Мой друг Тролль

— Я абсолютно не против.

— Поработаете, мы к вам присмотримся, понаблюдаем и, если вы себя хорошо зарекомендуете, определим перспективу роста. Вижу, у вас возникает вопрос насчет зарплаты… Естественный вопрос, но, хм… несколько преждевременный. Мы вернемся к нему месяца через три, после испытательного срока, когда определится круг ваших обязанностей.

Под пристальным папашиным взором Катя смутилась и пробормотала, что деньги не главное, она все понимает и не возражает. Босс заметно повеселел и снова пустился в болтовню:

— Не понимаю, как же вы умудрились провалиться на экзамене? Из вашей школы, с такой подготовкой, с такими связями, по договору! Даже такого бездельника, как Серега, и того удалось пристроить, а вы производите впечатление умной, старательной девушки…

— Я же не по договору поступала, — объяснила Катя. — А в нашей школе и программы другие оказались. Представляете, в экзаменационных билетах партизаны есть, а в школьной программе…

— Погодите, так вы разве не в Сережином классе учились?

— Нет, мы с ним только вчера познакомились, — простодушно сказала Катя. — После экзамена по истории.

Сережин папа почему-то сразу перестал улыбаться, пробормотал нечто вроде «раздолбай чертов» и сухо спросил:

— И в какой же школе вы учились?

— Я закончила пятнадцатую школу города Пскова. С педагогическим уклоном, — уточнила Катя, думая, что это произведет на Босса положительное впечатление.

— Ну да, еще и иногородняя, — проворчал Босс. Лицо его более не выражало добродушия, стало таким же надменно-брезгливым, как в тот момент, когда Катя вошла в кабинет.

«Все пропало, — подумала Катя. — Сейчас он меня выставит».

С полминуты Босс размышлял. Катя ждала, затаив дыхание. У нее затекла спина, но сесть поудобнее она не осмеливалась.

— Как я уже сказал, коллектив у нас небольшой, и все строится на доверии, — наконец заговорил Босс, уставясь на Катю таким подозрительным взглядом, словно ожидал, что она сопрет у него со стола телефон. — Людей со стороны, чужих, о которых ничего не известно, я стараюсь не брать. Однако из нашего с вами разговора у меня сложилось впечатление, что криминальных наклонностей у вас нет. Надеюсь, что ни спиртным, ни наркотиками вы также не увлекаетесь?

Катя замотала головой.

— Имейте в виду: всё, что вы напишете в анкете, будет тщательно проверено нашей службой безопасности!

«Значит, все-таки берет!» — обрадовалась Катя.

— …Имейте также в виду, что вы — материально ответственное лицо. Это значит, за все имущество, находящееся во вверенном вам помещении, вы несете персональную ответственность. Примете всё по описи и так же по описи сдадите, когда закончится срок договора. За каждую недостачу платите из своего кармана. В первую очередь это относится к компьютеру…

Катя молча кивала. Она больше не чувствовала себя принцессой, скорее — Золушкой.

— …Парней не водить, гулянок не устраивать. Все это будет проверяться. Сейчас идите в отдел кадров, оформляйтесь. Потом — к завхозу. Он вам все скажет.

С последними словами Босс поднялся. Катя, догадавшись, что разговор окончен, вскочила со стула.

— И, кстати, приберитесь там, — добавил Босс, когда Катя, уже в дверях, открыла рот, чтобы попрощаться. — Пол вымойте, окна, половичок какой-нибудь постелите… в общем, наведите уют. Чтобы клиент сразу видел, что это нормальное помещение, а не бомжатник.

«Еще и уборщица, — мрачно думала Катя. — Может, еще и ремонт сделать?» Но язык уже сам говорил «спасибо» и «до свидания».

— Где у вас отдел кадров? — спросила Катя скучающего охранника на входе.

— Через внутренний двор направо. Работать у нас будешь?

— Вроде да…

— Хорошо. Хоть одно человеческое лицо появится. Смотришь целый день на эти хари из бухгалтерии…

— Я не здесь буду работать, — разочаровала Катя охранника, — а на Невском, пятьдесят два.

— Мансарда, что ли? — спросил охранник.

— Да. А откуда вы знаете?

Охранник многозначительно усмехнулся:

— Эту мансарду у нас в фирме все знают. Ты кем туда, кладовщицей, сторожем?

— Офис-менеджером.

— Значит, сторожем… — Охранник покосился на дверь приемной и вполголоса доверительно произнес:

— Нехорошее место эта мансарда. Она вроде как проклята. Там никто надолго не задерживается.

— И что же там такого плохого? — Катя на всякий случай немного отодвинулась.

— Нечисть там, — сказал охранник. — И не улыбайся: я своими глазами видел. Тебя как зовут?

— Катя.

— Так вот, Катя, — страшное это место. Особенно по ночам. Жалко мне тебе — как ты там одна? И защитить некому…

— Да уж как-нибудь, — отрезала Катя.

Знаем мы таких защитников!

— Не веришь, — сказал охранник. — А зря. Я тебе говорю: сам видел. Сам серый, мохнатый, глаза зеленые и горят. Прыгнул на стену и по стене, по отвесной, наверх побежал. Как паук.

