Помоги проекту - поделись книгой:
— Мадам, это безрассудный шаг, — сурово произносит он. — Уверен, полиция не одобрит его. Вы в шоке. Будьте добры, сядьте и попытайтесь успокоиться.
Может, он и прав. Не хватало еще завязать знакомство с уголовником в капюшоне. Но я не могу сесть и успокоиться. Ношусь по вестибюлю взад-вперед, каблуки цокают по мраморному полу. Мимо огромного фикуса в горшке, мимо столика с газетами… мимо блестящей урны… возвращаюсь к фикусу. Беготня приводит меня в чувство, и все это время я не отрываю взгляда от стойки портье.
Вестибюль так и кишит типами в деловых костюмах. Через стеклянную дверь вижу, как швейцар подзывает такси и кладет в карман чаевые. Приземистый японец в синем костюме стоит рядом с бизнесменами-европейцами, он что-то яростно кричит, похоже по-японски, и отчаянно жестикулирует. На груди у него подскакивает бэджик. Он такой смешной, что я поневоле улыбаюсь.
Мне приносят бренди, я залпом выпиваю его и опять бросаюсь по знакомому маршруту.
Фикус в горшке… столик с газетами… урна… фикус в горшке… столик с газетами… урна…
В голове зреют гневные мысли. Этот мерзавец в капюшоне понимает, что сломал мне жизнь? Понимает, как необходим мне телефон? Украсть телефон — тягчайшее из преступлений!
И телефон-то так себе. Старенький. Допотопный. Грабитель обломается, если захочет набрать букву «В» в сообщении или выйти в Интернет. Ничего у него не получится. И тогда он раскается.
Фикус… газеты… урна… фикус… газеты… урна…
А еще ударил меня по плечу! Гад! Может, удастся отсудить у него миллионы. При условии, что его поймают, но это вряд ли.
Фикус… газеты… урна…
Погодите.
Что это?
Смотрю в урну как громом пораженная, подозревая, что кто-то пытается сыграть со мной злую шутку. Или у меня галлюцинации?
Телефон.
В урне. Мобильный телефон.
2
Моргаю, трясу головой и снова смотрю в урну. Телефон действительно торчит из-под программок конференции и стаканчика из «Старбакса». Что он здесь делает?
Оглядываюсь — не наблюдает ли кто за мной? — а потом выуживаю телефон из урны. Он в потеках кофе, но в остальном не пострадал. Очень хороший телефон. «Нокиа». Новенький. Да еще с гарнитурой.
Медленно оборачиваюсь и оглядываю вестибюль. Никто не обращает на меня ни малейшего внимания. Никто не устремляется ко мне с воплем: «Это
На задней стороне телефона прилеплен стикер с надписью «Уайт Глоуб Консалтинг Груп» и номер. Кто-то потерял его? Он сломан? Нажимаю на кнопку, и экран загорается. Похоже, с телефоном все в порядке.
Внутренний голос пищит, что я должна вернуть телефон владельцу. Отнести на стойку и сказать: «Простите, похоже, этот телефон кто-то потерял». Именно так надо поступить. Надо прямо сейчас подойти к стойке, как сделал бы любой ответственный член общества, заботящийся о его интересах…
Однако ноги не сдвинулись ни на дюйм. Рука по-прежнему сжимает «Нокиа». Дело в том, что мне
Снова пялюсь в урну и замечаю красный шнурок, на таких болтаются бэджики у делегатов конференции. Проверяю, что там поделывает портье, снова наклоняюсь над урной. С фотографии на бэджике смотрит потрясающе хорошенькая девушка.
Выстраиваю замечательную теорию. Совсем как Пуаро. Это телефон Вайолет Расселл, и она выбросила его. По… той или иной причине.
Ну, это ее проблема. А не моя.
Телефон неожиданно звонит, и я застываю. Черт! Рингтон начинается с высоких нот — это песня Бейонсе «Одинокие леди». Быстро нажимаю кнопку отбоя, но спустя мгновение телефон снова подает голос, громкость просто оглушительная.
Можно ли как-нибудь уменьшить звук? Парочка деловых женщин оглядывается на меня, и я так теряюсь, что нажимаю на зеленую кнопку. Женщины по-прежнему не сводят с меня глаз, и мне не остается ничего иного, кроме как прижать телефон к уху и отойти в сторонку.
— Абонент временно недоступен. — Изо всех сил стараюсь скрипеть, как бездушный робот. Так я избавлюсь от звонящего. — Пожалуйста, оставьте сообщение.
— Где ты, твою мать? — слышу я спокойный мужской голос и чуть не взвизгиваю от радости. Сработало! Он принял меня за автомат! — Я только что разговаривал с шотландцем. Он знает человека, который сможет все сделать. Это как эндоскопическая операция. Он мастер своего дела. Следа не останется.
