Будущее в наших руках

— В любом случае, почему бы вам не присоединиться? Если, конечно, вы никого не ждете?

— Нет, мы не можем! — быстро ответила Люси.

— С удовольствием. — Джессика неопределенно посмотрела вокруг. — Они не будут возражать?..

— С какой стати они должны возражать? — Энтони встал и придвинул ей стул, затем подозвал официанта и сообщил ему о перемещении.

Даже в этом он проявил себя как властный человек: в его голосе звучали командные нотки, замеченные ею еще несколько дней назад, — поведение начальника, которое предполагало, что никаких споров не будет.

Они пересели. Бедная Люси была так обескуражена обстановкой, что Джессике даже стало ее жаль.

Бывает ли смущение более острое, чем смущение подростка?

Джессика с нежностью взглянула на дочь, которая, глядя на пустой стакан, неловко пыталась завязать беседу с Марком, и внезапно почувствовала себя эдакой почтенной дамой.

Стареющей, старомодной матроной, в цветастом платье, встревоженной присутствием мужчины, чей интерес к ней едва ли был чем-то большим, чем просто вежливость.

Она обожала свою девочку, но куда, черт возьми, подевалась ее собственная многообещающая молодость?

Она почувствовала, что на минуту как бы заглянула в свое будущее, а в следующий миг оглянулась на свое прошлое. Между ними лежали нелегкие заботы, связанные с воспитанием ребенка; слишком мало времени было, чтобы что-то планировать, так же как и теперь на то, чтобы оглянуться назад.

Она взглянула из-под ресниц на Энтони, который очень мило старался расшевелить Люси, и почувствовала внезапную вспышку обиды. До сих пор она была более или менее счастлива. По какой-то причине он заставил ее задуматься о своей жизни, и не столько о жизни, сколько об ограничениях в ней. Причем даже не в смысле денег… Задуматься о том, что она могла бы иметь, и чего не имела. Джессика с раздражением поняла, что он заставил ее почувствовать себя постаревшей скучной наседкой. Одной из тех дам, с которой он мог бы стоять и вежливо разговаривать на школьном собрании, чтобы потом убежать со вздохом облегчения обратно в свой мир шикарно одетых женщин, у которых есть время и деньги, чтобы холить и баловать себя.

Беседа перешла к школьной теме.

— Школа — это смертельная скука, — уверяла Люси, принимаясь за еду с энтузиазмом человека, который голодал несколько недель. — Одно и то же каждый день. Я удивляюсь, почему некоторые учителя не лопаются от одной только скуки.

— Помню, что чувствовал то же самое, когда был в твоем возрасте, — сознался Энтони, пытаясь не улыбнуться. Он взглянул на Джессику, и они обменялись короткими взглядами, полными родительского понимания.

— Правда? — Люси оторвалась от еды на мгновение, чтобы одарить его скептическим взглядом.

— Дальше будет интереснее, — сказал ей Марк.

— Что-то мне не верится, — пробурчала Люси еле слышно. — Я и так уже сыта школой по горло. Бог знает, смогу ли я выдержать еще два года.

— Давай не будем обсуждать это здесь, — резко прервала ее Джессика.

— Почему бы и нет? Хоть какое-то разнообразие после постоянного обсуждения этого вопроса дома. К тому же Марк со мной согласен, правда, Марк? Мы, между прочим, считаем, что дисциплина совсем не обязательно лучший способ обучения. Не дает свободы творчеству.

— Это звучит очень знакомо. — Энтони бросил на сына мрачный взгляд, который в свою очередь посмотрел на отца точно так же.

Джессика мысленно спросила себя, какой черт дернул ее встретиться с Энтони Ньюманом. Идея оказалась не самой лучшей. После того холодного приема, который оказал ей поначалу Энтони, теперь они сидели в одном из самых дорогих ресторанов Лондона и занимались тем, что продолжали вести войну с собственными детьми. Могли бы пойти в какую-нибудь закусочную, никто бы разницы не заметил.

