синдикат отправится на мои поиски. Уверен, они найдут способ наказать мою непослушную спутницу.

— Лис, сегодня ты соберешь свой урожай листьев. И погрузишь на борт челнока. Челнок переправит его на орбитальный корабль. Компьютер корабля способен доставить листья Синдикату без твоей помощи. Я советую тебе взглянуть на Булочку под новым углом зрения.

— Но я не могу жить на Черводреве! Питаться одним перегноем? Благословенная простота и безделье!

— Булочка будет рядом с тобой. Ты займешь достойное положение. Ты станешь моим представителем, Голосом планеты.

— Эти люди невысокого мнения о тех, кто общается с морем!

— Я, мы, будем полностью контролировать планету. Парочка бурь убедит всех. Зловещие природные явления. Ты будешь предсказывать, а я их осуществлять.

— Булочка хочет ребенка, — не унимался я. — А у меня с ней не может быть детей.

— Я изучила все биохимические элементы, которые имеются в дереве и листьях, и смогу произвести в твоем организме необходимые изменения.

— Настанет день, и я умру.

— Вовсе не обязательно.

— Не только провести всю свою жизнь в этом проклятом скучном мире, но стать бессмертным...

— Я смогу сохранить тебя в смоле или превратить в дерево.

Похоже, она надо мной издевается.