Не смею дышать. Или почесать нос, который вдруг начинает нестерпимо зудеть.
— О'кей, — продолжает мужчина. — Соблюдай крайнюю осторожность.
Он отсоединяется, и я растерянно пялюсь на телефон. Что мне делать? Вайолет не получит это сообщение. Я не виновата в том, что она выбросила телефон, но все же… Ищу в сумочке ручку и какой-нибудь клочок бумаги, нахожу старую театральную программку.® Корябаю на ней: «Шотландец связался с кем нужно, эндоскопическая операция, никаких следов, соблюдай крайнюю осторожность».
Интересно, о чем речь? Может, о липосакции? Ладно, не имеет значения. Главное, что если я когда-нибудь повстречаюсь с этой Вайолет, то смогу передать ей сообщение.
Прежде чем телефон опять зазвонит, бегу к стойке, где, как ни удивительно, никого нет.
— Привет! Это снова я. Мое кольцо нашли?
— Заверяю вас, мадам, — цедит портье с ледяной улыбкой, — что как только мы найдем его, то тут же дадим вам знать. У нас есть номер вашего телефона…
— Его у вас нет! — прерываю я его почти что с радостью. — В том-то все и дело! Номер, который я вам дала, сейчас… э… недоступен. Вы не можете позвонить по нему. — Меньше всего мне надо, чтобы он связался с капюшонником и разболтал ему о бесценном кольце с изумрудом. — Пожалуйста, не делайте этого. Я дам вам другой номер. — Аккуратно записываю номер со стикера на телефоне «Уайт Глоуб Консалтинг Труп». — Давайте проверим… — Беру трубку гостиничного телефона, набираю номер, и мгновение спустя раздается начало песни Бейонсе. О'кей. Наконец-то можно перевести дух.
— Мадам, что-то еще?
Он явно злится, позади меня опять выстраивается очередь. Поэтому я снова благодарю его и направляюсь к диванчику поблизости. Адреналин в крови так и шурует. У меня есть телефон и есть план.
За пять минут вывожу мой новый номер на двадцати листках гостиничной бумаги, приписав: «ПОППИ УОТТ — КОЛЬЦО С ИЗУМРУДОМ. ПОЗВОНИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА!!!» К моей досаде, двери в танцевальный зал уже заперты (хотя я слышу, как внутри переговариваются уборщицы), и я вынуждена слоняться по коридорам, кафе, женским туалетам и даже по спа-салону и всучивать мой новый номер всем работникам гостиницы, что встречаются мне на пути, сопровождая свои действия рассказом о пропавшем кольце.
Звоню в полицию и диктую им мой новый номер. Затем пишу сообщение Руби, чей номер мобильника помню наизусть:
Привет! Украли телефон. Вот мой новый номер. Напишешь всем? Есть новости о кольце?
Затем в изнеможении падаю на диван. Такое чувство, будто я пробыла в этом чертовом отеле целый день. Нужно позвонить Магнусу и дать ему новый номер — но я еще не готова к этому. Я почему-то убеждена: стоит ему услышать мой голос, как он сразу поймет, что кольца у меня нет.
Откидываюсь на спинку дивана, закрываю глаза и пытаюсь выдать в эфир телепатическое сообщение. Опять песня Бейонсе, и я подпрыгиваю от радостного предвкушения. Вот оно! Кто-то нашел кольцо! Даже не посмотрев на высветившийся номер, сразу нажимаю на зеленую кнопку.
— Вайолет? — Но это не тот тип, что звонил раньше. У этого человека более глубокий голос. Пожалуй, он не так уж хорошо воспитан, если только об этом можно судить по трем произнесенным слогам. И дышит как-то тяжело — то ли извращенец, то ли делает физические упражнения. — Ты в вестибюле? А японцы еще там?
Машинально оглядываюсь. У дверей полно японцев.
— Да, там. Но я не Вайолет. Этот телефон больше ей не принадлежит. Прошу прощения. Может, вы оповестите всех о том, что у нее поменялся номер?
Мне нужно избавиться от приятелей Вайолет. Нельзя, чтобы они названивали каждые пять секунд.
— Простите, с кем я говорю? Где Вайолет?
— Теперь это мой телефон.
И это правда. Что упало — то пропало!
— Ваш телефон? Какого черта… О господи. — Слышу звук быстрых шагов. Должно быть, он сбегает по лестнице. — Скажите только, они уезжают?
— Японцы? — Кошусь на их стайку у дверей. — Возможно. Понятия не имею.
— А коротышка с ними? Полный. С густыми волосами.
