У меня есть твой номер

Делаю глубокий вдох. Ну, давай же. Неважно, что я буду вытворять. Нужно продержаться всего полминуты. А потом убегу и никогда больше не увижу их.

— Мистер Ямасаки… — осторожно начинаю я вытягивать мелодию «Одиноких леди». — Мистер Ямасаки, мистер Ямасаки… мистер Ямасаки, — покачиваю бедрами и плечами, совсем как Бейонсе. — Мистер Ямасаки, мистер Ямасаки…

Вообще-то это совсем не сложно. Слова тут не нужны, я могу выпевать «мистер Ямасаки» сколько бог на душу положит. Спустя несколько мгновений некоторые японцы начинают подпевать мне и хлопать мистера Ямасаки по спине.

— Мистер Ямасаки, мистер Ямасаки, мистер Ямасаки, мистер Ямасаки. — Пальцем указываю на него и подмигиваю. — О-о… о-о…

Ужасно прилипчивая песенка, оказывается. Теперь поют все японцы, за исключением мистера Ямасаки, зато лицо у него очень довольное. К нам присоединяются другие участники конференции, и я слышу, как один из них спрашивает: «Это флеш-моб?»

— Мистер Ямасаки, мистер Ямасаки, мистер Ямасаки… Где вы? — под конец выдаю я, продолжая ослепительно улыбаться.

— Смотрю на вас.

— Что? — С открытым ртом я оглядываю вестибюль.

У мужчины, что стоит в сторонке, темный костюм, густые черные взъерошенные волосы, он прижимает к уху телефон. Даже на таком расстоянии я вижу, что он смеется.

— Вы давно здесь? — сердито вопрошаю я.

— Только что пришел. Не хотел вам мешать. Прекрасная работа. Ямасаки в восторге.

— Спасибо, — с сарказмом отвечаю я. — Рада была помочь. Он всецело в вашем распоряжении.

Кланяюсь мистеру Ямасаки, поворачиваюсь на каблуках и тороплюсь к выходу под разочарованные возгласы японцев.

— Подождите! — кричит мужской голос у меня в ухе. — Этот телефон… Он принадлежит моей помощнице.

— Тогда она не должна была выбрасывать его. Я его нашла, и теперь он мой.

Толкаю стеклянную дверь и исчезаю.

От Найтсбриджа до дома родителей Магнуса в Северном Лондоне десять остановок подземки. Выйдя наружу, я проверяю телефон. Пришло несколько сообщений — около десяти текстовых и двадцать электронных писем, из них мне предназначено лишь одно — от полиции, и у меня екает сердце, но они лишь подтверждают, что получили мое заявление. Спрашивают, не хочу ли я пообщаться с полицейским, оказывающим поддержку жертвам преступлений.

Просматриваю сообщения и письма для Вайолет и обнаруживаю, что некоторые написаны неким Сэмом. Проверяю список входящих звонков, и оказывается, что в последний раз на мой новый номер звонил «Сэм, мобильный». Значит, это он начальник Вайолет. Мужчина с темными взъерошенными волосами. А вот и его электронный адрес — [e-mail].

Из чистого любопытства открываю одно из писем. Оно отправлено с [e-mail], тема — «Ответ: ужин?»

Спасибо, Вайолет. Не надо ничего говорить Сэму. Я в замешательстве!

О чем это она? Нахожу письмо, посланное вчера.

Дженна, ты должна знать: Сэм помолвлен. Всего хорошего, Вайолет.

Помолвлен. Интересно. Перечитываю письмо и с удивлением понимаю, что заинтригована. Но с какой стати? На что мне сдался этот Сэм?

Так, нужно выяснить, что это за история. Почему Дженна в замешательстве? Что произошло? Просматриваю сообщения и нахожу длинное послание от Дженны. Выясняется, что она встретилась с Сэмом Рокстоном по работе, воспылала к нему и две недели тому назад пригласила на ужин, но ответа не получила.

…Вчера сделала новую попытку… может, ошиблась номером… мне сказали, он человек важный и лучше всего подкатиться к нему через секретаршу… прости, что побеспокоила… дай мне знать…

Бедная женщина. Мне жаль ее. Почему он не ответил? Неужели так сложно послать короткое письмо со словами «Спасибо, нет»? А потом еще и выясняется, что он помолвлен.

Ладно. У меня полно собственных важных дел. Помни о приоритетах, Поппи. Нужно купить бутылку вина родителям Магнуса. И открытку. И если в течение двадцати минут кольцо не отыщется, то… А еще и перчатки!

Кошмар. Сплошной кошмар. Оказывается, в апреле выбор перчаток невелик. Единственную подходящую пару мне принесли со склада магазина «Аксессуары». Она еще из рождественских запасов и меньшего размера, чем нужно. Красного цвета и с кисточками.

Поверить не могу, что действительно заявлюсь к своим потенциальным свекрови и свекру в кургузых красных шерстяных перчатках. С кисточками.

Но выбора у меня нет. Либо эти уродцы, либо придется обойтись без перчаток.

Взбираясь по склону (дом родителей Магнуса стоит на холме), чувствую себя абсолютно несчастной. И не только из-за кольца. Меня удручает предстоящее семейное сборище. Сворачиваю за угол и вижу, что все окна в доме освещены. Они дома.

Не знаю другого жилища, которое так бы подходило для семейной жизни, как дом Тэвишей. Он более старый и величественный, чем остальные дома на этой улице, и словно поглядывает на соседей свысока. За оградой растут тисы и хвойные деревья. Кирпичные стены увиты плющом, а оконные рамы сохранились с тысяча восемьсот тридцать пятого года. Внутри обои в стиле Уильяма Морриса, а полы устланы турецкими коврами.

Вот только эти ковры трудно увидеть, потому что они завалены всевозможными бумагами, документами и рукописями, которые никто не удосуживается убрать. Тэвиши явно безразличны к чистоте и порядку. Я как-то нашла ископаемое вареное яйцо в кровати в гостевой комнате, оно было в подставке. Его оставили там не меньше года назад. Рядом лежали окаменевшие тосты.

Дом набит книгами. Они стоят на полках в три ряда, лежат на полу, на бортиках ванн. Энтони пишет книги, Ванда пишет книги, Магнус пишет книги, и его старший брат Конрад тоже их пишет. Даже Марго, жена Конрада, пишет книги.®

Это прекрасно. Удивительно, что в одной семье столько интеллектуалов. Но в их присутствии я чувствую себя простушкой.

Не поймите меня превратно, я считаю себя достаточно умной. Я нормальный человек — училась в школе, окончила колледж, у меня есть работа и все такое. Но Тэвишей нельзя назвать обыкновенными людьми, они принадлежат другому миру. Они — академическая версия героев «Суперсемейки». Я виделась с родителями Магнуса всего однажды, когда они приезжали в Лондон. Энтони прочел тогда длинную заумную лекцию, и мне все с ним стало ясно. Энтони читает лекции по политологии. Ванда представила какому-то крутому исследовательскому центру статью об иудаистском феминизме, и они вместе участвовали в Культурном шоу, где высказывали противоположные мнения по поводу документального фильма о влиянии Ренессанса® на что-то там такое.

За последние годы я несколько раз знакомилась с родителями моих бойфрендов, но только теперь провалилась по всем статьям. Мы пожали друг другу руки, поболтали о том о сем, я начала с гордостью рассказывать Ванде о своем колледже, и тут Энтони взглянул на меня поверх очков и сказал: «Диплом по физиотерапии. Как это забавно», и я почувствовала себя уничтоженной. И не нашлась с ответом. Разволновалась и отправилась в туалет.®

После этого я, конечно, притихла. Те три дня оказались для меня сущим адом. Чем умнее становился разговор, тем скованнее я себя чувствовала. Я помянула Пруста (понятия не имею почему, никогда его не читала), и родители Магнуса переглянулись. Но худшее было впереди. Мы тогда смотрели по телевизору «Университетский вызов», и дело дошло до раздела о костях. Это мой конек! Я знаю все латинские названия. И только я хотела ответить на первый вопрос, как Энтони выдал правильный ответ. В следующий раз я собралась с мыслями быстрее, но он опять опередил меня. Мы с ним словно участвовали в беге наперегонки, и он вышел победителем. Под конец он вперил в меня суровый взгляд и спросил: «Поппи, разве в физиотерапевтической школе не изучают анатомию?» — и я была окончательно посрамлена.

Магнус говорит, что любит меня, а не мой ум, и что мне не стоит обращать внимание на придирки его родителей. И Наташа твердит: «Думай о фамильных драгоценностях, и о доме в Хэмпстеде, и о вилле в Тоскане». Такова уж Наташа. Я же взяла себе за правило просто не думать о родителях Магнуса. Они же в Чикаго, за тысячи миль отсюда.