Люси съела все, что было у нее в тарелке, до последней крошки и теперь сидела, подперев голову руками, и, казалось, получала удовольствие от взаимного обмена любезностями. Бог знает, подумала Джессика, какого благотворного эффекта можно ожидать от этого вечера.

— Ты не понимаешь, отец, — говорил Марк вымученным голосом. — Ты провел всю свою жизнь в офисе и думаешь, что это единственный способ быть полезным обществу.

— Ты говоришь абсолютную чепуху, — ответил Энтони слегка раздраженно. — Впрочем, как всегда.

— Все, с чем ты не согласен, ты считаешь абсолютной чепухой.

О Боже, подумала Джессика, интересно, нельзя ли извиниться и провести следующий час в дамском туалете. Еще минута, и они подерутся.

— Мы здесь не для того, чтобы спорить. — Энтони откинулся в кресле, сделал глоток вина и сердечно улыбнулся Джессике, которая в ответ удивленно подняла брови, озадаченная этой внезапной переменой. — Скажите мне, чем вы занимаетесь, Джессика. — Он смотрел на нее с вежливым интересом, ожидая ответа.

— Мама работает на группу адвокатов.

— Уверен, что твоя мама сама сможет ответить, — осадил девушку Энтони.

Марк посмотрел на Люси с сочувствием.

— Он всегда такой. Начальник.

Они стали вполголоса обсуждать что-то, пока официант убирал остатки первого блюда со стола, и Джессика нервно улыбнулась Энтони. Она пустилась в подробное описание своей работы, чувствуя себя вдвойне глупо, так как он уже знал, чем она зарабатывает на жизнь.

— Она всегда хотела быть адвокатом, — перебила ее Люси. — Ты знаешь столько же, сколько молодой адвокат. Ты мне всегда это говоришь.

— Почему же вы не пойдете в университет и не получите образование? — с интересом спросил Марк. — Учиться никогда не поздно.

Вопрос был настолько непосредственным, что Джессика улыбнулась. Ее дочь могла бы задать такой же вопрос.

— Не думаю, что меня, такую старуху, на порог пустят, — отшутилась Джессика.

— Ну а все-таки, вы ведь могли бы? — спросил Энтони серьезно, глядя на нее с любопытством. — Моя компания отправляет на специальные курсы всех, кто хотел бы получить профессиональное бухгалтерское образование. Я уверен, что что-то подобное должна делать и ваша фирма.

— Вряд ли у нас такие вещи практикуются, — ответила Джессика, смущенная тем, что внезапно оказалась в центре внимания. — И, конечно же, я не могу взять два года за свой счет, чтобы пойти в университет. Я просто не могу себе этого позволить.

— В любом случае мама не может взять кучу работы на дом. Она и так сбивается с ног, меня воспитывая.

Беседа завертелась вокруг менее щекотливых тем. Театр, кино, рестораны, путешествия. Люси и Марк ели с аппетитом, в относительном молчании, слишком занятые поглощением пищи, а Энтони говорил исключительно с Джессикой, что той казалось не совсем правильным, так как собрались они здесь совсем для других целей. Он старался казаться вежливым? Ей было унизительно думать, что, будь его воля, он, возможно, провел бы вечер в совсем другой компании.

Только когда они приступили к кофе, Джессика почувствовала, что обязана вернуться к вопросу, ради которого, собственно, и была организована эта встреча.

— А ты, — спросила она Марка как бы между прочим, — собираешься поступать в университет?

Если Люси поймет, что он собирается в университет, то, возможно, возьмется за ум. Влияние ровесников — большая вещь, это Джессика знала. Марк смог бы убедить Люси продолжать учебу с гораздо большей легкостью, чем она, ее собственная мать.

Марк кивнул и бросил взгляд на отца, который отставил свою чашку и невозмутимо наблюдал за происходящим, откинувшись в кресле.

— Это очень хорошо! — тепло сказала Джессика, глядя на Люси и пытаясь понять, произвел ли на нее нужный эффект ответ Марка. — Вот смотри, Марк собирается в университет, — сказала она, развивая эту тему.

— Я знаю, мам. Я слышала. У меня есть уши.