— Вы говорите о мужчине в синем костюме? Вот он, прямо предо мной. Очень сердитый. Надевает плащ.
Приземистый тучный японец просто кипит от возмущения, изливая поток злых японских фраз, а его коллеги нервно кивают в ответ.
— Нет! — вопит мой собеседник. — Он не должен уехать!
— Но он уезжает.
— Остановите его! Подойдите к нему и задержите. Сделайте это немедленно! Чего бы это ни стоило.
— Я вас тоже. Кто вы, кстати говоря? Подруга Вайолет? Можете объяснить мне, почему она решила бросить работу в разгар самой важной конференции года? Считает, я больше не нуждаюсь в личной помощнице?
Ага. Значит, Вайолет его помощница. Понятно. И она пожелала расстаться с ним? Ничего удивительного, слишком он любит командовать.
— Ладно, не имеет значения, — прерывает он сам себя. — Дело в том, что я сейчас на девятом этаже. Лифт застрял. Спущусь максимум через три минуты, и вы должны задержать Юки Ямасаки до моего появления. Кем бы вы, черт побери, ни были.
Ну и наглец.
— А что будет в противном случае?
— Целый год кропотливых переговоров пойдет псу под хвост из-за маленького недоразумения. Сделка года провалится. Двадцать человек потеряют работу. — Голос у него совершенно безжалостный. — Старшие менеджеры, секретари, вся команда… Из-за того, что я не могу спуститься достаточно быстро, а единственный человек, способный помочь, не желает войти в положение.
О дьявол.
— Ладно! — решаюсь я. — Сделаю все, что смогу. Повторите, как его зовут?
— Ямасаки.
Наспех втыкаю в ухо гарнитуру, сую телефон в сумочку и с громким воплем несусь по вестибюлю:
— Стойте! Будьте добры! Мистер Ямасаки! Подождите минутку!
Приземистый японец поворачивается и вопросительно смотрит на меня, а пара угодливых спутников выступают вперед, прикрывая босса. У него широкое лицо и мощная бычья шея, вокруг которой он яростно наматывает шелковый шарф. Похоже, этот Ямасаки не любитель пустой болтовни.
У меня нет ни малейшей идеи, что предпринять. По-японски я не говорю и ничего не знаю ни о японском бизнесе, ни о японской культуре. Только о суши знаю. Но не могу же я подскочить к нему и заорать: «Суши!»
— Я… э, большая ваша поклонница. Могу я попросить ваш автограф?
Мистер Ямасаки в недоумении, кто-то из его коллег переводит ему на ухо. Его лицо моментально разглаживается, и он кланяется мне.
Я кланяюсь в ответ, а он щелкает пальцами. Мгновение спустя перед ним раскрывают прекрасную кожаную папку, и он выводит изысканные иероглифы.
— Он все еще здесь? — внезапно раздается в моем ухе голос незнакомца.
— Да, — бормочу я. — Здесь. А вы где? — И одаряю мистера Ямасаки сияющей улыбкой.
— На пятом этаже. Не отпускайте его, ради всего святого.
Мистер Ямасаки вручает мне листок бумаги с автографом, закрывает ручку, снова кланяется и устремляется к выходу.
— Подождите! — истошно кричу я. — Могу я… что-то сказать вам…
— Мистер Ямасаки очень занят, — одергивает меня один из его коллег и строго смотрит через очки в стальной оправе. — Будьте добры, свяжитесь с нашим офисом.
Они идут к дверям. И что мне делать? Не могу же я попросить еще один автограф.
— Я должна сделать заявление! — верещу я, семеня следом. — Я поющая телеграмма. Должна передать сообщение от всех фанатов мистера Ямасаки. Будет очень невежливо, если вы откажете мне в этом.
При слове «невежливо» японцы замирают на месте. Хмурятся и недоуменно переглядываются.
— Поющая телеграмма? — подозрительно переспрашивает мужчина в очках.
— Да. Это такая шутка.
Но мои слова ничего не проясняют.
Переводчик наклоняется к уху мистера Ямасаки, а потом поворачивается ко мне:
— Мы вас выслушаем.
Мистер Ямасаки делает знак, и все его коллеги в ожидании складывают руки на груди и выстраиваются в ряд. Другие бизнесмены взирают на нас с интересом.
— Где вы там? — бормочу я в телефон.
— На третьем этаже. Еще полминуты. Не упустите их.
— Начинайте! — велит очкарик.
О боже. Как я умудрилась вляпаться в такое? Во-первых, я не умею петь. Во-вторых, что можно спеть о бизнесмене, которого прежде в глаза не видела? В-третьих,
Но если я ничего не придумаю, то двадцать человек потеряют работу.
Отвешиваю низкий поклон, и японцы отвечают мне тем же.
Поделиться книгой: