Стреляющие горы

Через несколько минут к ернику, где укрылась группа, подбежал младший сержант Горюнов. Разгоряченный после боя и запыхавшийся, он с трудом переводил дыхание. Жадно приник к протянутой кем-то фляге с водой и, немного утолив жажду, доложил:

— Двадцать боевиков пошли на перевал. Они нас не видели, поэтому не таились, кучно шли. Мы подпустили их метров на сто и — огонь. Они — в ответ. И ползком на нас. Еле отбились. Те укрылись в кошаре, но несколько трупов оставили.

— Молодцы! На заставу доложили?

— Доложили.

— Что ответили?

— Идет, мол, подмога. Еще капитан сказал, что доложит в отряд и попросит помощь. Нам приказано держаться.

— Что ж, будем держаться. Устроим оборону так: сержант Османов — правее дороги, как можно выше на скалы. Не раскрываться. Огонь только после того, как начну я.

— Есть!

— Я, с пулеметом, слева от дороги. Тоже повыше заберусь. Радист — позади меня, в укрытии. Остальные перекрывают дорогу за валунами. Мой заместитель — младший сержант Горюнов.

По-пластунски выдвинулись на намеченные места. Достали из вещевых мешков запасные магазины, разложили их так, чтобы и не мешали, и под рукой были. Ввинтили в гранаты запалы. Никто не выказывал волнения, всё делали спокойно и буднично.

В это же время к передовому отряду боевиков подошли основные силы и остановились в паре сотен метров от кошары, на лесной поляне. Навстречу Хасану поспешил связной главаря передового отряда, чтобы доложить обстановку.

— Гяуры в зеленых фуражках встретили нас огнем. Мы не видели, как они вернулись. Наверное, человек пять.

— Почему не уничтожили?!

— Не посмели действовать, не узнав вашей, почтеннейший, воли.

Хасан довольно долго думал, затем твердым голосом объявил свое решение:

— Они решили умереть с шумом — пусть умрут. К вам присоединятся еще две сотни.

Лесной стан зашевелился. Сотни образовали что-то вроде строя. Хасан подошел к ним и торжественно возгласил:

— По слову Аллаха, повелеваю порезать как баранов тех, кто останется живым после захвата перевала. После чего останетесь на перевале, пока мы все не пройдем через него. Велик Аллах!

— Велик Аллах, — дружно прокричали в ответ моджахеды.

Боевики ушли, а к Хасану подошел Турок. По повелительному жесту хозяина телохранители удалились.

— Я должен пройти без проблем, — сказал Турок.

— Не сомневайся, так и будет. Я же хочу громко заявить миру, что Чечня не поставлена на колени. Зеленые фуражки захотели боя, они его получат. Они получат такой бой, о котором узнает весь мир.

— Но те, кого я отобрал для себя, нужны для других целей.

— Я помню об этом. Они пойдут другой дорогой. Мне известны многие тропы через перевал. Я здесь в свое время охотился.

— А по Змеиному ущелью не лучше ли?

— Оно перекрыто большим отрядом. Среди нас есть предатель. Я специально объявил, что мы пойдем Змеиным. Предатель известил гяуров.

— Нам обязательно нужно узнать, кто он!

— Когда ступим на землю моей родины, приложу все силы, чтобы сделать это. А теперь — в бой.

Через четверть часа боевики начали наступление. Перед тем, как выдвинуться, из минометов обстреляли участок дороги, где приготовились к бою пограничники. Один осколок угодил в плечо младшего сержанта Горюнова. На счастье, рана оказалось не слишком серьезной и можно было терпеть без перевязки, ибо сделать ее теперь было невозможно: боевики, открыв массированный огонь из ручных гранатометов, пошли в атаку. Зацокали о камни осколки и пули. Моджахеды боеприпасов не жалели, не видя целей, палили по площадям. Пограничники не отвечали, только плотнее прижимались к камням. Получил ранение еще один солдат, но и он не покинул своего укрытия.

Боевики ускорили шаг, расстояние между ними и пограничниками стремительно сокращалось. И лишь когда из укрытий уже можно было различать их смуглые, наполненные злобной решимостью лица, старший лейтенант дал первую очередь. Справа сразу же откликнулись автоматы пограничников. Боевики поплюхались на каменистую землю, но не остановились — не прекращая огня, стали продвигаться вперед ползком. Все ближе и ближе, укрываясь от пуль за многочисленными валунами и скалистыми выступами. Еще немного, и пограничникам пришлось бы пускать в ход гранаты. Но все же не выдержали нервы у атакующих, отрезвил их пулеметный огонь, который вели с флангов Меркульев и Османов. Боевики, находящиеся в передних линиях, начали отползать назад. Отброшены были и те, кто пытался оседлать скалы, на которых засели пулеметчики. Оставив на поле боя десятка два трупов, моджахеды отступили за кошару. Следом за ними отползали раненые.

— По раненым не стрелять, — отдав команду, Меркульев спустился к связисту. — Товарищ старший лейтенант, разрешите и мне в бой!

— Не разрешаю. Твое дело — связь. Вызывай заставу.

Дождавшись ответа заставы, доложил:

— Едва отбились. Думаю, боевики не все силы задействовали. Им, похоже, во что бы то ни стало нужен перевал. Дорога нужна. Будем держать оборону, но нужна помощь… Ясно. Конец связи.

Вернув микрофон связисту, поделился информацией:

— Вертолет из отряда вылетел. Десять бойцов и боеприпасы. Мало, конечно, но больше борт не берет. Хорошо, если догадались станковый захватить.

Едва он проговорил эти слова, как заметил, что к ним торопливо пробирается младший сержант Горюнов. Весть, которую он принес, была невеселой. К боевикам подошли свежие силы. По прикидкам Горюнова, новый отряд насчитывал человек двести. Положение пограничников становилось угрожающим.

Пришлось снова вызывать заставу. Связавшись с Джабиевым, Меркульев попросил обратиться за помощью к армейскому полку, который стоял в тылу заставы, в нескольких десятках километров от нее. На дальнейшие разговоры времени больше не было — боевики двинулись в новую атаку и пришлось срочно возвращаться к пулемету.

Вскарабкавшись на свою позицию, старший лейтенант сразу же обратил внимание, что противник изменил тактику: моджахеды разделились на три части. По центру они теперь наступали перебежками, прикрывая друг друга длинными очередями. Несколько стаек пуль прожужжали и над головой Меркульева. Те же, кто находился на флангах, а было их по сотне справа и слева, стали карабкаться на склоны, пытаясь овладеть господствующими высотами.

— Известен нам такой маневр, да только хрен он у вас получится, — вслух произнес Меркульев, выжидая, пока цели приблизятся.

Первым заработал автомат младшего сержанта Горюнова. Остальные пограничники тоже открыли прицельный огонь, стараясь стрелять короткими очередями. Но пулеметы пока молчали — сержант Османов, расположившийся справа от дороги, тоже не торопился.

Меркульев нажал на спусковой крючок только в тот момент, когда сотня, наступавшая на его высоту, резко поднялась и рванулась вперед, чтобы зацепиться за каменистые выступы. Боевики залегли, даже не пытаясь продвигаться дальше. Со стороны Османова также донеслись пулеметные очереди. Но там боевики оказались более упорными и продолжали ползти вперед, не обращая внимания на потери.

Наиболее тяжелое положение складывалось в центре обороны. Сначала умолк один автомат пограничников, вскоре еще один. Почувствовав, что силы у пограничников на исходе, боевики вновь перешли на перебежки. Старший лейтенант быстро развернул пулемет и выпустил несколько очередей во фланг атакующим, заставив их прижаться к земле. Но этим моментом воспользовалась сотня, которая залегла было прямо перед ним. Моджахеды поднялись и вновь устремились на склоны.

Меняя магазин, Меркульев сквозь беспрерывную трескотню выстрелов уловил, наконец, долгожданный шум вертолета. Он подлетел почти к самому перевалу и приземлился прямо на дорогу. Десант высадился в считанные секунды. Не мешкая, бойцы, среди которых был и расчет станкового пулемета, устремились к перевалу. Подмога пришла вовремя. Град пуль, неожиданно обрушившийся на боевиков, привел их в замешательство. Дрогнули, попятились. Но тут же на позиции пограничников посыпались мины.

Летчики сами выгрузили боеприпасы, ящик с хлебом, термоса с кашей и чаем. Затем один из них осторожно пробрался поближе к перевалу и, выждав паузу между разрывами мин, громко крикнул:

— Раненые есть?

— Есть.

— Давай в вертолет.

— Желающих нет, — за всех ответил Горюнов.

— Понял. Удачи вам, хлопцы!

Было видно, что в первую очередь минометчики боевиков пытались накрыть точки, откуда пограничники вели пулеметный огонь. Осколки зацепили старшего лейтенанта, причем угодили они сразу в обе ноги. Но Меркульев продолжал стрелять.

Связист, увидев, что командир ранен, полез наверх.

— Потерпите, Пров Дмитриевич, я перевяжу.

Штык-ножом вспорол штанины, вскрыл индивидуальные пакеты и перебинтовал обе ноги.

— Спасибо, — не отрываясь от пулемета, поблагодарил связиста Меркульев.

Под заслоном минометного огня боевики снова отошли к кошаре. Воспользовавшись затишьем, пограничники перевязали раненых. Снесли вниз двоих убитых. Положили на траву, постояли, сняв фуражки.

Старший лейтенант ползком, орудуя одними локтями, спустился к рации. Связавшись с заставой, выслушал последние вести:

— В Змеином, — передавал капитан Джабиев, — отряд «грушников». Ребята крутые, но связи с ними нет. Сейчас наш отряд через Москву пытается с ними связаться. С армейским полком связь есть, но полк не может нам помочь без приказа своего командования. Командир полка на свой страх и риск пообещал помочь ракетами, но только в крайнем случае. Придется самим держаться. Продержаться нужно до темноты. Из отряда кружным путем вышли машины, думаю, часа через три будут.

Услышав фразу: «Конец связи», — связист вопросительно взглянул на старшего лейтенанта:

— Ну, что там?

— Надо день простоять, да ночь продержаться. Помоги мне к пулемету перебраться, а сам поближе ко мне устройся. Чтобы с голоса работать. По моей команде передашь на заставу, чтобы армейцы нам помогли ракетами.

В стане боевиков, которые не ожидали такого поворота событий, возникло явное замешательство. Выслушав очередные упреки Турка, Хасан был вынужден отрядить против пограничников свой последний резерв. На инструктаж командиров в сопровождении охраны — двух приставленных к нему боевиков — пришел иностранный телеоператор.

Хасан был краток:

— Вечерний намаз я должен совершить на земле моих предков. Такова воля Аллаха, которую он передает вам моими устами. Устами амира.

То, что из леса к кошаре подтянулся новый отряд, пограничники заметили сразу же.

— Ну что, братцы? Последний парад?

— Ты помирать что ль собрался? Для этого большого ума не требуется. Помнишь, что говорил старший лейтенант? Нужно уметь победить и выжить.

— Кто бы спорил! Будем живы… если повезет.

В разговор вмешался Горюнов:

— Солнце уже садится. Значит, часа два надо продержаться. Устоим!

На этот раз боевики пошли в атаку в полный рост. Шли не спеша, ровным шагом. Видно, рассчитывали устрашить пограничников своим количеством. Телеоператор, прикрываемый охраняющими его боевиками, время от времени останавливался, чтобы снять на камеру происходящее.

Но метров за полтораста боевики залегли и, открыв огонь, начали перебежки. Продвигались с таким упорством, словно не замечали встречного огня. Когда в дело пошли гранаты, старший лейтенант отдал команду связисту:

— Вызывай огонь по перевалу. — И сразу же приказал остальным пограничникам отходить вниз. Сам же остался у пулемета.