— А почему вы не спросите его, что он собрался изучать? — вкрадчиво предложил Энтони, и Джессика почувствовала, что обстановка снова начала накаляться.

— Искусство.

— Это великолепно.

— И чем же это так великолепно? — Энтони повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Сколько профессий, связанных с искусством, вы мне сможете сейчас назвать?

Похоже, это был давний повод для разногласий между ними. У каждой семьи свой, и сейчас Джессика не собиралась вмешиваться; правда, она не совсем понимала, как этого можно избежать.

— Какой вид искусства ты собрался изучать? — спросила она, и Марк посмотрел на нее с благодарностью.

— В конечном счете я хотел бы специализироваться в коммерческом искусстве. Что-нибудь связанное с компьютерами.

— Да, сейчас этим все увлекаются, — кивнула Джессика.

— Ты совсем не то мне говорила, когда я рассказала тебе о том, что Кэт после экзаменов идет на компьютерные курсы, — заметила Люси с проницательностью адвоката в расцвете карьеры.

— Я не имею ничего против компьютерных курсов, Люси. Просто я считаю, что университетское образование тебе больше пригодится в будущем.

— Кого волнует это будущее? — пробурчала Люси.

— Наиболее перспективных нанимателей, — заметил Энтони. — Университетский диплом — это ощутимое преимущество. Особенно, — добавил он холодно, бросив взгляд на сына, — когда это диплом по какому-нибудь дельному предмету. Что ты будешь изучать, если решишь продолжать учебу?

— Экономику.

— Великолепный выбор. — И Энтони посмотрел на сына так, будто хотел сказать: «Ты слышал это?»

— Для меня нет ничего проще. У меня способности к естественным наукам, но я ничего не смыслю в искусстве и во всем таком.

Джессика начала понимать, почему Марк нравился Люси. Он творческий человек, артистичный — хорошо разбирается в той области, в которой она сама всегда будет только зрителем. И к тому же, подумала Джессика с облегчением, он вовсе не сумасброд, как она поначалу воображала.

С этой точки зрения, если не принимать в расчет всего остального, вечер удался, потому что она по крайней мере успокоилась. Поведение Люси, может, и изменилось в худшую сторону за последнее время, но не было нужды обвинять в этом кого-то кроме нее самой. Дети растут и, само собой, меняются, с этим ничего нельзя поделать. Она задумалась и не следила за ходом беседы, но услышала краем уха, как Люси спросила Марка, не хочет ли он пойти на вечеринку. Вскинув голову, Джессика немедленно выпалила:

— Даже и не думай об этом.

— Это не совсем вечеринка, — попыталась объяснить Люси, — Кэт и еще несколько человек собираются пойти в клуб, там играет группа ее брата.

— Мне не интересно, куда идет Кэт с друзьями, — резко возразила Джессика. — Ты же отправляешься со мной домой. Завтра в школу и…

— И мне нужно пораньше лечь спать. Мам! Ты говорила это, когда мне было восемь лет! К тому же, — она взглянула на часы, — еще только половина десятого.

Половина десятого! Джессике это не казалось ранним временем. Обычно к десяти вечера она уже была в постели, утомленная после рабочего дня и мечтающая только о том, чтобы уснуть.

— Не в этом дело, — сказала Джессика, не желая объяснять дочери в присутствии всех, что половина десятого — вовсе не начало вечера. Она чувствовала, что Энтони следит за их перепалкой с интересом, и инстинктивно догадывалась, что он не из тех людей, которые рано ложатся спать. У нее было чувство, что его ужасно позабавит подобное признание с ее стороны, и она ни в коем случае не собиралась давать ему повод для насмешек.

— Ну тогда в чем же? — настаивала Люси, не желая сдаваться. Она скрестила руки и приготовилась к долгому спору.

— Дело в том… — начала было Джессика.

— Почему вы не разрешите ей пойти? — спросил Энтони, чем привел Джессику в ярость. — В порядке исключения. В конце концов, сегодня у нас не совсем обычный вечер…

Джессика повернулась к нему рассерженно.

— Я не думаю, что это вас касается, мистер Ньюман.

— О Боже, мама. Ну не будь ты такой отставшей от жизни. Тебя послушать, ты словно и молодой никогда не была.

А я никогда и не была… Джессика чувствовала, что готова расплакаться. На меня навалились заботы и ответственность до того, как я узнала, что такое молодость. Не то чтобы я жалела об этом, но это на самом деле так.

— Хорошо, — сказала Джессика сквозь сжатые зубы.

Люси сияла, довольная тем, что вышло так, как ей хотелось. Она начала оживленно болтать с Марком — на ее лице не было и следа от той вымученной вежливости, с которой она разговаривала раньше.

— Почему бы вам уже не отправиться? — предложил Энтони. Он посмотрел на Люси: — Я отвезу твою маму домой.

Это заставило Люси замолчать. Она окинула их быстрым взглядом, затем пожала плечами и поднялась.

Как только они отошли достаточно далеко, Джессика набросилась на Энтони:

— Да как вы посмели? Как вы осмелились вмешиваться, потакать Люси в ее желании отправиться сейчас в ночной клуб? Вы же согласились на этот вечер, потому что мне нужна была ваша помощь!

— Вам не пришло в голову, что то, что я сделал, было, по моему мнению, именно помощью?

— Нет.

— Чего бы вы добились, если бы настояли на своем? Вы, возможно, обе поехали бы домой и все равно проспорили бы до полуночи.

Он был так ужасающе спокоен, когда говорил об этом, что Джессике хотелось закричать.

— Вы не отвечаете за мою дочь, мистер Ньюман. Если я решаю, что мы едем домой и спорим до полуночи, то это мое решение. К вам это не имеет никакого отношения!

— Что ж, вполне справедливо, — пожал он плечами. — В таком случае примите мои извинения.

Если бы он действительно чувствовал себя виноватым! Ни капельки. Он просто вел себя дипломатично, потому что это был самый простой способ избежать неприятностей. Очень скоро он будет сидеть в такси, или в собственной машине, или в чем он там сюда приехал, уносясь прочь из ее жизни и от всех ее проблем.

— И если вы позволите, я оплачу свою половину счета, — холодно обратилась она к нему. Что она и сделала со всей тщательностью, постаравшись не ахнуть при виде суммы. Как одинокий родитель, который к тому же зарабатывает не слишком много, Джессика привыкла подсчитывать в уме, сколько необходимых товаров могло бы быть куплено на те деньги, которые она истратила за один вечер.

— Я на машине, — сказал Энтони, вставая, — и отвезу вас домой.

— Не беспокойтесь. Я могу поймать такси.

— Ну же, не будьте такой упрямой. — (Эти слова заставили Джессику бросить на него сердитый взгляд.) — Кроме того, я хочу поговорить с вами об этом вечере.

Джессика пристально посмотрела на него, не зная, как отнестись к его предложению. Он оказался на высоте: организовал эту встречу, какой бы бесполезной она ни была, хорошо справился со своей ролью. Что тут обсуждать?

— Где вы живете? — спросил он, проходя к своей машине и открывая для нее дверцу.

Как может, удивилась Джессика, такая огромная машина внезапно показаться такой крошечной? Присутствие Энтони давило на нее, душило ее.

Когда она смотрела на него, ей казалось, что ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Острое ощущение! Можно было подумать, что Ньюман — первый мужчина, с которым она имела дело за долгие годы! Она, заставив себя успокоиться, назвала ему свой адрес и предоставила полное право решать, как добираться до этого места.

— Я обычно езжу на метро, — сказала она вежливо, решив, что лучше будет вообще избегать прямых взглядов на него, раз уж это вызывает у нее такое сердцебиение. — Я действительно плохо знаю дороги в Лондоне. До хорошо знакомых мне мест я могу доехать, но, боюсь, этим мои знания и ограничиваются.

— Да, в Лондоне трудно ориентироваться, — согласился он, взглянув в путеводитель и выруливая с обочины на дорогу с видом человека, который понял, куда ехать.