— Может, это Кинг-Конг был? — язвительно сказала Катя. — Он девушку на плече случайно не тащил?

— Смотри, накличешь! — с каменным лицом предупредил охранник. — Последний сторож там только две недели и отработал. Потом сбежал. Даже зарплаты не дождался. А почему — не сказал. Не хотел, наверно, чтобы в дурку забрали.

— Спасибо за информацию, — вежливо сказала Катя. — Если встречу человека-паука — передам от вас привет.

— Я тебя предупредил, — пожал плечами охранник.

Беседа с Сережиным папашей оставила у Кати неприятный осадок. Намеки охранника хорошему настроению тоже не способствовали. Конечно, нелепым страшилкам о лазающем по стенам монстре Катя не поверила, но говорил же кто-то, что эту мансарду фирме никак не продать. Если там что-то неладно, это плохо. Ей ведь там жить. А с другой стороны, если мансарду продадут — где тогда будет жить Катя?

Глава пятая

О том, как Катю пытались соблазнить и чем все это кончилось

Однажды забрел охотник Вилле-Губошлеп в пещеру к троллихе. На запах забрел — уж очень вкусно из пещеры пахло.

— Ты зачем пришел? — спросила его троллиха.

— Э, нет! — воскликнул Вилле. — Так не годится — сразу с порога вопросы задавать! Ты меня сначала в дом пригласи!

— Ну заходи, — разрешила троллиха. — А теперь говори, зачем пришел!

— Какая ты быстрая! — сказал охотник. — Ты меня сначала накорми, напои, а уж потом спрашивай!

Накормила его любопытная троллиха собственным ужином.

— Ну теперь говори, зачем пришел!

Посмотрел сытый Вилле на троллиху: а ничего троллиха, телистая.

— Какая ты невежливая! — заявил он. — Нет уж, ты меня сначала рядышком уложи, а уж потом вопросами донимай.

Уложила его любопытная троллиха, да так неудачно: с первого удара — насмерть.

И опечалилась:

— Вот беда-то! Теперь никогда не узнаю, зачем человечек приходил!

«Домой» Катя вернулась в подавленном настроении. Сумрачная, пропахшая пылью мансарда с ее скрипучими полами и непонятными шорохами выглядела удручающе.

Кроме комнаты, уже «обжитой» Катей, в которой стояли кровать, стол с компьютером, еще один стол и полдюжины стульев, в мансарде было еще две. Одна заперта, вторая — довольно большая и совершенно пустая. Только на полу в углу стоял старый тяжелый телефонный аппарат с вертящимся диском.

В «жилой» комнате тоже был телефон, поновее. Окна комнат смотрели во двор-колодец. На Невский, вернее, на площадку-балюстраду выходило только окно кухни. Кухню и комнаты связывал довольно широкий коридор с аппендиксом, в который выходили двери ванной и туалета и ответвление в прихожую. В прихожей имелись вешалка и большое овальное зеркало. Общая площадь мансарды, если не считать запертой комнаты, составляла полсотни квадратных метров. Чтобы привести все это хотя бы в относительный порядок, надо потрудиться.

Катя пообедала вареными макаронами и решительно взялась за дело.

Девять часов спустя, в половине двенадцатого, Катя постелила у входа вымытую половую тряпку и без сил упала на кровать. Вокруг нее все сияло — пол, стекла в окнах. Лампочки, которые Катя тоже протерла, стали светить в два раза ярче. Таких понятий, как «пыль» и «грязь», в квартире больше не существовало. Пауки были изгнаны с потолка на площадку за окном, поскольку убивать их Катина мама считала дурной приметой.

«Хоть гостей принимай, — лениво думала Катя, с удовольствием оглядывая результаты своего труда. — Завтра еще занавески повешу… И вообще — составлю список, чего сюда надо купить, и отнесу на утверждение Боссу…»

Катины хозяйственные размышления прервал звонок в дверь, который мгновенно стряхнул с девушки всю сонливость.

Катя вскочила с кровати, взглянула на часы.

«Кого там принесло на ночь глядя?» — с беспокойством подумала она.

В памяти всплыли россказни охранника о покрытом серой шерстью монстре. Длинный резкий звонок снова повторился, как будто тот, кто стоял за дверью, очень спешил попасть внутрь. Катя, прогнав глупые мысли о монстре, подошла к двери и строго спросила:

— Кто там?

— Свои! — отозвался сиплый, но смутно знакомый голос.

Катя открыла дверь. К большому удивлению и отчасти радости, она увидела Сережу.

— Поздравляю с новосельем! — с порога закричал он, пихая Кате в руки тяжелый полиэтиленовый пакет. В пакете звякало и булькало.

— Спасибо, — ошеломленно поблагодарила Катя. — Вот это сюрприз! А почему так поздно?

— Праздновать никогда не поздно, — убежденно сказал Сережа. Вид у него был неестественно оживленный, щеки пылали, глаза блестели.

— Ты что, с какого-то праздника? — спросила Катя, заметив его слегка расфокусированный взгляд.

— Да все с того же, с нашего. Ха, это еще не рекорд. Помню, мы один раз четверо суток зажигали. — Сережа, не разуваясь, прошел в комнату. — Ух ты, как все классно стало! Теперь тут оттопыриваться можно по полной!

— Твой папа запретил, — сказала Катя. — Никаких гостей.

Сережа презрительно отмахнулся:

— Сморкался я на его запреты. Он мне ничего не сделает. («А мне?» — подумала Катя). Поорет и успокоится. Ну давай, накрывай на стол. Да прямо здесь накрывай, не на кухне же!

Накрывать оказалось нечего: в пакете была только литровая бутылка «Мартини бьянко» и бутылка водки.

— Так у тебя и пожрать ничего нет? — недовольно сказал Сережа. — Плохо, плохо ты подготовилась. Ну, на первый раз прощаю.

Сережа задумчиво погладил бутылку мартини.

— Вспомнил! Я ведь не просто так пришел, а по делу. Буду тебя учить правильно пить мартини. У тебя есть такие низкие бокалы без ножек?

— Нет, конечно! — язвительно ответила Катя. — И пить я не буду!

Сережа ее слова проигнорировал. Непринужденно уселся на кровать и принялся откручивать крышку мартини, продолжая трепаться.

— …Прихожу тут как-то в бар с одной девчонкой, делаю заказ — по двести мартини, а барменша меня спрашивает: вам чем разбавить, грейпфрутовым соком или апельсиновым? Я ей говорю — первый раз вижу, чтобы мартини разбавляли соком! А она мне, дура, — а я первый раз вижу, чтобы хлестали неразбавленное! Ничего не понимает! Ну что ты стоишь? Из горла нам, что ли, пить?

Катя пошла на кухню искать посуду.

«Зачем он приперся?» — подумала она, роясь в обшарпанном пенале.

Развлекать пьяного Сережу у Кати не было ни малейшего желания. Но ведь и выставить его нельзя. Нехорошо. Как-никак это он ее сюда устроил.

Бокалов не нашлось, стаканов и стопок — тоже. Катя взяла две чайные чашки, принесла в комнату и поставила на табуретку, а сама села на другую, подальше от гостя. Не смущаясь неподходящей посудой, Сережа разлил мартини, чокнулся с Катей, одним глотком выпил полчашки, с комфортом развалился на кровати.

— Ты чего не пьешь? Давай, смелее. Не хочешь — как хочешь, а я выпью, чтобы добро не пропадало. Сейчас выпью — и проверю, как ты тут за квартирой следишь. Не украла ли чего…

— Что?! — вспыхнула Катя.

Сережа заржал, довольный собственным остроумием.

— Шучу, чего ты сразу надулась? Шуток не понимаешь! У вас в Пскове все такие тормозные?

— Идиотские шуточки, — обиженно проворчала Катя.

Настроение у нее совсем испортилось.

— Кстати, ты почему отцу не сказал, что я из Пскова? — вспомнила она.

— Ха, разумеется, не сказал. Он бы тебя в жизни сюда не впустил. Я ему наплел, что ты — моя одноклассница. Из хорошей семьи. Это у него задвиг насчет семьи. Мол, хочешь пожить одна, так сказать, личной жизнью. Здорово я его развел, да?

Катя промолчала. У нее промелькнула мысль, как было бы замечательно, если бы Сережа забрал свое мартини и ушел восвояси.

Но Сережа явно обосновался в мансарде надолго.

— А чего у тебя тут есть? — спросил он, осматривая помещение. — Где музыка? Видик есть? А почему нет? Так пойди и купи! Магазин аудио-видео, между прочим, через дорогу. Я советую домашний кинотеатр, только непременно с сабвуфером, иначе никакую музыку будет не послушать толком. И не потанцевать, кстати. Вы чего в Пскове слушаете? Небось «Ласковый май»?

— «Ласковый май?» — Катя и не слышала о такой группе. — Нет, мне «Сплин» нравится. Земфира… «Глюкоза» кое-что… Еще Ник Кейв, «Murder ballads»… А что сейчас слушают в Питере?

— Мне, честно говоря, по фиг, что слушать, — пренебрежительно отозвался Сережа. — Я больше автомобилями увлекаюсь…

Сережа оживился и принялся рассказывать о новой отцовской машине, потом о машине отца своего приятеля, потом о той машине, которую отец купил бы ему на совершеннолетие, если бы не был такой жадной сволочью…

Катя сидела, зевала, смотрела, как в бутылке падает уровень жидкости, и мечтала о том моменте, когда мартини иссякнет и Сережа наконец исчезнет из ее дома.

— Ты чего там, заснула, что ли? — пробудил ее от грез Сережин голос. — С табуретки вот-вот свалишься. Пересаживайся сюда!

«И вправду, усну и свалюсь», — подумала Катя и пересела. То, что это опрометчивое решение, она поняла сразу, но было уже поздно.

— Вот была бы музыка, мы бы с тобой потанцевали, — мечтательно объявил Сережа, ухватив Катю за талию потной рукой. — Белый танец при свечах… У тебя свечи есть?