А теперь они вернулись.

О боже. А я до сих пор ничего толком не знаю про этого чертова Пруста. И не освежила в памяти названия костей на латыни. И сейчас апрель, а на мне красные шерстяные перчатки с изображением северных оленей. С кисточками.

Звоню в дверь, ноги у меня подгибаются. В буквальном смысле подгибаются. Чувствую себя Страшилой из «Волшебника страны Оз». Того и гляди упаду в обморок прямо на тропинке, а Ванда изничтожит меня из-за потери кольца.

Спокойно, Поппи. Все нормально. Никто ничего не заподозрит. Просто я обожгла руку. Такая у меня легенда.

— Привет, Поппи!

— Привет, Феликс!

Это хорошо, что меня встречает Феликс, но голос у меня все равно какой-то чужой.

Феликс — младшенький в семье, ему всего семнадцать, он учится в школе. Мы с Магнусом жили в одном доме с ним на правах нянек, пока их родители были в отъезде. Не то чтобы Феликс нуждался в пригляде. Он совершенно самодостаточен, все время читает, и ты даже не знаешь, дома он или нет. Я как-то попыталась дружески поговорить с ним о наркотиках. Он вежливо поправлял каждое мое слово, затем сказал, что заметил, что я злоупотребляю «Ред Буллом», и выразил обеспокоенность тем, что я могу подсесть на него. С тех пор я перестала играть роль старшей сестры.

Энтони и Ванда приехали из Штатов, я вернулась в свою квартиру, и мы стали подыскивать съемное жилье. Хотя Магнус настаивает, что мы по-прежнему должны жить в этом доме. В гостевой комнате со смежной ванной на верхнем этаже. Ему, мол, это удобно, потому что так он сможет продолжать пользоваться библиотекой отца.

Он в своем уме? Я ни за что не стану жить под одной крышей с Тэвишами.

Иду вслед за Феликсом в кухню и вижу Магнуса — сидит за столом, уткнувшись в какую-то распечатку, и говорит в телефонную трубку: «Думаю, твои аргументы неверны. Второй параграф».

Где бы Магнус ни сидел, чем бы ни занимался, он всегда умудряется выглядеть элегантным. Ноги в замшевых ботинках лежат на другом стуле, во рту сигарета, рыжеватые волосы буйным водопадом падают на плечи.

Все Тэвиши одной масти и напоминают семейство лисиц. Даже Ванда подкрашивает волосы хной. Но Магнус самый красивый, и я считаю так вовсе не потому, что выхожу за него замуж. Несмотря на рыжину, он отлично загорает, а волосы у него словно из рекламы шампуня. Вот почему он отпустил их. И гордится этим.

Кроме того, хотя он и ученый, но не какой-то там «ботаник», который сидит, уткнувшись в книжки, дни напролет. Он отлично катается на горных лыжах и собирается научить этому меня. Так мы с ним и познакомились. Он повредил себе кисть во время лыжного спуска и по рекомендации своего доктора пришел к нам делать физиопроцедуры. Им должна была заняться Анна Лиза, но у нее был постоянный клиент, и она перепоручила Магнуса мне. Через неделю он пригласил меня на свидание, а спустя месяц сделал предложение. Спустя какой-то месяц!®

Магнус поднимает глаза, и его лицо сразу светлеет.

— Милая! Как поживает моя очаровательная девочка? Иди ко мне. — Он целует меня, а я имитирую улыбку.

— Привет! Твои родители дома? Как они долетели? Жду не дождусь, когда же наконец увижу их. — Стараюсь говорить как можно радостнее, хотя готова бежать отсюда без оглядки.

— Ты не получила мое сообщение? — Похоже, Магнус озадачен.

— Какое сообщение? О, — вспоминаю я, — конечно, не получила. Я потеряла телефон. И теперь у меня другой номер. Сейчас я его тебе дам.

— Потеряла телефон? Что случилось?

— Абсолютно ничего! Просто… потеряла его и заполучила новый. Никакой трагедии.

Я решила, что чем меньше скажу Магнусу, тем будет лучше. Мне не хочется объяснять, с какой стати я роюсь в урнах.

— А о чем ты мне написал? — пытаюсь уйти от неприятного вопроса.

