Танец в темноте

— Значит, у нас это будет, Брент.

Для нее это было даже не решение. Это было веление сердца, бившегося в одном ритме с сердцем Брента. Тело ее стремилось к близости с ним. А если душа стремилась к большему, что ж, она привыкла получать меньше, чем хочет. Жизнь, она такая. Фиона навсегда сохранит память об этих мгновениях и будет жить с ними, и это будет прекрасно. Просто прекрасно.

Фиона приказала себе не грустить и сосредоточила свое внимание на мужчине, державшем ее в объятиях. Она разберется со своими эмоциями потом.

Брент отвел Фиону в спальню. Страсть заставляла его забыть на время и о сомнениях, и о тревогах. Встав рядом с кроватью, он вновь обнял Фиону, заглянул ей в глаза и ласками продемонстрировал свое благоговение перед ней и те чувства, что были заперты в его душе, — словом, все то, что он не мог выразить словами.

Они стягивали друг с друга одежду и бросали ее на пол. За ними подсматривал только солнечный лучик, проникший в спальню сквозь щель между шторами.

Взгляд Брента странствовал по телу Фионы, а руки-скитальцы повторяли пройденный взглядом путь. Он потянул молодую женщину на кровать и ласкал ее, а ее ладони и губы жадно исследовали его тело.

Острое, щемящее желание сосредоточилось где-то в груди. Брент краем сознания отметил это, когда тело его выгнулось навстречу Фионе, и стремительный поток ощущений накрыл мужчину с головой.

Горло сдавило, и Брент страстно поцеловал Фиону. Он, словно в омут, погрузился в эмоции, утратил остатки контроля. Одна мысль билась в мозгу — он должен доставить Фионе удовольствие, сделать эти мгновения незабываемыми для нее. Одобрение, которое он увидел в ее глазах, подстегивало его, и Брент отдавал любимой все, что мог отдать.

Чувства, охватившие его, казались чужими. Нет, он не способен испытывать такое. Брент не верил самому себе. Однако инстинкт вел мужчину все дальше, руки ласкали нежную кожу Фионы, а взгляд проникал прямо ей в душу и взамен впускал в свою.

В последний момент Фиона вскрикнула, и Брент окончательно потерял голову. Тело его сотряслось, он поцеловал ее в губы, в веки и зарылся носом в шею, вдыхая незабываемый аромат. Руки Брента обвили тело Фионы, пальцы гладили влажную кожу. Снова, и снова, и снова.

Она тоже обнимала его, и водила по нему ладонями, и мурлыкала от удовольствия:

— Я люблю… твои прикосновения.

Бренту следовало бы оценить произошедшее, порассуждать о полной утрате самоконтроля и о многом другом, однако взгляд Фионы, затуманенный и влекущий, не позволил ему ни о чем думать.

Вместо этого он опять занялся с ней любовью, после чего они долго лежали на кровати. И только тогда Брент начал постигать, что натворил. Пальцы его с силой массировали ее плечи, подушечки больших пальцев ритмично гладили ключицу. Он зарылся носом в шею Фионы и вдыхал запах кожи молодой женщины.

— Я не должен был… Я не ожидал… Не хотел этого показывать.

Не хотел демонстрировать характерные особенности, присущие его болезни. Всю свою неуверенность, порожденную словами и поступками Чарлза Маккея. Может, и Фиона наконец задумается над этим, над всеми его недостатками и отклонениями от нормы, и бросит его…

Судя по всему, Фиона все правильно поняла. Она немедленно убрала руку с груди Брента и села, потянув на себя простыню, отброшенную любовниками в изголовье кровати. Глаза ее потемнели. Она встала и начала подбирать с пола одежду.

Брент тоже поднялся, натянул джинсы. Он ощущал себя сейчас гораздо более уязвимым, чем в мгновения страсти, когда все защитные барьеры рухнули.

Фиона прижала свою одежду к груди.

— Я… Мне надо на работу. У меня дела. — Она повернулась и скрылась в ванной.