Не оставил свою позицию и сержант Османов — сделал вид, что не расслышал приказа.

Через несколько минут боевики ворвались на перевал. Под градом их пуль сначала умолк пулемет Османова, а затем — и Меркульева. Закрепившись на перевале, моджахеды начали обстреливать лес, в котором укрылись пограничники. Остальные торопливо уносили убитых и раненых. Как оказалось, настигла пуля и телеоператора. Двое боевиков, тащивших его к кошаре, не забыли прихватить с собой и видеокамеру.

Но перегруппироваться для преследования отступивших пограничников боевики не успели. Раздался один взрыв, потом второй, третий… Всех словно ветром сдуло с перевала.

После того как связист передал на заставу команду «Отбой», пограничники, способные держать оружие — у всех были ранения, — стали возвращаться на прежние позиции. В укрытии оставили только тяжело раненных. Связист поднялся к старшему лейтенанту. Оттащил чуть в сторону пулемет и выпустил вдогонку убегающим боевикам длинную очередь. Продолжал стрелять, пока не закончились патроны в коробке. Только после этого припал к груди командира. Дышит! Приподнявшись, радостно махнул рукой своим товарищам:

— Жив наш батя!

Те, у кого еще оставались силы, начали подниматься по скалам, чтобы отнести командира в безопасное место. Следом за ним принесли Османова. Сержант, как и Меркульев, дышал, но тоже был без сознания. Затем отправились за убитыми: еще трое ребят погибли в бою за перевал. И, лишь исполнив свой скорбный солдатский долг, в изнеможении повалились на каменистую почву. Только связист поднялся на перевал и лег за валуном наблюдать за лагерем боевиков.

Немного погодя к связисту с трудом приковылял Горюнов — младший сержант был ранен в руку и плечо.

— Давай к рации. Доложи обстановку и сиди там, не высовываясь. Твое дело — связь. Понял?

— Но ты же, Миша, истечешь здесь кровью!

— Не перечь, дуй к рации.

Спустившись вниз, связист стал вызывать заставу. И в это же время к перевалу подъехали машины мотоманевренной группы, направленной из отряда. Более сотни пограничников, а вместе с ними — врач и медицинская сестра. Оказав первую помощь раненым, доктор распорядился:

— Всех в машину. В отряд. Медсестра остается здесь. Я — с ранеными.

Первыми в машине разместили старшего лейтенанта и сержанта. Младший сержант Горюнов попытался остаться, но командир прибывшего отряда был неумолим:

— Сказано: всем в машину. Остается один радист — для связи с заставой.

Прибывшие пограничники занимали оборону уже в полной темноте.

Убедившись, что перевал перекрыт надежно, командир предупредил:

— Не терять бдительности! Возможна ночная атака.

Несколько человек, сменяя друг друга, всю ночь провели в дозоре. Но всё вокруг было спокойно. А перед самым рассветом к перевалу вышел отряд спецназа ГРУ.

И почти сразу же боевики пошли в атаку. Их было на удивление мало, пожалуй, менее сотни. Общими усилиями пограничники и «грушники» отразили нападение, уничтожив почти всех атакующих.

Как только скоротечный бой стих, несколько пограничников стали донимать связиста язвительными вопросами:

— Ну, и где же ваши пятьсот боевиков?

— Не зря говорят, у страха глаза велики.

Неуместные разговоры прервал подошедший командир мангруппы. Оказалось, что пограничники понесли тяжелые потери: пятеро убитых, несколько раненых, причем двое из них были в тяжелом состоянии.

— Выходит, неумело дрались, — угрюмо заключил командир грушников. — Мы же по вашей милости оставили Змеиное ущелье, где, по нашим сведениям, готовится прорыв.

— Не иначе деза.

— Да нет, источники серьезные.

— Но ведь пошли боевики здесь.