— Самолет завернули. Они полетят в Манчестер. И будут здесь только завтра.

Манчестер? О боже. Казнь откладывается. Мои ноги могут перестать выстукивать чечетку! Аллилуйя! Ман-че-стер! Ман-че-стер!

— Какой кошмар! — Всеми силами стараюсь придать лицу выражение глубокого разочарования. — Бедняжки. Манчестер! Это ужасно далеко. Я так хотела увидеть их.

По-моему, голос звучит очень убедительно, хотя Феликс бросает на меня какой-то странный взгляд. А Магнус опять берет распечатку. Он не обращает внимания на мою обновку с кисточками. Как, впрочем, и Феликс.

Наверное, можно расслабиться.

— Значит… э… ребята. — Я оглядываю кухню. — Как насчет уборки?

Стол завален коробками из-под готовой еды. И повсюду книги, книги, книги, они громоздятся даже на плите, а одна почему-то выглядывает из кастрюли.

Но Магнус отмахивается:

— Да им все равно.

Ему легко говорить, но я-то почти невестка, и потому спрашивать в первую очередь будут с меня.

Магнус с Феликсом заводят речь о какой-то там сноске,® а я принимаюсь за уборку. Начинаю с плиты. Не осмеливаюсь снять перчатки, но, слава богу, парни на меня даже не смотрят. Хорошо хоть, что в комнатах относительный порядок. Вчера я обошла дом, собрала весь мусор, повесила в ванной комнате новый занавес. И самое главное, поставила в кабинете Ванды анемоны. Все знают, что она обожает эти цветы. Даже написала статью об анемонах в литературе. Это так типично для их семьи — они не могут просто наслаждаться чем-то, а обязательно должны стать специалистами в этой области.

Когда я через несколько часов оглядываю кухню, Магнус с Феликсом все еще поглощены своим занятием. Никто не спросил меня о кольце. Можно уходить…

— Ну, я пошла, — говорю я и чмокаю Магнуса в макушку. — А ты общайся с Феликсом. Передавайте привет родителям.

— Останься на ночь! — Магнус обнимает меня за талию и притягивает к себе. — Они захотят увидеться с тобой.

— Нет, ты сам их встретишь, а я приеду завтра.

Широко улыбаясь, пячусь к двери.

— Я не виню тебя, — говорит Феликс.

— Прости? — Я несколько ошарашена. — Не винишь меня в чем?

— В том, что ты не хочешь оставаться здесь, — пожимает плечами Феликс. — Ты удивительно спокойна, учитывая их реакцию. Я собирался сказать это вот уже несколько недель. Ты, должно быть, очень хороший человек, Поппи.

— Не знаю… Что ты имеешь в виду? — Гляжу на Магнуса. Что за загадка? Может, он объяснит?

— Ничего особенного, — поспешно говорит мой жених.

Феликс удивленно смотрит на старшего брата:

— Господи, ты ничего не сказал ей?

— Феликс, заткнись!

— Ничего не сказал, не так ли? Это не очень-то справедливо, Маг.

— Что он должен был мне сказать? — Перевожу взгляд с одного брата на другого. — Что?

— Да ничего. — Магнус явно смущен. — Просто… — Наконец он смотрит мне в глаза. — Ну да ладно. Мои родители не слишком рады нашей помолвке. Вот и все.

Какое-то время я пребываю в замешательстве. Молча смотрю на Магнуса, пытаясь переварить услышанное.

— Но ты сказал… Сказал, что они были в восторге!

— Они будут в восторге, — сердито говорит он, — когда познакомятся с тобой поближе.

Будут в восторге?

Мой мир сотрясается. Родители Магнуса — устрашающие гении, но, оказывается, они еще и против нашего брака…

— Ты сказал, что они сказали, что не могут представить себе более милой, более очаровательной невестки. — Теперь я дрожу с головы до ног. — Сказал, они послали мне особый привет из Чикаго! Значит, ты врал?

— Мне не хотелось огорчать тебя! — Магнус кидает на Феликса сердитый взгляд. — Послушай, это неважно. Они освоятся. Просто считают, что все произошло очень уж скоропалительно… они не успели хорошенько узнать тебя… Да они просто идиоты! Я так им и сказал.

— Ты поссорился с родителями? — пугаюсь я. — Почему я не в курсе?

— Это была не ссора, — защищается Магнус, — а скорее… небольшое разногласие.