А Брент, одевшись, сбежал. Просто сел в свой пикап и уехал. Он не знал, что сказать Фионе.

И самое главное, не знал, куда все это его заведет.

Он по-прежнему тот самый человек, от которого отказался отец. И он по-прежнему мало что может предложить женщине, особенно такой, как Фиона. А она заслуживает многого. Все осталось, как и было. Не так ли?

Глава 12

Наконец-то сбылись ее мечты. Они занимались любовью. Для Фионы это было самым прекрасным событием в жизни, пока Брент не пришел в себя настолько, чтобы пожалеть о том, что они сделали. Она любит его. Любит всем сердцем, всей душой. Любит так, как больше никогда и никого любить не будет. Всю свою жизнь она грезила о подобном чувстве и теперь, прислушавшись к своему сердцу, поняла: вот она, та самая единственная и неповторимая любовь.

Но Брент не разделяет ее чувств. Он доказал это, практически не сказав ей ни слова в конце любовного свидания. Он даже не дождался Фиону, чтобы поговорить, пока она одевается.

И она как-то должна примириться с этим его молчаливым отказом от нее и решить, как жить дальше. Она не в состоянии совсем расстаться с Брентом. Не представляет, как сможет уйти от него, даже если он не любит ее и ничего не испытывает к ней. Делает ли это ее слабой?

Из дома Брента Фиона отправилась на работу, а потом струсила, придумала предлог и уехала прямо из офиса в горы. Ей требовалось время, чтобы все обдумать, а делать это в присутствии коллег — выше ее сил. Но рано или поздно придется вернуться и посмотреть в лицо Бренту. Как? Фиона не знала.

Ох, ну почему Брент не желает признать, насколько сильную травму нанесло ему прошлое? Если бы он сделал это, может, тогда смог бы по-другому относиться к ней.

«Ты дура, Фиона Доннер. Заниматься любовью — это одно. Любить — совсем другое. Да, Брент, похоже, получал от этого удовольствие и, кажется, даже не обратил внимания на твои слишком пышные формы, но он тебя не любит. Не пытайся себя обмануть. Для него это была всего лишь кратковременная связь. Без сомнения, он уже и думать забыл о том, что было».

И ей тоже следует забыть.

А пока холод обжигал ее щеки. Влажный воздух наполнял легкие, и запахи буша[1] окружали молодую женщину. Фиона шла по тропинке и фотографировала живописный пейзаж. Снимки необходимы для монтажа, который она собиралась использовать в качестве фона к задуманному эскизу для одного из проектов Брента. Если она сумеет сосредоточиться, эту поездку можно будет считать успешной. Время не пропадет зря. Ей не придется признаваться, что это была просто попытка сбежать из страха встретиться с Брентом.

Фиона продолжала работать и в конце концов решила, что отсняла все, что ей нужно. Начало темнеть, и в воздухе повисла тяжелая тишина, очень подходящая к ее настроению. Она ощутила влагу на щеках, и рот ее сжался. Фиона стерла каплю пальцами, но тут же новая капля упала на лицо, и до нее дошло, что это не слезы.

Пошел снег. Необычайно ранний, неожиданно густой и делающийся тяжелее с каждой секундой. Белые пушистые хлопья скроют от нее тропу, если повалят в полную силу. Надо немедленно возвращаться к машине.

Фиона собрала фотооборудование, порадовавшись, что не потащила с собой штатив, и пошла назад. А снегопад не прекращался — невинные с виду снежинки кружились в воздухе, Фиона уверяла себя, что скоро доберется до машины в целости и сохранности. А если что случится, в офисе знают, куда она отправилась. Мобильный телефон остался в сумке, в машине. Фионе не хотелось тащить с собой лишнюю тяжесть. Что ж, это была ее ошибка, но пока не из-за чего беспокоиться.

Фиона быстро шла вперед и думала о Бренте. Даже сейчас она не могла избавиться от мыслей о нем. На короткий отрезок времени ей показалось, что она полностью завладела вниманием Брента и даже… его сердцем. Что он отдал ей всего себя. Она позабыла об осторожности, раскрылась ему навстречу и глупо сочла, что он получает такое же удовлетворение, что и она.

Очевидно, все обстояло совсем не так. Брент ни при каких обстоятельствах не мог избавиться от потребности защитить себя. И Фиона не в состоянии осуждать его за это. В своей собственной семье она тоже не встречала ни безоговорочной любви, ни понимания.

Но ведь нельзя считать, что весь мир будет относиться к Бренту так же, как Чарлз Маккей. Фиона уж точно никогда так не поступит.

Снегопад усилился, и Фиона наконец оценила, насколько серьезна опасность. Она должна выбраться отсюда, пока еще можно разглядеть тропу. Молодая женщина опустила голову и зашагала как можно быстрее, молясь, чтобы не заблудиться в буше…

— Фиона?! Фиона!

Брент в очередной раз прокричал ее имя и снова не получил ответа. Он шел, останавливался, прислушиваясь, снова шел. Снег припорошил его спину и плечи и таял на лице. Было холодно. Снегопад начался больше часа назад. А Фиона где-то здесь, в горах. Он должен найти ее, однако и сам уже не уверен, что не потерял тропу. Эти места стали неузнаваемыми под снежным покровом…

Фиона сказала коллегам, куда она отправляется, но Брент появился в офисе только после ланча. Не хотел встречаться с Фионой — и вот результат. А все из-за того, что он не знал, как справиться с противоречивыми чувствами, одолевавшими его, но сейчас наконец разобрался и готов поговорить с ней. Однако первым делом необходимо убедиться, что с ней все в порядке!

Брент зашагал дальше, стараясь не представлять себе, что Фиона заблудилась в этой снежной круговерти. «Пожалуйста, не сбивайся с пути, пока я не найду тебя, Фиона».

Когда снег полностью покрыл тропу, Брент опять принялся громко звать ее. Надо было позвонить в службу спасения, а не пытаться найти Фиону самостоятельно. И утром он не должен был уходить и оставлять ее одну, когда между ними ничего не было решено.

«А знаешь ли ты, чего хочешь, Маккей? И что важнее, имеешь ли ты на это право?»

Фиона для него не просто рядовая сотрудница. Это-то он теперь полностью понял и признал. Он хочет ее… как женщину. А уж сколько времени это продлится, они решат вместе… Однако следует говорить с ней очень осторожно, чтобы не причинить боли. Впрочем, нужно предусмотреть, чтобы они не причинили боли друг другу, когда наступит неизбежное время расставания.

Пока же ему надо убедиться, что она цела и невредима. Брент не представлял, чем вызван такой обильный снегопад. Где это видано? Такого просто не может быть. Но вот сегодня случилось.

— Фиона! — прокричал он.

Никакого ответа. Брент зашагал дальше, решив, что поищет Фиону еще десять минут, а потом позвонит Линку и попросит вызвать помощь.

Когда Фиона появилась прямо перед ним, с бледным, испуганным лицом, все хорошо продуманные мысли Брента об их совместном будущем улетучились. Он просто сгреб ее в объятия:

— Ты цела? Я боялся, что ты не увидишь тропу. Ее уже совсем засыпал снег.

Руки Брента дрожали, когда он немного отодвинул Фиону от себя, чтобы рассмотреть повнимательнее.

Она была в пальто, но без шапки. Ее рюкзак и волосы были засыпаны снегом. Когда она посмотрела ему в глаза, уголки ее рта на мгновение опустились, затем молодая женщина сжала губы и в то же время попыталась улыбнуться:

— Со мной все в порядке. Я надеялась, что ушла не слишком далеко от стоянки, но все-таки заблудилась.

— Мне потребовалось больше часа, чтобы добраться сюда.

— Мне показалось, я один раз слышала, как ты зовешь меня, но я подумала, что… Я хотела… — Фиона осеклась и поежилась.

Брент прижал ее к себе:

— Ты совсем замерзла. Надо поскорее увезти тебя отсюда.

Голова его дернулась, но он умудрился при этом не выпустить Фиону, а потом закутал ее в еще одно пальто, которое захватил специально для этой цели, и повел по тропе к машине.

Брент держал Фиону за руку. Не отпускал. Он мечтал никогда, никогда не отпускать ее.

Эта мысль захватила его, закружилась вместе с белой круговертью, и пальцы Брента сжали ее пальцы. Он понял, что стояло за отчаянием и тревогой которые погнали его сюда, на поиски Фионы, когда он услышал по радио сводку погоды. Столь сильное беспокойство он не испытывал никогда.

Потому что в опасности оказалась Фиона. А Брент полюбил ее. Полюбил глубоко и серьезно, окончательно и бесповоротно, так, как влюбляются те, кто хочет сразу и навсегда. Как люди, которые мечтают о нормальной семейной жизни и верят, что она может у них быть.

Однако Брент не считал себя полностью нормальным. Как такое случилось с ним? Откуда он вообще может знать, что такое любовь? И как он сумеет любить такую женщину, как Фиона? Достоин ли он того, чтобы его полюбила она?

— Я и не заметила, что происходит с погодой. — Зубы Фионы выбивали дробь, когда она попыталась заговорить.

— Не имеет значения. Я нашел тебя, это главное. — Брент прижал ее к своему боку и растер ей руки, стараясь согреть.

Он не может без нее жить. Ее безопасность и благополучие значат для него больше, чем все остальное. Эти чувства сильнее, чем привязанность к Алексу и Линку, единственным людям на свете, с которыми он близок. А Фиона… Он любит ее. Но совсем не так, как любит Линка и Алекса, хотя любит братьев всем сердцем.

Он любит ее как мужчина женщину. Хочет, чтобы она всегда была рядом… Позже эта мысль обожжет его, когда он поймет несбыточность своего желания. Пока же ему надо вытащить ее из снежной бури и увезти в безопасное место. Надо сосредоточиться на этом.

— Побереги силы на то, чтобы выбраться отсюда, хорошо?

Она кивнула и обхватила себя руками.

Он не имеет права любить Фиону, он вообще не должен был заниматься с ней любовью, поскольку знал, что между ними ничего не может быть. Как он осмелился мечтать, что она примет его таким, каков он есть? Даже родной отец был не в силах сделать. Предательство отца очень сильно повлияло на Брента. Он всего добился сам, причем сделал это в одиночку. И в будущем ему предстоит быть одному, не считая, конечно, Линка и Алекса, которых тоже отвергли самые близкие люди. Иного не дано.

Брент пообещал себе, что вытащит Фиону отсюда, увезет в безопасное место, убедится, что с ней все в порядке, а потом осторожно отступит назад, останется для нее только боссом.

Он поддался соблазну, позволил себе помечтать о прекрасном, но эти мечты нереальны.

Снежные хлопья были тяжелыми и влажными, и Брент обрадовался, когда они добрались до того места, где тропа была обложена камнями. Приходилось пробираться на ощупь, и это еще больше замедлило движение, но зато они не сбивались с пути, а это было жизненно важно.

Наконец они одолели последние метры до крошечной стоянки. Машина Фионы была здесь, однако Брент усадил молодую женщину в свой пикап с включенным двигателем и обогревателем и закутал в одеяло. Потребовалась еще минута, чтобы засунуть записку под «дворник» ее машины с номером телефона и сообщением, что владелица находится с мистером Маккеем у него дома. Затем Брент забрал сумку Фионы, принес ей и поставил на пол, у ног.

— Я причинила столько хлопот. — Женщина взглянула на сумку, потом снова в сторону. — Мне следовало бы поехать на своей машине. — Но она с трудом шевелила губами, не говоря уже о том, чтобы вести автомобиль.

— Я оставил записку. Мы заберем твою машину позже.

Брент ни за что не позволил бы ей сесть за руль в таком состоянии и в таких погодных условиях. Помимо всего прочего, у него руки покалывало от стремления обнять ее, а тело истомилось от желания. Он чувствовал, что не владеет собой и слова так и рвутся с языка. Слова о том, как он беспокоился, и как обрадовался, найдя ее, и о многом другом. И это «многое другое» доставляло ему самое большое беспокойство.

Брент пристегнул Фиону ремнем безопасности и поплотнее закутал в одеяло.

— Держись. Сейчас мы выберемся отсюда.

Дорога, обычно занимавшая десять минут, заняла полчаса, но наконец они добрались до домика в горах, где он включил отопление на полную мощность, принес полотенца из ванной и согрел их на батарее.

— Я насквозь промокла, — пробормотала Фиона, пытаясь раздеться, но пальцы ее не слушались.

Брент отвел ее руки, раздел молодую женщину до нижнего белья и завернул в одно из полотенец. Он старался, чтобы его прикосновения были минимальными, хотя сердце разрывалось от желания согреть замерзшую Фиону в объятиях.

Брент отвел ее в ванную, поставил под душ и постепенно повышал температуру воды. Фиона мало-помалу согрелась.

— У тебя руки холодные. Ты, должно быть, и сам промерз. — Она сжала его руки. — Вставай-ка под душ.

Брент долго вглядывался в ее лицо. Кожа молодой женщины уже не была бледной, щеки порозовели то ли от теплого душа, то ли от интимности момента. Она предложила принять душ вместе с ней… Это действительно очень интимно, несмотря на то что Фиона не сняла белье.

— Мне не требуется душ. Я был тепло одет. — Руки и ноги у него замерзли, но, проведя несколько минут возле радиатора, он согреется. — Выходи, и я вытру тебя.

Фиона покорно стояла, пока он вытирал ее почти насухо, потом забрала у Брента полотенце, завернулась в него и попросила:

— Надеюсь, у тебя найдется какая-нибудь пижама, потому что я не могу оставаться в мокром белье.

Сказала она это нарочито твердо, чтобы Брент успокоился и перестал волноваться за нее. Но это удалось ей лишь частично.

— Конечно. — Он развернулся, пошел в свою комнату, порылся в поисках чего-нибудь подходящего и принес ей спортивные штаны, боксерские трусы и фланелевую рубашку, а также джемпер толстой вязки и две пары носков.

— Тебе помочь одеться?

— Нет, Брент. Правда, я в порядке.

Фиона чуть ли не вытолкала его из ванной и закрыла дверь у него перед носом.

Напряжение скопилось в основании шеи. Сейчас Брент не способен был его контролировать. Голова его конвульсивно дергалась, пока он переодевался, а потом принялся кружить по гостиной, говоря себе, что сейчас самое время отойти в тень. Однако проблема заключалась в том, что шансы на это были чертовски малы.

Фиона вышла из ванной в тот момент, когда Брент собирался сделать очередной круг. Он застыл посреди комнаты. Она была так красива в его одежде, с лицом, сияющим после душа! Молодая женщина выглядела совершенно здоровой и достаточно сильной, чтобы справиться с какими бы то ни было последствиями переохлаждения. А еще она выглядела смущенной. Крылось что-то такое в глубине ее глаз…

— Прости, что тебе пришлось спасать меня, но я рада, что ты это сделал. Не знаю, смогла бы я выбраться сама. Признаюсь, что уже готова была по-настоящему испугаться, а мобильный телефон остался в машине. Это была огромная ошибка.

— Ты не могла знать, что погода столь резко переменится.

Брент попытался объяснить, почему узнал о ее поездке слишком поздно, правда, ему это плохо удавалось. Он изо всех сил старался перевести разговор на деловую почву. Да вот только не было ничего делового в желании заключить ее в объятия и никогда не отпускать.

— Мне не следовало уходить, не попрощавшись, сегодня утром, да и для твоего спасения я не слишком-то много сделал. Просто шел по тропе и молился, чтобы с тобой все было в порядке.